Повозка двигалась на юго-запад - итого

Эрнест Вандаевир стоял у зеркала и любовался своим телом. Отражение увеличивало и без того массивную фигуру. Здоровенные плечи, громадные мышцы бёдер, крупная бочкообразная грудь. Руки были крупными, но не слишком, не казались какими-то дубинами. Но всё это добро смотрелось аккуратно, не было никаких ужасающих, будто нарывы, бугров. Вандаевир медленно втянул ноздрями воздух. На создание такого тела ушло немало сил и времени.
В дверь робко постучали.
— Господин Вандаевир! — послышался голос слуги. — К вашему благородию гости пожаловали. Сказать, что нездоровится?
Эрнест никого не ждал. По крайней мере, в эти утренние часы. После обеда была встреча с управляющим городской библиотеки, затем конная прогулка, фехтование. Вечером — свидание с Мирандой, молодой послушницей церкви Святого Нибуса. Эрнест улыбнулся. Он ухаживал за девушкой почти всю весну — осторожно, без лишних движений и намёков. Всё держалось в строжайшем секрете, целомудрии и прочей ерунде — когда Эрнест чего-то хотел, он становился дьявольски хорошим актёром.
— Кто это? — строго спросил Вандаевир. В мысли о Миранде плавно вмешались воспоминания из дома благородных девиц. Чтобы отвлечься, Эрнест повернулся к зеркалу правым боком, согнул и напряг руку.
— Господин Джакобо Дитрих фре Зарутан, — отозвался слуга из-за двери.
Начальник тайной полиции города Банмера, вероятно, зашёл украсть немного времени. Этот старик в принципе частенько заходит. К счастью, Шатон — умный слуга, который столь же часто отвечает, что хозяина нет дома.
— Отведи его на веранду, я скоро буду.
Справа от зеркала стояла ширма. Вандаевир купил её для благородных дам. Однако сам перегородкой никогда не пользовался, разве что повесить на угол сорочку и сюртук. Рядом с ширмой стоял столик со шкатулкой. Слева от зеркала был стул, на котором лежали аккуратно сложенные штаны.
— С ним гость.
— Гость? — Эрнест удивился, что слуга сообщил ещё об одном госте вместо того, чтобы назвать его.
— Он не представился.
— Что ты о нём скажешь?
Слуга помедлил с ответом. Эрнест быстро натянул штаны и сейчас пытался надеть сорочку так, чтоб та не разорвалась по шву на спине. Иначе это была бы третья за неделю.
— Он странный и какой-то подозрительный. Джакобо Дитрих фре Зарутан...
— Фре, — усмехнулся Эрнест вполголоса. — Вот же дурацкая традиция добавлять это «фре». Звучит, как приступ рвоты. К счастью, «фре» Зарутан — последний с такой приставкой во всём Банмере.
— ... выглядит немного напряжённым в его присутствии.
Вандаевир кивнул. Похоже, эта птица залетела со стороны столицы. Очень хорошо. А Эрнест Вандаевир успел соскучился по умным собеседникам — корабли не заходили в порт уже неделю точно. Однако вместо официальных одеяний Эрнест решил надеть что-то удобное и практичное — кожаные штаны и рубаху, которая едва не разошлась на спине.
Эрнест с лёгкостью стянул на себе бригантину. Он делал это каждый раз, когда не знал, чего ожидать, выйдя из комнаты. Металлические пластины зашелестели, прижимаясь к телу, став второй кожей.
Взглянув на себя в зеркало, Вандаевир улыбнулся. Вот и всё, магистр пропал, остался воин. Тот, кто никогда никуда и не уходил.


Из-за густого леса ночи за пределами Окриджа были очень тёмными. Кроны деревьев образовывали своеобразный купол, отсеивая половину дневного света и практически полностью изолируя лунный. А ещё вокруг Окриджа из-за магического рикошета возникло огромное количество тёрна. Местами были непроходимые заросли.
Вандай знал местность как свои пять пальцев, но ситуация была необычная, времени обходить колючки не было. Беглый смертник расцарапал ладони, лицо и кое-где порвал тюремную рубаху. Там, конечно, и рвать было нечего — и без того одни лохмотья. Никто не станет одевать смертника в парадный мундир, так, лишь бы прикрыть непотребства и другие места. Рубаха была буквально расшитым мешком, в котором совсем недавно носили пшеницу. Из-за этого кожа в местах касания жутко чесалась и зудела. Штаны из хлопка, но видавшего виды хлопка, их на поясе удерживал шнурок, на котором даже удавиться бы не получилось.
Были ещё ботинки. От них тоже одно название: обрывок какой-то ткани на тонком шнурке и пробковой подошве. Пока они не порвались окончательно, Вандай бежал, затем перешёл на шаг. Главарю банды, которая более десяти лет обитала в окрестностях Окриджа, не составляло труда пройти по этим лесам даже с закрытыми глазами. Однако за Вандаем шла стража, и времени на игры не было.
В животе заурчало. Вандай решил остановиться и кинуть что-нибудь в рот. Надо, надо было забраться в какую торговую лавку и украсть немного еды и одежду. Но в тот момент, когда в камере исчезла внешняя стена, смертника занимали совсем другие мысли.
Нащупав какие-то ягоды, Вандай сорвал горсть. Это была брусника. Вкус странный, немного солёный. Видимо, из-за крови на ладонях. А ещё он напомнил Вандаю одно блюдо.


— Шатон, я же просил не трогать ничего! — недовольно выдавил из себя Вандаевир. Нахмурившись, осмотрелся. Не хватало ещё одной детали. Поясной сумки, которая упорно пряталась от внимательного взгляда. И магистр гильдии торговцев уже обдумывал наказание для пусть и самого преданного, но своевольного слуги.
Сняв с вешалки роскошный халат, вышитый золотом, Вандаевир отпустил лёгкую улыбку. Наказания подождут, потому что сумка висела на соседнем крючке.
По трём свободным сторонам веранды, которая разместилась на втором этаже, были резные перила, сверху деревянный каркас, который опутала виноградная лоза.
Коридоры были просторными, с высоким потолком. Поэтому Вандаевир без труда разглядел рядом с начальником тайной полиции ещё одного человека, который был на полголовы ниже Джакобо. Оба стояли у перил и смотрели на город. Эрнест мог рассмотреть лишь блестящую лысину незнакомца.
Гости пока не заметили хозяина и продолжали о чём-то беседовать. Эрнест медленно втянул воздух ноздрями и прищурился. Он уже подобрал несколько моделей поведения под разные случаи.
— Каждый раз, когда бываю у вас, диву даюсь, какой прекрасный вид! — улыбнулся Джакобо Дитрих фре Зарутан, когда Вандаевир показался в дверях.
— Большую часть Банмера и море Древних можно окинуть взглядом. Если присмотреться, заметите рабочих в порту. Замок наместника на холме позади нас, так что, разглядеть его не получится.
Вандаевир любил, когда люди восхищаются его телом, его домом и его статусом.
— У вас какое-то дело, господин Джакобо Дитрих фре Зарутан? — Вандаевир жал руку начальнику тайной полиции и улыбался, а сам косил взглядом на незнакомца, сгорая от нетерпения, когда же тот представится.
— Мы давно с вами знакомы. Прошу вас, зовите меня Джакобо.
Фре Зарутан был очень стар. Морщинистый, по-старчески сгорбленный, он возглавлял тайную полицию уже лет 50 точно. Джакобо застал магическую войну и пережил несколько поколений династии Гар Д’Армус. При всех своих годах начальник тайной полиции держался уверенно. А ещё у Джакобо было долгое рукопожатие. Хотя Вандаевир был уверен, что это проявление какой-то старческой болезни.
— А что же вы не представите вашего спутника? — стараясь сильно не выдёргивать руку, Вандаевир высвободился из рукопожатия.
Утро выдалось облачным. Далеко на севере виднелись тучи. Возможно, к вечеру пойдёт дождь.
— Ах, совсем забыл, простите, — Джакобо ещё немного потряс воздух. — Это — новый начальник тайной полиции Банмера. Прибыл вчера из столицы. Лифт Манкер.
Незнакомец обернулся. Он был на голову ниже Вандаевира.
— Клифф Хангер, — густая чёрная борода, густые усы и острый нос. И глаза, два грязно-синих комка ненависти. Что касается одежды, то Вандевиру показалось, что этот Хангер где-то откопал боевую хламиду времён Великой Магической войны и облачился в неё.
Вандаевир собирался подумать о чём-то ещё, но вернулся к глазам.
Что-то с ними не так.
— Верноподданный её императорского величества Хезер Гар Д’Армус, — сказал Хангер. Он держал руки за спиной, а Эрнест не стал предлагать рукопожатие первым.
— Эрнест Вандаевир, магистр гильдии торговцев, — Эрнест вежливо кивнул. И прикинул, что если станет на ногу этому коротышу и чуть-чуть дёрнет его за руки, то разорвёт надвое. Даже не прилагая особых усилий.
— Для магистра гильдии торговцев вы слишком хорошо выглядите. Как воин или даже как, — Клифф Хангер не закончил, потому что заговорил фре Зарутан. Старик, казалось, был не здесь и не понимал, что кого-то прерывает.
А вот Эрнест Вандаевир это «или даже как» заметил. И понял, что гости явно не за чаем и разговорами пришли. По крайней мере, один из них точно.
— Лифт Манкер готовится занять моё место, — фре Зарутан, словно чувствуя напряжение, стал между Эрнестом и Клиффом. — И я, волею её императорского величества, знакомлю его с главными людьми города.
— Клифф Хангер, — поправил Клифф старика.
— Да, Лифтангер. Так вот, — Джакобо указал на стол. — Предлагаю выпить чаю и всё обсудить. Чай у вас, насколько я помню, отменный.
— Радоянский, — улыбнулся Вандаевир. — Если не возражаете, я предпочитаю спиной к выходу. Привычка.
— Ваше право.
Клифф Хангер разместился на дальнем конце стола, спиной к перилам, за которыми был палисадник. Джакобо занял место по длинной стороне слева, сместившись к хозяину дома.
— Шатон! — Вандеаевир запрокинул голову. — Шатон, сюда!
— Иду, господин! — послышался голос слуги.
Клифф, как ни в чём не бывало, откинулся на спинку кресла и рассматривал окрестности. Старый Джакобо сидел, положив руки на стол, и уставился на свои ладони. Вандаевер мысленно поёрзал на кресле: они с Хангером были знакомы всего минуту, но этот тип уже вызывает неподдельное отвращение.
Молодой смуглый юноша в белом выскочил на веранду.
— Чего изволите, господин?
— Чая покрепче и побольше, — скомандовал Вандаевер. И тут он заметил на белоснежном фартуке слуги маленькое красное пятно у нижнего левого края. В других обстоятельствах Эрнест Вандаевир добавил бы к этому пятнышку немного крови. Неужели нельзя быть более аккуратным? Нанимая обслугу, Эрнест озвучивал несколько правил и условий. Главное из них – чистота. Не только в доме, но и среди самих слуг.
Такое чувство, будто Шатон во что-то вляпался, когда шёл по кухне.


«Вишня в желе» — кажется, так называлось то угощение, которое очень понравилось главарю банды. Вишню в желе раздавали крестьянам, рабочим, торговцам, мастеровым и прочим жителям Фиделии, когда императрица Хезер Гар Д’Армус восходила на престол. Это было десять лет назад. А казалось, будто вчера. Вот несколько повозок въезжают в Окридж. Такие прокатились по всем городам Фиделии. Человек, одетый в очень смешную одежду, держал в руках большой кусок бумаги и тонким голосом орал, что «солнце империи закатилось — император Нибус Гар Д’Армус покинул бренный мир, и вся Фиделия скорбит об утрате». Там было ещё что-то про богов, которые оставили без присмотра этот мир, про предателей. Потом какие-то боги смилостивились, и указали на Хезер.
Одну из повозок банда захватила на выезде из Окриджа. Сопровождающих быстренько вздёрнули, а вишню в желе ели весь вечер и утро следующего дня. Осталось очень много, но всё выбросили — надоело. Да и как-то странно было это есть. Вот мясо — другое дело. Поэтому в полдень банда пошла в город раздобыть нормальной еды.
Наместник императора в Окридже был трусом. Поэтому когда Вандай пришёл договариваться о разделении труда и обязанностей, господин Хореус быстро согласился. Впрочем, сложно отказать, когда твоя личная стража лежит со вспоротым брюхом, а у твоего горла холодная сталь.
«Вишня в желе», — подумал Вандай. Затем к горлу подступила тошнота. Мерзкое блюдо, если честно.

Эрнест Вандаевир верил, что послушание, манеры и аккуратность нельзя привить. Но можно выбить вместе с одним-двумя зубами. Однако сейчас не та ситуация, чтобы устроить Шатону практическое занятие. Поэтому позволил слуге спешно удалиться. Потом, позже, завтра, например.
Кулачное воспитание всегда давало плоды.
— Что привело вас в наш портовый городок? Столица отсюда далековато, — Вандаевер хотел узнать цель визита, но правила игры не позволяли спросить об этом прямо.
— Лифтангер будет началь...
— Клифф! Хангер! — процедил сквозь зубы Клифф, выставив указательный палец. Вандаевиру показалось, что следующая оговорка станет для Джакобо последней в жизни.
Наверно, это компенсация. Эрнест был в этом уверен. Просто небольшие размеры компенсировались вспыльчивостью. А ещё могла повлиять работа: чем ты яростней, тем выше шанс сломать противника. Впрочем, всё это только догадки.
— Меня зовут Клифф Хангер, — с улыбкой и спокойным голосом повторил новый начальник тайной полиции Банмера и разгладил усы.
Мысленно Вандаевир посмеялся. Эти усы Хангер как будто приклеил. А потом налепил ещё и бороду.
Лет восемь всё это, наверно, отращивал, а оно ему не подходит. И мешает рассмотреть лицо.
Вандаевир поймал себя на мысли, что упирается то в дурацкую бороду с усами, то в одежду, то в глаза.
На веранду зашли слуги, неся большой фарфоровый чайник, три чашки с блюдцами и поднос с сухофруктами. Сделав всё необходимое, удалились все, кроме Шатона. Тот следил за наполненностью чашек. Вандаевир ещё раз посмотрел туда, где видел пятнышко. И мысленно улыбнулся: всё-таки Шатон не зря свой хлеб ест.
— Простите мою откровенность, но я всегда полагал, что тайная полиция на то и тайная, чтоб о ней никто не знал, — не выдержал хозяин дома.
— Верно, — улыбнулся Клифф. — Но вы же знакомы с Джакобо, даже вместе играете в крокет, время от времени ходите в городскую таверну. Так почему бы не познакомиться со мной? К тому же кто я? Начальник! Моя работа — в кабинетах. Вот наша агентурная сеть — другое дело. Если раскроют тайного полицейского, то всё, больше этот человек не жилец.
Пока Хангер говорил, Эрнест и Джакобо молча пили чай.
— Сохранить агентов — половина дела. Мне ещё надо их как-то вербовать, чтоб никто ничего не заподозрил. Вы знаете, что в Банмере есть здание тайной полиции. Но ходят в него только начальник, канцелярия и бухгалтерия. Поэтому приходится ходить в гости самостоятельно, — Хангер отпил чая. — Ну и подумайте: я же не буду ходить к портному или трактирщику. Я приду, например, к вам, магистр гильдии торговцев Эрнест Вандаевир.
Клифф Хангер вежливо кивнул и улыбнулся, Вандаевир ответил тем же.
— Всё верно, — вмешался в разговор Джакобо. Он выпрямился в кресле, будто собирался выступить на сцене с монологом, однако внезапно передумал и снова склонился над чаем.
— Наш город не похож на Шенипег, — задумчиво произнёс Вандаевир. Он жутко захотел сушёную сливу, но вместо этого цедил чай. Если гости что-то начнут жевать, тогда и хозяин дома присоединится.
— Чем? Тем, что не столица? — возразил Хангер. — Или тем, что тут порт выведен за городские стены, и там же в пригороде проживает большая часть крестьян и прочих ремесленников?
— Столица чаще и быстрей обновляется людьми. Вот где вам можно разгуляться, — Вандаевир выделил слово «вам», подразумевая пытки и ложные обвинения, которыми славится фиделийская тайная полиция. — Здесь, в Банмере, искать некого. По крайней мере, внутри городских стен. Город, при всей своей географии, статичен.
Клифф Хангер улыбнулся. Это была снисходительная улыбка.
— Я был во всех городах Фиделии. И слышал то же самое, только разными словами.
— Не сомневаюсь, — вежливо кивнул Вандаевир. — Так что же столица, говорят, при её святейшем величестве второе дыхание получила? — Вандаевира на самом деле нисколько не интересовало, как же там эта столица. Хозяин дома хотел выпроводить гостей. Были мысли даже перекинуть обоих через перила веранды.
— Не было времени любоваться, — Хангер откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. — Работа, сами понимаете.
Ещё раз смерив взглядом Хангера, хозяин дома догадался, что это была за работа. Клифф Хангер — классическая столичная ищейка: правильные слова, правильные жесты, взгляды, подтверждение ожидания — он мог обмануть кого угодно, но только не Вандаевира. Нет, в Банмер не пришли тёмные времена. И Хангер не будет новым начальником тайной полиции.
А ещё лицо. Эти усы и борода, скорее всего, как раз для того и выращены, чтобы в случае опасности Хангер побрился и стал другим человеком.
Мысленно Вандаевир кивнул — одобрительно, восхищаясь маскировкой.
— Тоже в управлении?
— Ваша правда. Но чином пониже, чем буду здесь.
Это была ложь. Никто никогда не признается, что был ищейкой. Никто никогда в принципе не признается — такие люди, как Хангер, не уходят на пенсию, они заканчивают работу смертью. Разумеется, насильственной.
И снова эти глаза. Они не смотрят, они уничтожают.
Вандаевиру жутко захотелось подойти и вытащить глаза Хангера и положить их, скажем, в чай. Или в карман. За всё время Хангер, казалось, смотрел только на хозяина дома.
Впрочем, ладно. Сейчас магистр гильдии торговцев спровадит неприятных гостей. А раз Миранда опять занята в своём храме, Вандаевир наведается к Альме. Хорошая, кстати, девка. Дорогая, правда.
Шатон быстро и ловко подлил хозяину чая, затем обновил напиток Клиффу.
— Я решил, что нужно расти. Расти и развиваться. Юджин Далабан сказал, что в Банмере, — Хангер посмотрел на Джакобо, учтиво склонил голову и приложил ладонь к груди. — Не в обиду будет сказано, — перевёл взгляд на Эрнеста. — В Банмере пора сменить начальника тайной полиции.
— Воля императрицы — закон, — сказал Джакобо. Эти слова должны были звучать грустно и даже немного трагично, но теперь Вандаевир слышал в них только фальшь.
Старика Джакобо и наместника связывали родственные связи. Эрнест не помнил точно, какие. Кажется, какие-то родственники фре Зарутана были женаты на родственниках наместника. Или наоборот.
Разумеется, указом Хезер Гар Д’Армус, императрицы бла-бла-бла, могут сместить кого угодно. Вандаевир в этом нисколько не сомневался. Однако Джакобо Дитрих фре Зарутан топтал землю Фиделии ещё до того, как эта Фиделия появилась. Шутили, что служил Калиусу Мэгыру, потом магам, и наоборот. Набегающая с берега волна не смогла бы сдвинуть Джакобо. Которому, кажется, стало душно, потому что старик пытался ослабить ворот своего кителя, под который напялил дурацкую серую, словно мешок рубашку.
Да, Вандаевир тоже такую бы с удовольствием снял.


Беглец решил скинуть рубаху: тело чесалось невыносимо сильно. А умереть в терновнике от тысячи царапин Вандай не боялся. Чтобы не оставлять следов, одежду-мешок беглец нёс собой. Выбросить её можно в болото, оно как раз по пути. Год назад банда Вандая утопила там заезжего скомороха за несмешные шутки.
Желудок удалось обмануть — то ли ягодами, то ли воспоминаниями. Беглец почувствовал прилив сил и двинулся дальше.
Ночь выдалась безлунной, и Вандай с трудом видел, куда идёт. Но точно понимал, где находится и как далеко позади остался Окридж. Дорога была где-то слева. Надо поближе к ней, там выискать какой заблудший экипаж и угнать повозку. А заодно переодеться.
Послышался хруст ветки.
Вандай напрягся. Оборачиваясь, он швырнул в предполагаемое лицо незнакомца рубаху и тут же выпрыгнул вперёд, выставив кулак правой руки. Сделав два шага по инерции, беглец понял, что вокруг никого нет.
— Почудится же, — произнёс Вандай — неожиданно для себя вслух.
Звук повторился. Только теперь он был похож на какой-то щелчок. Затем было какое-то полуфыркание, полурычание. Что-то среднее между бульканьем тонущего скомороха и звуком спуска арбалетного болта.
Со стороны дороги донеслись крики. Два мужских голоса издали боевой клич, затем ещё два. Спустя короткое время всё затихло.
Вандай почувствовал лёгкую обиду в горле. Хрустнул костяшками пальцев. Похоже, какая-то банда решила занять пустующее места. Ладно, ладно.


— Успели что-нибудь посмотреть?
— Нет. Я прибыл вчера утром. И сразу начались визиты. Сначала представился наместнику. Побывал в гильдии мореходов, художников, земледелов... В общем, всё как полагается. До поздней ночи просидел в городских архивах.
Вандаевир кивнул слуге и тот подлил чая. Архивы Хангеру были нужны, чтобы найти подозрительных людей с подозрительной историей. Клифф побывал в гильдиях, значит, ищет рыбу покрупнее. Идёт на повышение и не хватает громкого дела?
— С корабля на бал, — улыбнулся Вандаевир, надеясь, что Хангер поймёт шутку. Но Хангер не понял.
— Нет, я прибыл конным экипажем. А что, в Банмере проходил бал? Странно, что наместник не сообщил, — Клифф нахмурился.
Представление затянулось, и Эрнесту Вандаевиру это не нравилось. Но хозяин дома чувствовал, что скоро будет развязка, поэтому можно чуть-чуть потерпеть. Для этого нужно немного дыма.
— Шатон, табак! — Вандаевир слегка отодвинулся от стола и развернул стул боком, хотя это не требовалось. Однако возвращаться в исходное положение не стал.
Шатон кивнул и спешно удалился. Эрнест Вандаевир ждал удивления от Клиффа, и получил его.
— Табак?
Хангер играл так искусно, что мог бы выступать на сцене столичного театра. Да, ищейка, это табак. Вид досуга императорской семьи Кодан.
— Я думал, за пределами Плезарии он не снискал популярности, — сказал Клифф. — У нас, кажется, в Сакваме пытались выращивать это растение, да?
Табак из Саквамы — та ещё дрянь. Эрнест Вандаевир мысленно поморщился, представив, какой жуткий от этого табака дым. Нет, Шатон принесёт жемчужину — плезарийский, из южных районов. Его можно достать разве что в виде взятки. Джакобо Дитрих фре Зарутан был в курсе и в доле.
Клифф Хангер всё это прекрасно знал.
— Не сочтите за неуважение, но я откажусь, — Хангер покачал головой и выставил ладони.
Шатон вернулся, в руках он нёс открытую чёрную шкатулку. На красном бархате в ней лежали две забитые трубки. Одна была чёрной и предназначалась Джакобо. Трубка Эрнеста была двуцветной: белый стаммель в форме человеческого черепа перетекал в чёрный мундштук, усеянный драгоценными камнями.
Эрнест Вандаевир мечтал, что когда-нибудь эта трубка познает жемчужину — табак, горсть которого обошлась в ящик радоянского шехара.
Но случай пока не тот. Да и Хангер, если б не отказался, всё равно не достоин. А Джакобо, с ним Эрнест делить свою трубку бы не стал.
Вот Миранда, с ней бы да. Но Миранда куда-то ушла. Кажется, опять в свой храм. Нужно отправить кого-нибудь последить за ней.
Зато Альма всегда рада. Дурная девка, но такая... живая, что ли. Возможно, если бы Эрнест не встретил Миранду, он точно бы выкупил Альму. Она так мило кашляет от табачной горечи.
Клифф Хангер дождался, пока Эрнест и Джакобо закурят. Однако прежде, чем сыщик успел сказать хоть слово, Вандаевир вместе с клубами дыма изрёк:
— Итак, я могу вам чем-то помочь? — он махнул рукой, и слуга удалился. После этого Эрнест слегка ослабил пояс халата и сел чуть пониже.
— Поскольку моя задача — хранить и защищать империю её величества Хезер Гар Д’Армус, я с особой тщательностью изучал биографии магистров. Обычная формальность. Однако у меня появились вопросы.
— У меня тоже, — Эрнест выдохнул большое облако дыма. — Вам нравится верховая езда?
— Предпочитаю ноги, — улыбнулся Хангер. — Они надёжней и манёвренней. Рабочая привычка, ничего не поделаешь.
Вандаевир решил, что ещё немного расслабится, а потом перейдёт к сути дела, но Хангер сделал всё сам. Чуть помедлив, ищейка произнёс:
— К вам тоже, господин Эрнест Вандаевир.
Ну наконец-то! А то всё вокруг да около.
— Вы меня в чём-то подозреваете?
— Как можно! Я просто хочу уточнить некоторые детали вашей биографии. Это стандартная процедура, точно такие же уточнения мне потребовались от других магистров, — Клифф Хангер положил руки на стол и подался вперёд. — Расскажите, как давно вы возглавляете гильдию торговцев?
Вандаевир решил закончить игру. Если убить Хангера прямо сейчас, в Банмер нагрянет целое войско. К тому времени Вандаевир переедет куда-нибудь на север. А старый Джакобо выкрутится — не впервой.
— Раз вы с особой тщательностью изучали биографии, я не вижу в этом смысла, — Вандаевир выпустил облако дыма в сторону Хангера и улыбнулся.
— За всё время службы, — Клифф Хангер прищурился, улыбка сошла с его лица, — у меня не было ни одного нераскрытого дела. Я всегда доводил всё до конца. Даже если срок давности истёк. Кроме одного случая.
Эрнест пытался отключиться от усов и бороды. Сосредоточиться на глазах. На этих углях ненависти. Потому что Хангер точно пришёл не как человек закона.
— Это было примерно восемь лет назад, — Клифф и Эрнест смотрели друг другу в глаза. — Для меня было большим удивлением, что в это же время в поголовную книгу Банмера внесено ваше имя, Эрнест Вандаевир.
— Много у кого история начинается восемь лет назад, — пожал плечами Эрнест. Он представил рядом с собой, на расстоянии досягаемости выдуваемого дыма, лицо Клиффа, и выдохнул в это лицо дым.
— Вы удивитесь, но нет.
Вандаевир не стал отвечать, он просто улыбнулся и пожал плечами. Если этого коротышку перекинуть через перила, он упадёт на куст розы. Не умрёт, но покалечится.
— Повозка двигалась на юго-запад. Вам ни о чём это не говорит?
Вандаевир на секунду закрыл глаза, потому что двигался сам — вместе с дымом. Вырвался из трубки и упал прямо посреди веранды.


Через минуту ходьбы Вандай увидел фонари на повозке. Однако вокруг никого не было. Неужели они так быстро всё обнесли?
Беглец бесшумно подобрался к самой дороге и спрятался за кустами. Отсюда он разглядел повозку. И искренне удивился. Парни из банды Вандая могли бы назвать это «чудом во плоти».
Это был банковский экипаж. Повозка, которая двигалась на юго-запад, стояла посреди кровавого месива. Охранников буквально выцарапали из тяжёлой брони и покромсали. На куски порвали и четырёх лошадей. Вандай за свою разбойническую жизнь повидал многое, но сейчас по коже пробежали мурашки.
Снова послышались звуки, похожие на слова. Понять их Вандай не смог, увидеть, откуда они исходили, тоже.
Человеческие голоса зазвучали вновь и совсем близко.
Вандая будто пронзила молния. Кто-то был сзади. Беглец почувствовал, как его толкают вперёд, на дорогу. Сила была невероятной, площадь касания — во всю спину. Вандай попытался кувыркнуться, но не вышло. Пролетев пару метров, беглец рухнул лицом в кровавую кашу. Слегка приподняв голову, чтобы можно было дышать, Вандай замер.
— Помоги, — послышался чей-то булькающий голос.
— Это что, фиделийский? — раздражение, которое было в женском голосе, пробирало Вандая до самых костей. — Ненавижу фиделийский! Не язык, а собачий лай!
— Рашель, шери, аюдо...
Теперь Вандай понял, что слышал щелчок пальцами. А звук, похожий на спуск арбалета под водой — использование магии.
— Ту арунаато аши, — прозвучал мужской голос. Вандай не понял, что это значит, но решил, что на этом его история заканчивается.
— Я переведу, — в заполняющем пространство голосе мужчины чётко слышалось презрение. — Ты всё испортил.
Ладно. Это была славная, яркая и прекрасная жизнь. Вандай знал много красивых женщин, ел вкуснейшее мясо, запивая чудесным элем. А уж сколько казней было придумано, чтоб повеселить банду!
Беглец закрыл глаза и выдохнул. Раздался щелчок пальцами, затем тот самый непонятный звук.
Вандай был жив. Он сам в это не верил, но это было так. Неспешно поднявшись на ноги, бывший главарь разбойников попытался оттереть лицо, но вместо этого только размазал кровавую кашу.
Жив. Цел и невредим. Стоит ночью посреди дороги рядом с нетронутым банковским экипажем, который под завязку забит золотом.


— Это какой-то шифр? — усмехнулся Эрнест: ну вот, наконец-то столичная ищейка перешёл в какое-никакое наступление. Обычная процедура: прощупать почву, задать несколько провоцирующих вопросов. Кто даст слабину, того будет ломать. Но Вандаевира сломать сложно, и дело не только в комплекции.
— Откуда вы приехали, господин Эрнест Вандаевир? — Клифф смотрел на хозяина дома чуть исподлобья, слегка сощурив глаза.
Вандаевир вспомнил какого-то торговца, которого обобрал до нитки и опозорил. Торговец до последнего сохранял лицо и смотрел на магистра гильдии торговцев примерно таким же взглядом.
Беспомощная ненависть.
Эрнест решил, что когда выпроводит гостей, обязательно попрактикуется в стихосложении.
— Это допрос?
Это был ещё не допрос, но всё к тому шло. Эрнест был готов. Жаль табак, конечно — и половину выкурить не успел.
— Господин! — послышался и тут же оборвался крик слуги.
Умный, послушный и преданный Шатон. Всё ради господина.
Эрнест Вандаевир пока не знал, где искать второго такого же. Но думать об этом было некогда, потому что на веранду зашли три человека. Сотрудники тайной полиции, они не носили брони, поэтому Вандаевир их не услышал, но ожидал. Это были торговец рыбой с третьего лотка, помощник ювелира и нищий, который каждое утро субботы сидел у порога церкви Святого Нибуса.
«Кто бы мог подумать!» — мысленно воскликнул Эрнест, осматривая троицу вполоборота.
— Ваша история, господин Вандаевир, начинается восемь лет назад. До этого о вас нет ни одного упоминания, — Клифф разгладил усы и бросил презрительный взгляд на фре Зарутана, тот сидел, согнувшись, смотрел в стол и тянул трубку.
— Я прибыл из Кикрокса, — Вандаевир очень хотел докурить трубку до конца. Плезарийский табак был просто на вес золота, чтобы вот так им разбрасываться. Лучше выбросить Хангера. И Зарутана — прям через перила, чем этот табак. — Вернее, меня выбросило море. Наш корабль наткнулся на рифы, которых предостаточно в море Древних.
— И вы сразу стали магистром гильдии торговцев? Какое везение! — Клифф развёл руки в стороны. — Мне бы так: сошёл с повозки, и сразу советник императора.
Вандаевир тянул трубку так быстро, как только мог, чтобы не обжечь горло и не закашляться. Нет, он ни в коем случае не даст пропасть табаку.
— Я проработал в порту год, затем открыл своё дело.
Троица позади Эрнеста не шевелилась — за исключением обычных, физиологических движений вроде дыхания или моргания. А ещё тайным полицейским было страшно, поэтому тот, что по центру, переминался с ноги на ногу. Помощник ювелира, кажется. Вандаевир мысленно улыбнулся: с таким тремором дальше помощника этот тип точно не пойдёт. Торговец рыбой стоял слева — безошибочно определён по запаху. А вот от нищего, который стоял справа, Эрнест уловил какой-то знакомый аромат, но из-за дыма табака не мог определить, что это и откуда. Скорее всего, благовония из церкви.
Интересно, они боятся смерти или магистра гильдии торговцев?
— Купили наместника и Джакобо, — кивнул Клифф, снова поправляя усы.
Вандаевир помедлил с ответом. Табака ещё половина точно. Жаль, очень жаль.
— Это серьёзное преступление? — Эрнест изобразил удивление.
— Плевать я на эти подкупы хотел!
Джакобо Дитрих фре Зарутан подавился дымом и начал кашлять.
— Вандаевир, — Хангер не сводил глаз с хозяина дома. — Откуда ты прибыл?
Всё складывалось как никогда удачно. Клифф напряжён, трое позади Вандаевира на пределе. Всё займёт не больше двух минут.
— Это допрос? — Эрнест скользнул пальцами от стаммеля к середине мундштука. Ничего необычного, просто перехватывает, потому что держать горячо.
Джакобо, продолжая кашлять, встал и подошёл к перилам. Клифф продолжительно моргнул. Нищий начал движение.
— Это приговор! — сказал Хангер.
Нищий подошёл к Вандаевиру. Джакобо кашлянул так сильно, будто вот-вот выплюнет лёгкие.
Эрнест Вандаевир со скоростью молнии вскочил со стула, развернулся и вытряхнул угли из трубки в лицо нищему. Раздался крик.
Торговец рыбой отступил на шаг, помощник ювелира кинулся с ножом на Вандаевира. Хозяин дома нырнул под летящее лезвие, плавно отводя левую руку для удара. Апперкот пришёлся в подбородок помощнику ювелира. Послышался хруст костей.
Вандаевир схватил кричащего от боли нищего за голову и крутнул вокруг себя. Снова послышался хруст.
На холодный каменный пол упали два тела. Джакобо продолжал кашлять, Хангер подорвался с кресла, но стоял на месте. Торговец рыбой смотрел то на Вандаевира, то на Хангера.
— Провинциальные отбросы! — выругался Хангер. В несколько быстрых прыжков он подскочил к Джакобо и толкнул его через перила. — Как я вас всех ненавижу!
Эрнест Вандаевир едва уловимо дрогнул левым уголком губ. Он сам давно мечтал избавиться от Зарутана, потому что это была долгая и бесполезная трата табака и вина.
Клифф Хангер и Эрнест Вандаевир одновременно скинули халаты. Оба скрывали под просторным одеянием боевую одежду.
Торговец рыбой стоял на месте и был похож на призрака: бледный и дрожащий.
— У меня семья, — тихо прошептал он и бросил свой нож на пол.
— Ты убил Шатона?
— Он! — торговец показал пальцем на нищего.
Вандаевир кивнул, и торговец убежал.
— Провинциальные отбросы! — прорычал Клифф, исторгая слюну.
— Из твоих костей выйдет отличная трубка, Клифф Хангер, — ответил Вандаевир. Глупость, которая должна отвлекать противника. Обычно работает.
— Пока мы не порезали друг друга, — Хангер вынул из-за спины два тычковых ножа, — скажи мне вот что: повозка двигалась на юго-запад?
Эрнест поднял нож с пола, который бросил торговец рыбой. Неудобная ручка, лезвие искривлено волной. Ожидаемо смердит рыбой.
— Повозка двигалась на юго-запад? — повторил вопрос Хангер и стал обходить стол.
Видя это, Вандаевир подскочил к телу помощника ювелира и подобрал валявшийся нож. О, а вот это отличный образец! Овальное сечение рукояти, двусторонняя заточка, широкий листовидный клинок.
— Что ты хочешь услышать? — хозяин дома перестал играть в вежливость.
— Я говорил, что довожу любое дело до конца.
Вандаевир швырнул искривлённый клинок в Хангера, совершенно не стараясь попасть. И Клифф легко уклонился.
— Если выезжать со стороны порта, то да, — ответил Эрнест. Клифф сокращал дистанцию, поэтому самое время для боевой стойки.
— Восемь лет назад из тюрьмы в Окридже бежал заключённый.
Эрнест взглянул на оружие ищейки. Против боевого ножа тычковые бесполезны. Если только не смазать лезвия какой дрянью.
— Бежал при странных условиях.
Клифф сделал несколько выпадов, Эрнест уклонился и полоснул в ответ, но разрезал только воздух.
— В его камере исчезла внешняя стена.
Хангер сделал еще несколько тычков. Вандаевир их отбил. Ответный выпад снова пришёлся на воздух.
— Дух захватывает, — ответил хозяин дома.
Да, Хангер точно нанёс на клинки яд или снотворное. Поэтому частично подставлялся и открывался. Эрнест не сможет сразу убить ищейку, но в ответ точно получит глубокий порез. Хорошо, если это будет броня. Поэтому Вандаевир сосредоточился на обороне.
— Как звали заключённого? — спросил Хангер и сделал несколько выпадов. Эрнест уклонился без контратаки.
— Вандай.
Притворяться бессмысленно. Но не потому, что правда вскрылась, а потому что Вандаевир всё равно убьёт Хангера, и никто ничего не узнает.
Эрнест сделал ложный выпад. Однако Хангер его прочитал, уклонился и снова ткнул. Хозяин дома чудом избежал клинка — лезвие пронеслось в нескольких сантиметрах от лица. Зато теперь Эрнест был со стороны палисадника. Когда надоест заниматься этими боевыми танцами, можно легко сбежать, перемахнув через перила.
Вандай умел падать и ничего не ломать. Вандаевир закрепил умение тренировками.
А если внизу дежурят какие болваны, то слугам придётся спрятать ещё несколько трупов.
— Помнишь меня?
У Эрнеста перехватило дыхание. Мир как будто слегка наклонился влево, затем вправо. Веранду словно разрубило на две части, открывая взору тьму и лес.
К счастью, всё это длилось доли секунды. Клифф Хангер воспользовался моментом, но не успел ударить открывшегося Вандаевира, поэтому порезал воздух.
— Вспомнил, да? По глазам вижу, что вспомнил, — Хангер снова сделал выпад, но Эрнест Вандаевир ожидал подобного.
Хангер отшатнулся. На его груди во всю ширину сиял порез.
— Годы пошли тебе на пользу, — Клифф кивнул.
На правом плече Эрнеста был порез. К счастью, пострадала только броня. В очередной раз смерть промазала. Но долго все эти танцы с ножами продолжаться не могут.
— Даже не думай! — истерично взвыл Клифф, как будто услышал мысли Эрнеста. — Бежать некуда!
Он был один, иначе веранду давно наводнили тайные полицейские. А раз так, то дело Окриджа тоже давно закрыто.
— Сдавайся, — Эрнест Вандаевир дышал сбивчиво — видимо, трубка сказывалась. — Всё равно убью.
Хангер сокращал дистанцию, Эрнест пятился.
Если сейчас Клифф не совершит ошибку, то Эрнесту придётся бежать. Ищейка оттеснил хозяина дома к самым перилам и продолжал наступать. Выпады становились всё стремительней и быстрей, будто Хангер не уставал, а, наоборот, набирался сил.
— Так это тебя они не добили?
Глупо было рассказывать всю историю, что-то объяснять, доказывать, поэтому Вандаевир отбил удар слева, отклонился назад от удара справа, качнулся вперёд, оттолкнувшись от стойки перил и вонзил нож точно в шею Хангеру. Сила была такой, что Хангер отлетел на пару метров, а Вандаевир не удержался на ногах и рухнул на колени.
Тяжело дыша, Эрнест Вандаевир встал и подошёл к умирающему Хангеру. Тот лежал, захлёбываясь кровью, и похрипывал.
— Всё-всё, скоро кончится.
Клифф дёргал руками, будто искал оружие. Вандаевир тяжело выдохнул. Оторвал кусок от халата и осторожно подобрал один из тычковых ножей. Затем оторвал ещё кусок и обмотал лезвие. Надо заглянуть к травнику, узнать, что это за дрянь. А ещё встретиться с Мирандой.
Эрнест знал, что жить долго и счастливо — задача сложная. Но они вместе с Мирандой справятся. Надо лишь сделать девушке предложение. Уже даже свадебное путешествие готово — на Столичный остров Радояна. Там есть усадьба, вино. Возможно, новая жизнь.
— Жак! Золд! Нун! Сюда! — со стороны казалось, что Вандаевир подзывает собак. Но спустя пару секунд на веранду высыпали слуги. Сперва трое, которых позвали, затем появились ещё несколько.
— Осторожно, яд, — предупредил Эрнест Вандаевир. Ему и так предстоит нанимать новых слуг и искать замену Шатону. — Кто-нибудь, проверьте старика!
Хангер напомнил магистру гильдии торговцев прошлое. Но не повозку, нет.
То, что было до неё.
Четверо головорезов, которые променяли дружбу и своего главаря на помилование. Чёрт, да эта грамота была даже не от императрицы, а от ничтожного наместника!
Вандаевир медленно выдохнул. Выпрямился так, что на мышцах можно было сыграть серенаду. Направился к выходу с веранды.
Поездка на Столичный остров Радояна. Проведать усадьбу. Виноградники. Насладиться вином, которое должно уже облагородиться.
И Миранда...
Слуги во всю намывали полы. А ещё Вандаевир не увидел ни одного трупа, пока шёл к своему кабинету.
Взявшись за ручку двери, Эрнест представил испуганное, но такое милое лицо Миранды, на котором наконец-то появилась здоровая припухлость. Конечно, он даст ей выбор, за которым будет только один правильный ответ — её согласие.
Она не откажет. Она не сможет этого сделать.


Слово «Нет» дрожью прошло через всё тело Вандаевира. Открыв рот, чтобы что-то сказать, магистр гильдии торговцев так и застыл. Затем быстро сообразил, что рядом не только Миранда, но и слуги. Приосанился, натянул на лицо маску безразличия.
Миранда уже помолвлена. Её избранник — какой-то подмастерья, который не стоит и ногтя Эрнеста.
Так вот куда она ездила, когда говорила про дела в храме.
— Я люблю его.
Пальцы Вандаевира сжались в кулаки и разжались обратно. Где-то внутри, может, в районе сердца, а может, живота, вспыхнула и тут же превратилась в пожар искра желания.
Желания положить пальцы на тонкую шею.
И сжать.
Послушать, какой будет звук. И будет ли он похож на:
— Я люблю Рори, а не, — длинные волосы спадали вниз, закрывая лицо. Миранде было стыдно, хотя девушка и понимала, что ни в чём не виновата.
Вандаевир к этому не был готов. Он шёл к дому девушки, разгорячённый недавней дракой, полный уверенности в своей правоте. И ни на секунду не сомневался, что Миранда бросит всё. А если не бросит, то слуги помогут упаковать девушку в карету и увезти на корабль.
А сейчас, стоя на расстоянии объятий, Эрнест чувствовал запах, вызывающий тошноту. Пришлось представит аромат плезарийского.
— Послушай, я, — руки девушки крестом легли на ничем не примечательную грудь. Вандаевир её так и не потрогал. А теперь и не хотелось.
Прошлые женщины слепились в памяти в один телесный ком. Вандай, а позже и Вандаевир не то, что их имён, даже лиц не запоминал. Как с помощью воды утоляют жажду, так и Эрнест утолял желание.
Вода и вода, какая разница, в какой она посуде? Однако к Миранде Эрнеста почему-то тянуло.
— Мы просто встретились, — продолжала Миранда.
Прибыв в Банмер и сменив имя и статус, Вандаевир первый год старался держаться. Точнее, воздерживаться. Затем, влившись в поток города, изучил все уголки продажной и не очень любви.
Но в церковь Святого Нибуса его четыре года назад, и то случайно.
Кстати, церковь.
Вандаевир вспомнил про Льензара. Голова имперской казны в Банмере. Следит за отчётами, которые идут к императрице. Минуя наместника. Льензар очень любит радоянское. А ещё, на счастье Вандаевира, предпочитает саквамский табак. Льензар может переписать старые ведомости «О добровольных пожертвованиях церкви на нужды империи». Или, скажем, слегка поправить цифры в графе «Церковные недоимки за последние пять лет».
— Прости меня, — казалось, Миранда вот-вот заплачет, хотя ничего постыдного или страшного не произошло. Никто не умер.
В церковь должен был ехать Шигмор Инмир, старший помощник Вандаевира — наладить связи, выяснить духовные чаяния и совершить очередное материальное окормление прихода.
Накануне отъезда в дом Вандаевира пришёл фре Зарутан и сообщил, что Шигмора нашли в Южном канале. Зарутан, казалось, стеснялся сказать то, что Вандаевир и без того знал: Шигмор был выродком. Но ещё Шигмор отлично считал деньги.
Зарутан тогда сказал, что у Шигмора оторвали достоинство. А перед этим знатно поиздевались. Это были кикрокские матросы, но никого в итоге не поймали.
В итоге в церковь Святого Нибуса поехал Эрнест Вандаевир. Хотя мог поехать к Альме.
— Прости, — повторила Миранда. На секунду показалось, что она заплакала.
— Хорошо, — кивнул Вандаевир.
Бросив взгляд поверх головы Миранды, Эрнест заметил, что крышу недавно перестелили. Если поджечь, вспыхнет быстро. Но смысла в этом нет: пожар ударит в том числе по гильдии торговцев.
— Я правда тебя любила, но теперь я, я не знаю, — Миранда дрожала, но Эрнест отметил, что на улице достаточно тепло, да и ветра нет.
Значит, корабль пойдёт на вёслах.
Корабль.
Корабль «Миранда». Вандаевир думал, что это будет хороший свадебный подарок. А теперь придётся переименовывать. Может, «Альма»? Она последнее время часто возникает в голове Эрнеста.
Нет.
Нужна «Эвеленгардия».
Переименовывать — та ещё волокита, но мысленно Вандаевир будет называть корабль «Эвеленгардией». А когда команда споёт «Её бросить время, Хибро», тогда магистр гильдии торговцев и подаст документы в судоходческое бюро.
— Миранда, — произнёс Эрнест. Он не собирался ничего говорить, он хотел, чтобы девушка подняла голову и посмотрела ему в глаза.
Вандаевир знал, кто такой Рори. Сын Кана Жашмуша. Оба портные. Значит, с Мирандой Рори познакомился года два назад, когда Эрнест зашёл за новым костюмом. Тогда они работали в мастерской недалеко от торговой площади, но костюм оказался настолько плох, что Вандаевир попросил поднять им аренду. В итоге через год Жашмуши перебрались поближе к церкви.
Миранда влюбилась до или после того, как Вандаевир уничтожил Жашмушей? Не важно. У этих портных точно есть долг. Выкупить его, и забрать у портных всё.
— Да, Эрнест? — голос был странным. Ни низкий, ни высокий, с прыгающей интонацией, с неправильным произношением согласных. Что-то похожее на скрип.
Вандаевир развязал пояс халата, обнажив мелкие пластины бригантины и нож на поясе. Миранда вздрогнула, но Эрнест не обратил внимания. Его рука скользнула мимо ножа куда-то под халат.
— Свадебный подарок, — сказал Эрнест и бросил под ноги девушке небольшой кошель. Оплатить долг ростовщику точно не хватит, но можно купить нормальной еды. — Если вдруг деньги кончатся, продай кошель, он из кожи плезарийского тигра.
Миранда хотела что-то сказать, но Вандаевир развернулся и неспешно зашагал к карете.
В голове крутилась карта, которую Эрнест пару дней назад повесил в свою каюту. На севере было белое пятно. На Радоян уже не надо, значит, можно посмотреть, что там за «земли туманов».
Отрицательно покачав головой возничему, мол, пока жди, Эрнест залез в карету, закрыл и слегка надавил на них пальцами.
Белые пятна перед глазами. Белое пятно на карте. Там определённо что-то есть.
Там есть табак.
Несколько раз моргнув, Эрнест посмотрел в окно. Миранда всё ещё стояла и смотрела на карету. Примерно так же, как стояла на сцене месяц назад. «Отверженность и убеждение», трагедия какого-то саквамского сочинителя.
Да, Вандаевир платил за её обучение Миранды, но до лицедейского искусства Эрнесту дела не было. Он просто хотел, чтобы на будущих светских приёмах девушка могла красиво стоять, изящно складывать руки и красиво говорить.
Сложности были с письмом. Оказалось, что Миранда, которая вне храма бодро щебетала на повседневном фиделийском, ни писать, ни читать не умела. Зато знала древнефиделийский. Церковные тексты не переводили, а просто заучивали и повторяли.
Но упорству Миранды можно было только позавидовать. Девушка быстро освоила обычный алфавит и спустя почти год принялась за художественную литературу. Просила книги про любовь и подвиги.
В девушке ощущалась сила, которая тянула её к свету, к миру и к познанию. В какой-то момент Вандаевиру казалось, что Миранда вполне могла бы стать одной из тех волевых женщин, которые вершат историю государств.
Как Хезер Гар’Дармус, например.
Но Миранда, за которой прямо сейчас наблюдал Вандаевир, быстро подняла кошель и столь же стремительно зашла в дом.
Вандаевир ощутил неприятный запах, который исходил справа.
Нож. Великое орудие возмездия Хангера.
Эрнест взял свёрток и развернул ткань, которой было обмотано лезвие, но тут же завернул обратно, потому что в нос ударил сильный рыбный запах.
Проклятье. Карета провоняла. Эрнест собирался выяснить у травника, что это за яд, а потом куда-нибудь этот нож положить, и желательно чтобы это «куда-нибудь» не было собственностью Эрнеста.
Название яда Вандаевир не запомнил, но зато оценил другое: чтобы яд не слетел с отполированной стали, добавлено немного смолы. Сам яд мерзкий, и речь не только про запах.
Хангер мечтал увидеть, как Эрнест лежит в луже крови, испражнениях и рвоте, задыхаясь и теряя контроль над телом.
Представление, достойное местного театра.
Эрнест посмотрел на завёрнутый тычковый нож. Затем в окно. На дверь, за которой скрылась Миранда. Выбрался из кареты.
Шагая к дому Миранды, Вандаевир медленно разворачивал ткань, обмотанную вокруг лезвия ножа. Рукоять действительно была очень удобной. А ещё на воздухе лезвие почти не пахнет.


Спустя почти двадцать минут Вандаевир чувствовал себя лучше. Он получил, что хотел четыре года. Оказалось, можно было выбрать и Альму.
А ещё яд действительно оказался таким, каким его описывал травник.
Карета уже двигалась в сторону порта. Нож теперь лежал в белом платке с нехарактерными красными пятнами. На уголке платка золотыми нитками были вышиты инициалы «М. В.».
По пути к портовой площади карета остановилась сперва у дома Элькалана, чтобы выкупить долг Жашмушей. А затем у здания полиции. Зарутана никто не видел, поэтому Вандаевир отдал нож в платке старшему заместителю Дариусу Гхору. Вечером этот платок вместе с содержимым найдут дома у Рори. На следующее утро Рори повесят, а к вечеру ещё и отца выселят.
— Капитан «Миранды» приветствует вас! — отрапортовал капитан в открывающуюся дверь кареты и протянул Эрнесту курительную трубку. Специальную корабельную. Она выглядела куда проще, чем та, которую Эрнест оставил дома.
— Благодарю, — с улыбкой ответил Вандаевир.
— А вы, что же, — Хаймтришер пронаблюдал, как дверь кареты закрылась, а сама карета отъехала. — Один будете?
— Да, — кивнул Вандаевир.
Трубка забита, но не прикурена. Взяв её в руки, магистр гильдии торговцев Банмера понял, что курение не будет приятным.
Это был саквамский табак.
Трубку забивал не Хаймтришер. Во-первых, он капитан, а во-вторых, должен знать, что Вандаевир хранит курительный запас плезарийского в шкатулке в столе, а плавательный запас — в плотном металлическом ящике позади стола. Саквамский же свален в тканевом мешке у входа. Обычно на третий день липкую серую массу вываливают за борт.
Капитан Хаймтришер щёлкнул крышкой трутницы, высек искру, и тонкая серная палочка, вспыхнув, зашипела.
Медленно раскуривая, Вандаевир наслаждался тем, как дым катится по горлу, царапая и обжигая его. Грубый дым, мерзкий табак, будто фартук мясника, пролежавший три дня под солнцем. Кашель, который вызывает тошноту, тошнота, которая вызывает кашель.
В саквамском табаке есть едва уловимый, но от этого не менее мерзкий запах жжёных помидорных листьев. Очень тонкий аромат, который почувствует только тот, у кого достаточно денег на табак и трубку.
Если вы видите человека с трубкой, но не знаете, какой у этого человека статус, просто понаблюдайте. Если человек с трубкой время от времени краснеет, если потирает подбородок, но большим и указательным пальцами начинает движение от глаз, в конце концов, если слышите время от времени грюкающий кашель, значит, перед вами тот, кто не может себе позволить плезарийский табак.
То есть нищий в дорогом халате.
Пока корабль на приколе, всегда есть запас. Плезарийский — для себя, и саквамский — на случай, если кого-то придётся угощать. Оба табака отличаются по виду. Плезарийский — ровные и длинные прямоугольники коричневатого цвета. А саквамский — перетёртое нечто с оттенком человеческих испражнений.
Проклятье, да эти табаки даже пахнут по-разному, причём до того, как подожжены! Плезарийский источает благородную горечь и шоколад. Саквамский же воняет травой. Такой, которая сперва лежала под солнцем и пожелтела, потом намокла и оказалась в прибрежной тени, где начала потихоньку гнить.
Вандаевир так и не бывал в Сакваме — ни последние семь лет, ни когда был Вандаем. Как выращивают, собирают и сушат там табак, не знал. Но сильно сомневался, в том, что это именно табак. Скорее всего, это и правда какая-то трава, в которую для правдоподобности кидают щепотку плезарийского. Может, никаких плантаций в Сакваме и нет?
Либо это чья-то шутка, либо кто-то правда считает, что вот этот вот саквамский горлодёр — это и есть подлинное, королевское увлечение.
Возможно, Эрнест и узнает, кто забил эту трубку. И тогда матрос навсегда останется на суше.
— Хорошо, — произнёс Вандаевир, медленно потягивая трубку.
Они до сих пор стояли у кареты, капитан «Миранды» и судовладелец. Дым всё ещё царапал и обжигал, но внутри уже не горело.
Капитан Хаймтришер выждал несколько секунд, после чего кивнул и сдвинулся влево, освобождая проход:
— Взойдёте?
Эрнест улыбнулся. Кивнул и зашагал по трапу, оттуда сразу на мостик. У левого борта вытряхнул табак из трубки в воду, затем обменялся взглядами с рулевым.
Почему на корабле нужна вот такая простая трубка? Без рисунков и драгоценных камней, короткая прямая из чёрного дерева. Неужели Эрнест боялся, что команда её украдёт? Добычей станут скорее шахматы.
Удивительное изобретение.
Сыграв одну партию на втором приёме у наместника, Вандаевир бесповоротно влюбился в шахматы. Конечно, всех обыграть не получилось. Тот же Абрахас Лонер играет с детства. Но у Лонера отец всю жизнь работал при наместнике — деньги считал. А Вандаевир мог сломать Лонеру пальцы, но с кем тогда играть?
— Капитан, — Вандаевир рукой подозвал Хаймтришера, который всё это время стоял рядом. — Южный Радоян отменяется.
— Куда идём?
— Э-эй! Смелее в путь! — послышался голос матроса запевалы, после чего последовал хоровой ответ:
— Мы гребём всю ночь, мы гребём весь день, а деньги тратим на Сару Крейн!
Сара Крейн. Универсальная женщина у фиделийских моряков. Её не существует, но её славят все: от западного Халака до Шельнартика, параллельно признаваясь в любви. Так и работать проще, и воду пережить легче.
А у Вандавеира есть Эвеленгардия. Имя, правда, слишком длинное, для песни придётся сократить.
«Очень любит солнце щёчки моей Элли».
Став магистром гильдии торговцев, Вандаевир никогда бы не подумал, что будет сочинять рабочие песни.
«Ямочки на щёчках есть у моей Элли».
— На север.
А точно ли Эвеленгардия сокращается как Элли? Впрочем, не важно. Вандаевиру нравится Элли, значит, будет Элли. Дальше про что? Может, про то, что Вандаевиру всегда нравились женщины пониже? Интересно, как оно ляжет?
«Маленькая Элли, я почти у цели».
Тонкие брови, которые становятся ровными, когда Эвеленгардия хмурится. Очень мило и смешно хмурится. Тонкий подбородок и такой же нос.
Не худощавая, но такая, аккуратная, что ли. Как скульптуры в саду радоянской усадьбы.
— На север? — уточнил Хаймтришер. — Кикрокс? Фиделийский север? Или, — он усмехнулся, — хотите на Орос?
Теперь надо спеть про что-то выдающееся. Что-то запоминающееся. Например, родимое пятно на внутренней стороне правого бедра. Небольшое, размером чуть больше кулачка девушки.
Вандаевир прислушался к запевале и к тому, что повторял остальной хор. Да, никакой пошлости. Ну или она должна быть скрытой, как, например, «Капитан Буз, как ты ставишь груз».
Значит, надо как-то иначе обозначить.
Вандаевир снова посмотрел на трубку и снова отругал себя за то, что вытряхнул содержимое за борт.
«Скоро будет остров, там увижу Элли».
Описание выдуманной Эвеленгардии в точности повторяло Миранду. Жаль, что песня вышла не очень.
— К Мефикису.
— Мефикису? — улыбка съехала с лица Хаймтришера куда-то вправо.
— Да.
Хаймтришер сомневался.
— Вы ведь знаете, что говорят про это белое пятно?
— Знаю. Несколько историй выдумал я сам, — Вандаевир посмотрел на Хаймтришера.
Хаймтришер постоял ещё несколько секунд, затем ушёл к рулевому. Спорить они не будут. Просто выполнят. Корабль в порту. Если капитан или команда захотят сойти на берег, Вандаевир это обеспечит. А гвардия наместника поможет.
Да, в море матросы возьмут количеством. Но захотят ли?
В магистратуре делами заведует Шог Г’хот — как и всегда во время отъездов Вандаевира. Он тоже умеет считать деньги. Но ещё он верен. Как Шатон, только происхождение благородное. Г’Хот зафиксировал, что Эрнест Вандаевир на корабле, судно отбывает в сторону Мефикиса.
Если «Миранда» зайдёт в любой фиделийский порт, и на корабле не окажется магистра гильдии торговцев, то сперва повесят экипаж, а потом и их семьи.
Из-за саквамского табака горло чесалось.
Вандаевир зашёл в каюту, но не стал закрывать дверь на засов. Его предала банда на крови, потом женщина, экипаж скоро взбунтуется. Что ещё может случиться?


На карте, которая висела в каюте Эрнеста Вандаевира, никакой Земли Туманов не было. Да и Мефикиса тоже. Только большое белое пятно там, куда морякам лучше не соваться.
Вообще про Землю Тумана говорят все в Банмере, но первым был фре Зарутан. Сам старик нигде дальше своего города не бывал, да и в столицу-то ездил всего пару раз в жизни: в день назначения и за наградой по выслуге лет.
Но Зарутан — начальник тайной полиции Банмера, а Банмер — город портовый, город торговый.
«Куда, куда, куда мы идём? В город портовых шлюх», — мысленно пропел Вандаевир популярную в Банмере песенку и так же мысленно выругался, потому что обжёгся этой дурацкой трубкой. Всё-таки корабельная должна быть такой же, как и домашняя. Зачем у этой такой тонкий стаммель?
Снова взглянув на карту, Вандаевир с сожалением отметил, что не сможет выкурить всё и сразу.
Но может ускориться. Жаль, Альмы тут нет. Не помогла, так позабавила бы.
Сбросив тлеющие остатки в ведро с грязной водой, Эрнест принялся забивать трубку заново.
Земля Туманов. Про то, что она существует на севере, между Фиделией и Кикроксом, знали не только моряки. Раз в год благородные банмерцы собираются вместе на праздник, название которого Вандаевир даже не стал запоминать, и рассказывают страшные истории. В том числе про землю за туманами.
Дверь в каюту Эрнеста открылась тихо – недавно смазанные петли ещё не успели повстречаться с солью и ветром.
— Господи Вандаевир, — произнёс виновато Хаймтришер. Но это была вина не за то, что вошёл без стука, а за то, что за дверью, которую капитан закрыл не полностью, стояли матросы.
Эрнест быстро прикинул, что в случае бунта не выживет, поэтому снова переключил внимание на карту. На белое пятно на севере, которое иногда называли островом желаний.
Каждый чего-то желал. Хаймтришер, например, хотел через неделю устроить загул в Южном Радояне. Команда тоже.
Эрнест Вандаевир желал, чтобы его прямо сейчас не отвлекали.
— «Миранда» не развернётся, — сказал Вандаевир, не отрываясь от карты.
Когда щёлкнула крышка трутницы, а потом искра перескочила на серную палочку, Вандаевир, казалось, физически ощутил, как сжалось сердце капитана и команды, выжидающей за дверью.
Эти моряки, может, и не боятся тумана и легенд. Но цепенеют от вида огня на корабле и воды в трюме.
Вандаевир не провоцировал, просто табак, этот прекрасный проклятый табак слишком быстро начал отсыревать, и надо было что-то делать.
Выкурить его побыстрей, например.
Никакого удовольствия от спешки. А ещё трубка неудобная.
— Мы не можем туда идти, — начал капитан. Он стоял, сместившись вправо от двери. Так моряки, когда они надумают ворваться, не затопчат своего капитана. — Это остров тумана. Тайная земля. Там корабли...
Хаймтришер не смог сказать вслух, что корабли там тонут.
— Это всё выдумка. Послушайте, я читал про эту землю на севере. В библиотеке наместника.
Моряки назвали это место Мефикисом — точка обхода «между Фиделией и Кикроксом на севере». И маршрут, и угроза.
— Живой туман.
— А ещё есть остров морских дев. Знаете, у них верх как у Альмы, а низ с плавником, но есть специальное, — Вандаевир указал мудштуком на карту, — место.
С острова морских дев начинались практически любые вечера благородных господ. Сперва, разумеется, вино. Кларин, юг Радояна. Урожай 121 года от самоуничтожения великих магов. Вандаевир получал это сокровище от радоянских торговцев в качестве взятки. Это отличное, сухое белое вино с характером. Благородным дамам оно не нравится, потому что кислое, но ценители с первого вдоха поймут, что у них в руках.
К живому туману переходили после морских дев и с напитками покрепче.
— Он поглощает всех, кто имел в него попадёт.
— Это выдумка, капитан. Дальше вы должны рассказать о том, что туман поглощал только слабых и тех, кто боялся, — Вандаевир говорил слегка недовольным тоном. Он не мог насладиться трубкой, потому что спешил её выкурить — точно так же, как тогда с Хангером. А ещё этот капитан отвлекает. — Вы об этом знаете, потому что это я придумал — три или четыре года назад, уже не помню.
Кстати, морские девы. Если вина было много или если использовали что-то более крепкое, то девы вполне могли быть туманом. Или туманными. Или создавать туман, сквозь который пробирались только чистые сердцем или слишком сильно желающие. Или туман мог быть туманом — в общем, вариантов, масса.
Но капитан и его команда боятся не дев, а родственников или близких, которые появляются в тумане и зовут.
Кажется, эту легенду придумал Шор Г’Хот. Вандаевир тогда даже немного завидовал.
— Капитан, я знаю, что вы задумали. И я знаю, почему вы не закрыли дверь. А вы знаете, что с вами будет. И не только с вами. Лучше посмотрите вот сюда. Подходите, не бойтесь.
Эрнест Вандаевир ткнул мундштуком в карту. Недалеко от Фиделии. Затем подождал, пока капитан подойдёт и посмотрит. После чего провёл кривую линию в сторону белого пятна.
— Мы можем пройти здесь. В ваших легендах говорят, что именно здесь за кораблём следует другой корабль. Всегда на одном и том же расстоянии.
Хаймтришер отвёл взгляд. Да, он это знал. И да, он и вся команда – взрослые люди. Но когда столько времени проводишь в водяном плену, поверишь во что угодно.
Эрнест Вандаевир мог бы открыто посмеяться над человеком, который боится. И даже над матросами, которые сейчас за дверью с палками, ножами и канатами.
— Никто не ходил к Мефикису, потому что никто никогда не собирался этого делать. Я уверен, любой посетитель таверны, который рассказывает о тумане, ни разу не выходил не то что по морю, но даже из Банмера.
Как Джакобо, которого, скорее всего, уже доедают черви. Старый дурак пару раз увлечённо рассказывал про «зелёные точки на небе на одном расстоянии и две или три ночи». Но нового ничего придумать не смог.
— А шторм? Шторм, господин Вандаевир, шторм. Он нападает.
Кажется, впервые за весь разговор в глазах капитана появилась решимость. Но это не та решимость, которая нужна для бунта, а та, которая поможет выиграть спор за курс «Миранды».
Точнее, «Эвеленгардии».
В рассказах за вином фигурировало именно это слово: «нападает». Иной раз кажется, будто судно вот-вот завалится на бок. Воды так много, и она такая высокая, что приходится заставлять себя что-то делать. Шторм нападает ночью, а утром «отступает». На корабль опускается абсолютный штиль, но при этом на воде волны. И становится сразу очень холодно. Можно спустить паруса, можно попытаться развернуться боком, но корабль всё равно выправляет и несёт дальше.
Проблема в том, что Вандаевир не помнил, кто придумал эту историю.
— Если попасть в течение, назад дороги нет.
Эрнест Вандаевир захотел сломать Хаймтришеру правую руку. И левую ногу – ударом в колено. Просто чтобы капитан больше не ходил в море с этой чепухой.
В разговорах за вином и табаком звучали правила: если просто оставаться на течении, то до острова никогда не доберёшься. Корабль будет идти вперёд, остров будет маячить вдали, но ни дальше, ни ближе не станет. Чтобы пройти последнее испытание, нужно что-то сделать. Например, приказать лечь на вёсла или спустить паруса.
— Разверните «Миранду».
— Нет.
Официальных экспедиций из Банмера не проводилось. Во-первых, не по чину халат: Банмер — обычный портовый город, пусть здесь каждый день и бывает много людей. А во-вторых, из королевской библиотеки в банмерскую почти ничего не попадало. Возможно, исследователи и выдвигались в Мефикис — те же картографы вместе с войсками, но, чтобы узнать точнее, нужно специально отправиться в Шенипег, запросить разрешения у Её Величества на допуск к императорской библиотеке, несколько раз поговорить с разными дознавателями и тайными полицейскими, и только после этого...
Эрнест Вандаевир решил, что оно того не стоило. Сейчас главное – чтобы матросы не затянули баковую песню про «брось её, матрос» на дерево-канатных инструментах.
А чтобы не затянули, капитану Хаймтришеру надо думать быстрее. Пока кости целы.
В горле появилась горечь, но это понятно — так бывает каждый раз, если бездумно курить плезарийский. Или если боишься, что твоё сокровище отсыреет.
Это очень коварный табак. Он позволят наслаждаться, но не даёт таких же сигналов, как саквамский.
— А сейчас, — Вандаевир отошёл к столу и сел, — вон из моей каюты, — положил трубку на подставку.
Хаймтришер вышел молча. Выждав около минуты, Вандаевир открыл верхний ящик и вытащил оттуда кожаный мешочек размером с кулак. В нём была вершина. Жемчужина коллекции магистра гильдии торговцев.
То, что когда-то Эрнест Вандаевир выменял на ящик радоянского шехара – напитка, который гнали из отборного винограда и выдерживали в бочках из золотого сандала. До тех пор, пока шехар не становился таким же крепким, как кикрокская сталь.
Табак с Ферафишта. Именно так два года назад сказала группа контрабандистов, одетых не по фиделийской погоде. Вандаевир видел этих людей первый и последний раз.
Хотя это вполне мог быть и плезарийский, просто смешан с каким-нибудь кустом мандрагоры и тремя листиками гладиолуса.
Но Вандаевир так и не решился попробовать. Он поверил на слово. Потому что даже сейчас табак выглядел так, будто только что привезён с сушки.
Вдох.
Если это просто смесь, то как и почему она не утратила ни грамма прежнего аромата?


Эрнест Вандаевир так и не притронулся к странному табаку. Зато с лёгкой радостью пронаблюдал, как на второй день матросы выкинули за борт мешок саквамского.
Фиделия осталась далеко позади, поэтому напряжение на корабле нарастало. Особенно в моменты, когда Вандаевир, стоя на капитанском мостике, раскуривал трубку.
— Господин Вандаевир, — сказал капитан Хаймтришер. Он стоял сзади, но Эрнест не считал нужным повернуться. — Я вас уважаю и безмерно вам благодарен, что вы спасли нашего «Разящего» от гниения в порту, а команду — он нищеты. Но Мефикис...
— Мефикис — такая же точка на карте, как Радоян.
Хаймтришер и его суеверие раздражали настолько сильно, что даже аромат плезарийского табака не помогал отвлечься.
— Господин Вандаевир! — Хаймтришер был настойчив. Видимо, за эти два дня он успел поговорить с командой. И они решили бунтовать.
Глупые люди.
— Если вы не передумаете, матросы возьмут оружие. Ваши деньги и угрозы не помогут.
Сейчас — да. Но когда Эрнест, пережив бунт, вернётся в Банмер, то понаблюдает за казнью каждого. И раскурит, наконец, тот табак. Прикурить от взгляда, который матросы бросают прямо сейчас на Вандаевира.
Чего они все боятся? В тумане нет чудовищ, но есть лёд. А у корабля на носу только фигура русалки. Но пока что «Миранда» и близко не подошла к туману, так что, команде бояться нечего.
К тому же течение тёплое. Оно проведёт прямо между льдами. Главное, чтобы в конце пути был берег. Хотя можно и высадиться на льдину. Задокументировать, а потом войти в историю срывателем покров и тайн.
— Господин Вандаевир, — капитан говорил чётко, медленно, будто оглашая приговор. — Мы не выстоим против льда.
Да, Хаймтришер тоже знал про лёд. Но как будто специально забывал про течение.
— Капитан, — твёрдо сказал Вандаевир, оборачиваясь. — Держите...
Сперва была рука, а затем боль в левом виске. Слишком сильная, а вспышки в глазах — слишком яркие, поэтому Эрнест не смог закончить фразу.
А потом был обволакивающий холод. И касание губ. Кажется, Альма. Опять съела какую-то гадость. В этот раз — что-то солёное.
Нет, слишком твёрдое для губ. У Альмы они мягкие и нежные, обученные. А это, это пахнет сыростью и сапогами.
Когда Вандаевира потянули, стало ясно, что палубу надо было шлифовать получше.
Скорее всего, Хаймтришер приложился палкой. Капитан крепкий, но не настолько Вот Эрнест не раз кулаком проламывал головы, а капитан?
Вода будет тёплой, значит, у Вандаевира есть время.
Ноги стали тяжелее и прижались друг к другу. Значит, перевернуться на спину не выйдет.
Может, стоило нанять другого капитана?