Бомба от Бороды, или Главное - не опоздать

                КУРЧАТОВ ИГОРЬ ВАСИЛЬЕВИЧ
                12.01.1903 – 07.02.1960)

        «Делайте в работе, в жизни только самое главное. Иначе второстепенное, хотя и ненужное, легко заполнит вашу жизнь, возьмет все силы, и до главного вы не дойдете».
                Курчатов И. В.               

      Игорь Васильевич Курчатов – известный физик, руководитель советского проекта создания атомной бомбы. Академик АН СССР. Основатель и первый директор Института атомной энергии. Один из основоположников использования ядерной энергии в мирных целях. Трижды Герой Социалистического Труда. Он обладал невероятной целеустремленностью, неутомимостью и волей, доказал, что возможности человека не имеют границ.

      Игорь Васильевич Курчатов родился 21 января 1903 года (по старому стилю 30 декабря 1902 года) в поселке Симский завод, Уфимской губернии (ныне город Сим, Челябинская область) в простой семье землемера-землеустроителя и учительницы.
      В 1908 году семья Курчатовых переехала в Симбирск, а спустя три года Игорь начал обучение в казенной мужской гимназии. Но в Симбирске он проучился всего год – у сестры обнаружился туберкулез, и семья спешно уехала в Крым. В Симферополе Игорь продолжает учебу в местной мужской гимназии. Он учился легко, много читал.
 
       После занятий Игорь часто оставался в гимназии на репетициях оркестра, в котором играл на балалайке и мандолине.
      В их семье никогда не было особого достатка, поэтому Игорю приходилось подрабатывать. Сначала работал в мундштучной мастерской, делая изящные вещицы из обрезков вишни, яблони и груши, а потом решил освоить еще и слесарное дело. Домой стал приходить еще позднее, чумазый, поначалу с отбитыми пальцами, с мозолями...

      Игорь очень много занимался. В редкие минуты, остававшиеся у него от занятий в гимназии и работы в мастерской, он изучал аналитическую геометрию, решал задачи. Учитель математики прочил ему большое будущее. Впрочем, и преподаватель словесности видел в Игоре подающего надежды литератора. Он руководил его чтением, снабжал книгами, покупать которые Курчатовы не имели возможности. Особенное впечатление произвела книга Томаса С. Корбина «Успехи современной техники», которую он приобрел на с трудом скопленные деньги. 
      16 мая 1920 года он закончил гимназию с золотой медалью. Правда, медаль ему так и не выдали, ее просто не нашлось в Симферополе.

      В ноябре 1920 года семнадцатилетний юноша поступает на математическое отделение физико-математического факультета Таврического университета, организованного в 1917 году в Симферополе. Несмотря на свою молодость, университет отличался высоким уровнем профессорско-преподавательского состава, руководил которым академик В. И. Вернадский. Профессора из Петербурга, Москвы и Киева надеялись пережить там лихие годы революции, да так и застряли в Крыму. Но какой это был преподавательский состав! Физику читал А. Ф. Иоффе, физику и электродинамику – Я. И. Френкель, математику – Н. М. Крылов и Л. М. Франк, математический анализ – Л. А. Вишневский, электротехнику – С. Н. Усатый.
      Начало учебы оказалось особенно тяжелым. Еще шла Гражданская война. Не хватало одежды, обуви, еды. Игорь ходил на занятия в самодельных сапогах из бычьей шкуры, в холщовых брюках и толстовке, перевязанной красным шнурком с кистями.

      Курчатов выделялся невероятным трудолюбием, упорством, жизнелюбием и настойчивостью. К трудностям быта он относился с юмором, жизнерадостно, поддерживая этим бодрость в себе и в окружающих. Никогда не терял оптимизма, помогавшего ему преодолевать препятствия. Его лучший друг Синельников К. Д. вспоминал: «Нас объединила с первого курса любовь к физике. Уже в январе 1921 года мы были свои люди в скромной физической лаборатории. В конце января я был назначен механиком, а затем препаратором физической лаборатории. Игорь получил должность препаратора летом 1921 года, это давало нам добавочно 150 грамм хлеба к скудному студенческому пайку в 200 грамм, и явилось подспорьем, которое помогло нам преодолеть эти материально тяжелые годы.

      Лекции у нас кончались к двум часам и, наскоро пообедав в бесплатной студенческой столовой (неизменный суп из перловки с 2–3 малюсенькими рыбками), направлялись в лабораторию, и там начиналась наша практическая учеба – подготовка лекционных демонстраций, изготовление приборов для студенческого практикума и т. д. Засиживались часов до 11–12 ночи, а затем в нетопленых холодных комнатах, где жили, при свете коптилок, надо было расшифровывать конспекты лекций».

      К весне 1921 года на курсе из шестидесяти человек осталось не больше десяти – учились без стипендии, поэтому многие бросили учебу, чтобы заработать на жизнь. Остались самые упорные.
      В первую очередь надо было заботиться о пропитании. Игорь не отказывался ни от какой работы. Работал на строительстве железной дороги,
воспитателем в детском доме, диспетчером в автоколонне, сторожем в кинотеатре и в саду.
      Друзья отмечали непостижимое трудолюбие, упорство, жизнелюбие и настойчивость у Курчатова, а присущую Игорю жизнерадостность считали его жизненной философией. С ее помощью он поддерживал бодрость в себе и в окружающих.
      Зимой 1923 года Курчатов досрочно сдает экзамены за третий курс, а затем – за четвертый. Досрочно сдав экзамены, Игорь защищает дипломную работу.
Таким образом четырехлетний курс университета он прошел за три года. 

      С огромным желанием учиться дальше в сентябре 1923 года Курчатов отправился в Петроград и поступил в Петроградский политехнический институт на кораблестроительный факультет сразу на 3 курс.
      Петроград встретил Курчатова послевоенным голодом и нараставшей безработицей. Чтобы выжить в этих условиях, Игорь нашел работу в Магнитометеорологической обсерватории в Павловске, в 25 км к югу от центра Санкт-Петербурга. Игорь поступил туда на должность «наблюдателя». Научный руководитель обсерватории профессор В. Н. Оболенский поручил ему изучить радиоактивность осадков.  Зимой 1924 года он выполнил свое первое экспериментальное исследование по измерению альфа-радиоактивности снега. Увлеченный работой в обсерватории, Курчатов запустил дела на кораблестроительном факультете и поэтому был отчислен. При его чрезвычайной ответственности в делах этот факт в биографии можно объяснить только тем, что детская мечта – стать корабелом растаяла под напором нового, зрелого и очень страстного увлечения физикой.

      Из-за семейных неприятностей Игорь отправляется в Крым (отца по доносу выслали в Башкирию, а мать с братом переезжали в Казань, где брат Борис должен был продолжить обучение в университете).
      Проводив родных к новому месту жительства, Курчатов отправился в Феодосию, где по рекомендации петроградского метеоролога профессора Н. Н. Калитина приступил к работе на гидрометеорологической станции Черного и Азовского морей. Он трудился по 12–14 часов в сутки, жил в доме сторожа маяка. В очень короткий срок Игорь выполнил здесь три исследовательские работы. Он проводил расчеты по данным, зафиксированным мареографами Феодосии, Поти, Ейска, Темрюка и Одессы, которые добывал сам, подбираясь к приборам на моторной лодке. Гидрологические исследования Курчатова были замечены и отмечены учеными. 
 
      А в ноябре 1924 года профессор С. Н. Усатый пригласил Игоря работать у него ассистентом на кафедре физики в Азербайджанском политехническом институте в городе Баку. Ассистенты не только готовили все необходимое к лекциям, но и выполняли самостоятельные научные исследования.
      Игорь часто засиживался допоздна в лаборатории, а потом почти до зари работал дома – писал, чертил, рассчитывал по теме исследования «Электролиз твердого тела», которой посвятил две статьи.
      Профессор С. Н. Усатый, бывший родственником А. Ф. Иоффе, рекомендовал ему талантливого молодого физика. Так Курчатов оказался в числе учеников и сотрудников Иоффе – основателя ЛФТИ, лучшей физической школы Советского Союза. Летом 1925 года Игорь Васильевич отправился в Ленинград, к новому месту работы и жизни.

      1 сентября 1925 года его приняли научным сотрудником в Ленинградский физико-технический институт. Прошел лишь месяц пребывания Курчатова в институте, а он уже с головой окунулся в исследования.
      Первые семь лет, с 1925 по 1932 год, Игорь Васильевич многократно переключался с одной темы на другую, включая: исследования в области физики диэлектриков; нелинейные свойства проводников; разрядники для высоковольтных линий; исследования сегнетоэлектриков; начальные работы в области ядерной физики.
      К началу 1930-х годов 27-летний ученый становится признанным авторитетом в области физики полупроводниковых резисторов.
      В 1927 году у Курчатова началась преподавательская деятельность в качестве доцента на физико-механическом факультете Ленинградского политехнического института.

       В этом же году Игорь Курчатов женился на Марине Синельниковой, сестре своего друга. Марина Дмитриевна стала его верным другом на всю жизнь. Детей у них не было, и все внимание, всю любовь она отдала мужу, создав атмосферу домашнего уюта и став надежной опорой.
      1 октября 1930 года Курчатова назначают заведующим отделом общей физики Ленинградского физико-технического института.
      Коллектив отдела трудился очень увлеченно, порой задерживаясь и до ночи. Пример показывал молодой заведующий отделом. Когда в институт прибыла новая высоковольтная установка, он вместе со всеми сотрудниками участвовал в ее монтаже и наладке.

      С огромной увлеченностью Курчатов набросился на изучение свойств сегнетовых кристаллов и сегнетоэлектриков. Он работал с таким азартом, что даже отказался от поездки в Кембриджский университет.
      В 1933 году он издает свою монографию «Сегнетоэлектрики», которая была переведена на французский язык.
      А. Ф. Иоффе докладывал о работах Курчатова по сегнетоэлектрикам во многих странах.
      Игорь Васильевич легко переходил от одной темы к другой. Он руководил многими исследованиями на разных направлениях, непосредственно участвовал в самых разнообразных работах. Это подтверждает и цикл работ, посвященных полупроводниковым выпрямителям и фотоэлементам.

      Научно-исследовательская и организаторская деятельность Курчатова за прошедшее с 1925 года десятилетие получила высокую научную оценку. В сентябре 1934 года за работы по сегнетоэлектрикам, диэлектрикам и полупроводникам 31-летнему ученому была присуждена степень доктора физико-математических наук без защиты диссертации.

      В представлении от 13 ноября 1934 года А. Ф. Иоффе писал: «И. В. Курчатов один из талантливейших молодых физиков Советского Союза. За 10 лет своей научной деятельности он напечатал 40 научных исследований, громадное большинство которых получили большое значение. Особенно замечательна группа работ по сегнетовой соли. Эти работы уже создали большую литературу в Германии, Швейцарии, Франции и Америке. Другая область, где за один год Курчатов с сотрудниками дал более 10 работ, установил большое количество новых, принципиально важных фактов и закономерностей, – это область ядерных реакций, третья область – это электрические свойства диэлектриков и полупроводников. Во всех этих направлениях работы Курчатова занимают выдающееся место в научной литературе, а работы по сегнетоэлектричеству являются классическими».

      Интерес Курчатова к ядерной физике нарастал постепенно, когда его мысли еще были заняты сегнетоэлектриками, диэлектриками, разрядниками.
Прекратив изучать физику полупроводников, он оставил работы, имевшие большие перспективы в промышленном использовании.
      С одной стороны, это решение, уже достигшего высот в своей области талантливого ученого, стало неожиданным для многих, но с другой – 
говорит в пользу его удивительной интуиции ученого, увидевшего в физике атомного ядра великое будущее, хотя в то время в СССР эта область науки считалась неприменимой на практике.

      В 1932 году Курчатова назначили руководителем лаборатории ядерной физики. В свойственной ему манере Курчатов энергично взялся за новое дело. Он обозначил стратегические цели и продумал варианты по организации и ведению экспериментов в области физики атомного ядра. Так же энергично занялся подготовкой приборов для намечаемых исследований, которые промышленность не выпускала.

      В 1937 году Курчатов был приглашен академиком В. Г. Хлопиным в Радиевый институт, чтобы возглавить и осуществить ввод в действие спроектированного еще в 1932 году, но еще не запущенного в работу первого в СССР крупного циклотрона. Налаживание этого циклотрона в Радиевом институте шло чрезвычайно медленно и туго. Устойчивой и регулярной работы его не получалось, пуск постоянно откладывался. Курчатов в течение трех лет, с 1937 по 1939 год, лично монтировал, разбирал, принимал, отбраковывал и испытывал все его детали и узлы. Анализировал, разрабатывал методики и испытывал все вместе с учениками. Составлял и передавал необходимые заказы на завод.

      Этот циклотрон стал пятым в мире большим действующим ускорителем после четырех, которые тогда действовали в США.
      В 1940 году Курчатов прекращает сотрудничать с Радиевым институтом и полностью переключается на создание большого циклотрона в родном Физтехе.
      22 сентября 1939 года на просторном дворе Физтеха Иоффе и Курчатов заложили первые кирпичи в фундамент будущего здания самого мощного циклотрона.
     За восемь лет, с 1933 по 1941 год, научные исследования в ядерной физике в Советском Союзе получили большое развитие и в этом заслуженный успех Курчатова и его лаборатории.

      Когда началась война, ядерные лаборатории Физико-технического и Радиевого институтов, как лаборатории в основном молодежные, обезлюдели раньше других. Институт был эвакуирован в Казань.
      Рядовой запаса Курчатов рвался на фронт, но начальство посчитало разумней использовать его с большей пользой, и Курчатов был командирован в Севастополь для организации работ по электромагнитной защите кораблей от вражеского минного оружия в качестве главного научного консультанта Наркомата ВМФ СССР. Противоминная защита кораблей считалась с началом войны задачей стратегического значения, превратившись в предмет повседневной заботы руководства Военно-морского флота.

      Игорь Васильевич немедленно включился в работу, которая больше всего нужна была фронту.
      За короткое время пребывания в Севастополе Курчатов приобрел большой авторитет у командования и штаба флота. Многое удалось сделать, чему были очень удивлены английские специалисты, приехавшие для передачи своего опыта.
      Флотские специалисты и военные видели в Курчатове, не крупного ученого, профессора, доктора физико-математических наук, а своего боевого товарища, чрезвычайно скромного человека, делившего с ними трудную фронтовую жизнь.

      Курчатов участвовал в решении всех научно-технических задач группы противоминной защиты: разработке методов контроля магнитного поля корабля; расчете необходимых обмоток; организации их изготовления в мастерских флота; отладке обмоток на корабле; создании тралов по взрыванию магнитных мин; разработке способов защиты подводных лодок без установки на них постоянных обмоток; обучении офицеров флота приемам и способам защиты; проверке оборудованных кораблей; составлении инструкций; проведении бесед в штабе флота; изучении новых данных о немецком минном оружии и др. При исключительной работоспособности он умел находить в самом запутанном вопросе рациональное зерно и единственно правильное решение.

      Однако враг наступал, и пришлось в тяжелейших условиях срочно эвакуироваться из Севастополя на Кавказ, в Поти. Потом дважды Курчатов побывал в Туапсе и, наконец, вернулся через Гагры и Сухуми в Поти.
      30 декабря Игорю Васильевичу было выдано командировочное предписание, согласно которому он должен был отбыть в Казань «для получения указаний». По пути следования ему предписывалось дать консультацию по работам спецназначения Каспийской военной флотилии.
      В штаб этой флотилии Игорь Васильевич прибыл 2 января 1942 года, а 10 января, организовав нужные работы на кораблях, вылетел на Север.

      Так закончилась «противоминная вахта» Игоря Васильевича Курчатова на Черноморском флоте. В 1942 году И. В. Курчатов в числе других участников операции по защите кораблей от мин был удостоен Государственной премии первой степени.
      Приехав в Казань, Курчатов простудился и тяжело заболел: крупозное воспаление легких (третье в его жизни). Только заботы жены и друзей спасли тогда Игоря Васильевича. За три месяца тяжелой болезни у него отросла густая черная борода, с которой он уже не расставался, за что позже и получил прозвище "Борода".

      Выйдя после выздоровления на работу, он возглавил «броневую лабораторию». В этой лаборатории, размещавшейся в подвале Казанского авиационного института, он продолжил разработку новых принципов защиты самолетных топливных баков и новой экранированной брони для танков. Броня, экранированная решетчатой преградой, прошла полевые испытания уже через полгода.

      Другим направлением работ лаборатории было создание конструктивной брони. При «обстреле» конструктивной брони пулями она показала преимущества по сравнению со сплошной броней. Она весила на одну треть меньше, а имела такую же прочность, как и обычная.
      По информации, полученной от разведки, в Германии велись работы по созданию принципиального нового типа оружия колоссальной разрушительной силы. Отставать Советскому Союзу нельзя было ни в коем случае.

      В октябре 1942 года Курчатова вызвали в Москву и поручили ему дело, ставшее, в новых условиях, очень важным для страны.
      10 марта 1943 года Курчатов был назначен научным руководителем работ по советскому атомному проекту. Ему были предоставлены чрезвычайные полномочия и всемерная поддержка правительства СССР.
      Разработанная Курчатовым программа теоретических и экспериментальных исследований по всем основным и многим вспомогательным направлениям атомного проекта первоначально сводилась к следующему:

      1) получить мощный источник нейтронов, для чего построить циклотрон;
      2) создать экспериментальный уран-графитовый реактор, на котором доказать реальность осуществления цепной реакции в большой установке;
      3) научиться получать чистейшие реакторные материалы уран и графит – горючее для атомных бомб.
      4) разработать конструкцию атомной бомбы и испытать ее.
      29 сентября 1943 года И. В. Курчатова избирают действительным членом Академии наук СССР. Его авторитет становится общепризнанным.

      Снова, теперь уже в Москве, Игорь Васильевич начал строить циклотрон и
готовиться к сооружению уран-графитового реактора для осуществления цепной ядерной реакции.
      В 1944 году циклотрон заработал, и эксперименты ядерщиков пошли полным ходом, давая все новые и новые результаты. Курчатов мысленно шел по следу управляемой ядерной реакции. В качестве главного направления Курчатов выбрал уран-графитовую систему. Но возникали новые проблемы: организация производства урана и графита требуемой чистоты. Сотни, тысячи вопросов решали ученые, и, наконец, началось строительство атомного реактора.

      25 декабря 1946 года в лаборатории Курчатова был пущен в действие опытный физический уран-графитовый реактор Ф-1. При этом достигнута возможность регулировать работу реактора в нужных пределах и управлять протекающей в нем цепной ядерной реакцией. В 1947 году на Ф-1 было получено небольшое количество плутония – ядерного горючего для советской атомной бомбы. Практически Курчатов решил задачи устройства и конструкции атомного реактора для получения плутония.
      Руководство страны стало, наконец, уделять этой проблеме должное внимание и оказывать всю необходимую помощь.

      По атомному проекту в глухих малолюдных местах предстояло построить комбинат № 817, состоящий из трех основных атомных объектов: объект «А» («Аннушка») – непосредственно атомный реактор; объект «Б» (завод 25) – радиохимический комплекс для извлечения плутония из облученного урана; объект «В» (завод 20) – химико-металлургический завод по очищению плутония и изготовлению заряда для бомбы.

      Ученый Курчатов оказался и выдающимся инженером, и выдающимся менеджером.
      Полученная от разведки информация способствовала сокращению времени создания атомной бомбы, которого СССР катастрофически не хватало. Курчатов располагал сведениями о реакторах для производства плутония и о построенных заводах диффузионного и электромагнитного разделения изотопов урана, имел чертеж плутониевой бомбы, испытанной в США в июле 1945 года, с указанием ее размеров и основных материалов. Но было огромное количество вопросов исследовательского, конструкторского, технологического, инженерного характера, которые приходилось решать самим. Спустя годы сотрудники КБ -11 говорили: «Мы знали, что делать, но как делать, не знал никто из нас. И мы решали поставленную задачу совершенно самостоятельно».

      7 июня 1948 года И. В. Курчатов, сев за пульт управления, приступил к пуску первого промышленного реактора.
      22 декабря первая партия облученных в реакторе (объект «А») блоков урана поступила на завод «Б» для промышленной переработки с целью получения плутония.
      Радиохимическая технология выделения плутония из облученного в реакторе урана оказалась самой сложной и опасной частью атомного проекта. На начальном этапе недостатки проекта приходилось устранять по ходу освоения технологии. Службы предприятия и сотрудники лаборатории работали в аварийном режиме, получая недопустимо большие дозы облучения. Не считаясь с опасностью для здоровья, Курчатов часто посещал участки с высокой радиоактивностью. 24 июня 1948 года уполномоченный Совета министров СССР И. М. Ткаченко на комбинате вынужден был написать докладную записку на имя Л. П. Берии о нарушении Курчатовым правил безопасности и предосторожности.

      К лету 1949 года удалось получить около четырех килограммов плутония, что оказалось достаточным для заряда одной бомбы.
      Курчатов выполнял колоссальную организаторскую работу: руководил научно-исследовательскими работами и поиском инженерных решений; контролировал производство и участвовал в его совершенствовании; добивался привлечения выдающихся ученых страны к решению в кратчайшие сроки возникающих задач. Все это приходилось делать в условиях жесткого контроля со стороны руководства страны и строжайшей секретности.

      В качестве примера: за прогноз мощности ядерного взрыва расчетным методом, привлеченный по рекомендации Курчатова к этой проблеме, академик Андрей Николаевич Тихонов в 1953 году был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Академик Л. Д. Ландау по этому поводу сказал, что сделать такой расчет все равно, что совершить научный подвиг. Возникает вопрос: а как тогда оценить работу Курчатова?
      В 1947 году началось строительство испытательного полигона в 170 км западнее города Семипалатинска.
      Успешное испытание первой атомной бомбы, сконструированной и изготовленной под научным руководством академика Курчатова и главного конструктора атомной бомбы члена-корреспондента Академии наук СССР Харитона было осуществлено 29 августа 1949 года в 4 часа утра.

      Учитывая это выдающееся событие, Курчатов и Харитон были награждены: званиями Героя Социалистического Труда, премиями по одному миллиону рублей, автомашинами ЗИС -110, дачами и особняками с обстановкой за счет государства, двойными окладами жалованья на все будущее время работы, бесплатным проездом на всех видах транспорта в пределах СССР и другими льготами. Звания Героя Социалистического Труда были удостоены 33 ученых, специалистов и руководителей атомного проекта. А всего орденами СССР награждено свыше восьмисот человек, в числе которых были и советские разведчики.

      Вторая советская атомная бомба, созданная и испытанная под руководством Курчатова в 1951 году, уже принципиально отличалась от американской копии. Она была в два раза мощнее, а ее гораздо меньшие размеры и вес позволяли сбросить эту бомбу с самолета в отличие от первой, взорванной в наземных условиях.
      В декабре 1951 года Курчатову в третий раз была присуждена Государственная премия и вручена вторая золотая медаль «Серп и Молот».

      Без какой-либо передышки создатели атомной бомбы в стремительном темпе разворачивали работы по проблеме термоядерного оружия.
      К созданию водородной бомбы советские ученые во главе с Курчатовым шли двумя путями: американским, основанным на данных разведки, который привел к тупиковому результату, и советским, предложенным А. Д. Сахаровым, который завершился успешным испытанием термоядерной бомбы в августе 1953 года, что во всем мире было расценено как опережение Советским Союзом американцев в гонке ядерных вооружений.

       Задача создания термоядерного заряда, пригодного для военных целей, была решена в США только через полгода – в 1954 году.
      Однако, испытанная бомба не в полной мере удовлетворяла требованиям времени: была дорогой в производстве, ее мощность не могла увеличиваться без ограничений, заряд имел ограниченный срок годности (около полугода). Учитывая это, наши ученые-атомщики предложили новый проект, устраняющий эти недостатки. Новую идею активно поддержал Курчатов. Однако эта поддержка была расценена как антигосударственное поведение, и ему, уже тогда трижды Герою Социалистического Труда, был вынесен строгий партийный выговор (снятый только через год).

      К началу лета 1955 года расчетно-теоретические работы были завершены. Изготовление экспериментального заряда завершилось к осени. Испытание 22 ноября 1955 года прошло успешно.
       Была решена труднейшая и чрезвычайно важная задача создания транспортабельного термоядерного оружия с высокими боевыми характеристиками.
       Испытание «супербомбы» стало крутым поворотом в жизни Игоря Васильевича. После него он больше не руководил испытаниями. И хотя от оборонных проблем страны научный руководитель атомного проекта отошел не полностью, основные усилия он направил на то, чтобы ядерная энергия стала энергией света и тепла. Все свои оставшиеся силы он отдал борьбе за мир и запрещение атомных испытаний на планете.

       В 1954 году в Обнинске была запущена первая в мире АЭС опытно-промышленного назначения, ознаменовавшая рождение принципиально нового направления в энергетике, связанного с использованием энергии атома в промышленных целях. Подготовкой к пуску станции непосредственно руководил Игорь Васильевич, прибывший для этого в Обнинск.

       Однако на пути к этому выдающемуся событию было и немало преград. В то время, когда работы по созданию АЭС шли полным ходом, поступили «соображения» об экономической нецелесообразности и бесперспективности будущей станции. Игорь Васильевич смело (как бывало и раньше) взял ответственность на себя за результаты эксперимента огромной важности, как он подчеркивал, не только для науки, но и для энергетики страны в ближайшем будущем.

       Курчатов дважды перенес инсульт, но после выздоровления продолжал с не меньшей интенсивностью работать. В последние четыре года врачи настаивали сократить нагрузки, время работы, перейти на более спокойный ритм. Но это было несовместно с характером и темпераментом Курчатова. Он с прежним напряжением продолжал он работать, без оглядки на здоровье и советы медиков…

      В справке Наркомата госбезопасности СССР от 5 июля 1945 года о нем сказано: «В области ядерной физики Курчатов в настоящее время является ведущим ученым в СССР. Обладает большими организационными способностями, энергичен. По характеру человек скрытный, осторожный, хитрый и большой дипломат».

      Однако очевидцы рассказывали, что сразу же вслед за взрывом из наблюдательного пункта Семипалатинского полигона, что-то крича, выскочил высокий мужчина с густой черной окладистой бородой.
      Его спешно вернули в укрытие. Он вел себя, как счастливый ребенок, был невероятно счастлив.
        Курчатов закончил дело, от которого зависела не только его собственная судьба, но и жизнь миллионов граждан Советского Союза.

         P. S. Академик Игорь Курчатов летом 1945 года, изучив добытые Москвой материалы о работах гитлеровской Германии в области атомной энергии, обнаружил принципиально важную ошибку немецких ученых, которая, как считается, сильно замедлила создание ядерного оружия в Третьем рейхе. Об этом рассказывается в рассекреченном архивном документе Службы внешней разведки России, с которым ознакомилось РИА Новости.

        По итогу к концу войны в Германии так и не получилось создать атомную бомбу. Специалисты считают, что работы проводились неэффективно. Так, по мнению президента НИЦ «Курчатовский институт» Михаила Ковальчука и советника гендиректора «Росатома» Льва Рябева, ключевым моментом, из-за которого германская атомная программа потерпела неудачу, стало отсутствие у немцев такого лидера, как Курчатов. Именно он взял на себя всю ответственность за проведение исследований в рамках атомного проекта СССР и как ледокол шел вперед, круша лед.