Пермская история

     Мое мнение таково: трезвость на Руси - настоящий подвиг. И если наш человек не пьет, то пострадает в той или иной форме.
Я был в гостях у друзей в Пермском крае, когда он еще назывался Пермской областью.   Жена друга была директором ресторана и готовила потрясающих цыплят табака. Известно об этом мне было давно, потреблял я их неоднократно, потому попросил Надежду приготовить их и в этот раз. Надежда нажарила их в достаточном количестве и я весь вечер уминал их, запивая морсом из брусники, поскольку уже в течение нескольких лет  находился в полной трезвости. Остальная компания вместо морса благополучно пила полусладкую «Алазанскую долину» и виньяк с ныне забытыми названием. С этим виньяком была связана целая коммерческая история. Дело было сразу после распада СССР. Мой товарищ по прежней работе в аппарате ЦК КПСС как-то позвонил и сказал, что ему предложили купить фуру какого-то импортного коньяка и не знаю ли я бизнесмена, готового купить этот самый коньяк. Бизнесмена я знал ровно одного, своего друга Евгения Рукина, который, узнав цену, тут же согласился. И через некоторое время встретил в Перми фуру, в которой оказался не коньяк, а виньяк. Попробовав его, Евгений решил, что такой вкусный напиток не стоит кому-то продавать, и оставил его себе, выгрузив в один из своих складов.
     Евгений мыслил масштабно. Так же "на вырост" он купил целый контейнер трусов с якорями и обеспечил себя на всю оставшуюся жизнь сей нижней одеждой. Осознавая, что контейнер трусов ему не износить даже если жить он будет лет двести, а трусы менять ежедневно, Евгений дарил трусы с изображением якорей каждому приглашенному в баню. Я не был исключением и потому сразу после бани получил свои трусы шестидесятого или шестьдесят второго размера. Этим они и были хороши. Сколько бы ни съел, трусы такого размера жать не будут. И они не жали, потому я весь вечера налегал на цыплят с морсом.
     Как говорят, если дело дошло до торта, значит праздник не удался. Потому у меня дело до торта не дошло, я уснул раньше. Но остальные продолжали праздник, и торт все же появился на столе. Это меня не удивляет. Так было всегда. Надежда не только цыплят могла готовить. Ее торты были тоже пальчики оближешь. Утром, проснувшись раньше других, я увидел на столе торт и, сварив кофейку и налив туда сливок, «откусил» от почти нетронутого торта очень приличный кусок, а точнее два. Чтобы не мешать остальным, я решил прогуляться по поселку. Совсем забыл сказать, что мы находились не в самой Перми, а километрах в сорока от нее на Камском водохранилище в деревне Талице, названной так в честь небольшой речушки, впадающей в водохранилище. 
     На улице было довольно холодно, потому нагулялся я быстро. Впрочем, не только холод погнал меня обратно в дом. Пардон за пикантную подробность, но в животе вдруг я почувствовал не то тяжесть, не то, напротив, особую легкость. Поспешно вернувшись, я быстрым шагом прошествовал в туалет типа сортир, находящийся неподалеку от дома. Сходил и сходил. Мало ли что. Но минут через пять я снова заспешил в тот самый домик, куда, как говорят наши классики, царь ходит один. И таким царем за утро я был не два или три раза, а значительно больше. В добавок к этой напасти у меня появилась рвота. По мнению Надежды и Евгения, лицо у меня стало землистого цвета и, похоже, приобретать свой обычный цвет не собиралось.
     - Надо срочно везти гостя в больницу, - решительно заявила Надежда. - Похоже, он тортом отравился. Умереть может от обезвоживания, если вовремя не привезем в больницу.
     Соорудив на заднем сиденье "Нивы" нечто среднее между лежанкой и сиденьем, меня полулежа усадили и двинулись в путь. Как ни странно, ухабы до шоссейной дороги я вынес вполне нормально, сбегав в кусты всего два раза. Но впереди нас ждала огромная очередь автомобилей на паром. 
     - Женя, гони по встречной, - скомандовала Надежда.
     И Евгений погнал, а точнее плавненько начал двигаться вдоль колонны автомобилей, останавливаясь через каждые десять метров и объясняя водителям, выскакивающим из машин с монтировками, что у него в машине «умирает мужик».
     Некоторые сразу отступали в сторону, а некоторые подходили к машине и заглядывали, чтобы посмотреть на «умирающего мужика», то есть на меня. Я полулежал с прикрытыми глазами, но умирающим себя никак не ощущал. Мне реально стало лучше, пока Евгений вез меня сквозь кордон. Когда мы въехали на паром, я четко осознавал, что понос и рвота у меня прошли.
     - Ребята, мне лучше, - тихонько сообщил я друзьям о своем самочувствии.
     - Какой лучше? Лежи давай. Они сейчас нас с парома быстро в воду скатят, если увидят, что ты здоров.
     Я снова закатил глаза и начал постанывать.
     - Ну вот, другое дело, - удовлетворенно сказал Евгений. - А то ишь ты, лучше ему стало. Лежи давай, пока Каму не переплыли.
     Я понимал, что другого выхода у меня нет, надо симулировать и изображать больного. Благо, берег был уже не так далеко.
28 июля 2021 г.