Конан киммериец тени над аквилонией

КОНАН КИММЕРИЕЦ: ТЕНИ НАД АКВИЛОНИЕЙ
Пролог.
За три тысячи лет до рождения Конана, за тысячу лет до того, как первые люди пришли в эти земли, здесь уже было нечто.
В те времена мир был иным. Другие звёзды горели в небе, другие ветры дули над холмами. И другие существа правили землёй — не люди, не звери, не демоны. Те, кто пришёл задолго до всего.
Они не строили городов из камня. Они врастали в землю, становились частью её, меняли её под себя. Их крепости были вырезаны в скалах, их храмы — в пещерах, уходящих в недра земли на многие лиги.
В центре этих земель, там, где сейчас стоит Тарантия, столица Аквилонии, было их главное святилище. Место, где граница между мирами становилась тонкой, как лезвие ножа. Здесь они проводили свои ритуалы, здесь они черпали силу, здесь они общались с тем, что было ещё древнее их самих.
А потом они ушли.
Никто не знает почему. Одни говорят, что их время кончилось. Другие — что они уснули, устав от бесконечности. Третьи — что их изгнали те, кто пришёл следом.
Они ушли глубоко под землю, в самые тёмные пещеры, куда не проникал свет солнца. И там они запечатали себя. Замуровали в камне. Ушли в сон, похожий на смерть.
Но не все.
Один из них остался. Не по своей воле. Его запечатали вместе с другими, но печать была слабее. Или он был сильнее. Или просто упрямее.
Он ждал.
Тысячи лет он лежал в каменном мешке под тем местом, где позже вырастет город. Он чувствовал, как над ним проходят люди, строят дома, воюют, любят, умирают. Он чувствовал их страх, их боль, их надежды. И ждал.
Он знал: однажды придёт тот, кто сможет его освободить. Тот, кто носит в себе такую же древнюю тьму, но не сломлен ею. Тот, кто силён настолько, чтобы выдержать его прикосновение.
Он ждал Конана.
Глава 1. Тарантия
Город Тарантия не любил чужаков.
Это было написано на каждом углу, на каждом лице, на каждом каменном льве, охранявшем ворота богатых особняков. Тарантия жила политикой, интригами и золотом, которое текло рекой из провинций в столицу. Здесь правили не король даже, а слухи, сплетни и тщательно выверенные намёки.
Конан въехал в город через Южные ворота, когда солнце уже клонилось к закату. Его конь, купленный за полпути от Заморы, был усталым, но сам киммериец чувствовал себя бодро. Дорога позади, впереди — новые возможности.
В Заморе стало слишком жарко. Не от солнца — от людей. После того как он прирезал племянника местного князька (парень сам напросился, полез с ножом), пришлось убираться по-быстрому. Аквилония казалась подходящим местом — большая страна, богатая, всегда нужны наёмники с хорошей сталью и крепкими нервами.
Тарантия встретила его шумом, толпами и запахом. Запахом денег, пота, цветов из садов знати и нечистот из канав. Город жил полной жизнью, равнодушный к очередному приезжему варвару.
Конан спешился у первой попавшейся таверны — «Красный кабан». Вывеска была старая, потрескавшаяся, но дверь открывалась часто, а изнутри доносился гул голосов — значит, кормят и поят.
Внутри было шумно. Человек пятьдесят набилось в зал, рассчитанный от силы на тридцать. Пахло жареным мясом, дешёвым вином и человеческим потом. Конан протиснулся к стойке, заказал вина и мяса.
Хозяин, толстый аквилонец с хитрыми глазами, оглядел его с ног до головы.
— Северянин?
— Киммериец, — ответил Конан, отхлебнув вина. Кислятина, но пить можно.
— Давно не видел ваших в этих краях. Обычно вы ближе к границам трётесь, с пиктами воюете.
— Бывал и там. Теперь здесь.
— Работу ищешь?
— Может быть.
Хозяин понизил голос.
— Есть тут один... лорд Валарий. Молодой барон, но старый род. Говорят, у него проблемы. Люди гибнут.
— Какие люди?
— Слуги. Охрана. Двое уже. Тихо, без шума. Просто не просыпаются утром.
Конан насторожился. Тихое убийство — не его профиль. Но платить могут хорошо.
— Где его найти?
— Особняк в Верхнем городе, у Храма Митры. Спросишь любого — покажут.
Конан доел мясо, допил вино, бросил на стойку монету и вышел.
Верхний город встретил его тишиной и чистотой. Здесь не было нищих, не было вонючих канав, не было толп. Только богатые особняки, сады за высокими заборами и патрули стражи, которые смотрели на Конана с подозрением, но не останавливали.
Особняк Валария оказался небольшим, но крепким трёхэтажным домом из серого камня, с башенками по углам и гербом над воротами — серебряный волк на чёрном поле.
Конан постучал тяжёлым молотком. Через минуту открыл привратник — старый, седой, с мечом на поясе и цепким взглядом бывалого воина.
— Чего надо?
— Конан из Киммерии. Слышал, вашему господину нужна охрана.
Привратник оглядел его с ног до головы. Конан знал этот взгляд — старый воин оценивал, стоит ли пускать.
— Жди здесь.
Дверь закрылась. Конан ждал. Минута, две, пять. Уже хотел уходить, когда дверь снова открылась.
— Заходи. Господин примет.
Внутри особняк оказался не таким богатым, как снаружи. Чисто, добротно, но без лишней роскоши. Мебель хорошая, но старая, ковры вытертые, но чистые. Дом человека, у которого есть деньги, но нет желания их выставлять напоказ.
Привратник провёл его в малый зал на втором этаже. У камина, глядя на огонь, стоял молодой человек лет двадцати пяти. Светлые волосы, тонкие черты лица, одежда добротная, но простая.
— Лорд Валарий? — спросил Конан.
Молодой человек обернулся. Глаза у него были умные, но усталые. Очень усталые.
— Тот, кого ты ищешь. Садись, киммериец.
Конан сел в кресло у камина. Валарий остался стоять.
— Мой привратник говорит, ты ищешь работу. У меня есть работа. Опасная.
— Я не боюсь опасности.
— Хорошо. Тогда слушай. В моём доме кто-то убивает людей. Тихо. Без следов. Двое слуг за последнюю неделю. Просто не просыпаются утром.
— Яд?
— Нет. Лекарь говорит — сердце останавливается. Без причины. Просто перестаёт биться.
Конан нахмурился.
— Странно.
— Странно, — согласился Валарий. — И страшно. Люди боятся. Хотят уйти. Я плачу вдвое, чтобы оставались, но долго так не протяну.
— Ты подозреваешь кого-то?
Валарий помолчал.
— Не знаю. Может быть, враги рода. У моего отца их было много. Может быть, те, кто хочет моей земли. Может быть... — он запнулся.
— Что?
— Это глупость.
— Говори.
— В доме есть старый подвал. Ещё с тех времён, когда на этом месте было другое здание. Гораздо старше. Говорят, там раньше был храм. Какого-то древнего бога, о котором никто не помнит.
— И что там?
— Ничего. Камень и плесень. Но те двое слуг... они ходили туда. Зачем — не знаю. Я запретил туда спускаться. Но после их смерти...
Валарий замолчал. Конан смотрел на огонь. В его голове всплыли старые воспоминания. Другие подвалы. Другие храмы. Другие голоса.
— Я хочу, чтобы ты осмотрел этот подвал, — сказал Валарий. — И если там что-то есть... разберись.
— А если ничего нет?
— Тогда охраняй дом. Ночуй здесь. Смотри, кто входит и выходит. Плачу хорошо.
Конан кивнул.
— Я остаюсь.
Валарий облегчённо выдохнул.
— Хорошо. Марк покажет тебе комнату. И подвал.
Старый привратник — его звали Марк — провёл Конана в небольшую, но чистую комнату на первом этаже, рядом с чёрным ходом.
— Здесь будешь спать. Еда на кухне. В подвал ведёт дверь в кладовой.
— Покажи.
Марк повёл его через кухню. В углу, за бочками с солониной, была низкая деревянная дверь с ржавыми петлями.
— Здесь. Я не хожу туда. И тебе не советую.
— Почему?
— Потому что там... нехорошо. Холодно. И кажется, что кто-то смотрит.
Конан усмехнулся.
— Я привык, что на меня смотрят.
Он толкнул дверь. За ней была темнота и ступени, уходящие вниз. И холод. Тот самый холод, который он чувствовал в Кхуруне. В Велуции. Там, где была тьма.
— Дай факел, — сказал он Марку.
Старик принёс факел. Конан зажёг его от кухонного очага и шагнул вниз.
Лестница была длинной. Ступени, стёртые веками, уходили в темноту. Стены были сложены из грубого камня, местами покрытого плесенью, местами — странными рисунками. Конан присмотрелся. Рисунки были древними. Очень древними. Они изображали существ с длинными руками и узкими лицами, стоящих в круге.
Тех самых. Из Кхуруна.
Конан сжал рукоять меча.
Внизу была небольшая комната. Круглая, с каменным алтарём в центре. На алтаре — ничего. Только тёмные пятна, похожие на засохшую кровь. Много крови. Старой, въевшейся в камень.
Холод здесь был невыносимым. Конан видел своё дыхание. Факел горел тускло, будто воздух был слишком тяжёлым для огня.
На стенах — те же рисунки. И надписи на языке, которого Конан не знал, но узнавал. Тот же, что был в Кхуруне.
Он подошёл к алтарю. В центре, в камне, было углубление. Точно такое же, как в статуе. Только пустое.
— Чего ты хочешь? — спросил он вслух.
Тишина.
Но он чувствовал взгляд. Тот самый. Тяжёлый, древний, неотвязный.
Он вышел из подвала, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.
— Ну что там? — спросил Марк.
— Ничего, — ответил Конан. — Пока ничего.
Но он знал: это только начало.
Глава 2. Барон и его тени
Конан не спал в ту ночь.
Он сидел в своей комнате, прислушиваясь к звукам старого дома. Где-то скрипели половицы, где-то гулял ветер в каминных трубах, где-то тикали старые часы. Обычные ночные звуки.
Но под ними, глубже, был другой звук. Едва слышный, почти на грани восприятия. Гул. Тот самый, что он слышал в Кхуруне. Только тише, будто издалека.
К утру гул стих.
Утро в особняке
Конан вышел во двор, когда солнце только начинало подниматься над крышами Тарантии. Воздух был свежим, пахло цветами из соседних садов и хлебом из пекарни за углом.
Марк уже был на ногах. Старик чистил коня Валария, поглядывая на киммерийца с любопытством.
— Ну что, северянин, как спалось?
— Нормально.
— Врёшь. Я видел свет в твоей комнате всю ночь.
— Я думал.
— О чём?
Конан посмотрел на него.
— О твоём подвале.
Марк перестал чистить коня.
— И что надумал?
— Пока ничего. Но там что-то есть.
— Я знаю. — Старик понизил голос. — Я служу здесь сорок лет. Ещё отцу нынешнего барона. И деду. Подвал этот всегда был странным. Слуги боялись туда ходить. Иногда по ночам оттуда доносились звуки.
— Какие?
— Шёпот. Много голосов. Не разобрать слов. Но страшно.
— Почему не заложили?
— Пытались. Камень клали — он наутро трескался. Доски ставили — гнили за неделю. Место это... оно не хочет, чтобы его запечатывали.
Конан кивнул. Он уже видел такие места.
— А те двое слуг, что умерли... они ходили туда?
— Ходили. Молодые, глупые. Поспорили, кто дольше просидит. Просидели. Утром вышли — и оба заснули. И не проснулись.
— Кто их видел последним?
— Я. Они были бледные, тряслись. Говорили, что видели там... глаза. Много глаз. И что-то звало их по именам.
Конан вспомнил Ахмеда. Того, кто слышал голоса.
— Где они спали?
— В той же комнате, где ты сейчас. Вместе. Думали, вдвоём не страшно.
Конан нахмурился.
— Почему меня поселили туда же?
Марк развёл руками.
— Других свободных комнат нет. А ты... ты не похож на тех, кто боится.
Конан усмехнулся.
— Не похож.
Он пошёл в дом, к Валарию.
Разговор с бароном
Валарий сидел в малом зале, пил травяной отвар и смотрел на карту своих земель, разложенную на столе.
— Ну что, киммериец? — спросил он, не оборачиваясь. — Нашёл что-нибудь?
— Нашёл. Подвал твоего дома стоит на древнем месте силы. Такие места называют по-разному. Где-то они спят, где-то нет. В твоём случае — не спят.
Валарий обернулся.
— Что ты имеешь в виду?
— Там кто-то есть. Или что-то. Оно ждёт.
— Чего?
— Не знаю. Но те двое слуг... они не просто умерли. Их забрали.
Валарий побледнел.
— Забрали? Куда?
— Туда. Вниз. Теперь они там. С ним.
Барон встал, подошёл к окну. Его руки дрожали.
— Я чувствовал это, — сказал он тихо. — С детства. Когда я был маленьким, мне снились сны. Чёрный камень. Глаза. Голос, который звал меня по имени.
— И что ты делал?
— Просыпался в холодном поту. Мать поила меня молоком с мёдом, читала молитвы. Говорила, что это просто кошмары. Но я знал: это не кошмары.
— Твоя мать знала об этом месте?
— Знала. Она запрещала мне спускаться в подвал. Даже близко подходить к двери.
— Она была мудрая женщина.
Валарий повернулся к нему.
— Что мне делать, киммериец? Закрыть дом? Уехать? Продать?
— Не поможет. Оно найдёт тебя везде. Оно выбрало тебя.
— Почему?
— Не знаю. Может, из-за крови. Может, из-за того, что твой род живёт здесь сотни лет. Может, просто потому, что ты слабый.
Валарий вздрогнул, но промолчал.
— Я не слабый, — сказал он наконец. — Просто... я не воин.
— Воином можно стать. Если захочешь.
— А если не захочу?
— Тогда умрёшь. Или станешь одним из них.
Барон долго молчал. Потом подошёл к столу, налил себе вина — впервые за утро — и залпом выпил.
— Что ты предлагаешь?
— Сначала я хочу поговорить с твоей сестрой.
Валарий удивился.
— С Валерией? Зачем?
— Потому что она, в отличие от тебя, воин. И если с тобой что-то случится, мне придётся иметь дело с ней. Лучше познакомиться заранее.
Барон усмехнулся.
— Ты прав. Она действительно воин. Иногда мне кажется, что она должна была родиться мужчиной.
— Где она?
— В малой башне. Тренируется. Она всегда тренируется по утрам.
Валерия
Малая башня стояла в глубине сада, отдельно от основного дома. Это было старое, ещё доставшееся от деда строение — круглое, каменное, с узкими окнами-бойницами.
Конан подошёл и услышал звуки. Ритмичные удары, тяжёлое дыхание, звон металла.
Он заглянул внутрь.
В центре круглого зала, освещённого факелами, стояла девушка. Лет двадцати, не больше. Тёмные волосы стянуты в хвост, одета в простую кожаную тунику и штаны. В руках — тяжёлый меч, которым она работала с удивительной ловкостью.
Она рубила воздух, делала выпады, крутилась, уходила в защиту. Движения были отточены до автоматизма. Кто-то учил её долго и упорно.
Конан прислонился к косяку, наблюдая.
Она заметила его не сразу. А когда заметила — резко остановилась, опустила меч.
— Кто ты?
— Конан из Киммерии. Твой брат нанял меня.
— А, тот самый северянин. — Она оглядела его с ног до головы, без стеснения. — Выглядишь как варвар.
— Я и есть варвар.
— Это видно. Что тебе нужно?
— Поговорить.
— О чём?
— О том, что происходит в вашем доме.
Валерия нахмурилась, подошла ближе. Она была почти одного с ним роста — редкость для женщины.
— Ты про убийства?
— Да.
— Думаешь, это кто-то из своих?
— Нет. Думаю, это из подвала.
Валерия замерла.
— Откуда ты знаешь про подвал?
— Был там. Ночью.
— И что там?
— То, что убило твоих слуг. То, что ждёт. То, что, возможно, ждало твой род много лет.
Девушка побледнела, но виду не подала.
— Я тоже туда ходила. Год назад. С факелом и мечом. Думала, если там что-то есть, я с ним справлюсь.
— И что?
— Просидела час. Ничего не случилось. Только холодно было. И казалось, что кто-то смотрит.
— Он смотрел. Всегда смотрит.
— Кто?
— Тот, кто там живёт. Не человек. Древнее. Сильное. Оно ждёт, когда кто-то достаточно сильный придёт, чтобы его выпустить.
Валерия сжала меч.
— И ты думаешь, что этот кто-то — я?
— Нет. Ты слишком слаба.
Она вспыхнула.
— Я тренируюсь с двенадцати лет!
— Это не важно. Сила тут не в мышцах. Сила тут... — он коснулся своей груди. — Внутри. Воля. Дух. Ты сильнее брата, это да. Но недостаточно.
— А ты?
Конан посмотрел на неё долгим взглядом.
— Я уже встречал таких, как оно. Дважды. Первый раз чуть не погиб. Второй — победил.
— И как?
— Силой воли. Я сказал ему «нет». И оно отступило.
Валерия молчала, переваривая.
— Значит, ты сможешь победить и здесь?
— Не знаю. Это другое место. Другое существо. Может, оно сильнее. Может, слабее. Узнаем, когда столкнёмся.
— Когда это будет?
— Скоро. Оно не будет ждать вечно.
Ночь
Конан снова не спал.
Он сидел в своей комнате, глядя на дверь, ведущую в коридор. Факел догорал, комната погружалась в полумрак.
В полночь гул вернулся.
Сильнее, чем вчера. Ближе. Он шёл из-под пола, из-под земли, из подвала.
Конан встал, взял меч и факел. Вышел в коридор.
В доме было тихо. Слишком тихо. Даже часы перестали тикать.
Он подошёл к двери в кладовую. Она была приоткрыта. За ней — темнота и холод.
Конан шагнул вниз.
Лестница уходила в чёрную пустоту. Ступени, стёртые веками, были скользкими от сырости. Факел горел тускло, будто воздух был слишком тяжёлым для огня.
Внизу, в круглой комнате с алтарём, что-то изменилось.
На алтаре лежало тело.
Марк.
Старик был мёртв. Его глаза были открыты, смотрели в потолок. На лице — улыбка. Спокойная, почти блаженная.
Конан подошёл ближе. Ни ран, ни крови. Просто остановившееся сердце.
Как у тех двоих слуг.
Но Марк был сильнее. Опытнее. Он не должен был умереть так легко.
Конан посмотрел на алтарь. В углублении, пустом вчера, теперь лежал камень. Тёмный, с багровыми прожилками, которые пульсировали слабым светом.
Точь-в-точь такой же, как в Кхуруне.
Конан сжал меч.
— Ты здесь, — сказал он вслух.
Из темноты ответили.
Шёпот. Множество голосов. Они звали по имени. Звали Марка. Звали Валария. Звали Валерию. Звали его.
Конан...
Он стиснул зубы.
— Я не приду.
Ты уже пришёл. Ты здесь.
— Я уйду.
Нет. Ты останешься. Как все.
Из темноты выступили тени.
Они были похожи на людей, но не люди. Бесформенные, текучие, с глазами, горящими багровым светом. Они тянули к нему руки, шептали, звали.
Конан взмахнул мечом. Лезвие прошло сквозь ближайшую тень — та взвыла и отшатнулась, но не исчезла.
— Железо, — прошептал он. — Оно работает.
Но теней было много. Очень много. Они заполнили комнату, подступали со всех сторон.
Конан отступил к лестнице. Тени не спешили, ждали.
— Чего вы хотите? — крикнул он.
Тебя, — ответил голос из темноты. — Ты сильный. Ты носишь метку. Ты был там. Ты знаешь.
— Я ничего не знаю.
Ты знаешь. Ты победил одного из нас. Теперь мы хотим тебя.
Конан взмахнул мечом, отгоняя тени. Потом развернулся и побежал вверх по лестнице.
Тени не преследовали. Они остались внизу.
Но их шёпот звучал в его голове всю ночь.
Убийство в ночи
Конан вылетел из подвала, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. Сердце колотилось, как бешеное, но не от страха — от ярости. Марк был мёртв. Старик, который прожил в этом доме сорок лет, которого все уважали, которому доверяли, — лежал там, на холодном камне, с улыбкой на лице.
— Кром, — выдохнул Конан.
В коридоре зажегся свет. Валерия стояла в ночной рубашке, с мечом в руке, и смотрела на него.
— Что случилось? Я слышала шум.
Конан молчал. Он не знал, как сказать.
— Где Марк? — спросила Валерия, и в её голосе уже звучал страх. — Он не пришёл на мой зов.
Конан отступил от двери.
— Там, — сказал он хрипло. — Внизу.
Валерия рванула к двери, но Конан схватил её за руку.
— Не ходи. Он мёртв.
Девушка замерла. Её лицо побелело.
— Как?
— Оно забрало его. Как тех слуг.
— Ты видел?
— Видел. Он лежит на алтаре. С улыбкой.
Валерия вырвала руку и всё равно рванула дверь. Конан не стал останавливать.
Она спустилась вниз. Через минуту вернулась — бледная, с дрожащими руками, но без слёз.
— Мы должны рассказать Валарию.
— Утром. Сейчас ему там делать нечего.
— Ты прав. — Она посмотрела на него. — Ты останешься здесь? До утра?
— Останусь. Иди спи.
— Я не усну.
— Тогда сиди здесь. Вместе.
Они просидели до рассвета в коридоре, прижавшись спинами к стене. Валерия молчала. Конан смотрел на дверь в подвал и ждал.
Утро
Валарий принял новость тяжело. Он сидел в кресле, сжимая подлокотники побелевшими пальцами, и смотрел в одну точку.
— Марк, — прошептал он. — Он был со мной с детства. Он учил меня ездить верхом. Он...
— Он мёртв, — перебил Конан. — И если мы ничего не сделаем, следующим  будете вы.
— Что ты предлагаешь?
— Закрыть подвал. Навсегда.
— Пытались. Не получается.
— Значит, надо уничтожить то, что там.
Валарий посмотрел на него.
— Ты знаешь как?
— Нет. Но узнаю.
Конан повернулся к Валерии.
— В городе есть кто-то, кто знает о древних вещах? Жрецы, маги, учёные?
Валерия задумалась.
— Есть один. Старик. Живёт в Старом городе, у реки. Говорят, он был жрецом Митры, но ушёл. Теперь торгует древностями и предсказаниями.
— К нему и пойдём.
— Я с тобой.
— Нет. Останешься здесь, с братом. Если оно начнёт что-то, вы должны быть вместе.
Валерия хотела возразить, но встретила взгляд Конана и промолчала.
Часть 2. Старый город
Старый город Тарантии был лабиринтом узких улочек, покосившихся домов и подозрительных личностей. Конан чувствовал себя здесь почти как дома — после Шадизара, Суля и прочих воровских притонов.
Он нашёл дом старика быстро — по указателям, которые местные рисовали углём на стенах. «Мудрец», «Предсказатель», «Тот, кто знает».
Дверь была старой, обитой ржавым железом. Конан постучал.
— Входи, — раздался скрипучий голос.
Внутри было темно, пахло травами, ладаном и старостью. На полках стояли банки с непонятным содержимым, свитки, черепа животных и прочий хлам.
У стола сидел старик. Лысый, с длинной седой бородой и глазами, которые в полумраке светились неестественной синевой.
— Конан из Киммерии, — сказал он, не здороваясь. — Я ждал тебя.
— Откуда ты знаешь моё имя?
— Я много чего знаю. Например, что ты был в Кхуруне. И в Велуции. И нёс метку. И сбросил её.
Конан нахмурился.
— Ты следил за мной?
— Нет. Просто чувствую. Таких, как ты, мало. Помеченные, которые выжили. Вы оставляете след. Как раскалённое железо на дереве.
Старик встал, подошёл к нему, посмотрел в глаза.
— Ты опять нашёл такое место. Под домом барона.
— Откуда...
— Знаю. Потому что я тоже был там. Сорок лет назад.
Конан опешил.
— Ты был в подвале?
— Был. Молодой, глупый, думал, что справлюсь с любой тьмой. Просидел там час. Вышел седым. — Он коснулся своей лысины. — Волосы выпали на следующий день.
— Что это?
— Древний храм. Ещё до Ахерона. Там заточено одно из Первых. Не самое сильное, но и не слабое. Оно ждёт.
— Чего?
— Освобождения. Или смерти. Не знаю. Может, и то и другое.
— Как его убить?
Старик покачал головой.
— Не знаю. Но знаю, кто может знать. В лесах к северу от Тарантии живёт ведьма. Аквария. Последняя из своего рода. Она старше меня, старше этого города, старше многих королей. Если кто и знает, как справиться с Тем-Кто-Ждёт, то только она.
— Как её найти?
— Иди на север, пока не увидишь лес, который старше всего вокруг. Там спросишь. Она сама выйдет, если захочет.
Конан кивнул и направился к двери.
— Киммериец, — окликнул его старик. — Будь осторожен. Оно чувствует тебя. Оно ждёт именно тебя. Потому что ты уже побеждал таких, как оно. Ты для него — вызов.
— Я люблю вызовы.
— Этот может стать последним.
Конан усмехнулся и вышел.
Возвращение
В особняке его ждали плохие новости.
Валерия встретила его в дверях, бледная, с мечом в руке.
— Ещё двое, — сказала она. — Слуги. Утром не проснулись.
— Где Валарий?
— У себя. Не выходит. Боится.
— Он прав.
Конан поднялся к барону. Валарий сидел в том же кресле, где они оставили его утром. Не брился, не ел, не пил.
— Киммериец, — сказал он, увидев Конана. — Что нам делать?
— Я знаю, кто может помочь. Ведьма в лесах.
— Далеко?
— День пути.
— Я поеду с тобой.
— Нет. Ты останешься здесь. С сестрой. Закроетесь в самой дальней комнате. Никому не открывать. Даже если будете слышать голоса.
— А если оно придёт?
— Деритесь. Или бегите. Но лучше деритесь.
Конан повернулся к Валерии.
— Присмотри за ним. И за собой. Я вернусь через два дня.
— А если не вернёшься?
— Тогда сами справляйтесь.
Он вышел, не оглядываясь.
Дорога в лес
Конан скакал на север весь остаток дня и всю ночь. Конь, купленный у Валария, был хорош — быстрый, выносливый, не боялся темноты.
К утру он достиг леса. Тот и правда выглядел древним. Деревья здесь были такими старыми, что их стволы не обхватили бы и трое человек. Ветви сплетались в плотный полог, сквозь который едва пробивался свет.
Конан спешился, повёл коня в поводу. Тишина здесь была особенной — не пустой, а наполненной. Казалось, что лес дышит, слушает, ждёт.
Он шёл час, два, три. Уже начал думать, что старик ошибся, когда из-за деревьев вышла она.
Аквария была не похожа на ведьм из детских сказок. Ни горба, ни клюки, ни чёрного кота. Обычная женщина лет тридцати, с длинными рыжими волосами и зелёными глазами. Одета в простую холщовую рубаху и кожаные штаны. На поясе — нож.
— Конан из Киммерии, — сказала она. Голос был низким, мелодичным. — Я ждала тебя.
— Меня все ждут в последнее время.
— Потому что ты идёшь туда, куда другие боятся. И потому что тень за тобой длиннее, чем ты думаешь.
— Что за тень?
— Та, что из-под города. Она тянется к тебе. Чувствует тебя. Зовёт.
— Знаю. Поэтому я здесь.
Аквария кивнула.
— Пойдём. Поговорим в доме.
Ведьма
Её дом стоял на поляне, окружённый старыми дубами. Не хижина — добротный сруб из толстых брёвен, с каменной трубой и резными наличниками.
Внутри было тепло, пахло травами и медом. На стенах — пучки сушёных растений, на полках — банки с мазями, на столе — раскрытая книга с непонятными письменами.
— Садись, — сказала Аквария, указывая на лавку. — Будешь есть?
— Не откажусь.
Она поставила перед ним миску с похлёбкой, хлеб и кружку с травяным отваром. Конан ел молча, чувствуя, как силы возвращаются.
— Рассказывай, — сказала она, садясь напротив.
Конан рассказал. Всё. О Кхуруне, о метке, о подвале, о смерти Марка, о камне, который появился на алтаре.
Аквария слушала не перебивая. Когда он закончил, долго молчала.
— Ты прав, — сказала она наконец. — Это одно из Первых. Не самое сильное, но очень древнее. Его запечатали здесь ещё до того, как люди пришли в эти земли.
— Как его убить?
— Нельзя убить. Можно только запечатать снова. Или... переиграть.
— Как?
— Ты уже делал это. В Кхуруне. Ты посмотрел ему в глаза и сказал «нет». Здесь то же самое. Но это будет труднее.
— Почему?
— Потому что оно знает тебя. Оно знает, что ты победил другого. Оно готовилось.
— И что мне делать?
— Идти к нему. Один. Без меча. Без защиты. Смотреть в глаза и не отводить взгляд. Если сможешь — оно отступит. Если нет — останешься там навсегда.
Конан помолчал.
— А если я возьму с собой кого-то?
— Тогда оно использует их против тебя. Ты должен быть один. Это закон.
— Почему ты не можешь пойти?
— Потому что я нужна здесь. Для другого. Ты не единственный, кто сражается с тьмой.
Конан кивнул. Он знал этот ответ.
— Я пойду завтра.
— Иди сегодня. Время не ждёт. С каждым часом оно становится сильнее. И оно уже взяло троих.
Конан встал.
— Спасибо.
— Не за что. Это тебе спасибо скажут, если выживешь.
Она проводила его до опушки.
— Киммериец, — окликнула она. — Ты сильный. Но помни: тьма не любит, когда ей смотрят в глаза. Она предпочитает, чтобы отворачивались.
— Я не отворачиваюсь.
— Знаю. Поэтому ты ещё жив.
Конан вскочил на коня и поскакал обратно в Тарантию.
Впереди была ночь. И битва, которую он не мог проиграть.
Следы
Конан вернулся в Тарантию к вечеру следующего дня.
Город встречал его сумерками, зажжёнными факелами на стенах и редкими прохожими, спешащими по домам. В Верхнем городе было тихо — знать не любила ночных прогулок.
Особняк Валария стоял тёмный. Ни одного огня в окнах, ни одного факела у ворот. Конан насторожился. Это было неправильно.
Он спрыгнул с коня, меч наголо, и толкнул ворота. Те поддались со скрипом — незаперты.
Внутренний двор был пуст. Даже лошадей не видно. Только тени от стен и тишина, густая, как смола.
Конан двинулся к дому.
Дверь тоже была открыта. Внутри — темнота и холод. Тот самый холод, что он чувствовал в подвале. Теперь он был везде.
— Валарий! — крикнул Конан. — Валерия!
Ответа не было.
Он поднялся на второй этаж. В комнате барона горела одна свеча. Валарий сидел в кресле, глядя перед собой пустыми глазами. Живой, но не здесь.
— Валарий!
Барон не ответил. Его губы шевелились, беззвучно повторяя какие-то слова.
Конан подошёл ближе, встряхнул его. Никакой реакции.
— Где твоя сестра?
Валарий медленно поднял руку и указал вниз.
В подвал.
Вниз
Конан бежал по лестнице, перепрыгивая через ступени. Холод становился всё сильнее, воздух — плотнее. Факел, который он захватил, горел тускло, почти не давая света.
В круглой комнате было светло. Свет исходил от камня на алтаре. Багровые прожилки пульсировали всё быстрее, и в их ритме угадывалось биение сердца.
У алтаря стояла Валерия. Живая, невредимая, с мечом в руке. Она смотрела на камень, и в её глазах отражался багровый свет.
— Валерия!
Она не ответила. Но меч в её руке дрогнул.
Конан подошёл ближе.
— Не подходи, — сказала она. Голос был её, но какой-то чужой. — Он говорит со мной.
— Кто?
— Тот, кто здесь. Он говорит, что я сильная. Что я могу стать его голосом. Его руками.
— Не слушай.
— Он говорит, что Марк с ним. И те двое слуг. Они не умерли — они стали частью его. Они не чувствуют боли. Не чувствуют страха.
— Они мертвы.
— Нет. Они здесь. В камне. Я вижу их.
Валерия протянула руку к камню. Конан рванул вперёд, схватил её за плечо и отшвырнул от алтаря.
Девушка упала, но тут же вскочила, занося меч.
— Ты! — закричала она. — Ты не даёшь мне уйти к нему!
— Я спасаю тебя, дура!
— Меня не надо спасать!
Она бросилась на него. Конан отбил удар, парировал второй, третий. Валерия дралась яростно, но хаотично — не так, как утром на тренировке. Её движения стали резкими, неконтролируемыми.
Конан не хотел её ранить. Он уходил в защиту, ждал момента.
Момент наступил, когда она замахнулась слишком широко. Конан шагнул вперёд, выбил меч ударом ноги и схватил её за горло.
— Очнись! — рявкнул он ей в лицо. — Это не он! Это тени!
Валерия забилась, пытаясь вырваться, но Конан держал крепко.
— Смотри на меня! — крикнул он. — Не на камень! На меня!
Их взгляды встретились. На секунду в её глазах мелькнуло что-то человеческое. А потом багровый свет погас.
Валерия обмякла в его руках.
— Что... что я делала? — прошептала она.
— Чуть не убила меня.
— Прости...
— Потом извиняться будешь. Надо убираться отсюда.
Конан подхватил её на руки и понёс к лестнице.
Камень на алтаре вспыхнул ярче. Голос, тот самый, из темноты, зазвучал в его голове.
Ты уходишь? Но ты только пришёл. Останься. Я ждал тебя.
— Я не останусь.
Ты останешься. Как все.
— Я не все.
Ты сильный. Но сила не спасёт. Ты уже нёс метку. Ты знаешь, что это такое. Ты можешь стать частью меня. Мы будем вечны.
— Я не хочу вечности.
Чего ты хочешь?
— Свободы.
Свободы нет. Есть только сон. И пробуждение. Я дам тебе покой.
— Я не хочу покоя.
Конан шагнул на лестницу. Голос стих. Но камень продолжал пульсировать.
Он вынес Валерию наверх, закрыл дверь в подвал и задвинул засов. Валарий сидел в той же позе. Конан плеснул ему в лицо водой из кувшина. Барон вздрогнул, моргнул.
— Что... что случилось?
— Твоя сестра чуть не убила меня. Марк мёртв. А в подвале то, что хочет нас всех.
Валарий побледнел.
— Что нам делать?
— Сначала — привести её в чувство. Потом — думать.
Валерия пришла в себя через час. Сидела на кровати, обхватив колени руками, и молчала.
— Ты как? — спросил Конан.
— Голова болит. И в ушах звенит.
— Это пройдёт.
— Я слышала его. Он говорил со мной. Обещал силу. Обещал, что Марк вернётся. Я почти поверила.
— Не верь. Оно врёт.
— Я знаю. Но когда я смотрела на камень... мне казалось, что это правда.
Конан кивнул. Он знал это чувство.
— Я был там, — сказал он. — В другом месте, но с таким же камнем. Там тоже были голоса. И тени. И те, кто не выдержал.
— Как ты выдержал?
— Я разозлился. Сказал себе, что не сдамся. И не сдался.
Валерия посмотрела на него.
— Ты научишь меня?
— Чему?
— Не сдаваться.
Конан усмехнулся.
— Этому нельзя научить. Это надо в себе найти.
— А если нет?
— Тогда ищи.
Она кивнула.
— Я пойду с тобой. Вниз. Когда ты пойдёшь.
— Нет. Я пойду один. Было сказано: если кто-то будет рядом, оно использует их против меня.
— Ты веришь этому?
— Да. Я уже видел такое.
Валерия хотела возразить, но промолчала.
Подготовка
Всю ночь Конан готовился.
Он точил меч, проверял кинжал, перебирал в памяти всё, что знал о таких существах. Опыт Велуции и Кхуруна подсказывал: против них бесполезны обычные приёмы. Только воля. Только ярость. Только отказ.
На рассвете он подошёл к двери в подвал.
Валерия стояла рядом. Валарий — чуть поодаль, бледный, но с мечом в руке.
— Если я не выйду до заката, — сказал Конан, — уходите. Берите лошадей и скачите на север. К ведьме. Она скажет, что делать.
— Мы не бросим тебя, — сказала Валерия.
— Бросите. Потому что если я не выйду, меня уже не спасти. А вы будете нужны друг другу.
Она хотела возразить, но встретила его взгляд и поняла: спорить бесполезно.
Конан толкнул дверь.
Холод ударил в лицо. Лестница уходила в темноту, подсвеченную багровым сиянием из глубины.
Он шагнул вниз.

Глава 5. Храм под городом
Лестница казалась бесконечной.
Конан считал шаги, но сбился после сотни. Ступени уходили вниз, в темноту, и с каждым шагом холод становился всё сильнее, воздух — плотнее. Факел в его руке горел тускло, едва освещая пространство перед ним.
Стены изменились. Грубый камень сменился гладким, почти полированным. На нём проступали рисунки — те же существа с длинными руками и узкими лицами. Они тянулись к чему-то, что было в центре, к свету, к камню.
Конан узнавал эти рисунки. Они были точь-в-точь как в Кхуруне.
— Ты показываешь мне это, — сказал он вслух. — Хочешь, чтобы я вспомнил.
Тишина. Но он чувствовал взгляд.
Лестница кончилась внезапно. Последняя ступень, и Конан оказался в огромном зале.
Он был таким же, как в Кхуруне, но больше. Намного больше. Колонны уходили вверх, теряясь в темноте. Пол был выложен чёрными плитами, такими гладкими, что в них отражался багровый свет.
Свет исходил из центра.
Там, на возвышении из чёрного камня, стоял алтарь. Не тот, маленький, из подвала. Настоящий. Древний. Тот, который строили ещё до людей.
На алтаре лежал камень. Огромный, размером с человеческую голову, пульсирующий багровым светом. Прожилки на нём двигались, как живые, и в их ритме угадывалось биение сердца.
Вокруг алтаря стояли тени.
Их было много. Десятки. Сотни. Они не двигались, не шептали, просто стояли, глядя на Конана пустыми глазницами.
Он узнал среди них Марка. И тех двух слуг. И многих других — людей, которые приходили сюда за последние тысячи лет.
— Я пришёл, — сказал Конан.
Тишина. А потом тени расступились, открывая проход к алтарю.
Конан шагнул вперёд.
Алтарь
Когда он подошёл к алтарю вплотную, камень вспыхнул ярче. Свет залил всё вокруг, и Конану пришлось зажмуриться.
А когда открыл глаза, перед ним стоял человек.
Высокий, худой, с длинными седыми волосами и глазами, горящими багровым светом. Одет в простые белые одежды, как жрец.
— Ты пришёл, — сказал он. Голос был тихим, спокойным, почти ласковым. — Я ждал тебя. Очень долго.
— Ты не человек, — сказал Конан.
— Нет. Но когда-то был им. Очень давно. Я был первым, кто пришёл сюда. Первым, кто услышал голос. Первым, кто согласился.
— Согласился на что?
— Стать частью его. Отдать себя. И получить взамен вечность.
— Ты мёртв.
— Я жив. Я здесь. Я вижу, чувствую, помню. Я не старею, не болею, не боюсь. Я свободен.
— Ты раб.
Человек улыбнулся. Улыбка была страшной — слишком правильной, слишком спокойной.
— Ты не понимаешь. Тебя тоже зовут. Ты слышишь голос. Ты чувствуешь его силу. Ты можешь стать одним из нас.
— Я уже был одним из вас. В другом месте. И отказался.
— То было другое. Слабое. Здесь сила больше. Здесь ты не сможешь отказаться.
— Посмотрим.
Конан шагнул к алтарю. Человек не двигался.
— Подойди, — сказал он. — Подойди и посмотри ему в глаза. Если сможешь.
Конан подошёл. Камень пульсировал перед ним, и в его глубине, в багровом свете, угадывались очертания лица.
Глаза. Огромные, без зрачков, горящие багровым огнём. Они смотрели прямо на него.
Ты вернулся.
Голос был тем же, что в Кхуруне, но сильнее. Глубже. Он проникал не в уши, а прямо в мозг, в душу, в самую суть.
Я ждал тебя. Знал, что ты придёшь. Ты особенный. Ты нёс метку другого и сбросил её. Ты сильнее многих.
— Я не твой.
Ты мой. Все, кто приходит сюда, — мои. Ты просто ещё не понял.
— Я не пришёл сюда. Меня привели.
Неважно. Ты здесь. Ты стоишь передо мной. Ты чувствуешь мою силу. Она может стать твоей.
— Не хочу.
Захочешь. Все хотят. Просто не все знают об этом.
Конан стиснул зубы. Он чувствовал, как голос проникает в него, как что-то тянется из камня, пытаясь зацепиться за его сознание.
— Нет, — сказал он.
Да. Ты уже мой. Посмотри на свою руку.
Конан посмотрел. На его запястье, там, где была старая метка из Велуции, проступала новая. Багровая, пульсирующая в такт камню.
— Это ничего не значит.
Это значит всё. Ты носишь мою метку. Ты мой.
— Я ничей.
Ты ошибаешься.
Из темноты выступили тени. Они окружили Конана плотным кольцом, тянули к нему руки, шептали.
— Сейчас ты умрёшь, — сказал человек в белом. — И станешь одним из нас. Навсегда.
Конан выхватил меч.
Бой
Тени набросились на него со всех сторон.
Конан рубил их, одну за другой. Там, где меч касался серой субстанции, тени взвывали и рассыпались, но на их место приходили новые.
Их было слишком много.
Конан отступал к алтарю, прижался спиной к камню. Тот был горячим, пульсирующим, живым.
Сдайся, — шептал голос. — Сдайся, и боль уйдёт.
— Нет.
Ты не выстоишь.
— Выстою.
Он рубил и рубил, но тени не кончались. Они лезли отовсюду — из-под пола, из стен, из темноты.
Конан чувствовал, как силы покидают его. Метка на руке горела огнём, отвлекая, мешая.
Сдайся.
— Нет.
Сдайся.
— НЕТ!
Он закричал — не от боли, от ярости. Собрал всю свою волю и швырнул её в камень, в голос, в тьму.
Тот же приём, что сработал в Кхуруне.
На секунду всё замерло. Тени остановились. Голос стих.
А потом камень взорвался светом.
Ослепительно-белым, чистым, невыносимым. Он залил всё вокруг, и тени начали таять. Не как воск — как дым на ветру. Они исчезали с тихим шелестом, и в этом шелесте слышались вздохи облегчения.
Человек в белом вскрикнул и схватился за лицо. Его кожа пошла трещинами, из которых лился тот же белый свет.
— Что ты сделал? — прошептал он. — Что ты сделал?
— Сказал «нет», — ответил Конан.
Человек рухнул на пол и рассыпался в прах.
Конан стоял, тяжело дыша, опираясь на меч. Камень на алтаре погас. Теперь это был просто кусок тёмного минерала, безжизненный, холодный.
Вокруг было тихо.
— Я выстоял, — сказал он вслух.
Ответа не было.
Конан поднялся по лестнице медленно, чувствуя каждый шаг. Силы покинули его, но он шёл.
Наверху его ждали.
Валерия сидела на полу, прижимая к себе брата. Валарий был бледен, но жив. Увидев Конана, они вскочили.
— Ты жив! — закричала Валерия.
— Жив.
— А там?
— Всё кончено. Оно ушло.
— Навсегда?
— Навсегда.
Валерия обняла его. Конан не сопротивлялся. Он был слишком уставшим.
Валарий подошёл, положил руку ему на плечо.
— Спасибо, киммериец. Я твой должник.
— Заплатишь золотом, и будем квиты.
Барон усмехнулся.
— Заплачу. Втройне.
Они вышли во двор. Солнце уже клонилось к закату. День прошёл, а Конану казалось, что он провёл внизу вечность.
— Что теперь? — спросила Валерия.
— Теперь я поем, высплюсь и уйду.
— Куда?
— Не знаю. Куда-нибудь, где нет древних камней и голосов в голове.
— А если они снова появятся?
— Не появятся. Я закрыл эту дверь.
Валерия посмотрела на него долгим взглядом.
— Ты странный, киммериец.
— Я варвар. На то и странный.
Она улыбнулась.
— Может, останешься? На пару дней? Отдохнёшь?
Конан подумал.
— Может, останусь. На пару дней.
Они пошли в дом. Впереди был ужин, вино и тишина без голосов.
Конан заслужил это.

Глава 6. Пробуждение
Конан проспал почти сутки.
Он не помнил, когда в последний раз спал так долго и так крепко. Ни снов, ни голосов, ни теней — просто чёрная, пустая, благословенная тишина.
Проснулся он от того, что кто-то тряс его за плечо.
— Вставай, северянин, — голос Валерии был встревоженным. — Вставай быстрее.
Конан открыл глаза. За окном было утро. Солнце только вставало, заливая комнату золотистым светом.
— Что случилось?
— Валарий... он не просыпается.
Конан сел мгновенно, отбросив одеяло.
— Как не просыпается?
— Я захожу к нему каждое утро. Он всегда встаёт рано. А сегодня лежит, глаза открыты, но не смотрит. И не дышит. Почти.
Конан выскочил в коридор, Валерия за ним.
В комнате Валария было светло. Барон лежал на кровати, глядя в потолок невидящими глазами. Грудь едва вздымалась — дыхание было таким слабым, что его почти не замечали.
— Валарий! — Конан подошёл, встряхнул его. Никакой реакции.
— Что с ним? — спросила Валерия, и в её голосе звучала паника.
Конан посмотрел на руку барона. На запястье, там же, где у него самого когда-то была метка, проступало багровое пятно. Едва заметное, но пульсирующее.
— Он тоже был там, — сказал Конан. — Внизу. Он не спускался, но был рядом. Оно коснулось его.
— Что нам делать?
Конан молчал. Он не знал.
Совет
Они перенесли Валария в малый зал, положили у камина. Валерия укрыла его одеялами, подложила под голову подушку. Барон лежал неподвижно, глядя в пустоту.
— Надо позвать лекаря, — сказала Валерия.
— Лекарь не поможет, — ответил Конан. — Это не болезнь.
— Тогда что?
— Это метка. Как была у меня. Как была у Ахмеда. Только слабее. Он не спускался вниз, не смотрел в глаза, но был рядом. Оно успело зацепить его.
— И что с ним будет?
— Либо очнётся, либо... — Конан не договорил.
— Что?
— Либо уснёт навсегда. Или станет одним из них.
Валерия побледнела.
— Этого не будет. Я не позволю.
— Ты не сможешь помешать.
— Тогда научи меня. Научи, как ты боролся.
Конан посмотрел на неё. В её глазах была решимость, но не та, что нужна для такой борьбы.
— Этому нельзя научить. Это надо сделать самому. Он должен захотеть проснуться.
— А если не захочет?
— Тогда он умрёт.
Валерия закрыла лицо руками. Конан не знал, что сказать. Он стоял и смотрел на огонь.
Голос
Прошёл день. Валарий не просыпался.
Валерия сидела рядом с ним, держа за руку. Иногда она говорила с ним — о детстве, об отце, о том, как они играли в этом саду. Конан слушал и молчал.
На вторую ночь Конан проснулся от холода.
Тот же холод, что в подвале. Он пробирал до костей, заставлял зубы стучать.
Конан вскочил, схватил меч и выбежал в коридор.
Холод шёл из зала.
Он ворвался внутрь и замер.
Валарий сидел на кровати. Его глаза были открыты, но в них горел багровый свет. Тот самый.
— Валарий!
Барон повернул голову. На его губах застыла странная, чужая улыбка.
— Он ушёл, — сказал Валарий. Голос был его, но интонации — чужие. — Но оставил мне подарок.
— Что ты несёшь?
— Силу. Знание. Вечность.
— Ты не Валарий.
— Я — Валарий. И я — не только он. Я теперь часть большего.
Конан шагнул вперёд, занося меч. Валарий не двинулся с места.
— Убьёшь меня — убьёшь его. Тело моё, душа его. Я внутри.
— Врёшь.
— Проверь.
Конан замер. Он не знал, правда ли это. Метка на руке Валария пульсировала ярче, но сам барон выглядел живым.
В комнату вбежала Валерия.
— Валарий! — закричала она и бросилась к брату.
— Не подходи! — рявкнул Конан, но было поздно.
Валарий протянул руку и коснулся её лица. Валерия замерла, её глаза расширились.
— Сестра, — сказал Валарий. — Ты всегда была сильнее. Но теперь я сильнее.
— Отпусти её, — прорычал Конан.
— Зачем? Она будет с нами. Все будете с нами.
Из темноты за спиной Валария выступили тени. Те самые, из подвала. Они тянули руки к Валерии, шептали.
Конан рванулся  вперёд, рубанул мечом. Тень, коснувшаяся Валерии, взвыла и отшатнулась. Девушка упала на пол, кашляя.
Валарий вскочил. Его глаза горели всё ярче.
— Ты пожалеешь, варвар.
— Я никогда ни о чём не жалею.
Они стояли друг напротив друга — варвар и то, что когда-то было человеком.

Часть 3. Бой
Валарий двигался не как человек. Быстрее, резче, неестественнее. Он уходил от ударов, которые должны были быть смертельными, и атаковал в ответ.
Конан едва успевал защищаться.
— Ты слаб, — шипел Валарий. — Ты просто мясо и кости. А я — вечность.
— Вечность воняет.
Конан сделал ложный выпад, Валарий отшатнулся, и киммериец рубанул по его руке. Меч рассёк плоть, но вместо крови потекла чёрная, густая жидкость.
Валарий даже не вскрикнул.
— Видишь? — улыбнулся он. — Я уже не человек.
— Тогда и убивать тебя легче.
Конан набросился на него с новой яростью. Он рубил, колол, резал, не давая Валарию опомниться. Тот отступал  но не падал.
— Валерия! — крикнул Конан. — Уходи!
Девушка, пришедшая в себя, попятилась к двери. Но у самого выхода её встретили тени.
— Нет! — закричала она.
Конан рванул к ней, оставив Валария. Тени расступились перед мечом, но на их место пришли новые.
— Мы не уйдём отсюда, — прошептал голос из темноты. — Никто не уйдёт.
Конан встал спиной к стене, прикрывая Валерию. Тени кружили вокруг, ждали.
Валарий подошёл к ним, улыбаясь.
— Выбор, варвар. Останься с нами — и она будет жить. Упрямься — и она умрёт первой.
Конан посмотрел на Валерию. В её глазах был страх, но не за себя — за него.
— Не слушай, — прошептала она. — Делай, что должен.
Конан кивнул.
Он закричал. Не от боли, не от страха — от ярости. И бросился в самую гущу теней, рубя направо и налево.
Тени взвывали и таяли. Валарий отступил, закрываясь руками. Свет от меча, обычный свет факелов, вдруг стал невыносимым для них.
Конан прорвался к двери, вышвырнул Валерию в коридор и захлопнул дверь.
— Беги! — крикнул он. — К ведьме! Я задержу их!
— А ты?
— Я выберусь!
Валерия колебалась секунду, потом побежала.
Конан повернулся к теням.
— Ну, идите, — сказал он. — Я здесь.
Глава 7. Бегство
Конан стоял в дверях, сжимая меч, и смотрел, как тени наступают.
Их было много. Очень много. Они заполнили весь зал, лезли из стен, из пола, из темноты. В центре этого моря тьмы стоял Валарий — или то, что от него осталось. Его глаза горели багровым, на губах застыла холодная улыбка.
— Глупец, — прошептал он. — Ты думаешь, что сможешь их остановить?
— Я хотя бы попробую.
Конан рубанул по первой тени, что подобралась слишком близко. Та взвыла и рассыпалась. Но на её место пришли две другие.
Он отступал, шаг за шагом, уходя в коридор. Тени не спешили, знали, что деваться ему некуда.
— Ты не уйдёшь, варвар. Ты останешься здесь. Навсегда.
— Посмотрим.
Конан рванул в сторону, к лестнице на второй этаж. Тени метнулись за ним, но он был быстрее. Взлетел по ступеням, перепрыгивая через три, и выскочил на галерею.
Сзади слышался шелест — тени поднимались следом.
Конан бежал по коридору, заглядывая в комнаты. В одной из них было окно, выходящее во двор. Он влетел туда, распахнул ставни и выпрыгнул.
Падение было высоким, но Конан приземлился на корточки, перекатился, вскочил. Во дворе было пусто. Лошади, слава богам, стояли в конюшне.
Он вбежал туда, на ходу отвязывая своего коня. Тени уже выползали из дома, текли по стенам, спускались во двор.
Конан вскочил в седло и ударил коня пятками. Животное рвануло с места, вылетело в распахнутые ворота и понеслось по пустынным улицам Тарантии.
Тени не преследовали. Они остались у дома.
Но Конан знал: это ненадолго.
Погоня
Он скакал на север, к лесу, где жила Аквария. Конь был хорош, но устал после двух дней без отдыха. Конан жалел животное, но останавливаться не мог.
Он чувствовал их за спиной. Не видел, но чувствовал. Тени шли по следу, медленно, но неуклонно.
К рассвету он добрался до леса. Здесь стало легче — деревья мешали преследователям, заставляли их петлять. Но Конан знал, что это лишь отсрочка.
Он нашёл тропу, ведущую к дому Акварии, и поскакал по ней.
Ведьма встретила его на пороге. Увидев его состояние — иссечённого, в крови, с безумными глазами — она не задала ни одного вопроса.
— Заходи.
Конан спешился, едва не упал. Аквария поддержала его, завела в дом, усадила на лавку.
— Они идут за мной, — выдохнул он.
— Знаю. Я чувствую.
— Валарий... он стал одним из них. А Валерия... я отправил её к тебе. Она здесь?
— Нет. Ещё нет.
Конан выругался.
— Она должна была прийти быстрее.
— Лес не пускает всех. Он проверяет. Если она достойна — придёт.
Конан хотел возразить, но сил не было. Он просто сидел, сжимая меч, и ждал.
Валерия
Она появилась через час.
Въехала на взмыленной лошади, спрыгнула, едва не упав, и вбежала в дом.
— Конан! Ты жив!
— Жив. А ты как?
— Лес... он не пускал меня. Я плутала три часа, хотя тропа была одна.
— Он проверял тебя. Ты прошла.
Валерия посмотрела на Акварию.
— Вы ведьма?
— Я та, кто может помочь. Рассказывайте.
Конан рассказал всё. Про подвал, про камень, про Валария, про тени, про то, как он бежал.
Аквария слушала молча. Когда он закончил, долго смотрела в огонь.
— Плохо, — сказала она наконец. — Очень плохо.
— Что именно?
— Оно не просто проснулось. Оно нашло себе тело. Твой брат, — она кивнула Валерии, — теперь его сосуд. Чем дольше оно в нём, тем сильнее становится. И тем меньше шансов спасти его.
— Есть шанс? — спросила Валерия.
— Есть. Но трудный.
— Какой?
— Надо вернуться. Войти в дом. Найти его. И вытащить твоего брата изнутри.
— Как?
— Варвар знает. Он уже делал это.
Конан кивнул.
— Надо смотреть ему в глаза. Заставить его вспомнить, кто он. И сказать «нет».
— А если не получится?
— Тогда он умрёт. Или вы умрёте. Или всё вместе.
Валерия молчала долго. Потом подняла голову.
— Я пойду.
— Нет, — сказал Конан.
— Это мой брат.
— И он убьёт тебя, если ты подойдёшь.
— Тогда умру.
Конан посмотрел на неё. В её глазах была та же решимость, что у Ахмеда. Та, которую он уважал.
— Хорошо, — сказал он. — Идём вместе. Но делай, как я скажу.
— Договорились.
Аквария вздохнула.
— Я дам вам зелье. Оно защитит от теней на время. Но его хватит ненадолго. Используйте с умом.
Она ушла в другую комнату, загремела склянками.
Конан и Валерия сидели молча, глядя на огонь.
— Спасибо, — сказала Валерия тихо. — Что не бросил нас.
— Я не бросаю тех, кто платит.
— Только из-за денег?
Конан усмехнулся.
— Не только.
Она улыбнулась.
Часть 3. Возвращение
Назад они ехали всю ночь.
К рассвету были у стен Тарантии. Город ещё спал, улицы были пусты. Только стража у ворот проводила их подозрительными взглядами, но не остановила.
Особняк Валария стоял тёмный. Ни огня, ни звука. Даже птицы облетали его стороной.
— Готова? — спросил Конан.
— Готова.
Они вошли во двор. Холод ударил сразу, пронизывающий до костей. Воздух был густым, тяжёлым.
Дверь в дом была открыта. Внутри — темнота и тишина.
— Держись рядом, — сказал Конан. — И не пей ничего, что предложат.
— Кто тут может предложить?
— Оно может. Примет любой облик.
Они вошли.
Глава 8. Ведьма из лесов
Внутри дома было тихо. Слишком тихо.
Конан и Валерия шли по коридору, ступая осторожно, стараясь не шуметь. Холод здесь стоял такой, что дыхание превращалось в пар.
— Где они? — прошептала Валерия.
— Ждут.
Из темноты выступили тени. Не нападали, просто стояли, глядя. Их было много — десятки. Они выстроились вдоль стен, как почётный караул.
— Это ловушка, — сказал Конан.
— Знаю.
— Идём?
— Идём.
Они двинулись дальше. Тени расступались перед ними, пропуская вглубь дома.
В малом зале горел свет.
Не факелы — багровое сияние, исходившее от фигуры в центре. Валарий стоял у камина, глядя на них. Его глаза горели, на губах играла та же холодная улыбка.
— Пришли, — сказал он. — Я знал, что придёте.
— Где мой брат? — спросила Валерия.
— Здесь. Везде. Он  часть меня теперь.
Валарий шагнул вперёд. Тени зашевелились, зашептали.
— Ты зря вернулась, сестра. Я предлагал тебе стать частью великого. Ты отказалась. Теперь ты умрёшь.
— Я пришла спасти тебя, дурак.
— Меня не нужно спасать. Мне хорошо. Впервые в жизни хорошо.
Конан шагнул вперёд.
— Ты не Валарий. Ты тень, которая заняла его тело.
— Я — Валарий. И я — больше. Я — голос. Я — сила. Я — вечность.
— Ты — ничто.
Конан выхватил меч. Тени зашипели, но не нападали. Ждали.
Валарий усмехнулся.
— Думаешь, твоя сталь поможет? Я уже не человек.
— Посмотрим.
Конан бросился вперёд. Меч описал дугу, целя в шею. Валарий уклонился с неестественной скоростью и контратаковал.
Он дрался не как человек — быстрее, резче, злее. Его руки, теперь покрытые чем-то похожим на чешую, наносили удары, от которых трещали кости.
Конан едва успевал защищаться. Валерия пыталась помочь, но тени окружили её, не давая подойти.
— Слабый, — шипел Валарий. — Ты просто мясо. А я — вечность.
— Вечность воняет.
Конан сделал ложный выпад, Валарий отшатнулся, и киммериец рубанул по его руке. Меч рассёк плоть, но вместо крови потекла чёрная, густая жидкость.
Валарий даже не вскрикнул.
— Видишь? — улыбнулся он. — Я уже не человек.
— Тогда и убивать тебя легче.
Конан набросился на него с новой яростью. Он рубил, колол, резал, не давая Валарию опомниться.— Валерия! — крикнул Конан. — Уходи!
Валерия бежала по ночному лесу, спотыкаясь о корни и падая, но снова вставала.
Ветки хлестали по лицу, холодный воздух обжигал лёгкие, но она не останавливалась. В голове билась одна мысль: «Добраться до ведьмы. Предупредить. Спасти».
Лес казался бесконечным. Деревья смыкались за спиной, пряча тропу, но Валерия не сбивалась. Она чувствовала направление — туда, где в глубине чащи ждал огонёк.
Огонёк появился внезапно. Маленький, тёплый, он горел в окне дома, прижавшегося к скале.
Валерия выбежала на поляну и рухнула на колени.
— Помогите, — прохрипела она. — Пожалуйста, помогите.
Дверь открылась.
В доме ведьмы
Аквария подняла её, завела внутрь, усадила у огня. Валерия дрожала так сильно, что не могла говорить.
— Тихо, — сказала ведьма. — Ты в безопасности. Пей.
Она протянула кружку с горячим отваром. Валерия сделала глоток, другой — тепло разлилось по телу, дрожь начала утихать.
— Конан... — выдохнула она. — Он остался там. Один. Против всех.
— Знаю.
— Вы знаете?
— Я чувствую. Он сильный. Он выдержит.
— А если нет?
Аквария посмотрела на неё долгим взглядом.
— Тогда мы пойдём за ним. Но сначала ты расскажешь всё, что видела.
Валерия рассказала. Про Валария, про тени, про то, как Конан заслонил её и велел бежать.
Ведьма слушала молча.
— Он прав, — сказала она, когда Валерия закончила. — Ты бы ему помешала.
— Я хочу помочь!
— Поможешь. Но не там. Здесь.
Аквария встала, подошла к полке, достала пучок сухих трав.
— Это не просто тени. Это то, что было здесь до людей. Оно древнее, сильнее, чем то, с чем он сталкивался раньше.
— Но он же победил в Кхуруне!
— Там было одино. Здесь — другое. Оно успело впитать силу многих. И оно выбрало твоего брата не случайно.
— Почему?
— Потому что в вашем роду есть кровь древних. Давно, много поколений назад, кто-то из ваших предков служил этому месту. Приносил жертвы. Заключал сделки. Кровь помнит.
Валерия побледнела.
— Значит, это наша вина?
— Не ваша. Тех, кто был до вас. Но платить — вам.
Аквария зажгла травы, и комнату наполнил густой, пряный дым.
— Смотри, — сказала она.
В дыму проступили очертания. Особняк Валария. Зал, где Конан стоял, окружённый тенями. Его меч сверкал в багровом свете.
— Он ещё жив, — прошептала Валерия.
— Жив. Но долго не продержится.
— Что нам делать?
— Ждать. И готовиться.

В осаде
Конан стоял в углу зала, прижавшись спиной к стене.
Тени кружили вокруг, не нападая, просто наблюдая. Они ждали. Ждали, когда он устанет. Ждали, когда сдастся.
— Долго ты будешь прятаться? — голос Валария доносился из темноты, со всех сторон сразу. — Выходи. Прими бой. Умри достойно.
— Я не умру.
— Все умирают. Даже такие, как ты.
Конан молчал. Он копил силы. Ждал момента.
Вдруг одна из теней метнулась к нему. Конан рубанул, и она рассыпалась. Но в тот же миг три другие бросились сзади.
Он едва успел развернуться. Меч описал дугу, отбрасывая их, но одна всё же коснулась плеча. Холод, пронзительный, как тысяча игл, пронзил руку.
Конан зарычал от боли и рубанул снова. Тень исчезла.
— Долго ты так не протянешь, — прошелестел голос.
— Хватит, чтобы убить тебя.
Конан шагнул вперёд, прямо в гущу теней. Он рубил направо и налево, не давая им приблизиться. Тени отступали, но не исчезали.
Он пробивался к центру зала, туда, где стоял алтарь. Если уничтожить его, может быть, тени исчезнут.
Валарий понял его замысел. Он выступил из темноты, заслоняя путь.
— Не подходи, варвар.
— Уйди с дороги.
— Не уйду.
Они схватились. Валарий дрался как безумный, не чувствуя боли, не зная усталости. Его руки, теперь похожие на когтистые лапы, рвали воздух, целя в горло Конана.
Конан уклонялся, парировал, искал брешь.
И нашёл.
Когда Валарий замахнулся слишком широко, Конан шагнул вперёд и вонзил меч ему в грудь.
Валарий замер. На его лице мелькнуло удивление — человеческое, живое. А потом багровый свет в глазах погас.
Он рухнул на пол.
Тени замерли. А потом начали таять. Медленно, неохотно, но таять.
Конан стоял, тяжело дыша, глядя на тело Валария.
— Прости, — прошептал он. — Другого способа не было.
Вдруг тело Валария шевельнулось. Его глаза открылись — обычные, человеческие, без багрового света.
— Конан... — прошептал он. — Ты... ты спас меня.
— Ты жив?
— Кажется... да. Что случилось?
— Потом объясню. Сейчас надо уходить.
Конан помог ему подняться. Валарий шатался, но стоял.
Тени почти исчезли. В зале становилось светлее.
— Идём, — сказал Конан. — Здесь больше нечего делать.
Они пошли к выходу.
Рассвет
Они вышли из дома, когда солнце уже вставало над Тарантией.
Валерия ждала их у ворот. Увидев брата живым, она бросилась к нему, обняла, заплакала.
— Тише, — сказал Валарий. — Всё хорошо. Я здесь.
— Я думала, ты...
— Знаю. Прости.
Конан стоял в стороне, глядя на них. Потом повернулся и пошёл к конюшне.
— Ты куда? — окликнула его Валерия.
— Искать новую работу.
— Останься. Хотя бы на день.
Конан посмотрел на неё. Потом на Валария.
— Нет. Мне нужно двигаться.
— От чего ты бежишь?
— Не знаю.
Он вскочил на коня.
— Прощайте.
— Вернёшься? — спросил Валарий.
— Когда-нибудь.
Конан ударил коня пятками и поскакал прочь.
Валерия смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.
— Странный он, — сказала она.
— Он спас нам жизнь, — ответил Валарий. — Этого достаточно.
Они пошли в дом. Впереди была долгая дорога обратно к нормальной жизни.
А Конан скакал на восток, туда, где его ждали новые приключения.
Глава 9. Врата
Конан скакал на восток три дня.
Он не знал, куда именно направляется, но чувствовал, что нужно двигаться. Останавливаться было нельзя — стоило замедлиться, как в голову начинали лезть мысли о Валарии, о Валерии, о том, что он мог сделать иначе.
Но он сделал всё, что мог. Остальное — не его забота.
На четвёртый день он въехал в небольшой городок на границе Аквилонии и Немедии. Городок назывался Бельверус — типичное пограничное захолустье с одной таверной, парой лавок и десятком хмурых лиц, провожающих чужаков подозрительными взглядами.
Конан спешился у таверны «Пьяный медведь». Вывеска кривая, дверь скрипучая, но изнутри доносился привычный гул голосов — значит, есть выпивка и еда.
Внутри было дымно, шумно и тесно. Конан протиснулся к стойке, заказал вина и мяса. Хозяин, однорукий ветеран со шрамом через всё лицо, молча кивнул и поставил перед ним кружку и тарелку.
Конан ел, слушая разговоры. Говорили о войне на востоке, о разбойниках в лесах, о странных огнях, которые видели в горах по ночам.
— Не к добру это, — сказал какой-то старик. — В прошлый раз такие огни были перед мором.
— Мор давно был, — возразил другой.
— А огни — вчера. Значит, будет.
Конан насторожился. Огни в горах — это могло быть чем угодно. Но после всего, что он видел, он уже ничему не удивлялся.
Он допил вино и вышел на улицу. Городок засыпал, только в таверне ещё горел свет.
— Эй, северянин.
Конан обернулся. Из тени выступил человек в тёмном плаще, с лицом, скрытым капюшоном.
— Кто ты?
— Неважно. Важно то, что я знаю, кто ты. Конан из Киммерии. Тот, кто был в Кхуруне. Тот, кто закрыл Врата в Аквилонии.
Конан схватился за меч.
— Не спеши, — сказал человек. — Я не враг. Я тот, кому нужна твоя помощь.
— Кому именно?
— Всем. Там, в горах, открываются новые Врата. Сильнее прежних. Если их не закрыть, тьма накроет всё.
Конан усмехнулся.
— Я уже слышал это. И закрывал. Сколько можно?
— Пока не закончатся те, кто их открывает.
— И кто открывает?
— Жрецы. Из Стигии. Они нашли способ вызывать Древних. Не просто будить — призывать. Если у них получится...
— Я не наёмник для таких дел.
— А кто ты?
Конан помолчал.
— Ладно. Говори, где эти Врата.
Человек указал на горы.
— Там. Три дня пути. Я провожу.
— Идём.
Они двинулись в ночь.


Восхождение
Три дня они карабкались по скалам, ночевали в пещерах, питались тем, что находили. Спутник Конана назвался Арваном. Он был из местных, знал эти горы как свои пять пальцев.
— Сколько их там? — спросил Конан на второй день.
— Много  Жрецов. И стража.
— Справимся?
— Ты справишься. Я только провожатый.
Конан усмехнулся.
— Смелый ты, однако.
— Умный. Знаю, когда драться, а когда не лезть.
На третий день они вышли к плато. В центре его стоял каменный круг — древнее святилище, сложенное из огромных глыб.
Внутри круга горел багровый свет. Тот самый.
— Они там, — сказал Арван. — Я дальше не пойду.
— Спасибо за компанию.
— Удачи.
Арван исчез в темноте. Конан остался один.
Он двинулся к кругу.
Врата
Внутри круга было пусто. Только в центре, на каменном алтаре, пульсировал багровый камень — точь-в-точь такой же, как в подвале Валария, но больше.
Вокруг алтаря стояли жрецы. Двенадцать человек в чёрных одеждах, с лицами, скрытыми капюшонами. Они пели — тихо, монотонно, на том же древнем языке, что звучал в Кхуруне.
Конан шагнул в круг.
Пение оборвалось. Жрецы повернулись к нему. Из-под капюшонов горели багровые глаза.
— Ты пришёл, — сказал один. — Мы ждали тебя.
— Меня многие ждут в последнее время.
— Ты особенный. Ты носишь метку. Ты закрыл Врата в Кхуруне. И в Тарантии. Но здесь ты ничего не закроешь.
— Посмотрим.
Конан выхватил меч и бросился на них.
Жрецы не двигались. Они просто стояли и смотрели. А когда Конан был в двух шагах, из темноты выступили тени.
Много. Очень много. Больше, чем когда-либо.
Они окружили его плотным кольцом, не давая подойти к алтарю.
— Ты не пройдёшь, варвар. Врата откроются. И ты станешь частью нас.
— Нет.
Конан рубанул по ближайшей тени. Та рассыпалась, но на её место встали две.
Он бился, как зверь, но тени не кончались. Они лезли отовсюду, окружали, давили своей массой.
Конан чувствовал, как силы покидают его.
И вдруг в темноте что-то изменилось.
Тени замерли. Пение жрецов оборвалось.
Из ночи выступила фигура. Женщина с рыжими волосами и зелёными глазами.
Аквария.
— Ты? — выдохнул Конан.
— Я. И не одна.
Из темноты вышли другие. Валерия с мечом. Валарий — бледный, но живой. И десяток воинов с факелами и железными мечами.
— Врата не откроются сегодня, — сказала Аквария. — Уходите.
Жрецы зашипели. Тени заметались.
— Вы не понимаете, — прошипел главный. — Это сильнее вас. Это древнее всего.
— Древнее, но не сильнее воли.
Аквария шагнула вперёд, и тени отшатнулись от неё, как от огня.
— Варвар, — крикнула она. — Бей по алтарю! Сейчас!
Конан рванулся  вперёд, разрывая кольцо теней. Его меч обрушился на багровый камень.
Тот взорвался светом. Ослепительно-белым, чистым, невыносимым.
Когда Конан открыл глаза, круга больше не было. Не было жрецов, не было теней. Только чёрный, обугленный камень и тишина.
Аквария стояла рядом, опираясь на посох.
— Всё кончено, — сказала она. — Врата закрыты.
Конан посмотрел на неё, потом на Валерию и Валария.
— Как вы здесь оказались?
— Валерия пришла ко мне, — ответила Аквария. — Сказала, что не может без тебя. Мы пошли за твоим следом.
Конан усмехнулся.
— Я же говорил: уходите.
— Мы не слушаем.
Они пошли вниз, оставляя позади мёртвое плато.
Глава 10. Битва в катакомбах
Они спустились с плато к рассвету.
Внизу, у подножия гор, их ждал лагерь. Несколько палаток, костёр, лошади. Люди Арвана — те самые воины, что пришли с Валерией.
— Отдыхайте, — сказала Аквария. — Нам предстоит долгий путь.
Конан сел у костра, глядя на огонь. Валерия опустилась рядом.
— Ты как? — спросила она.
— Жив.
— Это я вижу. Я не о том.
Конан посмотрел на неё.
— Ты о чём?
— О том, что у тебя внутри. Ты выглядишь... уставшим. Не телом — душой.
Конан усмехнулся.
— С каких пор ты стала прорицательницей?
— С тех пор, как увидела, что ты готов умереть за нас. И не в первый раз.
Конан молчал долго. Потом сказал:
— Я не устал. Я просто... не знаю, когда это кончится. Каждый раз новые Врата, новые тени, новые жрецы. А я всё рублю и рублю.
— Может, это и есть твоя судьба?
— Судьба? — Конан фыркнул. — Я не верю в судьбу. Я верю в свой меч.
— И в друзей?
Он посмотрел на неё. В её глазах было что-то, чего он не видел раньше.
— И в друзей, — сказал он.
Валерия улыбнулась.
Возвращение
Назад ехали медленно. Раненые воины, усталые лошади, тяжёлый груз воспоминаний.
Конан держался рядом с Акварией. Ведьма молчала большую часть пути, но иногда бросала на него странные взгляды.
— Что? — спросил он на второй день.
— Думаю.
— О чём?
— О том, что ты не простой наёмник. Ты носишь в себе что-то... древнее. То, что притягивает тьму. И одновременно отталкивает её.
— Это плохо?
— Это опасно. Для тебя. И для тех, кто рядом с тобой.
Конан посмотрел на Валерию, ехавшую впереди.
— Она знает?
— Догадывается. Но не до конца.
— И что мне делать?
— Жить. Драться. Не сдаваться. Ты уже научился.
Они въехали в Бельверус к вечеру третьего дня. Городок встретил их настороженным молчанием — слишком много вооружённых людей для такого маленького места.
— Здесь переночуем, — сказала Аквария. — Завтра решим, куда дальше.


Ночь в таверне
Таверна «Пьяный медведь» приняла их с трудом — места едва хватило. Конан сидел в углу, пил вино и слушал.
Говорили о войне. О том, что на востоке собирается армия. О том, что в столице неспокойно. О том, что по ночам в горах снова видят огни.
— Они не успокоятся, — сказал Арван, подсаживаясь к Конану. — Будут лезть снова и снова.
— Знаю.
— И что ты будешь делать?
— Драться. Пока не кончатся.
Арван усмехнулся.
— Ты либо безумец, либо герой.
— Одно другому не мешает.
В дверь постучали. Громко, настойчиво. Хозяин открыл — и в таверну ввалились трое. В грязных дорожных плащах, с мечами на поясах, с лицами, не предвещавшими ничего хорошего.
— Эй, хозяин! — крикнул один. — Вина и женщин!
— Женщин нет, — буркнул хозяин. — Вино есть.
— А это кто? — второй кивнул на Валерию.
Конан напрягся.
— Не твоё дело, — сказал он.
— О, северянин! — осклабился первый. — И говорит. Смотрите, парни, варвар заговорил.
Трое рассмеялись. Валерия побледнела, но не шелохнулась.
— Я сказал: не твоё дело, — повторил Конан, вставая.
— А то что?
Конан шагнул вперёд. Один удар — и первый рухнул на пол, не успев даже вытащить меч. Второй рванулся к нему, но Конан перехватил его руку, вывернул, швырнул через стол. Третий замер, глядя на варвара с ужасом.
— Убирайся, — сказал Конан.
Тот выбежал.
В таверне повисла тишина. Хозяин смотрел на Конана с уважением. Валерия — с чем-то большим.
— Садись, — сказала Аквария. — Отдыхай. Завтра будет трудный день.
Конан сел. Валерия придвинулась ближе.
— Ты всегда такой?
— Какой?
— Быстрый.
— Когда надо — да.
— А когда не надо?
Конан усмехнулся.
— Тогда просто пью вино.
Утро
На рассвете их разбудил топот копыт.
Конан выскочил из таверны, меч наголо. По улице к ним скакал отряд всадников — человек двадцать, в форме королевской стражи.
— Конан из Киммерии? — крикнул командир.
— Я.
— Именем короля — вы арестованы.
— За что?
— За убийство. Трое мертвецов найдены у таверны.
Конан усмехнулся.
— Они напали первыми.
— Это будет решать суд.
Валерия встала рядом с ним.
— Он не виноват. Я свидетель.
— И ты поедешь с нами. Все поедут.
Конан посмотрел на Акварию. Та кивнула — не сопротивляйся.
— Ладно, — сказал Конан. — Едем.
Их связали, посадили на лошадей и повезли в Тарантию.
Впереди был суд. И новая битва — не мечом, а словом.
Глава 11. Жертва
Их везли в Тарантию три дня.
Конан ехал со связанными руками, но не чувствовал беспокойства. Он бывал в переделках и похуже. Валерия держалась рядом, бросая на него тревожные взгляды. Аквария молчала, глядя на дорогу.
Воины королевской стражи были молчаливы и неразговорчивы. Командир, сухой человек с лицом, изрезанным шрамами, только однажды обернулся к Конану:
— Ты действительно думаешь, что выйдешь сухим из воды?
— Я никого не убивал, кроме тех, кто напал на меня.
— Закон есть закон.
— Закон, который защищает убийц? Те трое были разбойниками. Их искали по всему тракту.
Командир промолчал, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение.
Тарантия
Город встретил их шумом и толпой. Весть об аресте варвара, убившего троих в пограничном городке, разнеслась быстро. Зеваки глазели, перешёптывались, показывали пальцами.
Конан ехал с высоко поднятой головой. Он не чувствовал стыда. Только злость.
Их привезли в цитадель, где размещался королевский суд. Бросили в подземелье — сырое, холодное, крысиное.
— Уютно, — усмехнулся Конан, оглядывая камеру.
Валерия сидела в соседней, отделённая решёткой.
— Ты всегда такой спокойный?
— А что толку паниковать?
— Нас могут казнить.
— Могут. Но не сегодня.
Аквария сидела в углу своей камеры и молчала. Она что-то шептала — то ли молитвы, то ли заклинания.
— Что она делает? — спросила Валерия.
— Готовится, — ответил Конан. — К чему-то.
Суд
Суд состоялся через три дня.
Зал был полон. Знать, купцы, простые горожане — все хотели посмотреть на варвара-убийцу. Судья, старик в пурпурной мантии, смотрел на Конана с холодным презрением.
— Обвиняемый, ваше имя?
— Конан из Киммерии.
— Ты обвиняешься в убийстве трёх граждан королевства. Что скажешь в свою защиту?
— Они напали на меня. Я защищался.
— Свидетели?
Валерия выступила вперёд.
— Я была там. Они хотели надругаться надо мной. Конан защитил меня.
— Ты его сестра? Любовница? — усмехнулся судья.
— Я та, кто говорит правду.
Судья нахмурился.
— Слова девушки, которая, возможно, покрывает своего покровителя, — не доказательство.
— У меня есть другое доказательство, — сказал Конан.
— Какое?
— Эти трое были разбойниками. Их разыскивали по всему тракту за грабежи и убийства. Спросите у стражи в Бельверусе.
Командир, тот самый, что арестовывал Конана, вышел вперёд.
— Это правда, ваша честь. Я узнал их после... после происшествия. Они действительно были в розыске.
В зале зашумели. Судья постучал молотком.
— Тишина! Это меняет дело, но не отменяет факта убийства. Закон есть закон.
— Закон, — вдруг заговорила Аквария, — который был написан людьми. Но есть законы выше.
— Кто ты?
— Та, кто знает правду о тех троих. Они были не просто разбойниками. Они были посланы.
— Кем?
— Тем, кто хочет смерти этого человека. Потому что он мешает им открыть Врата.
Зал замер.
— О чём ты говоришь, женщина? — судья побледнел.
— О том, что в горах снова поднимается тьма. О том, что этот варвар дважды останавливал её. И о том, что те, кто служит тьме, хотят убрать его с дороги.
Судья молчал долго. Потом сказал:
— Суд удаляется на совещание.
Приговор
Они ждали три часа.
Когда судья вернулся, его лицо было серым.
— Суд постановил: Конан из Киммерии виновен в убийстве, но, учитывая обстоятельства, приговаривается не к смерти, а к изгнанию. Навсегда. С правом вернуться только по особому разрешению короля.
Конан усмехнулся.
— Изгнание. Это лучше, чем петля.
— Ты покинешь пределы королевства в течение трёх дней. Если останешься дольше — будешь казнён на месте.
— Я уйду сегодня.
Судья кивнул.
— Девушка и ведьма свободны.
Валерия рванулась к Конану.
— Я пойду с тобой.
— Нет.
— Но...
— Твоё место здесь. С братом. С домом. Я вернусь, когда смогу.
— Обещаешь?
— Я никогда не обещаю того, что не могу выполнить. Но постараюсь.
Она обняла его.
— Береги себя, варвар.
— Ты тоже.
Конан вышел из зала. Аквария догнала его у ворот.
— Я пойду с тобой.
— Зачем?
— Ты нужен мне. И я тебе. Тьма не отступит. Она будет пробовать снова и снова. Вместе у нас больше шансов.
Конан посмотрел на неё долгим взглядом.
— Ладно. Идём.
Они вышли из Тарантии, когда солнце уже клонилось к закату.
Впереди был новый путь. И новые битвы.
Глава 12. Лицом к лицу
Они шли на восток три дня.
Конан и Аквария. Без лошадей, без припасов, без карты. Только меч, посох и знание того, что впереди — очередная битва.
Ведьма почти не говорила. Она только смотрела на небо, на звёзды, на следы зверей — и вела.
— Куда мы идём? — спросил Конан на третий день.
— Туда, где всё началось.
— В Кхурун?
— Нет. Дальше. Глубже. Туда, откуда пришли Первые.
Конан остановился.
— Я уже был в таких местах. Дважды. Хватит.
— Не хватит. Пока ты жив, они будут тянуться к тебе. Ты для них — как свет для мотылька.
— Тогда может, мне просто уйти? Спрятаться?
— Не получится. Они найдут. Всегда находят.
Конан выругался.
— И что ты предлагаешь?
— Идти к источнику. К самому сильному. К тому, кто управляет всеми остальными.
— Ты знаешь, где он?
— Знаю. И боюсь.
— Ты? Боишься?
Аквария усмехнулась.
— Я ведьма, а не бессмертная. Я тоже могу умереть. И там, куда мы идём, смерть — не самое страшное.
— Что страшнее?
— Стать одной из них.
Конан помолчал.
— Идём.
Вход
На четвёртый день они вышли к скалам.
Огромные, чёрные, они вздымались прямо из земли, закрывая горизонт. Между ними зиял провал — узкий, тёмный, похожий на рану в теле мира.
— Здесь, — сказала Аквария.
— Что это?
— Врата. Самые старые. Самые глубокие. Те, через которые Первые пришли в этот мир.
— И мы туда полезем?
— Ты не обязан. Я пойду одна.
— Я с тобой.
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— Ты действительно не боишься?
— Боюсь. Но я ещё ни разу не бросал тех, кто шёл со мной.
Они вошли в провал.
Глубина
Внутри было темно. Не просто темно — абсолютно, непроницаемо черно. Факел, который зажгла Аквария, горел тускло, едва освещая шаг впереди.
Стены были гладкими, будто отполированными. Никаких рисунков, никаких надписей. Только камень и тишина.
— Сколько нам идти? — спросил Конан.
— Не знаю. Никто из живых здесь не был.
— А мёртвые?
— Они здесь. Вокруг. Смотрят.
Конан сжал меч.
Они шли час, два, три. Время потеряло смысл. Только шаги, дыхание и тишина.
Потом тишина кончилась.
Гул. Тот самый, знакомый. Он шёл из глубины, нарастал, давил на уши.
— Близко, — прошептала Аквария.
— Что это?
— Оно.
Гул перешёл в голос. Множество голосов. Они звали, шептали, обещали.
Иди к нам... Стань нашим... Ты будешь вечен...
Конан стиснул зубы.
— Заткнитесь.
Ты не сможешь заткнуть нас. Мы были здесь до тебя. Будем и после.
— Посмотрим.
Они вышли в огромный зал.
Он был больше всего, что Конан видел раньше. Колонны уходили вверх, теряясь в темноте. Стены были покрыты рисунками — те же существа с длинными руками, те же жертвы, те же Врата.
В центре, на возвышении из чёрного камня, стояло Оно.
Не статуя. Не человек. Не тень. Что-то среднее. Огромное, бесформенное, пульсирующее багровым светом. В его глубине угадывались лица — тысячи лиц тех, кто остался здесь навсегда.
Ты пришёл, — голос раздался сразу в голове. — Я ждал тебя. Очень долго.
— Я знаю.
Ты сильный. Самый сильный из тех, кто приходил. Ты можешь стать моим голосом. Моими руками. Ты будешь править миром.
— Не хочу.
Захочешь. Все хотят. Просто не все знают об этом.
Из темноты выступили тени. Их были тысячи. Они заполнили зал, окружили Конана и Акварию плотным кольцом.
— Что теперь? — спросил Конан.
— Теперь смотри ему в глаза, — ответила Аквария. — И скажи «нет».
— А ты?
— Я помогу. Словами.
Она начала шептать — на том же древнем языке, что и жрецы. Тени замерли.
Конан шагнул вперёд, прямо к пульсирующей массе.
— Смотри на меня, — сказал он. — Я здесь.
Я вижу тебя. Ты красив. Сильный. Я хочу тебя.
— Не получишь.
Получу. Ты уже мой. Твоя метка — на тебе. Ты нёс её всегда.
Конан посмотрел на свою руку. Старая метка из Велуции вдруг вспыхнула — ярко, больно. Но под ней, глубже, проступила другая. Та, что была с ним с рождения.
Метка жизни.
Да. Ты мой.
— Нет.
Конан шагнул ещё ближе. Теперь он стоял вплотную к пульсирующей массе. Багровый свет заливал его, проникал в глаза, в уши, в душу.
— Слушай меня, — сказал он. — Я — Конан из Киммерии. Я не твой. Я ничей. Я свободен.
Свободы нет.
— Есть. Потому что я так сказал.
Он закричал. Не от боли — от ярости. Всю свою волю, всю свою жизнь, всю свою ярость он вложил в этот крик.
И свет погас.
Тишина
Конан стоял в темноте, тяжело дыша.
Вокруг было тихо. Ни гула, ни голосов, ни теней.
— Получилось, — прошептала Аквария.
— Что?
— Ты убил его. Не телом — духом. Он больше не вернётся.
Конан посмотрел на свои руки. Метка исчезла. Совсем.
— Я свободен?
— Ты свободен. По-настоящему.
Он усмехнулся.
— Тогда пошли отсюда.
Они пошли назад. Туннель встретил их тишиной и темнотой, но теперь это была просто тишина и просто темнота.
На выходе их ждал рассвет.
Глава 13. Свобода
Они вышли из пещеры, когда солнце уже поднялось над горами.
Свет был таким ярким, что Конан зажмурился. После недель, проведённых в темноте, даже обычный день казался праздником.
Аквария опустилась на камень, тяжело дыша.
— Ты как? — спросил Конан.
— Жива. Но силы кончились.
— Отдохнём.
Они сидели молча, глядя на долину внизу. Леса, реки, далёкие деревни — обычный мир, который даже не знал, что только что был спасён.
— Что теперь? — спросил Конан.
— Теперь ты свободен. По-настоящему. Метка исчезла, тени ушли. Ты можешь идти куда хочешь.
— А ты?
— А я вернусь в свой лес. Буду лечить, гадать, варить зелья. Обычная жизнь.
— Там, где мы были... это навсегда?
— Навсегда. Он больше не вернётся. Я чувствую.
Конан кивнул. Он чувствовал то же самое. Тишину. Покой. То, чего не было много лет.
Они спустились в долину к вечеру. У ручья разбили лагерь, развели костёр. Аквария достала из мешка последние припасы — сушёное мясо, лепёшки, флягу с вином.
— За свободу, — сказала она, поднимая флягу.
— За свободу, — ответил Конан.
Они выпили.
Разговор у костра
Ночь была тёплой, звёздной. Конан сидел у костра, глядя на огонь.
— Ты никогда не рассказывал, — сказала Аквария. — Откуда ты взялся?
— Из Киммерии. Северные горы. Холод, снег, война.
— И как ты стал тем, кто ты есть?
— Дрался. Выживал. Убивал. Ничего особенного.
— Ты скромничаешь.
— Я говорю правду.
Аквария помолчала.
— Знаешь, я видела много сильных людей. Воинов, магов, королей. Но таких, как ты, — единицы.
— Почему?
— Потому что ты не сдаёшься. Даже когда всё против тебя. Даже когда тьма внутри. Ты держишься.
— А что мне остаётся?
— Сдаться. Стать как они.
Конан усмехнулся.
— Не дождутся.
Они замолчали. Где-то вдалеке завыл волк. Костёр потрескивал, выбрасывая искры в чёрное небо.
— Что будешь делать дальше? — спросила Аквария.
— Не знаю. Может, найду работу. Может, просто пойду куда глаза глядят.
— А если снова встретишь тьму?
— Встречу — убью.
Аквария улыбнулась.
— Ты не меняешься.
— Зачем? Я и так хорош.
Прощание
Утром они разошлись.
Аквария пошла на север, в свой лес. Конан — на восток, к границам, где всегда нужны наёмники с крепкой рукой и острым мечом.
— Прощай, варвар, — сказала она на прощание.
— Прощай, ведьма.
— Если будет трудно — ищи меня. Я помогу.
— Я запомню.
Она ушла, и вскоре её фигура скрылась за деревьями.
Конан остался один.
Он стоял на перекрёстке двух дорог и смотрел на восток. Там, за горами, лежали Туран, Вендия, далёкие страны, о которых он только слышал.
Там была новая жизнь.
Дорога
Дорога вилась между холмов, уходя вдаль. Конан шёл не спеша, наслаждаясь тишиной и покоем.
Впервые за много лет в его голове не было голосов. Ни теней, ни зова, ни страха. Только ветер, птицы и собственное дыхание.
К вечеру он вышел к небольшому селению. Несколько домов, таверна, кузница. Обычное место, каких много.
Он зашёл в таверну, заказал вина и мяса. Хозяин, толстый мужик с хитрыми глазами, оглядел его с ног до головы.
— Северянин?
— Киммериец.
— Давно не видел ваших в этих краях. Работу ищешь?
— Может быть.
— К востоку от нас, в горах, говорят, разбойники объявились. Караваны грабят. Местный барон ищет людей с мечами.
— Сколько платит?
— Щедро. Золотом.
Конан усмехнулся.
— Где найти этого барона?
— В замке. Два дня пути на восток. Спросишь любого — покажут.
Конан доел мясо, допил вино, бросил на стол монету и вышел.
Ночь была тёплой, звёздной. Он лёг прямо на траву у дороги, положив меч рядом, и закрыл глаза.
Впервые за долгое время он спал спокойно. Без снов. Без голосов. Без страха.
Утром он пошёл на восток.
Глава 15. Новая дорога
Конан шёл на восток три дня.
Дорога вилась меж холмов, поросших жёсткой травой и редкими кустами. Воздух был чистым, прозрачным, и с каждым шагом Конан чувствовал, как уходит тяжесть, которую он носил в себе столько лет.
Метка исчезла. Голоса молчали. Тени не преследовали.
Он был свободен.
На третий день вдали показались стены замка. Небольшого, но крепкого, сложенного из серого камня, с башнями по углам и флагом на центральной — чёрный вепрь на золотом поле.
Конан подошёл к воротам. Стражник, молодой парень в кожаной куртке, преградил путь копьём.
— Кто таков?
— Конан из Киммерии. Слышал, вашему господину нужны люди с мечами.
Стражник оглядел его с ног до головы. Конан знал этот взгляд — оценивали, стоит ли пускать.
— Жди здесь.
Он скрылся за воротами. Минут через десять вернулся с пожилым воином в старом, но добротном панцире.
— Ты наёмник?
— Да.
— Идём. Барон примет.
Часть 1. Барон
Замок внутри оказался небогатым, но ухоженным. Чисто, сухо, пахнет деревом и железом. Воины попадались редко, но те, что были, смотрели цепко — бывалые.
Барон ждал в малом зале. Лет сорока, коренастый, с лицом, изрезанным шрамами. Одет просто — кожаная куртка, меч на поясе, никаких украшений.
— Конан из Киммерии, — сказал он, оглядывая варвара. — Слышал о тебе.
— Что именно?
— Что ты был в Стигии. Что закрыл Врата в Аквилонии. Что тебя судили и изгнали.
Конан усмехнулся.
— Слухи быстро расходятся.
— В этих краях всё быстро. И хорошее, и плохое. Мне нужно, чтобы ты разобрался с разбойниками в горах.
— Сколько их?
— Человек двадцать. Может, больше. Грабят караваны, жгут деревни. Я посылал своих людей — не вернулись.
— Я пойду. Но цена...
— Сто золотых. Половина сейчас, половина когда вернёшься.
Конан кивнул.
— Идёт.
Барон протянул мешочек с монетами.
— Возьми людей. Сколько нужно.
— Люди будут мешать. Я пойду один.
— Один против двадцати?
— Я справлялся и с б;льшим количеством.
Барон усмехнулся.
— Ты либо безумец, либо действительно хорош.
— И то и другое.
Конан вышел из замка и направился в горы.

Горы
Тропа в горах была узкой, опасной. С одной стороны — скала, с другой — пропасть. Конан шёл осторожно, но быстро. Он чувствовал, что разбойники где-то рядом.
На второй день он нашёл их лагерь.
Они не прятались. Два десятка человек сидели у костров, пили, ели, смеялись. Нападения не ждали.
Конан наблюдал из-за камней. Прикидывал, с кого начать.
Потом встал и пошёл прямо в лагерь.
— Эй! — закричал один из разбойников, увидев его. — Ты кто?
— Тот, кто пришёл вас убить.
— Один? — заржали разбойники. — Смотрите, парни, у нас гость!
Конан не ответил. Он просто выхватил меч и бросился вперёд.
Первый упал, даже не успев вытащить оружие. Второй, третий, четвёртый — Конан рубил их, как деревья в лесу. Разбойники метались, пытались окружить, но он был быстрее, сильнее, злее.
Через десять минут всё было кончено.
Конан стоял посреди лагеря, тяжело дыша, глядя на тела вокруг. Кровь текла по его мечу, капала на камни.
Из кустов вышел последний — молодой парень, почти мальчишка. Дрожал, сжимая нож, но не нападал.
— Пощади, — прошептал он.
— Убирайся, — сказал Конан. — И передай другим: если ещё раз увижу здесь разбойников, пощады не будет.
Парень убежал.
Конан вытер меч, собрал золото, которое нашёл в лагере, и пошёл обратно.
Возвращение
Барон встретил его с уважением.
— Справился?
— Справился.
— Сколько их было?
— Двадцать три.
Барон покачал головой.
— Ты не человек. Ты демон.
— Я варвар. Это почти одно и то же.
Барон рассмеялся.
— Вот твоё золото. И если захочешь остаться — место найдётся.
Конан взял монеты.
— Подумаю.
Он вышел из замка и пошёл дальше на восток.
Впереди были новые земли, новые люди, новые битвы.
Эпилог
Прошёл год.
Конан сидел в таверне в вендийском порту, потягивая кислое вино и слушая пьяные разговоры матросов. За окном шумело море, пахло рыбой, солью и дешёвыми духами.
Он успел побывать в трёх стычках с местными разбойниками, заработать немного золота и потратить его в два счёта. Нанимался в караваны, охранял купцов, дрался с пиратами. Обычная жизнь наёмника.
Иногда он вспоминал Валерию. Её твёрдый взгляд, решимость, с которой она сражалась. Хорошая девушка. Надеюсь, у неё всё хорошо.
Иногда вспоминал Акварию. Ведьму, которая знала больше, чем говорила. Которая пошла с ним до конца. Которая помогла ему стать свободным.
Иногда вспоминал тех, кто остался в Кхуруне, в Тарантии, в горах. Имхотепа, Марка, Неба. Тех, кто не выдержал.
Но теперь это были просто воспоминания. Без боли, без страха, без зова.
Метка на его руке исчезла совсем. Только бледный шрам напоминал о том, что было. Но и тот с каждым днём становился всё незаметнее.
Иногда по ночам ему снились тени. Они тянули руки, шептали, звали. Но он просыпался и видел только тишину.
Он знал: тьма не исчезла совсем. Она всегда будет рядом, ждать своего часа. Но теперь он знал, как с ней бороться.
Воля. Ярость. Жизнь.
Он допил вино, бросил на стол монету и вышел в ночь.
Впереди ждали новые приключения, новые битвы, новые дороги.
Он был Конаном. Варваром. Воином.
И его сага продолжалась.