Лиса с улыбкой Моны Лизы. Глава 19

Глава 19

— Элеонора, — окликнул жену Савельев. — Девушка — не экскурсовод, чтобы проводить экскурсии…

— Вам действительно интересно? — Лара взглянула на Элеонору, проигнорировав слова зампрокурора. — У меня есть немного свободного времени… Пойдемте.

Они остановились возле работы Виктора Климова «Утраченный полдень». Почти всё пространство холста занимала уходящая вдаль аллея, вымощенная ярко-коричневой брусчаткой. Аллея была залита неестественным, почти лимонным солнечным светом. Старые дубы смыкались над ней тяжелым сводом, создавая резкий контраст между сияющим центром и чернильными тенями по краям. Возле одного из них лежала поваленная мраморная статуя женщины, стилизованная под античность. Нижняя часть ее обнаженного тела была прикрыта мраморной туникой. Черты лица были смазаны временем, будто по лицу прошлись наждачной бумагой, а одна рука была отбита.

— Посмотрите, Элеонора, какая необычная работа, — негромко произнесла Лара. — На первый взгляд кажется, что автор показывает: каждый «туннель» когда-нибудь заканчивается. И, как бы ни было в нем темно — свет обязательно будет. Но взгляните на эту статую...

Она указала на поваленную фигуру, заросшую мхом, внимательно следя за реакцией женщины.

— В психологии такой сюжет говорит о «вытесненном идеале». Свет в конце аллеи настолько яркий, что он ослепляет, заставляя нас игнорировать то, что лежит прямо под ногами. Автор как будто пытается убедить себя и нас, что всё прекрасно, что впереди только сияние. Но эта статуя... она как старая тайна, которую пытались забросать золотой листвой, но так и не смогли похоронить до конца. Обычно люди, которые выбирают такие сюжеты, отчаянно стараются сохранить «фасад» благополучия, когда внутри все иначе. Вам не кажется, что этот ослепительный свет в центре — просто попытка сбежать от того, что пугает в тени?

Лара надеялась, что Элеонора невольно начнет воспринимать «слова-крючки» по отношению к себе. Если это она убила чету Власенко, то любые слова Лары о «забросанных листвой тайнах» вызовут у женщины микрореакцию: сжатые губы, лишний глоток шампанского или желание немедленно сменить тему. Но ничего подобного не заметила — Элеонора была спокойна как удав после обеда.

Лара сделала небольшую паузу и показала на следующую работу.

— А вот еще одна интересная картина Ольги Борисовой «Ожидание или Последняя сигарета». Кажется, ничего необычного. Но полотно привлекло мое внимание. Зима, спящий город, многоэтажные дома, уходящие в ночное небо. Свет горит лишь в паре окон, и этот холодный желтый блеск только подчеркивает темноту пустых дворов. На переднем плане — припаркованный у обочины графитовый седан. Машина выглядит чужой в этом сером квартале: слишком чистая и слишком дорогая. Такие машины доступны лишь небольшому кругу. Возле открытой дверцы стоит женщина лет пятидесяти. Она в узких джинсах и дорогой кожаной куртке, что подчеркивает ее статус. Лицо её почти скрыто в тени, только короткие темные волосы, как у вас, слегка растрепал ветер. Она стоит, ссутулившись, и обеими ладонями прикрывает крошечный, ядовито-оранжевый огонек зажигалки. Она не просто курит, а пытается скрыть свое эмоциональное состояние. В психологии это защитный жест. Она пытается сохранить контроль над этим крошечным огоньком, когда весь её мир вокруг погружен в холод и темноту.

— Как вы думаете, Элеонора, почему она здесь одна? Что привело ее в эти многоэтажки глубокой ночью? Возможно, она выслеживает молодого любовника, который загулял? А может, женщина совершила что-то, о чем нельзя рассказать в своем уютном гостином зале? К примеру, убила своего юного фаворита или, напротив, расправилась с молодой подружкой своего мужа?

Она мельком посмотрела на Элеонору и, поскольку та ничего не ответила, добавила:

— Самое сильное здесь — это одиночество среди дорогих вещей. Когда ты стоишь на морозе, куришь и понимаешь, что твоя машина за несколько миллионов — это просто кусок металла, который не поможет тебе убежать от самой себя. О чем она думает в эту секунду? О том, что совершила ошибку, или о том, что её вот-вот поймают?

Лара и в этот раз надеялась, что если Элеоноре есть что скрывать, то сработает мгновенный перенос. Потому что она должна обязательно узнать в этой женщине себя. И фраза об огоньке — «последняя попытка контроля» — была достаточно значима. Элеонора тоже пытается контролировать ситуацию на выставке и даже придумала, как вывести Лару «из игры». Это получилось у нее блестяще. Наверное, сработала интуиция. И конечно же, финальный вопрос про «ошибку» и «страх быть пойманной» был и вовсе прямым психологическим зондажем. Но… Элеонора не прореагировала так, как ожидала Лара. Не обратила внимания даже на то, что Лара подчеркнула, мол, у Элеоноры такая же стрижка, как и у нее. Выпила много шампанского? Или все мысли были заняты иным — кто из барышень крутится возле ее мужа, пока она рассматривает картины? А может, она так спокойно себя ведет, потому что никого не убивала?

— Спасибо. Вы прекрасно раскрыли работы моих коллег. Видите, какой отпечаток на тематику порой накладывает сфера деятельности.

— Не порой, а всегда. Здесь и чернильные пятна Роршаха не нужны, — подумала про себя Лара, но, как обычно в таких ситуациях, сказала то, что хотел бы слышать собеседник:

— Вы правы, это чувствуется. Когда сфера деятельности не мёд, всегда время от времени нужна перезагрузка. И арт-терапия приходит на помощь, позволяя выплеснуть на полотно все ненужное.

Элеонора выдавила из себя улыбку и посмотрела на пустой фужер, где еще недавно был игристый напиток.

— Нора, а мы уже заскучали без твоего общества...

К ним, театрально раскинув руки, подходил седовласый «отставник».

— Ты уже допила шампанское? Пойдем, «пофуршетимся». Не пропадать же зря добру, которое, к слову, оплачивал твой муж.

«Отставник» подмигнул Ларе и увел Элеонору, галантно поддерживая ее под локоть.

— А теперь, когда мы остались относительно "одни", рассказывайте, кто вы и зачем устроили этот спектакль, — услышала Лара рядом с собой голос.

Продолжение: