Анаграмма счастья

Ромео никогда не вникал в смысл слов. Для него они были не носителями значений, а комбинациями фишек с определенным количеством очков. Его мозг работал как идеальный сканер: он просто «фотографировал» страницы словаря, запечатлевая ряды букв. Пока соперники мучительно размышляли, можно ли выставить «пенальти» через «и», Ромео уже молча выкладывал на доску «КВИНОА» или «ЭРИСТАВИЯ», оставляя оппонента в недоумении.
За девять недель до чемпионата Франции он поглотил четыреста тысяч слов. Он не знал, что такое «инулин» или «цикорий», но твердо знал, что на доске с тройным бонусом за букву они приносят 42 очка.
Джульетта появилась в его жизни неожиданно, как редкий бонус за использование всех семи фишек на руке. Она не играла в скрэбл. Она рисовала. Однажды, зайдя в кафе, где Ромео прокручивал в голове комбинации к предстоящему «Кубку Короля» в Бангкоке, она села напротив и, взглянув на его доску, сказала:
— Скучно у тебя. Сплошные существительные в именительном падеже. Где жизнь?
Он поднял глаза и впервые за долгое время увидел не соперника, а человека. Джульетта стала его личной анаграммой — перестановкой букв, которая превращает сухой набор символов в нечто живое.
Их отношения строились странно. Они говорили на разных языках: он — на языке побед и статистики (20 турниров, 3 «Кубка Короля»), она — на языке чувств и полутонов. Но постепенно она научила его видеть за буквами смысл.
Однажды, после очередной его блестящей победы, когда Ромео, сияя, перечислил ей все сложные слова, которые использовал в финале, Джульетта улыбнулась и произнесла фразу, ставшую для них паролем:
— Приветик, мой милый друг. Рада за тебя, рада, что у тебя в последние дни ровное, хорошее настроение.
Ромео хотел было ответить сухой статистикой своего успеха, но она остановила его.
— Не надо про очки. Просто побудь здесь.
Их жизнь текла в контрастах. Шумные триумфы в Бангкоке и тихие вечера в ее мастерской. Он привык, что мир — это доска, где каждый пытается занять выгодную клетку. Она же внушала ему, что существуют пространства, куда никто не сует нос и не шарит грязными руками.
— Да и не мы придумали, что приличной становится лишь та жизнь, в которую никто не сует свой нос, — говорила она, глядя на свои холсты. — Ты, главное, переживи все эти турнирные стрессы. Ты станешь от них только сильней.
Он учился забывать о досадных поражениях, о случайностях, которые ломали партии. «Только дураки повторяют свои ошибки, — вспоминал он ее слова, — умные совершают новые». И он совершал. В игре. И в жизни с ней.
Но мир скрэбла, как и любой большой спорт, был полон интриг. Ромео, с его фотографической памятью, всегда играл чисто, полагаясь только на свой интеллект. Он долго верил в честность соперников, пока однажды не столкнулся с тем, кого «не видно и не слышно, но кто видит и слышит всех». Гад, одним словом. Соперник, который пользовался подсказками, «забывал» переворачивать песочные часы, психологически давил.
Тот турнир Ромео проиграл. Он вернулся домой раздавленным, впервые усомнившись в своей вере в игру. Джульетта выслушала его и сказала то, что он запомнил навсегда, выгравировав в своей фотографической памяти глубже любого словарного определения:
— С возрастом начинаешь понимать, что честность — это не порок. Это глупость, если ты ждешь ее от других. Честность — это твой выбор, твой внутренний код. А если в своем окружении ты не видишь себе достойных, причину ищи в себе. Иначе, как только ты найдешь ключ к успеху, кто-то очень «добрый» успеет поменять замки.
Он понял. Она говорила не о том, чтобы стать циником. Она говорила о том, чтобы стать сильнее и мудрее. Искать достойных, а если не находишь — создавать этот уровень самому.
Шли годы. Были летние турниры на открытых верандах, осенние чемпионаты, зимние тренировки и, конечно, весна — время «Кубка Короля». Глядя на медали на стене, Ромео как-то обнял Джульетту и прошептал:
— Мы с тобой очень часто замечали, что жизнь — это не те дни, которые прошли, а те, которые запомнились. И нам грех жаловаться на природу. У нас уже было лето, осень, зима и весна. Будет и еще!
— Такие подарки жизнь преподносит не всем, только избранным, — ответила она, кладя голову ему на плечо.
Его карьера блистала. Трехкратный победитель «Кубка Короля», легенда. Но каждый раз, возвращаясь в их уютный дом, он чувствовал, что настоящая победа — не в количестве титулов. Она была в умении остановить бег мыслей о будущих турнирах и прошлых неудачах и просто быть здесь, с ней.
Ведь как говорила Джульетта, глядя на то, как он в сотый раз прокручивает в голове комбинации:
— Нас тревожит наше будущее. Нас удерживает наше прошлое. Вот почему от нас ускользает настоящее...
Ромео, гроссмейстер скрэбла, выучивший сотни тысяч бесполезных слов, наконец, выучил главное слово, которое нельзя было найти ни в одном словаре. Оно не приносило очков, но дарило счастье. И слово это было — «Джульетта».
Анаграмма его души, которая из хаоса букв собрала его настоящее.