Вот так сказочка

В некотором царстве, котором государстве, жили-были старик со старухой. Вроде, и добрые люди, и работящие, но невезучие просто страсть. Снесла им курочка яичко, да мышка бежала, хвостиком махнула, яичко и разбила. Завели кота, а тот, чем мышей ловить, сапоги стянул невесть где и с бродягой увязался, со двора ушёл, только его и видели. Посадили репку, да она такая большая уродилась, что вытянуть не смогли.

— Это потому, — говорит старик, — что у нас с тобой внучки нет. Была бы помощница, так справились бы.
— Да где ж её, внучку-то, взять, — говорит старуха, — коли мы бездетные всю жисть?
Почесал старик в затылке, пораскинул умом, да и говорит:
— Ужо погодь. Вот зима придёт, так мы её из снега слепим.
А сам наладился рыбу ловить.

Приходит он к речке, глядь, а в вершу щука попалась. Здоровенная такая. Только хотел старик за зебры её взять, а она возьми да и взмолись человечьим голосом:
— Отпусти меня, добрый человек, к малым детушкам. А я за то твоё желание исполню.
— А как омманешь? — спрашивает старик
— Да ты что, — щука говорит. — Моё слово верное.
— Ладно, — старик молвит. — Только мне бы с женой посовещаться.
— А как надумаешь, так сюда и придёшь. Только на воду свистни.

Сказано, сделано. Приходит старик к жене и сказывает: так, мол, и так. Та, конечно, напустилась на него.
— Как ты, — говорит, — такой-сякой, об внучке-то её не упросил?
— Не знозди, — говорит старик. — Какого буя разоралась? Наперёд тебя испросить хотел.
— Ступай, садовая ты голова, да без внучки не возвращайся.

Делать нечего, пошёл старик обратно к реке. Свистнул на воду. Щука высовывается и спрашивает:
— Ну, надумали чего?
Старик ей и обсказал, как и что. Призадумалась щука.
— Нелёгкую задачку загадали. Может, попроще чего? Ну, там, богачество али скатерть-самобранку? Не умею я внучек-то. Не знаю даже, как и выглядят они.
— Да хоть какую ни на есть, — говорит старик. — Лишь бы была. Не то меня старуха хлёбаная со свету сживёт.

Нырнула щука в реку, только круги пошли по воде. Воротилась, в зубах яйцо держит. Взял старик то яйцо и спрашивает:
— А дальше чаво?
— Пущай твоя старуха яйцо три дня и три ночи высиживает, — говорит щука. — Народится вам из яйца внучка. Ксюшей нареките. А уж хороша ли, плоха будет, того не ведаю. Да глядите, кормите её как следует.

Принёс старик яйцо домой, посадил старуху на него, а сам своими делами занялся. Долго ли, коротко ли, народилась внучка. Собой неказиста, обликом не человек и не зверушка, а не пойми что. Ну да нечего поделать. Хоть такая, и то ладно. Дед только одно и сказал:
— Ну, кубическая сила. Не дитё, а твоё-моё какое-то. Незнамо чо.

Стала Ксюша расти не по дням, а по часам. Да такая вреднющая: что не по нраву, так сразу верещит, как резанная, да кусаться норовит. Ест за двоих, да всё мясо. Уж половину курей дед с бабой ей скормили да двоих поросёнков. Соседи жаловаться стали, что скотина пропадает. Не иначе как Ксюша подворовывает.

Видят старики, дело плохо.
— Мать, а мать, — говорит дед. — Чо делать-то будем? Скотина переведётся скоро. Ну как она нас сожрёт?
— Типун те на язык, старый! Не пужай. Запряги-тко лошадку да свези енто чудо-юдо в лес дремучий. Оставь под деревом, авось не пропадёт.

Сделал дед всё, как баба велела. Посадил Ксюшу в мешок, отвёз подале. А в лесу смеркаться стало, деревья скрипят, филин ухает. Испугался старик, мешок бросил. Сам оглобли домой поворотил. Едет и всё поглядывает назад: не увязалась ли внучка за ним. Ну, вроде, обошлось. Приехал домой, отужинал да на печь залез.

Тем временем выбралась Ксюша из мешка, глядит по сторонам, а места всё незнакомые. Стемнелось в лесу, зги не видать. Пошла Ксюша ощупью, куда ноги понесут. Блукала впотьмах, блукала, да наконец на избушку набрела. Теплится в избушке огонёк. К двери верёвочка привязана. Дёрнула Ксюша за верёвочку, дверка и открылась. Хотела Ксюша поесть, а в избе шаром покати. Делать нечего, пришлось натощак спать ложиться. Нашла Ксюша ночную рубашку и чепец, напялила на себя и под одеяло залезла. Очень уж она тепло любила.

Утресь, чуть свет, проснулась Ксюша от стука в дверь. Лежит, виду не подаёт. А в животе от голода урчит. Стук не прекращается. Наконец дверь скрипнула и отворилась. Входит в избушку девочка. На голове шапочка красного цвета, в руке корзинка. Села девочка возле кровати и говорит:
— Бабушка, а бабушка. А почему у тебя такие большие руки?

Как вскочит Ксюша, как бросится на девочку! Да в одеяле запуталась, грохнулась на пол, руками скребёт и визжит, что колесо несмазанное. Девочка корзинку бросила ей в голову, пирожки по полу разлетелись. Забилась девочка в угол, сидит, ни жива, ни мертва. Нависла над ней Ксюша, руки тянет. И вдруг дверь с грохотом распахнулась.

— А ну, отойди от неё, сука, — прозвучал властный женский голос.
— Бабушка Эллен, — закричала девочка. Крик её был заглушён шумом выстрела. Голова Ксюшина разлетелась брызгами. Там, куда они попадали, всё начинало тлеть. Избушку заполнил отвратительный запах пороховых газов и кислоты.
— Чёртовы ксеноморфы, — проговорила устало женщина, опуская дробовик. — Пойдём, милая, я тебя к маме отведу.

Тут и сказочке конец, раз уж Ксюша не жилец. А старик со старухой и впрямь зимой из снега внучку вылепили. Но это уже совсем другая история.
#jaff4ever #проза #ворон_вещает