Путь длиною в смерть

Когда умираешь, долго не можешь понять и принять то, что с тобой произошло. Инерция — это не только физика. И вот человеческие страсти, эмоции и желания, вроде бы, ещё есть, а тела, способного их испытать и воплотить, уже нет. Это вызывает некий диссонанс.  Впрочем, происходит всё у всех по-разному. Как при жизни, да.

Тем, кто спокойно умер во сне или в коме, во многом проще. Они сперва думают, что им всё просто снится, пусть даже им и нечем думать, а потом плавно въезжают в тему, как бы оставаясь в затянувшемся сне навсегда. Те, кто долго болел, сперва испытывают покой и лёгкость от того, что их больше ничто не мучает.

Совсем иначе бывает, когда смерть случается на работе. Хуже всего, если успеваешь запомнить, как это произошло. Те, кто работал на транспорте, могут подтвердить. Или хирурги, встретившие конец во время операции. И те, и другие часто оказываются в пропускнике в компании своих невольных жертв.

Снегирёву запомнился удар в грудь, красные от крови руки сослуживцев, пытающихся разрезать на нём разгрузку, и чужое небо, равнодушно раскинувшееся голубым шатром в недосягаемой вышине. Так он и появился здесь, хватаясь за грудь и пытаясь выдавить крик из пробитых лёгких.

Почему он застрял в пропускнике, это вообще отдельная история. Обычно те, кто окончательно утратил связь с жизнью, проводят здесь мало времени. То есть, нет, это всё-таки очень по-человечески. Времени как такового здесь нет. Вместо него… ну, не вечность, это тоже человеческое понятие, но оно ближе всего. Впрочем, к сути дела это не имеет отношения.

Души… Нет, так не пойдёт. Существование души хоть и не опровергнуто, зато и не доказано никем. Даже здесь. Пусть это будут бесплотные сущности. Так вот, эти сущности после пропускника уходят в трёх направлениях, если слово «направление» здесь уместно. Но куда именно, Снегирёву так и не довелось узнать. Он застрял надолго и всерьёз.

Говорят, что если человека долго и самозабвенно оплакивают оставшиеся в мире живых, то они не дают человеку уйти совсем. Всё это полный вздор. И байки про рай и ад на поверку вполне могут оказаться абсолютной чушью. Снегирёва давно оплакали, а за гранью жизни не встретил ни Чистилища, ни вообще чего бы то ни было, описанного людьми.

Как он понял, в пропускнике умерших как бы рассортировывают по неким признакам на три условные группы. Но поскольку ни один из ушедших не пришёл обратно, чтобы поведать об увиденном, доверять своим впечатлениям он тоже не спешил. Но не все уходили быстро. Были те, кто жаждал возмездия. Именно из-за них Снегирёв застрял тут.

До командировки в горячую точку он работал следователем. Почему его, человека без боевого опыта, зато с семьёй, отправили далеко от дома защищать интересы Родины? Да потому, что могли. Какое это теперь имело значение. Значение имел его опыт, который, как оказалось, просто так не перечеркнёшь, пусть даже и фактом смерти.

Как и почему эта информация стала известна другим, Снегирёв не особо вникал. Он вдруг снова оказался нужен, вот что было важно. Быть равным среди равных, когда им ничего не нужно от тебя, а тебе от них, всё-таки довольно непривычно. Это даже тяготит поначалу. Затосковать Снегирёву не дали.

Первый клиент, который захотел узнать все обстоятельства своей смерти, подозревал в злом умысле родню. Что ж, такое тоже бывает, увы. Снегирёв сперва оторопел от его запросов, а потом вдруг ощутил пробуждение интереса и даже какого-то охотничьего азарта. Видимо, он любил свою работу, которой теперь ему так не хватало. Но что он мог, бесплотный и находящийся за гранью?

И тут Снегирёва осенило: нужно найти медиума! Как это делается, он не знал, но кто хочет чего-то достичь, тот ищет способы. И как правило они находятся. Как бесплотная сущность может войти в контакт с живым существом? Конечно, во сне. Самый простой и действенный способ, между прочим, так как во сне грань между реальностями призрачно тонка и практически неуловима.

Конечно, Снегирёв, будучи профессионалом, не посвятил в подробности никого. Надо будет — сами докопаются до правды. Но факт оставался фактом: детективное агентство «Снегирёв и Компаньоны» начало свою деятельность с раскрытия этой запутанной истории. Собственно, «компаньонами» был один-единственный человек, но кому какая разница!

Дело о чёрных риэлторах, дело о дочери, которой не терпелось завладеть наследством, дело о фамильных драгоценностях, из-за которых была развязана настоящая война между двумя состоятельными семействами… Скоро счёт раскрытых преступлений перевалил за полсотни. Снегирёв торжествовал. Раз уж ему придётся провести целую вечность здесь, так пусть уж от него будет польза.

Материальное вознаграждение получал его компаньон, сам же Снегирёв получал, если можно так выразиться, моральное удовлетворение. Мёртвому деньги ни к чему, если он не проклят и не обречён охранять какой-нибудь клад до Страшного суда. Впрочем, у Снегирёва всё вернее складывалось впечатление, что и суда-то никакого не будет. Наивно было бы на это уповать. Снегирёв сам помогал восстанавливать справедливость и наказывать преступников.

Более того, он внезапно открыл в себе способность удивляться и первым долгом удивился, что может это делать. Казалось бы, тому, кто уже давно мёртв, человеческое должно быть предельно чуждо. Ан нет! Он заново учился радоваться победам, огорчаться от неудач — а они тоже случались в практике агентства, если оказывалось, что в смерти клиента и правда никто не виноват.

Прелесть такой деятельности для Снегирёва заключалась в том, что над ним не было начальства, налоговой службы, крыши, которой надо что-то отстёгивать — что может отстегнуть сущность, у которой даже пуговиц нет, — не было пенсионного фонда, пожарного надзора… А самое главное, у него не было конкурентов!

Представьте себе перетягивание клиента между двумя фикциями. Или призрачную рекламу не менее призрачного детектива. Смешно и нелепо. Да и того опыта, который уже снискал Снегирёву славу чудотворца, тоже не было у большинства попавших в пропускник. Редко кто из прибегнувших к его услугам оставался ни с чем.

Кстати, клиенты, получившие помощь, довольно быстро покидали пропускник. Снегирёв по-прежнему оставался в неведении относительно их дальнейшей судьбы, но она его как-то перестала интересовать. Он нашёл себя.

Однако всякая деятельность, лишённая разнообразия, постепенно начинает утомлять. Снегирёв стал замечать, что его всё меньше увлекают детали запутанных дел и трудности в их расследованиях. Он ещё не начал тяготиться своей работой, но уже заметил за собой стремление побездельничать. Теперь он уже не хватался за любое мало-мальски интересное задание и вообще начал уклоняться от общения с клиентами. Он хотел в отпуск.

Снегирёв начал осторожно наводить справки о реинкарнации. Однако, к сожалению, компетентных собеседников не было. Только один, бывший при жизни монахом-буддистом, поведал Снегирёву основы учения о сансаре и восьмеричном пути. Зерно здравого смысла в его рассуждениях, конечно, было, но этот путь показался Снегирёву сомнительным. Да и подтвердить правоту монаха высшие силы, буде таковые существовали, как-то не торопились.

Видимо, и на том свете есть свои… ну, не стукачи, а, скажем, информаторы. Каким-то образом сведения распространяются и там. А поскольку у Снегирёва не было начальства и некому было вызвать его на ковёр, к нему пришли. Собственно, даже не пришли, а пришёл. Кто это был, Снегирёв не очень понял, так как посетитель не представился. Но, по всему видать, шишкой он был немалой, так как при его появлении смолкал всякий ропот и вообще в пропускнике, где вечно толпились вновь прибывшие, становилось просторнее.

В ходе этой беседы Снегирёву было сказано, что его достижения необычайно важны, что его услуги невероятно ценятся в самых высших кругах, что такого специалиста практически невозможно заменить. Снегирёв, так и не отвыкший от человеческих чувств, приуныл. Перспектива уже не казалась ему радужной. Судя по всему, он просто выгорел.

И тут Снегирёву предложили вариант, от которого было невозможно отказаться. Правда, начинать путь нужно было с нуля, зато это сулило множество открытий и постоянное узнавание нового и интересного. Условие было только одно: найти и подготовить заместителя.

Так у Снегирёва появилась цель в послежизни. Он стал расспрашивать прибывающих о роде их земной деятельности. Кандидаты, отобранные им, относились к предлагаемой вакансии по-разному, но однозначно негативно. Снегирёв не терял веры в успех. И однажды его старания были вознаграждены. Один из новопреставленных заинтересовался рассказом Снегирёва. Он не служил в органах, но схватывал на лету. Практических навыков не хватало, но впереди у них была бесконечность.

Так «компаньоны» в названии агентства начали оправдывать себя. Земной компаньон был введён в курс дела и отнёсся к пополнению личного состава с пониманием, тем более, новому сотруднику не нужно было платить зарплату. Несколько заданий, выполненных новичком на ура, доказали его компетентность и состоятельность в роли следователя. Снегирёв был спокоен. Он наконец мог передать все дела.

Катя Снегирёва стояла у окна палаты с новорожденным на руках. Их вот-вот должны были выписать. Счастливый и, кажется, подвыпивший молодой отец махал рукой, стоя под окном. Их первенец сладко спал, не подозревая о том, какая жизнь ему предстоит и что нужно в ней сделать, чтобы не повторить уже однажды прожитую судьбу.
#jaff4ever #проза #ворон_вещает