Пива Шарикову не предлагать

— Вы! Вы и убили-с! — Генка скрестил руки на груди и прислонился плечом к косяку, загородив дверной проём. В полутьме гаража стояла звенящая тишина, так что всем собравшимся было слышно Генкино негодующее сопение, готовое перейти во всхлипы.

Обвиняемый, восьмиклассник Юрка Смирнов, по прозвищу Сима, при всём желании не мог бы покинуть гараж. Его рот был заткнут тряпкой, а самого Симу надёжно привязали к стулу. Юрка ошалело озирался и что-то мычал. Трое Генкиных одноклассников расселись на чурбаках, заменявших табуретки, и недобро смотрели на пленника.

Утро шестиклассника Геннадия Скворцова началось с трупа. Дело было так. Генка, собиравшийся с друзьями на затопленный карьер, быстро и без споров съел тарелку ненавистной овсянки, чем привёл в совершенное недоумение маму, спешно натянул камуфляжные шорты и чёрную футболку с логотипом любимой группы и выбежал из подъезда. Несмотря на конец августа погода стояла ещё летняя, солнце жарило, как в Африке, а на небе не было ни облачка. Генка завернул за угол дома, вышел на тропинку, ведущую к гаражу, где под крепким замком томился железный конь о двух колёсах, и вдруг под кустом сирени увидел Шарикова, лежащего на боку и не подающего признаков жизни. Над телом уже кружились мухи.

Шариков поселился в подвале Генкиного дома чуть больше года назад и тут же сделался любимцем всех детей округи. Его подкармливали, с ним играли во всевозможные игры. Абсолютно невозможно было представить себе дальнейшую жизнь без Шарикова. Имя ему придумал дядя Коля из соседнего дома, человек нелюдимый и неулыбчивый, но очень начитанный. Хромой на одну ногу очкастый дядя Коля был для Шарикова непререкаемым авторитетом и относился к бездомному с уважением, называя Полиграфом Полиграфычем. И вот Шарикова не стало.

Генка был мальчиком впечатлительным и несмотря на солидный двенадцатилетний возраст оставался натурой чувствительной и сентиментальной. Это отчасти выражалось в частых перепадах настроения, а отчасти в комиксах, которые он рисовал. Героем комиксов был маленький жираф Йося, а добро в них всегда побеждало зло. Комиксы Генка показывать другим стеснялся, а плакать нет. Вот и сейчас он разрыдался над телом Полиграфа Полиграфыча.

Потом, когда первый шок прошёл, Генка понял: необходимо выявить и задержать того, кто лишил Шарикова жизни. Злодей должен был понести суровое наказание. Именно этими соображениями Генка и поделился с друзьями, когда они встретились в условленном месте.

Подозреваемый был только один. У него имелся мотив и имелась возможность. Тут же был составлен план, как заманить Симу в гараж. Дальше действовать решили по обстоятельствам. Сима, не подозревавший о коварном сговоре, сидел на скамейке во дворе и мастерил из велосипедного насоса воздушку. Мода на самодельные духовые ружья прокатилась по городку ещё весной, но у Юрки всё не доходили руки. И теперь он навёрстывал упущенное.

Увидев Генку, он сначала сделал скучающее лицо, дескать, некогда мне связываться с малолетками. Себя Юрка считал уже взрослым, матерился, после восьмого класса собирался в ПТУ и уже покуривал тайком от родителей. Отец у Юрки был суров нравом и скор на расправу, особенно если не пил. Когда он уезжал в очередную командировку, Юрка словно оживал. Он даже снисходил тогда до мелюзги вроде Генки и его приятелей.

Сейчас Юрка ухмыльнулся и сказал:
— Привет, сосед. Ты по делу или как?
— По делу, — сиплым от недавних слёз голосом сказал Генка. — Ты насчёт велика не передумал?

Дело в том, что родители отказывались покупать Юрке велосипед, мотивируя тем, что ему в училище будут платить стипендию, с которой он сам и станет себя обеспечивать. Но до стипендии было ещё далеко, а лето шло к концу, и Юрка несколько раз, переломив гордость, упрашивал Генку продать ему «Вегу» в долг. Генке было жаль велика, с любовью восстановленного собственными руками, поэтому он Юрке отказывал. Да и стоило ли верить человеку, который не всегда держал слово. Не было никаких гарантий, что Сима деньги отдаст. Сима злился из-за этого на Генку и, кажется, вынашивал план угона. Наверное, его останавливало только то соображение, что кража будет мгновенно раскрыта. Милиции Сима не особо боялся, а вот отца…

— Что это вдруг? — с подозрением спросил Смирнов.
— Ну… — Генка замялся, не зная, что сказать. Врать он не умел и старался без необходимости этого не делать. И вдруг его осенило. — Понимаешь, мне мама с папой обещали новый на день рождения купить. А ты без колёс. Ну и вот.
— А он хоть на ходу? —  притворно засомневался вредный Юрка, хотя сам видел соседа верхом всего пару дней назад.
— Пошли в гараж, сам посмотришь, — сказал Генка, внутренне ликуя от того, как ловко сработал план, но не показывая вида.

В гараже Симу уже ждали. И вот сейчас он сидел, примотанный к стулу прочной бельевой верёвкой и мычал сквозь кляп. Генка подошёл к преступнику и вытащил тряпку из его рта.

— Вы что, совсем ё…лись? — спросил Сима, отдышавшись. — А ну развяжите!
— Нет, — сказал Генкин одноклассник Пашка, задумчиво покачивая в руке тяжёлый утюг. — Мы тебя будем судить. Сам сознаешься или применить меры?
— Да что я сделал-то? — завопил Юрка, видимо, надеясь, что его услышит кто-нибудь на улице.
— Ты убил Шарикова, — сумрачно произнесла Пашкина сестра Оля, втыкая штепсель утюга в розетку. Утюг сломался еще месяц назад, но Сима об этом знать не мог. — И лучше сознайся сам, не то худо будет.
— С ума посходили? —по лицу Юрки покатились слёзы. — Вы докажите сначала, что я!

Наступил час Генкиного триумфа. Он решил зайти сразу с козырей.
— Ты не любил Шарикова, — сказал он. — Никак не мог ему простить, что он всегда на тебя бросается и порвал тебе штаны. Именно поэтому вдвойне подозрительно, что ты дал ему кусок колбасы. Ты отравил его. Есть свидетели.
— Ты что, совсем дурак? — спросил Смирнов. — Да я с ним подружиться хотел, вот и угостил. И он, между прочим, ел.
— Понятно, что ел, — не сдавался Генка. — Бездомные всегда голодны, вот он и принял из твоих рук смерть.

Строго говоря, обвинение трещало по швам. Генка не думал раньше, что так трудно доказать чью-либо вину. Смирнов нагло отпирался, а крыть Генке было, если честно, нечем. В самом деле, задобрить своего недоброжелателя — это же вполне резонный поступок.

— Побаловались и будет. Развяжите, — примирительно попросил Юрка. — Я по-маленькому хочу.
— Не развязывай, Ген, — сказал маленький Лёшка Поздняков. — Убежит.
— И тем самым только подтвердит свою вину, — заметила Оля. — Мы тогда его отцу всё расскажем.

Это был подлый приём, но даже он не подействовал на Юрку. Он ёрзал на стуле всё сильнее, лицо его мучительно исказилось. Кажется, ему и впрямь хотелось в туалет. Генка в нерешительности дёргал себя за мочку уха. Назревал конфуз. Если Юрка сделает лужу прямо тут, да ещё при девчонке, это уже не шутки. Наконец Генка подошёл к стулу и дёрнул за свободный конец верёвки, распуская узел. Симу словно ветром вынесло за дверь.

Конечно, его тут же и след простыл. Ребята в тягостном молчании вышли из гаража на солнце. На Генку старались не смотреть, настолько жалким и растерянным было выражение его лица. Заперев гараж, он хмуро произнёс:
— Надо хотя бы похоронить тогда, что ли.

Дойдя до куста сирени, ребята Шарикова не обнаружили. Генка был в полном недоумении. Он лично на карачках облазил траву в радиусе нескольких метров, хотя и видел невооружённым глазом, что тела нет. Он встал, отряхнул с коленей земляные крошки и муравьёв и развёл руками.

— Ничего не понимаю, — жалобно сказал он.

И в этот миг раздался резкий голос тёти Лиды Смирновой, Юркиной мамы. Несмотря на приличное расстояние до дома и застеклённый балкон, слышно было каждое слово.

— Ты совсем уже допился, идиотина? — кричала тётя Лида. — Это ж надо было додуматься пса пивом напоить! Тебе что, уже пить не с кем?

Юркин отец отвечал что-то неразборчиво, но ребята уже не вслушивались. Из-за угла дома неверной ковыляющей походкой появился Шариков. Шерсть его была вся в траве и ветках, у хвоста щетинились колючками приставшие репьи. Псу явно было нехорошо. Он посмотрел на ребят мутным взглядом и начал тяжело дышать, высунув изо рта длинный красный язык и обдавая ребят явственным запахом перегара.
#jaff4ever #проза #ворон_вещает