Литературные курьезы 4

 Геополитика в снах Веры Павловны



Да, читатель,  к своему удивлению, вчитавшись как следует в роман Чернышевского "Что делать?", я обнаружил в нем и геополитику! Притом, геополитику весьма смелую и масштабную. Я бы сказал - геополитику безудержного размаха. Вот уж чего не ожидал от демократа, революционера, врага самодержавной власти, звавшего Русь, подобно Герцену, к мятежу и топору. Причем эта геополитика показана не через мужчину - предположим, Рахметова, закалявшего себя и готовившего себя к революционной борьбе - а через слабую женщину, занятую идеями личной свободы и своими любовными чувствами, т.е. через Веру Павловну. Которой эта геополитика вовсе и не нужна.
Обратимся к четвертому сну главной героини романа. Сестры-царицы уносят ее на юг и показывают ей цветущую землю посреди пустыни, и делают следующие пояснения:


 "Но, принимая летом множество гостей, помощников в работе, вы сами на семь-восемь плохих месяцев вашего года уезжаете на юг, — кому куда приятнее. Но есть у вас на юге и особая сторона, куда уезжает главная масса ваша. Эта сторона так и называется Новая Россия». — «Это где Одесса и Херсон?» — «Это в твое время, а теперь, смотри, вот где Новая Россия ».
Горы, одетые садами; между гор узкие долины, широкие равнины. «Эти горы были прежде голые скалы, — говорит старшая сестра. — Теперь они покрыты толстым слоем земли, и на них среди садов растут рощи самых высоких деревьев: внизу во влажных ложбинах плантации кофейного дерева; выше финиковые пальмы, смоковницы; виноградники перемешаны с плантациями сахарного тростника; на нивах есть и пшеница, но больше рис». — «Что ж это за земля?» — «Поднимемся на минуту повыше, ты увидишь ее границы». На далеком северо-востоке две реки, которые сливаются вместе прямо на востоке от того места, с которого смотрит Вера Павловна; дальше к югу, все в том же юго-восточном направлении, длинный и широкий залив; на юге далеко идет земля, расширяясь все больше к югу между этим заливом и длинным узким заливом, составляющим ее западную границу. Между западным узким заливом и морем, которое очень далеко на северо-западе, узкий перешеек. «Но мы в центре пустыни?» — говорит изумленная Вера Павловна. «Да, в центре бывшей пустыни; а теперь, как видишь, все пространство с севера, от той большой реки на северо-востоке, уже обращено в благодатнейшую землю, в землю такую же, какою была когда-то и опять стала теперь та полоса по морю на север от нее, про которую говорилось в старину, что она „кипит молоком и медом“. Мы не очень далеко, ты видишь, от южной границы возделанного пространства, горная часть полуострова еще остается песчаною, бесплодною степью, какою был в твое время весь полуостров; с каждым годом люди, вы, русские, все дальше отодвигаете границу пустыни на юг. Другие работают в других странах: всем и много места, и довольно работы, и просторно, и обильно. Да, от большой северо-восточной реки все пространство на юг до половины полуострова зеленеет и цветет, по всему пространству стоят, как на севере, громадные здания, в трех, в четырех верстах друг от друга, будто бесчисленные громадные шахматы на исполинской шахматнице».


И, хотя, Чернышевский и не приводит ни одного географического названия, не трудно понять по описанию, что две реки - это Эфрат  и Тигр, узкий залив, тянущийся на юго-восток - Персидский залив. А Новая Россия - это Аравийский полуостров. Не трудно определить и место, с которого ей показывали Новую Россию,- его я обозначил красным треугольником.
Возможно, читатель с недоумением спросит: "Ну, и что же здесь особенного? Иван Ефремов в "Часе быка"  рисовал еще более грандиозные картины!"
Но здесь принципиальное отличие. Ефремов рисовал утопию без национальных и расовых границ, утопию объединившихся стран, народов и миров. Чернышевский же дальше плохо понимаемого им социализма не заглядывает, поэтому у него сохраняются и страны, и народы, и границы,  и, видимо, предусматривается и столкновения держав. Но как возникла Новая Россия? В результате ли мирного присоединения? В результате ли объединения народов и стран?.. Сам автор не счел нужным давать какие-либо разъяснения по этим вопросам, поэтому приходится домысливать читателю. Версию мирного присоединения этих территорий я ставлю под сомнение: в результате мирного объединения народов эта территория сохранила бы свое историческое название и вряд ли местные племена называли бы ее Новой Россией. Надо учитывать и то, что на Аравийском полуострове проживает много арабских племен, и вряд бы ли они единодушно согласились принять власть христиан. До этого они упорно боролись с Турцией за свою независимость, боролись бы и с Россией. Остается один вариант - Аравийский полуостров был присоединен к России вооруженным путем!
Честно говоря, Николай Гаврилович поразил меня таким поворотом романа. Зачем ему в его утопии нужны какие-то вооруженные конфликты, завоевание бесплодных пустынных земель, огромное напряжение сил на превращение этой территории в цветущий сад?
Чтобы понять движение авторской мысли, надо обратиться к политическим событиям того времени.
После неудачной, но не разгромной Крымской войны, Россия продолжила с еще большей энергией движение на юг.
В 1859 году русские войска взяли аул Гуниб и пленили имама Шамиля, долгое время возмущавшего народы Кавказа против России. Тем самым, кавказская война, продолжавшая более шестидесяти лет, практически, была закончена. Сотрудник журнала "Современник" Добролюбов,  демократ и революционно настроенный интеллигент, на это событие отозвался статьей  "О значение наших последних подвигов  на Кавказе",в которой он  одобряет замирение Кавказа, высказываясь вполне в духе имперских идей. Критикует он власти лишь за то, что те не сумели устроить горским племенам цивилизованной и обеспеченной жизни.

После победы на Кавказе, Россия, решив для себя весьма болезненный и давний вопрос о спокойствии своих южных границ между Каспийским и Черным морями, теперь могла с большей энергией начать  действия восточнее, решая геополитические вопросы в другом  районе напряженности. Это вопрос со среднеазиатскими ханствами - Хивинским,  Кокандским, Бухарским эмиратом. Теми  территориями, которые в то время называли Туркестаном. Именно здесь развернулась наиболее широко Большая игра (так британские политики назвали военное, дипломатическое, разведывательное и пропагандистское противостояние России в этом регионе. Противостояние это имело целью обезопасить Индию, "жемчужину в короне Британской империи", от посягательств иных стран ).
Опасения за свои Индийские владения у англичан появились еще с конца XVIII века и усилились после попытки Павла I направить русский экспедиционный корпус в Индию совместно с войсками Наполеона  – главного врага Великобритании на тот момент. И, несмотря на то, что смерть русского императора в результате очередного дворцового переворота (не без участия англичан) свернула военные планы России в этом направлении, англичане не успокоились. В начале XIX века в Лондоне прониклись глубокой уверенностью, что рано или поздно Россия попытается похитить из ее короны лучшую жемчужину. Уверились и стали заранее защищать свои владения всеми доступными методами. Так началась Большая игра, которую русские дипломаты называли "война теней".

Россия, вторгаясь в Среднеазиатский  регион, по-существу, воевала не столько с феодальными государствами на этих территориях, как противостояла Англии, которая с не меньшим упорством стремилась подчинить эти земли своему влиянию, чтобы создать буферную зону между Россией и Индией, и всячески возбуждала среднеазиатских феодалов против России. В том случае, если бы Россия проявила равнодушие в этом вопросе, то Англия непременно расширила бы границы своих азиатских колоний до границ России, и столкновение двух держав стало бы неизбежным. Поэтому включение этих земель в состав России преследовало и другую цель - перенесение театра действий будущей войны ( если она все -таки вспыхнет) подальше от границ исконной России. В исследованиях на эту тему мне встречалось и упоминание о том, что Генеральный Штаб русской армии разработал три плана вторжения в Индию различными сухопутными маршрутами (указаний на документ я не нашел). Это говорит о том, насколько было  реальным столкновения России и Англии. Лишь в 1895 году Россия и Англия заключили соглашение о разграничении сфер влияния в этом регионе.
Несомненно, в редакции "Современника" все эти вопросы горячо обсуждались и высказывались различные точки зрения. Видимо, там и прозвучала мысль о том, что  Россия завязла в среднеазиатских войнах, и в случае конфликта с Англией ей будет трудно (или почти невозможно!) достичь Индии сухопутным путем. Проще было бы захватить Аравийский полуостров (или часть его на берегах Персидского залива), построить там военные базы и тем самым сдерживать Англию. Поскольку Персидский залив - это ключ от Индии.
Вот эти важные геополитические (пусть и утопические) мысли и перенес Николай Гаврилович в свой роман. Но перенес уже как свершившийся факт, не объясняя читателю как появилась Новая Россия, есть ли сухопутный коридор между этим регионом и Россией, или это обособленная от империи часть ее владений. Я предполагаю, что доступ в Новую Россию Николай Гаврилович все же предусмотрел. И этот доступ должен был пролегать от берегов Средиземного моря. А если это так, то это означало новые войны и с Турцией, и с Англией за право иметь военный флот на Черном море, за право владеть проливами Босфор и Дарданеллы, за право владения морскими портами на восточном побережье Средиземного моря.
Не имеет значения, позаимствовал ли Николай Гаврилович чужие мысли, или сам размышлял над этим вопросом. Главное - эти мысли интересные, не потерявшие своего геополитического значения даже в наше время. И особенно меня радует то, что сохранил Николай Гаврилович в своей сплошь демократической душе не только интерес к женской эмансипации, но и капельку гордости за свое отечество и желание видеть его не только в блеске хрустальных дворцов, но и в блеске военной славы.