Хирург Эдуард Шлее

Ныне мало кто знает, что вскоре после установления советской власти в Крыму, в мае 1921 года, в Симферополе открылась 1-я советская Татарская больница с родильным отделением. Заведующим больницей и главным врачом был назначен замечательный крымский хирург Эдуард Иванович Шлее (1884 – 1922).

Имя Эдуарда Шлее сохранилось в списках первых сотрудников Таврического университета, торжественное открытие которого состоялось в Симферополе в октябре 1918 года. Эдуард Иванович работал тогда ассистентом на кафедре анатомии под руководством профессора Романа Ивановича Гельвига – ректора Таврического университета и по совместительству декана медицинского факультета.
   Учреждение университета позитивно повлияло на развитие медицины в Крыму. Шла кровопролитная Гражданская война, израненная страна остро нуждалась в медицинских кадрах и медучреждениях, и сотрудники медицинского факультета совмещали научную деятельность с работой в различных больницах. Так, в 1919 году в доме врача Скобникова на улице Кладбищенской (ныне Крылова) располагалась лечебница, в которой работали доктора Гельвиг, Галли, Скобников, хирург Шлее.

В ноябре 1920 года после ожесточённых боёв в Крыму установилась советская власть. Организацию лечебной и санитарной помощи населению возложили на отдел здравоохранения Крымревкома. Медикам приходилось работать в труднейших условиях. «Оказание экстренной медицинской помощи населению в г. Симферополе поставлено крайне неудовлетворительно в связи с отсутствием транспортных средств для разъездов медперсонала и перевозки больных», – докладывал Крымревкому заведующий отделом здравоохранения А. Биркенгоф. В январе 1921 года он обратился в Крымский военно-революционный комитет: «Прошу сделать распоряжение о приостановлении беспощадного выселения советских врачей из занимаемых ими квартир, т.к. подобное выселение, безусловно, мешает товарищам врачам выполнять возложенные на них срочные задания».

В сложных условиях здравотдел всё же основывал новые больницы. В 1921 году в Симферополе была оборудована госпитально-хирургическая клиника на 60 мест, открылись детская амбулатория и детская больница. В мае 1921 года, учитывая особенности бытовой и религиозной культуры татарского населения, Крымздравотдел учредил в Симферополе 1-ю Советскую татарскую больницу с родильным отделением. Задача формирования, становления и развития этого нового лечебного учреждения возлагалась на молодого и широко образованного врача Эдуарда Шлее. Его назначили заведующим Татарской больницей и главным врачом («ставрач» – так именовалась в то время должность главного врача). Административные должности он совмещал с работой хирурга в хирургическом отделении больницы.

Эдуард Иванович учился медицине в Мюнхене, Неаполе, Болонье. Но положение в Симферополе было сложным: ситуацию с разрушенным муниципальным хозяйством усугубляла эпидемическая обстановка. Три вида тифов (брюшной, возвратный и сыпной) были в то время распространёнными заболеваниями. Весной 1921 года появилась ещё и оспа, но своевременно проведённая прививочная кампания остановила её распространение. Подтверждением сказанному служит сводка о заболеваниях в Крыму за июнь 1921 года, начальный период работы Татарской больницы: «Оспа натуральная – 243, оспа ветряная – 15, дизентерия – 64,  корь – 533,  дифтерит – 21, скарлатина – 134, тиф брюшной – 120, тиф возвратный – 331, тиф сыпной – 696, цинга – 6945». Становится понятным, насколько опасными для жизни были медицинские профессии, и с каким трудом приходилось формировать штаты лечебных учреждений.

Наиболее существенной формой оплаты труда врачей в то время служил продуктовый паёк. В мае 1921 года заведующий Крымздравотделом докладывал Крымревкому: «Ввиду того, что большинство врачей занимается научно-педагогической деятельностью, другие совмещают по несколько должностей и по совместительству работают до 10 часов вечера и больше, а также ввиду наблюдающегося значительного количества заболеваний туберкулёзом и цингой среди медицинского персонала – Крымздравотдел ходатайствует перед Крымревкомом о закреплении за врачами права получения не более 2-х пайков по совместительству».  Несомненно, такое ходатайство – свидетельство проявления заботы о врачах, но всё же довольно своеобразное.

В октябре 1922 года в Симферополе проходил съезд окружных здравотделов Крыма, на котором было отмечено, что «вся работа Наркомздрава проходила под знаком голода и эпидемий». В докладе о санитарно-эпидемическом отделе доктор Р.С. Левин охарактеризовал экономическую ситуацию, ставшую следствием затянувшейся гражданской войны: «Приостановилось жилищное строительство, жилищный фонд частично пришёл в ветхость, негодность или был разрушен. Муниципальные предприятия в области водоснабжения, канализации, благоустройства городов приостановились и пришли в упадок».
   Характеризуя положение санитарного дела в Крыму, Левин отметил: «Голод приобрёл такие размеры, что стали вымирать целые семьи и селения… в связи с голодом значительно усилились и инфекционные заболевания. Крым попал в непрерывную полосу различных эпидемий, особенно тифов и холеры». Заложниками сложившейся ситуации стали медицинские работники: «Неблагоприятные условия жизни и работы медперсонала, а также тяжёлое материальное положение привели к тому, что кадровый санперсонал частью вымер, частью ушёл от своего дела».

Приказы по Народному Комиссариату здравоохранения за 1922 год пестрят сведениями о многочисленных случаях заболеваний медработников сыпным тифом. Этот недуг буквально «косил» население полуострова. Печально читать распоряжения Наркомздрава того времени, в них то и дело встречаются фразы: «Скончавшегося от сыпного тифа врача (далее следует фамилия. – Авт.) исключить из списков медперсонала».
   Однажды в этих давних строчках встретилась знакомая фамилия, приказ от 20 апреля 1922 года гласил: «Ставрача Татарской больницы Э.И. Шлее, заболевшего сыпным тифом, полагать больным с 18 апреля с.г. С того же числа на время его болезни доктору Е.П. Мейлахсу временно заведовать больницей, а врачу П.С. Вержер быть врачом хирургического отделения больницы». За этим распоряжением следовало другое: «Ввиду усиления эпидемии и нахождении сыпнотифозных больных в Татарской больнице, штат последней увеличить на одну сестру милосердия – с 19 апреля с.г.».

Жизнь Эдуарда Ивановича Шлее угасла 28 апреля 1922 года. На следующий день был издан приказ Народного Комиссариата здравоохранения Крыма: «Семья заразившегося при исполнении служебных обязанностей сыпным тифом и умершего ставрача Татарской больницы Э.И. Шлее, состоящая из жены и двух детей 12 и 6 лет, зачисляется на следующие виды довольствия… жене выдавать в течение 2-х месяцев жалованье по последней должности покойного и паёк в сухом виде».
   Паёк и жалованье жене на два месяца – вот и вся награда. Но и эта малость была исключительным распоряжением Наркомздрава. Подобного проявления заботы о семьях погибших медиков больше не встретилось в приказах. Очевидно, деятельность Эдуарда Ивановича была особенно значимой.
   В дальнейшем хирургом 1-й Советской татарской больницы был назначен П.С. Вержер, главным врачом – доктор Ю.Я. Калужский. Изменилось и название лечебницы, она обрела новое наименование: Крымская центральная татарская больница.

Родные вспоминали, что Эдуард Шлее был хирургом от Бога. И тому есть основания. Очень любил медицину его дед Матвей Шлее. Хорошим и весьма уважаемым врачом слыла его родная тётя Мария Матвеевна Шлее-Люстих. Вклад в развитие Сакской грязелечебницы внёс его двоюродный брат – профессор Сергей Сергеевич Налбандов.
Эдуарда Ивановича всегда характеризовали как человека высоконравственного. Рассказывают, что он был красив и элегантен.
–  Он был прекрасный человек. Прекрасный! – говорила Стелла Михайловна Волошенко, хорошо знавшая семью Шлее.

Всего лишь год Эдуард Иванович заведовал Татарской больницей (май 1921 – апрель 1922). Но это было созидание. В условиях экономической разрухи он сумел создать материально-техническую базу лечебного учреждения, открыл хирургическое отделение, наладил лечебный процесс.

Повествуя о работе медицинских учреждений, следует воздать дань памяти крымским медикам, бесстрашно выполнявшим свой профессиональный долг – даже ценой собственной жизни.