Сероглазое чудище

Душа моя!
Ваши ресницы - словно крылья: пушистые, трепетные. Никогда в жизни не встречал таких глаз. Нет, не потому, что они серые, как пасмурный день, и не потому, что, взглянув на них, уже невозможно оторваться. А потому, душа моя, что в них столько печали.
Сегодня я взял в руки одну тривиальную книгу: читаешь - и всё без толку, сплошные модные словечки. Куда мне до них. Я ведь простой пианист: мне бы для восторга - поэзии величавой, трепетных слов о любви и дальней дороге. К чему я это всё? Вспоминаю ваши глаза - они как неизведанные пути.
Боже мой, сколько нелепостей я написал, и всё из-за ваших серых глаз.
В той книге так мало пафоса, и всё же она кажется бессмысленной. Разве могут строки «я буду скучать» заставить сердце покрыться мурашками? Я простой пианист - коли им так удобно, ничего не поделаешь.
Вот представьте, моё сероглазое чудище… чудище - потому что вы очень милая, но странноватая. Ваши ручки вовсе не пухлые, как вы о них думаете.
Пью кофе с сахаром - всего одна ложка. Вас не хватает - добавляю ещё одну, и всё равно пустота не заполняется. Ваши сладкие речи, оказывается, слаще любого сахара. Ваша кожа белее его. Как неловок я в своих отчуждениях.
В четверг, в половине первого, я осмотрительно бродил по парку в поисках фонтана и, ненароком взглянув в небо, увидел белое облачко - точно вы, с вашими длинными вьющимися волосами. Взглянешь на них - и уже отравлен любовью к вам. Фонтаны не работают и едва ли подают надежды.
Брожу по улицам, посвистывая какую-нибудь устаревшую арию. Слишком я старомоден. Где бывалый энтузиаст пропадает - всё ложь, некогда мне быть энтузиастом. Портмоне, подаренное вами, ношу под грудиной, у самого важного органа, бьющегося, как тихие настенные часы.
Душа моя!
Я по вас скучаю безвозмездно. По ночам не спится оттого, что я оставил вас. Душа моя, не трепещите, не грустите.
С любовью,
ваш неугодный пианист
Д. Ж. Люции
1973