Корректор неизбежного

Реальность довольно пластична. Почти всегда есть возможность слегка поправить её. Это не касается прошлого. Тут всё как в 1С: если период закрыт, то правки может вносить только тот, у кого есть права доступа. А вот настоящее и уж тем более будущее можно редактировать сколько угодно. Люди порой догадываются, некоторые из них даже перекраивают реальность, но по мелочам. Для больших вмешательств у них слишком мало прав. У меня и подобных мне прав куда больше, хотя наши возможности тоже не безграничны.

Вкратце мир устроен следующим образом: есть генеральный план бытия, в котором у каждого своё место. Есть высшая сила, назовём её Иерархом, есть помощники, исполнители, каждый из которых отвечает за свою часть работы. Я звено в этой цепочке. Владею ровно тем количеством информации, которое необходимо для выполнения обязанностей. Если кто-то и видит картину в целом, то разве что Иерарх. Он же суперадмин.

Система работает не очень стабильно. Иногда в ней происходят сбои. Если это случается в тех регистрах, которые под моей ответственностью, я переписываю часть кода. Что-то добавляю, что-то систематизирую, что-то удаляю без возможности восстановления. Если конкретнее, я отвечаю за судьбы людей во вверенном мне сегменте системы.

Да, не всё так гладко, как хотелось бы. Люди удивительные существа. Они напрочь игнорируют принцип исключённого третьего. Слишком много независимых переменных. Именно эти переменные я и правлю по мере необходимости. Дать влюблённым ещё один шанс после размолвки? Окей. Удержать несчастного отца, потерявшего единственное дитя, от запоя и суицида? Сделаем. Убрать из мозаики мироздания лишний элемент, грозящий нестабильностью? Что ж, будет исполнено. Записать, закрыть.

Если бы я знал, к чему приведут впоследствии внесённые мной коррективы, может, я бы первый попросил перевести меня на другую работу. Но мне не дано знать. Впрочем, оно и к лучшему. Слишком памятны до сих пор результаты утечки информации, когда часть сотрудников устроила забастовку. Начальника отдела вместе с подчинёнными не уволили, просто перевели (читай: сослали) на самый низший уровень. Теперь они — отдельная контора и успешно конкурируют с нами в борьбе за судьбы человечества. И они востребованы. Надо признать, у них куда лучше поставлен маркетинг.

Но то, о чём я хочу рассказать, выбило меня из привычной колеи. Мне поручили отследить перемещения маленького человеческого существа по регистрам системы. Девочка, так это называется у людей, должна была умереть после рождения. Но кто-то перезаписал документ её судьбы, предварительно изменив некоторые данные. По человеческим меркам двенадцать лет — это довольно мало. По меркам Вселенной — вообще ничто. Но для родителей девочки даже этот срок стал неожиданным подарком. И вот теперь, как я узнал почти случайно, ей предстояло завершить свой жизненный цикл.

Информация, к которой я не должен был иметь доступа, сильно обескураживала. Дело в том, что девочке предстояло совершить нечто очень важное. Нечто, что могло нарушить равновесие сил в мироздании. Что это могло быть, я не знал, понимал только одно: результатом может быть катастрофа. Но почему именно сейчас, ведь она ещё мала и вряд ли способна причинить большой вред?.

Ошибку я исключил. Не сразу, только после тщательной проверки. Документ с датой передачи клиента в другое ведомство был перезаписан именно на этот период. Я попытался поменять дату, но потерпел поражение. Не было у меня достаточно прав доступа. Как плохо порой знать слишком мало! По роду деятельности мне приходится лично проверять подопечных, поэтому ничего не оставалось как оформить командировку и отправиться к этой девочке.

Я изучил расписание её жизни поминутно, я исследовал её сны и просканировал желания. Ничего особенного. Человек как человек. Никаких выдающихся способностей. Жаль, что я не умею просматривать линии вероятностей. Что там должно случиться, для меня было закрыто, но пока я не видел ни единого намёка на какие-то страшные изменения в будущем. Она была как чистое стекло, прозрачное для света и умеющее отражать окружающий мир.

Постепенно я стал ловить себя на том, что понемногу привязываюсь к маленькому обречённому существу. Помимо прочего она была красива.  Художник или поэт сказал бы: ангельской красотой, но что они в этом понимают... Рыжие вьющиеся волосы, россыпь веснушек, большие прозрачные глаза странного цвета, то небесно-голубые, то свинцово-серые, широкая открытая улыбка, обнажающая крупноватые, слегка неровные зубы. Я смотрел на это чудо природы и наслаждался исходящим от него светом.

Что же она должна натворить, что с ней вот так? Почему ей не дали второго шанса? Насильникам, маньякам, убийцам и прочим частям системы с криво прописанным кодом их и то дают. А вот этому забавному и солнечному человечку, не совершившему ни одного плохого поступка, ни разу не помыслившему причинить хоть кому-то вред, такой возможности не оставили.

Я понял, что сам начинаю рассуждать как человек. Это было неправильно. Нет, нам никто не запрещал испытывать привязанности, но личное не должно мешать работе. А я сейчас не хотел выполнять свои обязанности! Вносить корректировки, чтобы стереть с лица земли это невинное создание, даже не зная, в чём её вина? Во мне проснулась жалость. А потом я понял, что она перерастает во что-то большее, абсолютно лишённое логического обоснования. Кажется именно это у людей называется любовью.

Близился день, когда поезду, в котором девочка с родителями должна первый раз в жизни поехать к морю, предстояло сойти с рельсов. Я чётко знал, как это будет: пьяный идиот, который поедет на запрещающий сигнал и застрянет на переезде со своей огромной фурой, нагруженной сверх допустимого. Попробовать его остановить? Вмешаться в работу железнодорожной сети, чтобы семья не смогла купить билетов именно в этот поезд? Я начал помышлять о запретном.

Не было никаких гарантий, что моё вмешательство изменит ситуацию. Слишком много независимых переменных, помните? И даже если в этот раз мне удастся отменить неизбежное, не случится ли чего-то худшего? Я не знал. Я готов был выть от бессилия и лезть на стену. Но и сидеть без дела было выше моих сил.

В итоге я решил: будь что будет. Накануне отъезда девочка крайне неудачно упала с велосипеда. С переломом ноги и сотрясением мозга её увезли в больницу. Как хорошо, что люди такие хрупкие и уязвимые! Поезд ушёл без неё, обрекая на гибель других несчастных, но это уже было не в моей компетенции. Я мог возвращаться в отдел и получать заслуженную кару. И тут во мне взыграл дух противоречия. Одним должностным проступком больше, одним меньше… Семь бед, один ответ. Я остался.

Несколько лет я наблюдал за жизнью подопечной, стараясь ограждать от лишней боли и зла. К этому времени я уже научился разбираться, как устроена человеческая натура, и понимал, что слишком много плохого не проходит бесследно ни для кого. И если девочка не стала чудовищем, то эту заслугу я смело мог приписать себе. Она на моих глазах превращалась из нескладного подростка в прекрасную девушку, влюблялась, переживала расставания, теряла невинность и набиралась житейского опыта. Я мечтал быть с ней рядом всегда. Но случилось неизбежное.

Когда за мной пришли, я был погружён в любование её расцветающей женственностью и красотой. Наверное, я бы мог скрыться от тех, кого послали, чтобы вернуть меня, но почему-то мной овладела полная покорность судьбе. Даже грядущее наказание уже не пугало, лишь бы у этой девочки всё сложилось хорошо. Я поступил вопреки предначертанному, но совесть моя была чиста.

Мог ли я хоть раз даже представить, что удостоюсь чести лицезреть самого Иерарха? Пусть даже повод был на самый благовидный, всё же событие исключительное. Ни разу не был даже у двери его кабинета и теперь с любопытством озирался по сторонам. Стены возносились подобно склонам гор к недосягаемо высокому потолку, переливавшемуся россыпями звёзд. Пол устилал невероятно мягкий ковёр изумрудного цвета, больше похожий на поросшую мхом лужайку. Стильный стол из красного дерева с инкрустациями удивительно гармонировал с открытым ноутбуком и сиял полировкой. Обстановка впечатляла. Захваченный грандиозностью зрелища, я не сразу увидел в роскошном кресле худощавого высокорослого шефа.

— Итак, — он сложил руки на столешнице, как примерный ученик, и слегка подался в мою сторону. — Ты понимаешь всю меру своей ответственности?

Я только кивнул, будучи не в силах вымолвить хоть слово. Шеф покачал головой, побарабанил пальцами по столу и вдруг резво вскочил, в мгновение ока очутившись рядом со мной.

— Что прикажешь с тобой делать? — Иерарх буровил меня взглядом пару секунд, потом обошёл вокруг меня несколько раз, словно отыскивая видимый ему одному изъян. — За такие штучки по головке не гладят. Помнишь, чем закончилась выходка Светоносца?

Я подавленно молчал, опустив очи долу и являя всем видом искреннее раскаяние, которого не ощущал. Шеф постоял какое-время, разглядывая меня, а потом, видимо, удовлетворившись, прошествовал обратно к своему офисному трону. Какое-то время помолчав, он вдруг расхохотался, заставив меня вздрогнуть, и легкомысленно махнул рукой.

— После всего этого тебя следовало бы хорошенько выпороть и изгнать с позором, — ехидно усмехаясь, сказал он, — но это не наши методы. Вот конкуренты могли бы так поступить, да. Не хочешь к ним присоединиться?

Он указал пальцем себе под ноги. Я стоял как вкопанный и продолжал безмолвствовать. Шеф выжидающе смотрел на меня. Не получив ответа, он продолжил:

— Ладно, считай, что я пошутил. Впрочем, ты не радуйся, я придумал для тебя кару. Отныне тебе не место среди нас. Поэтому тебе предстоит отправиться к тем, кого ты столь ревностно опекал, не побоявшись ослушаться. Тебе будет отпущен короткий срок. Сумеешь загладить вину — подумаем о твоём возвращении. Нет — пеняй на себя. Изыди, человече!

Я поспешно ретировался, едва не прищемив голову массивной дверью. Понимая, что всё это сплошная иллюзия, я всё же слишком привык полагаться на свои ощущения, прожив столько времени среди смертных. Теперь мне предстояло стать одним из них.

То ли обо мне позаботился кто-то из наших, кому теперь вверена была моя недолгая жизнь, то ли сама реальность деформировалась, избегая саморазрушения, только в земном облике я осознал себя уже взрослым человеком с образованием и нуждающимися в лечении зубами. Возможно, кого-то изъяли из мозаики бытия, чтобы поместить меня в однокомнатную квартирку в спальном районе провинциального города. И вот теперь я занимаю скромную должность кладовщика в частной компании, производящей медицинские товары. Может быть, это прозвучит напыщенно и смешно, но я горжусь тем, что хотя бы косвенно помогаю спасать жизни и лечить болезни.

Я не жалуюсь. Быть человеком оказалось довольно увлекательно. Иногда приятно, иногда не очень, но безумно интересно. Я старался разнообразить свой досуг. Кино, театр, приезжающий время от времени цирк, интернет — и конечно же книги. Быстро приспособившись читать с экрана, я не стал загромождать своё жильё недолговечной бумагой. Копилефт — это, конечно, не очень хорошо, но мне не привыкать нарушать запреты.

Однажды на исходе августа, когда день уже ощутимо короток, а ночью лето уступает место осени, прозрачным и тихим вечером я шёл, глядя по сторонам и о чём-то задумавшись. Наверное, поэтому и не услышал звонок велосипеда. Удар был несильный, но всё же опрокинул меня на газон. Поднявшись и потирая ушибленное место, я посмотрел на виновницу столкновения. Я сразу узнал эти кудри цвета червонного золота и близоруко прищуренные серо-голубые глаза.

— Простите, ради бога, — женщина была чуть ли не больше меня шокирована случившимся. — У вас всё цело?

Я улыбнулся и поспешил заверить женщину, что всё в порядке. Она по-прежнему прижимала к груди ладони и выглядела испуганной и виноватой.

— В качестве компенсации настоятельно рекомендую не противиться приглашению на чашку кофе, — сказал я. — Учтите, отказ не принимается.

Я проводил её до дома, подождал, пока она переоденется, и повёл её в своё любимое кафе, где подают лучший в городе кофе и где можно уединиться в небольшом уютном кабинетике. Мы проболтали до закрытия. На улице было темно и зябко. С неба сеяла мелкая морось, а моя спутница была довольно легко одета. Я накинул ей на плечи свою куртку. Возле подъезда она привстала на цыпочки и пытливо заглянула мне в глаза.

— Так странно, — произнесла она. — Мне почему-то кажется, что я знаю тебя целую жизнь.

С тех пор прошло много лет. Мы прожили бок о бок полвека в любви и согласии. Настоящую человеческую жизнь. Плохо то, что она так и не смогла зачать. Бесплодие могло быть вызвано множеством причин, в том числе и вмешательством свыше. Уж мне ли не знать.Сейчас её со мной нет, но я надеюсь, что на одной из граней бытия встречу её вновь. Иначе всё потеряет смысл окончательно.

Как ужасно, что человеческая плоть так хрупка и уязвима! Я оберегал эту женщину от горестей и зла, от обид и разочарований, я поддерживал даже самые безумные её начинания. Я познал счастье и надеюсь, что сумел осчастливить её. И вот теперь, старый, больной и одинокий, я думаю долгими вечерами, лёжа в опустевшей без неё кровати без сна, действительно ли достойно жил и примут ли меня обратно. Мне необходимо узнать, от чего я избавил мир.
#jaff4ever #проза #ворон_вещает