Тропою предков

 Не спеша приближалось очередное ноябрьское утро. Как всегда, встал еще засветло. Многолетняя привычка пока еще не подводила. Уже просохла за ночь развешанная на гвоздях, вбитых в матицы дедовой избы, изрядно поношенная одежка. Уже позвякивали натянутыми цепями в ожидании предстоящего выхода отдохнувшие собаки. Уже звала к новым приключениям родная промысловая тропа. Пора... Поставив чайник на огонь, выхожу во двор. Мокрая пыль туманом стояла в воздухе, медленно оседая на лице, руках, одежде. «Дождя вроде нет, и то хорошо», — невольно промелькнуло в моей голове. Но разве мог он остановить таких, как мы. Ведь у всех нас, рожденных в охотничьих семьях, уже с самого появления на свет в жилах течет кровь охотника. Эта кровь наших предков, и она не дает покоя, постоянно будоража наши сердца и души. «Сейчас чайку попью и пойдем», — произнес я вслух, взглянув на яркие огоньки пылающих глаз и перебирающие движения передних лап своих собак, уже готовых к новым рисковым авантюрам, готовых без остатка отдать себя ради манящего азарта охоты.

 И вот мы уже шагаем по еще сумеречному большаку за околицу, в сторону чернеющего где-то вдалеке угрюмого леса. От крепкого чая слегка вязало во рту, а в воздухе тянуло осенним холодком. Вскоре легкую морось сменил настоящий промозглый дождь. Запланированный маршрут начинался на заброшенных полях, прилегающих к пойме небольшой речушки и периодически чередующихся с островками мелколесья. Основной же его путь проходил по территории хвойного леса, местами еще нетронутого цивилизацией. Двигаясь по кромке высокого склона речной долины и всматриваясь в необъятную ширь простиравшейся внизу заболоченной поймы, я завороженно любовался красотой отчей земли, ощущая ее незыблемую вечность и испытывая к ней какую-то особую душевную привязанность. Как же я люблю тебя, моя родная! Вдали, на обширном займище в гуще тростника виднелся хорошо знакомый мне островок старого ивняка. На сей раз решил все же навестить это весьма знаковое для меня место. Давно собирался, но все никак не получалось. Сколько же воспоминаний навевает это место! Когда-то, много лет тому назад, оно служило речным причалом, от которого сегодня уже ничего не осталось. И только на поросшем осокой берегу еще чуть просматривался почти до основания сгнивший остов дедовской лодчонки. В былые времена эта деревянная плоскодонка не раз выручала на весенних охотах, помогала добраться по апрельской воде в любой, даже труднодоступный уголок речного разлива. Прошло уже почти восемнадцать лет, как не стало деда, моего наставника и учителя. Порой сама природа навевает грустные мысли о бренности нашего мира, о фатальной неизбежности конца. Все мы лишь временные пассажиры на этом скоростном экспрессе, неумолимо мчащемся по ухабистой дороге жизни. И не важно, какой вагон ты занимаешь: плацкартный или спальный. Исход у всех нас, увы, один... Вдруг где-то за спиной, из густых зарослей бредины вроде бы как послышался знакомый голос — голос деда. Но, к сожалению, этого уже не будет никогда. Временами мы слышим голоса, которые просто хотим услышать. Только у всего на земле есть свой срок. Нетленными остаются лишь сама земля, на которой мы живем, и память родных нам людей, которой все мы не просто должны, обязаны дорожить.

 Речная пойма оставалась позади, а нас встречал темнохвойный участок знакомого мне с детства леса со своими могучими девственными елями. Они, как огромные сказочные исполины, поднимались высоко в небо, закрывая собой солнечный свет и создавая особые условия для лесных растений. В связи с чем травяной покров в этих местах почти полностью отсутствовал. И только тенелюбивую и зимнезеленую кислицу это вполне устраивало, и она плотным ковром устилала землю под нашими ногами. Иногда на нашем пути встречались ели метрового диаметра. Интересно, сколько же им лет? Вот уж кто повидал на своем веку. К полудню дождь надтих, а мы вышли к глухому безымянному ручью, где, выбрав удобное местечко на его высоком берегу, решили передохнуть, обогреться и попить чайку. Поспешно наломав сухих хвойных веток с нижней части еловых стволов, я принялся судорожно разжигать спасительный огонь, но окоченелые от холода пальцы никак не могли нащупать спички во внутреннем кармане уже порядком подмокшей хэбэшки. И вот, наконец-таки костер ожил, засопел, чуть потрескивая смолистыми дровишками. Собаки расположились неподалеку. Запарили мокрые штаны. Потихоньку начали отогреваться озябшие руки. Стало теплее и на душе. Вот оно, счастье — родное, доброе, бесценное тепло лесного костра. Разве сможет понять его значимость для охотника обычный городской обыватель, живущий в бетонных мегаполисах и создающий сам себе какие-то выдуманные им же проблемы. Но долго рассиживаться некогда. Нужно идти. Ведь ноябрьский день так короток.

 Когда-то в этих местах охотились мои прадед, дед, отец, добыв на своем веку немало зверя и птицы. И теперь уже я все также обхожу эти исконные владения, которые, как и прежде, радуют сердце охотника добытыми трофеями. В юношеском возрасте я еще задавал себе больной для всей молодежи вопрос: «А тот ли путь я выбрал?». Но почти сразу же этот вопрос отпал сам собой, быстро утратив свою значимость. Когда сама судьба решает все за тебя, ты уже не в силах противостоять этому. На мой взгляд, это и есть твое истинное предназначение. Что интересно, я ни разу не пожалел, что связал свою жизнь с той желанной и такой манящей... И все же скрученная за долгие годы из судеб родных тебе людей вроде бы в крепкую бечеву связь поколений не так уж и прочна. На самом деле это очень тонкая и хрупкая нить. Прочной ее делает целостность охотничьей семьи. И прочна она, пока прочны мы сами. Именно этой целостностью и нужно дорожить. Разве можно наплевать на традиции своих предков? Охотничий рюкзак сегодня пуст. Ну что ж, бывает и такое. Завтра будет новый день и новый маршрут. Завтра снова в путь: к новым местам, к новым открытиям, на родную промысловую тропу — тропу моих предков.