Многие вспоминают советские времена с ностальгией. Мол, жили тогда лучше, яблоки были краснее и ароматнее, чеснок ядрёнее, а бесплатные квартиры падали каждому в руки, только подставляй их.
Но Генеральный секретарь коммунистической партии нашей страны Леонид Брежнев и думал иначе. Осенью 1983 года он сказал удивительную фразу: «Слон умер, но ещё не знает об этом, потому что большой». А ночью умер сам.
И вскоре этот слон - наша страна, сильно стал подванивать.
Его всячески пытались реанимировать, выдвигая на пост, освобождённый Брежневым, престарелых партократов - молодых по близости не оказалось. Но эти руко-водители в деле вождения умершего слона не преуспели. Пришлось его вскоре похоронить. Или же его просто уронили. Как и Брежнева, опуская на Красной площади в могилу.
Наступили лихие 90-е годы, а за ними – для тех, кто выжил под тушей дохлого слона, надвинулись и потерянные двухтысячные.
Претерпела немалые трансформации журналистика.
Если раньше она считалась четвёртой властью, то теперь, откровенно деградировав, стала лишь служанкой власть имущих. Казалось бы, теперь для журналистов наступили прекрасные времена – пиши о чём хочешь. Дозволяется кого и что угодно крыть. Но только вот реакция на такие критические публикации в прессе стала практически нулевая. Ни всякие власть имущие – кА только себя не называвшие, ни прокуратура, ни проверяющие органы не считали нужным отвечать на них. Да и граждане не спешили обращаться к журналистам за помощью. Все уже поняли – это бесполезно, никто на них не обращает внимания. Газеты покупали лишь те, у кого были лишние деньги. А их практически у нормальных людей не было. Кое-кто разорялся на прессу лишь ради телепрограммы или объявлений о работе. Тиражи изданий катастрофически падали, бумага дорожала, типографии закрывались. А журналистам, сующим нос в то, что подванивало - аферами или нарушениями законности, этот нос укорачивали. А если не угомонились, то и саму жизнь забирали. Раковой опухолью всюду расползлось взяточничество и кумовство, расплодились - как тараканы, «позвоночные». Те, кто решает все вопросы простым телефонным звонком. Всё такими было растащено: золотой запас страны, секретные архивы, вооружение армии, бесхозное имущество безвременно почившего слона. Подлецы и братки - с татуировками в доступных и не очень местах, стали уважаемыми людьми. А тех, кто имел совесть, обзывали лохами да лопухами. Во главу угла был поставлен не человек, а деньги и прибыль. Хотя он и раньше там стоял, случайно засунутый или же в наказание за то, что существует ещё. Люди, потеряв всё – страну, веру, работу, будущее, предлагали последнее, что им дали: ваучеры, земельные доли, акции идущих ко дну предприятий.
Оставшиеся на плаву печатные издания и в начале 21 века с трудом выживали. Их тиражи, упав в 90-е, больше и не поднялись. Годовая подписка на газеты и журналы, раньше навязываемая сверху, осталась лишь в воспоминаниях. А те издания, что остались на плаву, печатали откровенную ересь – про НЛО, чукупабру, про серых человечков, оборотней и вампиров. И – куда без них, про аномальные места России. Да она вся стала аномалией! Обрели популярность триллеры про маньяков и извращенцев. Лишь бы было страшнее, чем окружающая жизнь. Печатные издания втюхивали на своих страницах никем не проверенную рекламу и сомнительные статьи. Особенно много было такого от - типа, ясновидящих и - типа, целителей. И за всё это враньё причастные к нему гребли деньги лопатой. Совковой, извиняюсь. Хотя к тому строю уже не имеющее отношения…
Часть 1
1. Преамбула
Инна – хорошенькая брюнетка с синими глазами и длинными волосами, к двадцати шести годам была состоявшимся человеком. Замуж она вышла ещё в вузе, за однокурсника – любовь настигла, как убийца из-за угла. У неё подрастала дочь, которая в этом году пойдёт в первый класс. Почему – у неё, а не у них? Да потому что её мужа уже не было на свете. Он погиб по-глупому, утонул, переплывая реку на спор, в подпитии, холодной осенью. Царство ему небесное, как говорится. Но если б не это несчастье, Инна вскоре разошлась бы с ним. Были причины, одна из которых и стала причиной столь нелепой смерти.
Два года после окончания вуза Инна - получив красный диплом, оттрубила, работая журналистом в краевой газете. Была в ней на хорошем счету, ещё бы – она даже получила звание «Золотое перо». Но тенденции этой газеты Инне не очень нравились: реклама была откровенно лживой, статьи – приплаченными, а всё, что там публиковалось, проходило сито под название - выгода.
И вскоре Инна Самохина перешла работать в издание, называемое - «Банковская газета». Тут с подноготной информации всё было понятно – польза, разъяснения, планы. Да, те, кто создавал эту газету, откровенно пользовались желанием людей иметь всё и сейчас. Например – технику, мебель, квартиру, машину, бизнес. И неважно, что потом годами надо отдавать оговоренный в договоре процент и выданную ссуду. Но люди отлично знали, на что подписались. А те, кто давал кредит, не скрывали свой интерес. И даже давали рекламу по-честному – ну, завернули процент выше крыши, так не бери здесь! Ищи дешевле или плати за надёжность и что в договоре ничего мелкими буковками не втюхано. Так считала Инна.
«Банковскую газету» выпускали два раза в месяц только для сотрудников нескольких банков и бирж, объединившихся в холдинг. Распространялась она в их офисах бесплатно, имея стабильный тираж. Публиковала экономическую, банковскую информацию, исторические факты, биографии знаменитых банкиров и магнатов, а также интервью руководителей тех структур, что входили в холдинг. Некоторые из них были довольно интересными людьми, мыслящими не только в денежном эквиваленте.
Зарплата у сотрудников этой газеты была в разы выше, чем в прочих редакциях. Что было немаловажно для Инны, которая сама воспитывала дочь. Ей, чтобы соответствовать новой тематике, пришлось многое узнать, например, что такое кредитный портфель, ценные бумаги, чем отличаются денежные средства от основных средств. Так сказать освоить азы и понять основы денежных операций.
Через пару лет журналистка Самохина стала заместителем редактора – Инной Владимировной. Будущее ей виделось стабильным и надёжным - как банковский актив...
Но вдруг в этом издании всё рухнуло. Как всегда, причиной стала порушенная экономика. Главный бухгалтер газеты, украв все её деньги, сбежал за границу. Банкиры и прочие нувориши, подумав, самоустранились, решив, что корпоративная газета была блажью. Дорогой блажью, хоть и престижной. И эту ошибку они больше не повторят.
Коллектив «Банковской газеты», последний раз получив зарплату и – как полагается, дополнительные отпускные, были распущены. Газета закрылась.
Как говорится – недолго музыка играла, недолго фрйаер… Ну, вы поняли.
***
Прошла пара месяцев после этой трагедии, так сказать.
Инна, закупив всё необходимое, что дочери нужно для школы, и заглянув в свой кошелёк, задумалась о том, как жить дальше? Откуда пополнять оскудевшие средства, необходимые для нормального существования её семьи? Хотя и усечённой. И особо потому, что усечённой. Инну звали назад в краевую газету, но ей очень не хотелось наступать на те же грабли – реклама, заказные статьи, во всём выгод и расчёт. Даже в «Банковской газете» это было не так заметно. Подсунулись и другие краевые и городские издания - мол, с окладом не густо, но такие кадры нам нужны. Ну – нет уж, засуньтесь, друзья, обратно. Как говорится – те же щи, но с другим названием. Не будет «Золотое перо» художественно писало им всякую ересь про похищения инопланетянами и аномальные озёра с русалками! Увольте сразу, как профнепригодную! Были ещё и третьи, предлагавшие очень неплохие деньги и шикарные условия. Но этих особо – в отвал. Инна Самохина не служанка тем, кто нынче покупает за копейки всё – власть, заводы, земли. И журналистов.
А что тогда ей делать? Чем платить коммуналку?
Кредит за квартиру, который взял когда-то муж – потому что хотелось, не думая о том, как рассчитываться, она - слава богу, и высоким окладам в «Банковской газете», выплатила. Но теперь каждый метр её площади взывал к кошельку и стоил… Впрочем, такие подсчёты – издержки её работы при банках. Просто надо им с Дашкой на что-то жить. Но как жить?
Можно бедно, но достойно. Сдать эту квартиру и, уехав к маме в станицу, подрабатывать, как она, в школе. Но Инна была против того, чтобы Дашка училась в станичной школе. Уровень образования не тот. Куда Дашка потом с таким аттестатом? На бюджет, точно, не продёт, а платить за вуз... Да и прочие расходы… Сможет ли Инна эту нагрузку на свой бюджет осилить, работая в школе? Банкиры приучили Инну Владимировну Самохину к высокому стилю и планированию своего будущего. Только гимназия!
Что делать?
***
Как-то Инна ехала в троллейбусе, раздумывая о своём туманном будущем.
И тут рядом с ней, поставив в ногах дорожную сумку, села женщина. Одета она была очень странно: в плюшевую кацавейку из шестидесятых годов прошлого века, в длинную юбку, на голове клетчатый платок. Такие платки носили, наверное, ещё наши прабабушки. Хотя на вид женщина была совсем не старая – лет шестидесяти, и глаза приметные – голубые и чистые, как у ребёнка, лицо простое и доброе. Эта женщина, вздыхая, очень странно поглядывала вокруг и за окно – сочувственно, что ли. Инна, заинтересовавшись, заговорила с ней. Та оказалась общительной, с низким приятным голосом. Наверное, эта женщина была странницей – так их называли раньше. Рассказывала о своих поездках по святым местам. И оказалось, что на этот раз она возвращается из Брянска. Рассказала, что была в лесном скиту - у прозорливого старца. Инна с интересом спросила – о чём он рассказал? А женщина, вздохнув, ответила – много, мол, интересного говорил, да не всё рассказывать можно. А вот это, мол, можно. Она спросила - почему нам попущено такое? Развал страны, перестройка и все её ужасы? Он, мол, улыбнулся, рассказывала странница, и ответил ей – для испытания дано. Чтобы каждый человек мог проявить себя без обману. И самое главное – не потерял бы в этом развале совесть.
А потом её попутчица вдруг спохватилась. Удивлённо посмотрела на неё своими чистыми голубыми глазами и, покачав головой, виновато проговорила:
- Чего это я разболталась с тобой, милая? Не положено нам такого! Уж прости меня, окаянную! Может оно тебе и неинтересно.
- Очень интересно! – возразила та. – Я его очень хорошо понимаю, вашего старца. Сама вот думаю – как совесть не потерять? Д а трудно это!
Женщина внимательно глянула на неё и вдруг сказала странное:
- Видно это нужно было тебе! Совесть ещё при тебе. Только смотри, милая, никуда не езди! Худо будет!
И отвернулась.
- Почему? Да и куда я поеду? – теребила её Инна. – В станицу мне не переезжать? Вы про это?
Но та молчала, не поворачиваясь. А вскоре, молча поклонившись ей, вышла из троллейбуса.
Инну эта встреча впечатлила. Выходит, дома ей оставаться надо. В где работать? Если в газете то, точно, совесть надо в карман засунуть. Или вовсе избавиться.
На дворе 2001 год. Предприятия закрыты, работают лишь рынки да игорные дома… Зарплату задерживают или, объявляя себя банкротом, вовсе за несколько месяцев не отдают. Деньги обесценились до невероятного количества нулей. И они ничего не стоят.
А кто сказал, что у человека должно быть много денег? Лишь бы на необходимое хватало, да совесть из-за этого не... девальвировала! Деньги ведь как пропасть – чем их больше, тем ниже падаешь. И решила действовать по заветам странницы и брянского старца.
Она, как народовольцы, пойдёт в народ.
Вынула Инна Самохина вкладыш из своей трудовой книжки - с записями о журналистской деятельности, и положила его в домашний архив, вместе с красным дипломом. Дело в том, что когда-то, ещё учась в вузе, она с мужем на каникулах или вечерами подрабатывала – то печатала списки для переписи населения, то кассиром, то расклейщиком объявлений, то мороженым торговала – трудовая и кончилась. А из шкафа достала синенькое удостоверение - секретаря, выданное ей ещё в школе. И, вооружившим им, пошла в Центр Занятости.
***
Устроиться на работу ей помогла знакомая, работающая в Центре Занятости. Ну, как знакомая? Инна, работая в краевой газете, когда-то писала о трудной судьбе безработных. А та ей всё объясняла и давала статистику. Не думала Инна, что и сама окажется среди этих бесприютных скитальцев. Добровольно, причём.
Знакомая сказала, что подходящих заявок на секретарей нет. Недавно одна поступила – из бывшей городской службы. Но она, мол, тебе не подойдёт – работы много, оклад небольшой, но трудовой стаж, что удивительно, не требуется. Инна заглянула в её листок - зарплата неплохая, по сравнению с другими вакансиями. И решила попытать удачу. Денег в кошельке у неё почти не осталось, а надо было за Дашкин садик платить…
Продавать себя было страшно.
Инна надела скромный костюм, но туфли на шпильке, и собрала волосы в узел – строгий и деловитый секретарь. В руках - направление от центра занятости.
Вошла в помпезное здание, а затем – через пустую приёмную, в большой пафосный кабинет. Там сидел замордованный директор – пожилой и усталый мужчина. Он на ходу побеседовал с ней о том, что много не требует – чай, письма чтобы в порядке, никого не пускать. Инна, унимая дрожь в коленках, уверила его, что со всем справится. Что она очень соскучилась по работе - семь лет дома с ребёнком просидела. Продемонстрировала ему умение печатать – ещё бы она этого не умела! Он тут же усади её в приёмной и, не заглянув в документы, взял секретарём. У них с начальником сразу возникла симпатия и взаимное уважение. Как и предполагала Инна, тот был ещё старо закалки честны и принципиальный. Но иногда занудный. Он любил выйти в обед к ней с кружкой чая и, сев на угол стола, рассказать о рыбалке, которую очень любил, о своих поездках на дачу, с женой, работавшей в краевой администрации. От Инны требовалось только кивать и смеяться в нужных местах. Он был доволен. Обязанностей, как и предупреждала знакомая в Центре Занятости, было много – печатанье писем начальника и юридического отдела, немалая канцелярская лабуда – ведение книг учёта входящее и исходящей корреспонденции, фиксация её на компьютере, да ещё подать-унести кофе-чай, когда у шефа были важные гости. Иногда к шефу проскакивали без доклада – когда она закапывалась в канцелярию. Он поругивался. Нагрузка была приличной, поэтому туда и брали любого - лишь бы тянул эту лямку. Инна тянула – а куда деваться? Хотя платили там маловато. Но зато платили, в отличие от редакций - знакомые журналисты жаловались на судьбу, не зная, где она работает.
Однако через пару лет и эта лавочка прикрылась.
Шефа забрали в краевые структуры, службу реорганизовали в частную лавочку. А новый шеф, как водится, привёл свою команду и набрал свой штат…
Инна снова оказалась на мели.
***
Шёл 2004-й год. Экономика… если её так можно назвать, едва держалась на плаву. Работать было можно, но надо быть готовым, что в итоге платить за это никто и не собирался…
Инна попробовала сунуться в газеты, но тут же высунулась обратно. Там всё стало ещё хуже - они продавались ещё откровеннее, оптом и в розницу. Вверх в рейтинге всплывали издания, катавшие заказные хвалебные статьи от мздоимцев, «новых русских» и всяких откуда-то вылезших богатых братков, проплачивающих тираж. Баснословно зарабатывали журналисты, участвующие в предвыборных компаниях. Чаще всего, братков, чьи сроки за решёткой подавались как тяжёлая плата в борьбе за правду. В ход пошла поговорка: кто не сидел, тот не знает жизни. Многие издания втюхивали рекламу мнимых застройщиков, как Манилов. Тоже строящих воздушные замки и мосты, но, в отличие от него, собирающие на эти фантазии реальные деньги. А также полные газетные развороты занимали рекламные проспекты тех, кто заманивал в свои сети вкладчиков, сдающих деньги на жульнические денежные пирамиды. Всплывали всюду - типа, маги и - типа, целители всего, чего не пожелаешь. На пике популярности были издания, страдающие нравственной слепотой и путающие гендерные признаки и адекватность героев публикаций. Какое убожество!
2. Предложение
Рядом с домом, в котором жила Инна, открылась ярмарка, где продавались продукты и различные товары. Она, идя мимо, как-то завернула туда – овощи прикупить. Прошла по рядам, любопытствуя. И тут кто-то её окликнул по имени, из палатки с болтающимися на вешалках вязаными вещами. Инна остановилась и увидела в её глубине широко улыбающуюся толстую деваху с чёрными глазами и высветленной короткой стрижкой. Кажется, это была Галина, дальняя родственница. Не окликнула, ни за что б её не узнала – там она была в красивом платье, с макияжем, а тут – в вытянувшейся футболке и бриджах. Ну, как – родственница, седьмая вода на киселе. Жена двоюродного брата Ромы, сына второй жены отца, с которыми она не общалась. В общем-то, даже и не родня. Бездетная, к слову. И на свадьбе говорили, что Рома с ней разойдётся - они всё время меж собой цапались.
Инна случайно на той свадьбе оказалась, где и познакомилась со своей почти роднёй. С которой, даже переехав в Краснодар - учась и работая, знаться не желала. Были причины. Отец бросил её мать, когда Инне было десять, уйдя к другой. И в новом браке имел ещё сына и дочь. Жил в Краснодаре и год назад умер. На похоронах они с матерью не были – так и не простили. Мать даже от алиментов отказалась. И тут Инне весной пришла открытка от сводной сестры, приглашая на свадьбу. И Инна вдруг пошла на неё. Отца уже нет на свете, а у неё, всё ж, есть сводные брат и сестра. Пора бы уже забыть обиды. Надела своё лучшее платье, сделала причёску, и поехала. О чём вскоре пожалела, не ощутив родства с той разухабистой толпой. Не зря мама твердила, мол, у него дети, а нас двое. Больше она таких ошибок не совершит….
Но Галина была прямо как родная. Сочувствовала, узнав, что Инна осталась без работы. И тут же предложила ей подработку. Мол, всего-то и надо, что пару месяцев пожить в Москве. Да поторговать с ней на рынке вязаными вещами. Супруги Ивановы, владельцы фирмы, где она работала реализатором, скупив списанные импортные станки, обучили вязать на них молодых девчонок и хорошо на этом раскрутились. И не только в крае. Уже два года снимают в столице квартиру, отправляя туда реализаторов продавать товар.
Галина заверила, что в Москве они будут на полном обеспечении фирмы Ивановых.
– Получишь хорошие деньги! Поехали! – подмигнула она, улыбаясь. И огласила сумму, которую выплатят за работу в Москве реализаторам. Ё-моё! - А то у нас в фирме одни чувырлы работают. Я ехать с ними не хочу.
Инна была впечатлена оплата достойная, квартира для проживания есть, на полном обеспечении, но были некоторые сомнения.
- Да, хотелось бы заработать! – протянула она. - Но я ничего не умею - никогда раньше не торговала на рынке!
- А тебе и не надо! Просто постоишь рядом, я сама буду торговать! Нужно ехать вдвоём – чтобы там не воровали ничего. И деньги потом неплохие получишь! Чем плохо? А там и работу найдёшь. А то ведь летом все в отпусках, - весело подмигивая, говорила она. Как будто пророча. – Соглашайся! Вот мой номер, если что, позвони! – сунула она ей листок.
Инна шла домой, недоумевая – всё так здорово, а другие продавцы с Галиной в Москву ехать не хотят. Не все же там чувырлы, можно ж хоть с кем-то? И чего это она так за неё ухватилась. Неумеху, в торговле не соображающую? Чем она лучше их? Да и они с Галиной фактически незнакомы! Так уверенна в себе? Профессионал?
Но опасения Инны развеивала доброжелательность Галины, её душевные улыбки, сочувствие. Ну, хочет человек ей помочь! А она что, против? И ей уж очень деньги нужны!
Да и Москва Инну очень манила. Целых два месяца можно будет ходить по московским улицам! Понимая, что в этом древнем городе каждый камень мостовой – историческая ценность! А каждое старинное здание – свидетель знаковых событий.
Инна как-то пару-тройку лет назад была в Москве в командировке и ничего там не видела. Её тогда от краевой газеты отправили туда освещать мероприятие, в котором участвовали и кубанцы - ежегодную международную выставку. У журналистов там график жёсткий – днём на выставке, ночью пиши статью, отправляй снятые днём фото, ищи долгосрочных рекламодателей, бери у нужных людей интервью. Не до исторических дат и мест столицы! После таких поездок впору брать отпуск и отсыпаться трое суток... А тут…
Короче, Инна согласилась. И позвонив Галине, определилась со временем выезда в Москву.
Дарью она на всё лето отвезла к матери в станицу, на натуральные продукты. К этому времени у той в школе начался летний отпуск, совпадающий с каникулами школяров. И отдала матери почти все свои наличные, оставив себе лишь на московские музеи. Твердила, что в столице она будет на полном обеспечении фирмы Ивановых…
3. Поездка
Ранним утром, едва только начало светать, взволнованная Инна уже стояла у подъезда. Рядом с ней – тоже стояли, её рюкзак и сумка с продуктами. Ехать Инне предстояло на машине целых полторы тысячи километров, и ей надо будет подзаправиться. Да и надо было освободить холодильник, распахнув дверцы на два месяца. Так что у неё были с собой и варёные яйца, и солянка, и всякие фрукты-овощи.
Вскоре к дому подъехал чёрный джип. Круто! Комфортно будет ехать!
С переднего сидения ей помахала рукой, радостно улыбаясь, Галина. Из-за руля машины, хлопнув дверцей, вышел русоволосый парень. Познакомились. Инна уже знала, что они поедут с сыном хозяев фирмы – Алексеем. По словам Галины - отличным парнем. Он оказался высоким и довольно симпатичным. Алексей открыл перед ней дверцу машины, притулил Инне под ноги рюкзак, а сумку с продукты она поставила на колени. Алексей, извинившись, пояснил, что багажник забит под завязку товаром. И не только он. Под ногами у неё, рядом с рюкзаком и Галининой дорожной сумкой был приткнут ещё небольшой тюк. Почему бы ей к себе её не поставить? Рядом на сидении тоже вольготно лежал тюк. М-да, о комфорте придётся забыть. Даже ноги поставить некуда! И Инна, притулившись наискось, положила их сверху тюка и сумок. Хорошо, что джинсы надела и кроссовки. Опереться ей тоже не удалось, за спиной - на окне позади, так, чтобы не закрывать Алексею обзор назад, выпирали углами три стянутых бечёвкой пакета. Очевидно, тоже с продукцией фирмы Ивановых.
«М-да! Загрузили это джип под завязку! А я – поверх ней, - сердилась, с трудом умащиваясь, Инна. – Зато Галина хорошо устроилась, цветёт, как майская розочка! Она и на рынке также будет на себя всё брать? - думала она, поглядывая, как та весело рассказывает, что чуть не забыла взять с собой кофту. Алексей на это никак не реагировал, внимательно глядя на дорогу. - М-да! Учитывая, что до Москвы ехать сутки, вместо меня туда привезут дрова. Зато бесплатные!» - усмехнулась она.
Джип сорвался с места, сразу развив большую скорость. Алексей пробормотал, что время дорого - с утра улицы города пустые, надо это использовать. И к вечеру, он надеется, они будут месте. Вскоре пригород остался позади, джип выехал на трассу и скорость добавилась. Мимо мелькали указатели городов, станиц и хуторов. С водителем им повезло. Особенно если учесть, что на трассе встретилось несколько аварий. Одна была особенно ужасна: большегрузная машина лежала под откосом на боку, вокруг валялись поломанные ящики и море красных яблок. Наверное, водитель уснул за рулём и, наверное, это он лежал на обочине чем-то накрытый. Хмурые полицейские мерили лентой дорогу, а позади них, оцепленных лентой, сигналили машины в длиннющей пробке…
Постепенно поля с яркими шляпками подсолнечника и пшеницей сменились лесочками и полустанками. Деревянные дома деревень сменили кирпичные, станичные. Инна, скрючившись у окна, с любопытством смотрела вокруг. Она летала на выставку самолётом, ей всё было в новинку.
Алексей хорошо знал дорогу, умело лавируя и вписываясь в повороты. Одно напрягало – он, что называется, на Инну «положил глаз». Посматривал на неё в зеркало, многозначительно ей улыбался. А потом - и вовсе, после остановки для дозаправки, предложил ей пересесть к нему на переднее сидение, а Галине, естественно, перебраться назад. Инну удивило, что Галина эту идею тут же поддержала, ничуть не расстроившись из-за смены своего статуса.
- Правильно! Садись вперёд! – сказала она, подмигнув Инне. – Вам с Алексеем тут будет веселее! Один раз живём, надо брать от неё всё!
«Что брать? От кого?» – с недоумением усмехнулась Инна.
И, снова забираясь назад, хмуро заявила:
- Не буду я никуда пересаживаться! Мне и тут очень даже весело. Пусть Алексей лучше на дорогу смотрит!
Тот лишь плечами пожал и тронул с места. А Галина принялась ему рассказывать какую-то историю - бесконечную и, похоже, неинтересную. Он, похоже, её не слушал.
А Инна всё пыталась сесть поудобнее. Её согнутые ноги, упирающиеся в сумки, веселья ничуть не добавляли. Похоже, после этой поездки так и останутся согнутые крючком. Если она тут не мумифицируется в этих тюках и сумках, будто балтийская муха в янтаре. Но лучше уж тут, чем такой же птицей-говоруном, как Галина…
Незаметно Инна, приткнувшись головой к пакету, задремала. А когда проснулась, уже подступили сумерки, а потом и звёздный вечер. Мимо промелькнул указатель «Москва» возле развилка с будкой ГАИ. Следом какая-то чепуха из полустанков и беспорядочно разбросанных домов, воздушные развязки на сваях - будто с другой планеты. Но Алексей, прекрасно ориентируясь в этих многометровых бетонных ходулях, юлил между ними будто рыба в воде…
И вот они въехали в город. Москва…
***
Съёмная квартира Ивановых располагалась на первом этаже панельной девятиэтажки, к которой они подъехали. В доме в некоторых окнах уже не горел свет - десять часов вечера.
Как пояснил Алексей, обернувшись, две девушки, жившие здесь до них, уже уехали этим вечером в Краснодар - на автобусе. Ключ от квартиры они закинули в зарешёченное окно квартиры. Так что он свой заберёт, а мы будем пользоваться другим, когда найдём. А пока он разворачивал машину у подъезда, Галина, тоже обернувшись к Инне, втолковывала ей – мол, здесь неподалёку конечная станция метро Подбельского. До неё опара остановок на трамвае. А потом ехать на метро до остановки Митино. Где Ивановы выкупили место, у нас, мол, платка на Митинском рынке.
- Всё в ажуре, подруга! – весело заявила она.
«С каких это пор она мне подругой стала? – хмыкнула про себя Инна. – Наверное, как только мне под ноги свою сумку подкинула».
Она мечтала, наконец, выбраться из этого тюкового… тюкованного капкана. Но вот машина встала. Алексей вышел и, открыв багажник, стал носить тюки из багажника в квартиру. А Инна, кряхтя, тоже выползла наружу. Бодрая Галина выхватила свою сумку, Инна рюкзак с сумкой, которые они отнесли в квартиру. Инна мельком осмотрелась: правая дверь вела из коридора в ванную, левая - в кухню. Алексей пронёс тюк в небольшую комнату в конце, наверное, спальню. Ближняя дверь вела, наверное, в зал. Но время дорого. Она вышла с Галиной выволокла тюк с сиденья машины. Попытались отнести - тяжёлый. Что там? Неужели вязаные вещи? Но Алексей, вернувшись, отобрал его, кинув на плечо. Заодно приобняв Инну за талию, повёл её с собой. Та попыталась стряхнуть руку, отстав, но тщетно, поскольку следом за ними шла Галина, подхватившая перетянутую связку с окна машины.
- Инна, ты сегодня проведёшь ночь вместе с Алексеем, - раздался позади её весёлый голос.
- Что за дичь? – возмущённо обернулась та и встала. - Как это - вместе?
Алексей усмехнулся, но ничего не сказав, пошёл дальше.
- Да я о том, что в комнате, где лежит товар, я сплю всегда - на раскладном кресле! Ничего такого! – заюлила Галина. – А твоё место в зале, - подмигнула она. – Там большой апартамент и Алексей ляжет там.
- Ты серьёзно? – опешила Инна. – А есть на чём?
- На одном диване поспите! Не хочешь же ты сказать, что он должен поехать сейчас назад? – воскликнула Галина. - Он устал!
– Может и так! – кивнула Инна. – Парню, конечно, надо отдохнуть.
Алексей, улыбаясь, прошёл мимо, снова приобняв Инну. А Галина опять многозначительно подмигнула Инне.
«Её тик одолел, что ли? А у него день «обнимашек»? Да что же такое? – хмыкнула Инна, лихорадочно ища выход из этой ситуации. И решила: – Что-нибудь придумаю!»
Вошли в квартиру. Алексей, занеся последние тюки, пошёл с Галиной на кухню, где на столе лежала кипа каких-то накладных. Они о чём-то заговорили.
А Инна, занеся свой рюкзак в зал или «большой апартамент», растерянно замерла:
На полу устало лежал красный потёртый ковёр. У стены готовно раскинулся красный и тоже изрядно побитый жизнью диван. У стены напротив, украшая собой обои с незатейливым рисунком, стоял старинный сервант с древним скандинавским именем Хельга. За его целыми стёклами – что удивительно, поблескивали раритетные гранёные стаканы в алюминиевых подстаканниках и надколотые разнобойные чашки…
«По такому ковру без обуви и ходить-то страшно. Да и с обувью тоже – каблуки дырки продырявят, - усмехнулась Инна. - М-да. И где тут вдвоём размещаться? Хотя, вариантов нет – этот древний диван единственное пристанище уставшему путнику. А чтобы поделить его территорию, неплохо бы выстроить на нём заборчик, да не с чего, - хмыкнула она. - Остаётся надеяться, что он не рухнет от веса двух тел. Алексей, небось, метр восемьдесят и весит немало. Намерения его не очень чисты, судя по обнимашкам, а я с ним мериться силой не намерена! Ясно, кто победит»
Пока Галина с Алексеем, шурша бумагами, о чём-то спорили на кухне, Инна потихоньку пробралась в спальню Галины и, разложив в рядок тюки, улеглась на них, укрывшись накидкой с кресла. Надо же отдохнуть немного после мушиной мумификации в машине! Примерно до утра.
Вскоре Алексей, хлопнув входной дверью, куда-то ушёл. Очевидно, решил смотаться в магазин. Потом вернулся, дребезжа бутылками. А затем на кухне раздался звон посуды и завлекательный смех Галины. Пусть веселятся!
А Инна, закрыв глаза, злилась на них.
«Пусть я вдова, так уж вышло. Возможно, что и Алексей холост – кольца на его руке нет. Но мы знакомы всего ничего! - возмущённо вертясь, думала она. – А Галина могла бы одну ночь на диване поспать. Сводница! Неплохой выбор: Алексей со мной забавляется, Галина с тюками. Прелестно! Не квартира, а притон! Да пошёл он вон!».
Вскоре в тёмную спальню вошёл Алексей. Осмотревшись, он подошёл к лежащей Инне и нежно шепнул ей на ухо:
- Всё готово, принцесса! Пошли на банкет!
Но «принцесса» сделала вид, что крепко спит. Даже всхрапнула для убедительности. Алексей, постояв немного, тихо вышел. И плотно прикрыл за собой дверь.
Инна и сама не заметила, как крепко уснула.
3. Митино
Утром Инна встала, услышав хлопок входной двери.
Поднялась, заглянула в зал – там посредине ковра лежала часть тюков, вынесенных, наверное, ночью из комнаты Галины. Некоторые были распакованы. В коридоре у порога уже стояли четыре плотно набитых челночных сумки. Клетчатые, лёгкие, из полиэтилена, они были в ходу у рыночных торговцев. Инна услышала, как на кухне звякала посуда. Заглянула – там была Галина, накрывающая стол к завтраку.
- Доброе утро, - сказала Инна, входя.
- Для кого как! Могла бы и раньше встать, помочь мне! – хмуро ответила Галина, одетая в джинсы и футболку, похожая на гусеничку из-за многочисленных складок жира на животе и боках. Платье вчера их скрывало. – Зря ты так с Алексеем! – зло покосилась она. - Он из-за тебя шампанское купил и фрукты, – ткнула она рукой в сторону тарелок с выпечкой, яблоками, клубникой и порезанным ананасом. - Раньше он с едой не заморачивался. У нас в ходу консервы, - кивнула она на шкафчик, в которых, наверное, хранился их стратегический запас.
- Он уже уехал? – спросила Инна, не впечатлившись её словами.
«Что я так дёшево стою? – хмыкнула она. – За тарелку клубники хотел купить?»
Ей стало противно.
- Да. И очень на тебя обиделся! Даже не стал завтракать! - сказала Галина, кидая в разномастные чашки чайные пакетики и наливая туда кипяток. – Он ведь может нас подставить!
- На что? То есть – за что? – криво усмехнулась Инна. Бред какой-то!
- Да мало ли! Найдёт за что! Скажет потом, что товара у нас не хватило. Тут ведь его прорва, за всем не уследишь, - нехорошо покосилась она на неё чёрным галочьим глазом.
Она что, угрожает? Е-моё! Во что Инна впуталась? Это ведь торговля – Инне ли не знать, какие на этой ниве бывают махинаторы! Тюками завалена её комната, а не зал, где будет Инна. Скажет, что пропали в ту ночь, что Инна спала там. Типа, в окно своим московским подельникам передала. А Алексей, обиженный на мою несговорчивость, может подтвердить этот факт...
Фух! Что это со мной? - тут же спохватилась Инна, - Что за ерунда в голову лезет? Начинается паранойя! Ну, откуда такие мысли? Галина – моя родственница, хоть и дальняя, Алексей – отличный парень. Клубнику нам, своим подчинённым, купил. Просто уехал пораньше, чтобы пробки в Москве не застать. Я приехала сюда заработать и никто плохого мне не желает».
Но, всё же, Инна не сдержалась и выпалила:
- Ты под Алексея меня подкладывала, чтобы он перед родаками нужное слово замолвил? А почему не себя?
Галина недовольно потупилась. Значит – правда, что ли? Всё рассчитала?
- Отвечай на вопрос! – потребовала Инна.
- Он тебя хотел!– зыркнув чёрными глазами, выкрикнула та. - А не меня! Уж я бы не ломалась!
Ё-моё! Она и это пыталась? Как в такой обстановке дальше жить? Алексей озабоченный маньяк, Галина – профура!
Галина знала – что и как. Она сердито крикнула:
- Шевелись, давай! Пей чай! И вперёд! На Митяевский рынок! Нашлась королевна! Подай ей, приготовь, разъясни! Не маленькая уде!
- Я ни на какие шашни не подписывалась! Я порядочная! – обжигаясь чаем и продолжая злиться, бормотала та. – Сами тут... в шашки играйте!
В мозг стучала паника: «Надо уезжать, пока не поздно! Но где взять денег на билет? Да и Москву я не успела посмотреть!» - настигла её предательская мысль.
- Порядочная она! Ну, дала б разок! Не убыло б от тебя! Смотри, потом не пожалей! – угрожающе проговорила Галина. И, отставив чашку, вышла в коридор, бросив: – Пошли уже, порядочная! Ты работать приехала или о своей порядочности болтать?
И из коридора послышался грохот распахнувшейся входной двери.
«Работать, так работать, а там посмотрим».
И Инна выбежала следом. Повесив на плечо сумочку, она подхватила пару оставшихся клетчатых баулов и выбежала на крыльцо девятиэтажки. И только увидела, как спина Галины и её сумки мелькнули в конце двора.
«Ну и в лабуду ввязалась! Зачем я сюда поехала?» - ругала она себя, тащась с Галиной к трамвайной остановке. Сумки, будто в них были кирпичи, напрочь обрывали ей тонкие руки, ранее работавшие только с писчей ручкой да клавиатурой. Вот и метро с эскалатором и толпами людей – остановка Подбельского, конечная. Поезда стояли в ряд – одни, пятясь, уезжали, другие, подъехав, стояли на перерыве или на пересменке. Гудение, шум и суета…
Потом Инна поинтересовалась, заглянув в интернет - похоже, что Вадим Подбельский, чьё имя носила станция метро, а также улица, на которой стояла их девятиэтажка, был агентом немецкой разведки. Он был комиссаром почты и телеграфа города Москвы, наркомом почт и телеграфов РСФСР. А его дед - Виктор-Адольф - Теофил фон Подбельский (Victor Adolf Theophil von Podbielski), был родом из Франкфурта-на-Одере. А ещё - прусским генералом, статс-секретарём почт имперского почтового управления кайзеровской Германии и действительным тайным советником в Берлине. Почему в России так возвеличивали иностранных агентов?
***
Через час они прибыли на станцию метро Митино.
Выбрались из неё, поднявшись по лестнице и выйдя на какую-то оживлённую улицу. Галина, ошеломлённо замерла, поставив рядом сумки. Её толкали люди, выходя из метро и недовольно обходя. По широкому проспекту мчался нескончаемый поток машин, мимо них торопились толпы людей, идущих по улице.
- В чём дело? – спросила Инна у неё, тоже ставя свои баулы. – Ты в эти сумки кирпичи положила, что ли? – спросила она, намереваясь пошутить.
Но если честно, долгий подъём наверх её вымотал. Это тебе не фуникулёр.
- Куда мы приехали? Это не Митино! – перекрикивая шум машин, раздражённо заявила Галина. – Мы заблудились!
- В Митино и приехала, - с недоумением проговорила Инна. – Ты же слышала, как объявляли остановку? Мы вышли правильно.
- А я говорю – нет! Тебе послышалось! – зло отмахнулась та. – Ты города ещё не знаешь, а я была в этом долбанном Митино много раз! Это не оно! Там мы поднялись прямо к рынку!
Я растеряно осмотрелась. Не перенеси же остановку метро или сам район в другое место?
Галина попыталась что-то спросить у прохожих. Ухватила за рукав какого-то бородача, но он, даже не подняв глаз, вырвал рукав и пошел дальше. Обошла ей, как вода обтекает препятствие, и пожилая женщина одетая небрежно, будто ехала на дачу, на прополку овощей. И вид у неё был высокомерный. Галина, вытаращив глаза, что-то кричала, выйдя средину тротуара, но за шумом машин не было слышно речь, перешедшую в мат. А люди обходили её, никак не реагируя.
В итоге она вернулась к своим сумкам, возле которых стояла Инна, и взбешённо крикнула:
- Это всё из-за тебя! Забила мне с утра голову своими шашнями!
- Чем? – удивилась я. – Моими, что ли? Шашнями?
И тут же попятилась, потому что Галина замахнулась на неё своей немаленькой дамской сумочкой. Драться, что ли, будет? Так, похоже, моя напарница психичка. Или правильнее сказать – психопатка.
- Успокойся! – крикнула Инна. – Давай подумаем!
Галина, тяжело дыша, достала из сумочки бутылочку с водой.
- Где же это твоё дурацкое Митино! – задалась вопросом, оглядываясь вокруг, Инна. И вдруг воскликнула: - Вот! Мы просто вышли не на ту сторону перрона в метро! Твой рынок с другой стороны! Нам надо вернуться в метро и выйти с другой стороны улицы!
- Нашлась умная! Я правильно вышла! – продолжала нагнетать Галина, но уже не крича.
- Да, конечно – ты уникум, Галина! Но давай просто спросим у кого-то, где рынок!
- Я спрашивала! Не видела, что ли? – буркнула Галина. – Москвичам пофиг на приезжих!
- Спросим, но не так! И не у тех! – сказала Инна, поднимая свои сумки. – Пошли!
Галина, выпучив глаза с красными белками, – сосуды, наверное, от психоза лопнули, - подняла с тротуара баулы и вслед за Инной спустилась в станцию метро. Рядом с турникетами там сидела за столиком женщина в форме, Инна её, ещё выход, заметила. Перед ней лежали карты города и какая-то печатная продукцию. Инна, поставив рядом со столом своих челночных уродцев, склонилась к нему и выбрала карту со схемой улиц Москвы и кольцами маршрутов метро. Всё равно ведь это будет нужно. И, как бы, между прочим, спросила у женщины, сидящей за столом, оплачивая свою покупку:
- Это же станция метро Митино?
- Да. И что? – нелюбезно ответила она, осматриваясь вокруг.
Мол, нет ли ещё желающих что-то купить? Но никто к ней не спешил.
- А, вот в чём дело! Мы недавно здесь проходили и, похоже, не в ту сторону вышли. Нам нужен Митинский рынок, который на другой стороне улицы. Что нам делать, уважаемая? Не хочется брать билеты на проезд в метро ради того, чтобы перейти эту станцию!
Женщина недовольно осмотрела наши сумки, перевела взгляд на улыбающуюся Инну, потом задумчиво глянула на карту, которую та всё ещё держала в руках, и сказала:
- Да помню я эти ваши сумки! Ещё подумала, что не туда их тащите – рынок-то с другой стороны. Да ладно, тетери заезжие, проходите уже! – неохотно проговорила она и нажала какую-то кнопку сбоку стола. - Через крайний идите! – прикрикнула она недовольно. Рогатки на крайнем турникете разъехалась в стороны. – Быстро мне!
Инна легко подхватила свои неподъёмные баулы, Галина – свои, и они бегом рванули через турникет. Едва успели проскочить - рогатки тут же захлопнулись за их спинами.
- Спасибо вам! – крикнула Инна, убегая вдоль перрону за опередившей её Галиной.
Миновав перрон, они поднялись наверх и оказавшись среди палаток. Фух! Перед нами шумел Митинский рынок. Полосатые палатки полоскали товарами на утреннем ветру. Люди, вышедшие из метро или спускавшиеся туда, рассматривая товар, неспешно ходили вдоль рядов.
- Чего встала? Раззява! – прикрикнула на Инну Галина и ринулась к палатке, стоящей в средине ряда. – Шевелись, тетеря!
Мы развязали верёвки, поставили стол и стул.
- Надо всё разложить и развешать тут! – крикнула Галина Инне, которая растерянно замерла, стоя внутри палатки. - И чего я связалась с тобой? Толку-то от тебя! – вырвала она у неё сумку. - Ничего не умеешь! Всему надо учить!
4. Торговля
В Москве Инна с усмешкой вспоминала ту замануху, ту развесистую клюкву, рассчитанную на простецов, которую Галина впаривала Инне в Краснодаре, предлагая эту поездку. И, главное, Инна ей поверила! У той были очень честные глаза, милая улыбка, так искренне она умоляла ей просто постоять радом с ней в Москве на рынке, что Инна ей поверила.
Да, торговля учит своих адептов настоящему лицедейству.
Кстати, теперь Инна руководила посадками и пересадками в транспорте. Она там была как рыба в воде. А что сложного – в руках карта, по ней и ориентируйся. И садись в электричку метро – в начало или хвост, ориентируясь на то, какая сторона улицы нужна. Галина, так и не научившись этому, бежала за ней хвостиком.
Зато на рынке она преображалась. Какое там – «рядом постоишь»! Галина, нагрузив Инну по полной программе, сама стояла рядом с ней. Инна раз пять перевешала в палатке платья, свитера, костюмы взрослые и детские. Наконец Галина, скривив губы, махнула рукой и сказала – пойдёт. Чего ей хотелось? Особой гаммы цветов на палатке или бог весть что? Инна поначалу взялась за это с желанием, с задумкой, а потом её инициатива погасла. И предложила Галине развесить вещи так, как они делали это раньше, Но Галина, ехидно усмехнувшись, возмутилась в ответ:
- Чем ты недовольна? Ты же творческий человек, журналист! Вот и сделай лучше нас, рыночных чувырл!
Люди, привлечённые красивыми рисунками на вещах, подходили часто. Инна – как ей и было сказано, попятилась, собираясь дальше лишь наблюдать. Так сказать, посмотреть, как работают профессионалы. Но не тут-то было! Пару покупателей Галина обслужила сама, а потом воскликнула:
- Ты что, прохлаждаться пришла? А ну, работай!
Инна, вроде бы, и не против была поработать, но когда обращаются в такой форме… Но, всё же, принялась помогать покупателям выбирать, советуя, и предлагая другое, доставая что-то из сумок. И с примеркой подсобляла, прикрывая их в оборудованном для этого уголке с зеркалом простынкой. Кстати, это зеркало, как оказалось, было принесено в Иннином бауле. Радовало, что там хоть кирпичей не оказалось. И многие вещи люди брали - вещи у Ивановых были достойные. Инна же – Галина самоустранялась, срочно что-то доставая или складывая, заворачивала эти покупки в фирменные упаковки, которые у Ивановых тоже были неплохими. Только вот деньги в руки к Инне не попадали. Галина, всё это время боссом стоящая рядом, выбегала вперёд и сама рассчитывалась с покупателями. Но одна женщина, глянув на её презрительную мину, отказалась от своей покупки и ушла, ругаясь. Мол, сразу видно, что ерунду впарили! А той хоть бы хны, улыбается. Женщина была очень красивая, из-за этого, что ли, кривилась?
И всё это время Галина как-то странно суетилась вокруг ценников – то снимет их, перепишет, опять повесит, то снова снимает, новую цифру пишет. Зачем. Ведь в накладных, спрятанных в её сумку, стояла фиксированная цена. Инна потихоньку заглянула, Галина везде писала рублей на пятьдесят больше. А чтобы бухгалтерия соответствовала, у неё имелся особый блокнот, куда она вносила свой личный дебет-кредит. В какой-то момент Галине показалось, что блокнот с её тайной канцелярией исчез. Что тут было! Схватила Инну за грудки и стала орать так, будто её трамвай переехал. Мол, отлай, стерва! Продавцы из соседних палаток стали выглядывать - мол, что случилось? Что-то у вас украли? А та ещё громче орать стала:
- Свои деньги воруют! Убью, скотина!
Соседки попереглядывались и спрятались. И тут Галина, увидев свою тетрадку под ногами, в пыли, наклонилась и схватила её. А потом спрятала себе под футболку, прижав к животу резинкой брюк. Вот там она и была раньше, выпав в штанину, поняла Инна, приходя в себя.
«Ё-моё! Стыд-то какой! – подумала Инна. - Хоть бы извинилась эта психопатка!»
А та, улыбаясь, занялась подошедшей покупательницей. Как ни в чём не бывало.
«Бог весть, что теперь обо мне продавцы соседних платок думают! - досадовала Инна. – Эта психованная вешает на меня всех собак, нет бы разобраться сначала».
Да, Галина оказалась ужасным напарником. Не зря другие реализаторы фирмы отказывались ехать с ней в Москву. Сейчас бы Инна тоже отказалась бы, да поздно – сидит в этой Москве в полном… гуаме. В течение дня настроение у Галины непредсказуемо менялось. Не угадаешь, откуда и ветер подул. Инне приходилось применяться – надо здесь хоть месяц продержаться. Купить бы обратный билет и уехать да не за что. Попросить у кого-то взаймы, чтобы на телеграф перевод выслали, но у кого? Мать нельзя тревожить, у неё сердце больное. Подруг у Инны настоящих особо не было. Да и время сейчас такое, что почти никто не мог дать в долг, а если дал бы, то спросил бы - когда вернёшь…
Но вот наконец-то первый рабочий день Инны на Митинском рынке закончился. Все вокруг начали складывать в сумки товар, перетаскивать внутрь палаток столы, перекрывать вход в неё полосами из скотча. Хотя, что это давало? Да и сторож тут, вроде, был. Некоторых забирали машины. А Инна с Галиной и ещё несколько человек, покидав в баулы вязаные вещи, спустились в метро. Их и других товарок с рынка здесь далеко было видно, хоть они и распределились по платформам – по челночным сумкам.
Назад Инна с Галиной вернулись тем же маршрутом, волоча тяжёлые сумки – метро, трамвай, пешком пара кварталов. Запущенная и тесная квартирка на улице Подбельского теперь казалась Инне домом. Хотя и временным, запущенным, нелюбимым. Но, как оказалось, ночью здесь Инну поджидал ещё один неприятный сюрприз....
После душа и молчаливого ужина – остатками роскоши в виде дорогих колбасок, выпечки и экзотических фруктов, Галина, одетая в ужасный розовый махровый халат, расположилась в своей комнате, вокруг себя - на тюках и разложив на раскладном кресле, стопки денег, накладные, тайный блокнотик, остатки товаров с рынка. Что-то подсчитывала на калькуляторе, что-то перекладывала, записывая. Инне, когда заглянула, велела - закрыв свою дверь, ложиться спать и не мешать. А та была и не против - устала как чёрный нигер на рабовладельческой плантации.
Но лишь её голова коснулась подушки, заснув, увидела нехороший сон….
Часть 2
5. Ночное нападение
А может это был е сон?
Инна, почуяв какой-то шум в квартире, открыла глаза. И услышала лай собак в коридоре. Среди прочих особо выделялся истеричный и звонкий голосок собачки мелкой породы, на особой октаве звучал басовитый и густой рыкающий бас большого пса, остальные собаки недовольно подгавкивали – явно беспородные шавки.
Инна испуганно села.
Откуда в квартире собаки? Кто их пустил?
В углах затаилась тьма. В единственное окно без - ночных штор и едва прикрытое тюлью, робко падал голубоватый свет от уличного фонаря. Может владельцы квартиры, имея ключ, вошли сюда сл своими с псами? Ночью? Вряд ли! Скорее в доме грабители! Но почему с собаками?
«Надо разобраться! И, если что, вызвать полицию! Прихвачу с собой бюст Дзержинского с серванта!» – решила Инна.
Но едва она приподнялась, намереваясь выйти в коридор, как дверь в её комнату распахнулась. А в неё, толкаясь, разношерстной и разнокалиберной толпой ввалилась свора собак. Они, будто бешеные, роняли из пастей пену, злобно рыча и лая. Впереди бежал гигантский чёрный пёс - волкодав или ротвейлер. Инна не разбиралась в породах да и не до того было. Она испуганно отползла от края дивана к стене. Часть своры, будто приняв это за приглашение, запрыгнула на постель. Остальные окружили диван - грязные и вонючие псины. Она даже слышала их запах. И различала цвета: серый терьер, чёрный пудель две дворняги – серая и рыжая, и ещё какие-то псы. Волкодав, рыча, поставил огромные лапы Инне на ноги, ещё секунда и он схватит её за горло. Инна дико закричала и…
Проснулась. Оказалось, что Инна, подобрав ноги, сидит в своей постели. В сумеречной комнате с падающим в окно светом уличного фонаря. Приснится же такое! Как наяву!
Она сползла с дивана и на трясущихся ногах дошла до кухни. Попила из крана холодной воды, приходя в себя, посидела за столом, слушая тиканье часов на стене. Возвращаться в зал не хотелось. Спать страшно. Но завтра, вернее уже сегодня, надо вставать очень рано – чтобы к восьми добраться до рынка и развешать товар…
Собрав волю в кулак, Инна вернулась и легла в постель, сама не заметив, как уснула. Ей опять снилось что-то странное, но вскочив по сигналу будильника – очень древнего, с облупленной зелёной краской, Инна сразу забыла, что её снилось.
Завтрак. И снова тяжёлые сумки, снова рынок, снова крики недовольной Галины. Мол, вот же бог послал Галине напарницу. Соседки по палаткам смотрели на неё… странно. С этого дня Галина, оставляя Инну торговать, часто и надолго уходила куда-то. Возвращалась, как Инне казалось, навеселе. А однажды она увидела у неё в руке энергетический напиток, содержащий немалое количество алкоголя. И всё стало ясно. С кем она его пила? Отчёт о проданном товаре и деньги она требовала от Инны неукоснительно, по пять раз пересчитывала выручку и сверяя что-то с тетрадкой и ценниками. Проверяла товар. А что тут сверять? Но, как оказалось, на обороте каждого ценника она лично расписывалась. Чтобы, значит, Инна не нахимичила без неё.
«Угораздило же меня связаться с ней! Дура я!», - в который раз подумала Инна, обслуживая очередного покупателя. Пока Галина прятала полученные доходы.
Инна не считала Галину мировым злом. Видывала она людей и похуже, посещая когда-то исправительные учреждения и клиники для душевнобольных. Просто в следующий раз надо быть скептичной, что ли, по отношению к людям, которых не знаешь.
Кстати, раскладывая тем утром товар, Инна нашла в своей сумке пару интересных вещичек: короткую юбочку и маечкой - из вискозы салатного цвета, шерстяной розовый детский костюмчик.
- Какие хорошенькие! - сказала Инна и, надев на плечики, повесила эти вещи на виду - на передней поле палатки.
Галина сорвала их и крикнула:
- Убери это! Повесь сюда вот то! – указала она на голубое платье. – Кому нужна уродская майка с бретельками? И детский костюм с юбкой - уродство! Все девочки сейчас брючки носят!
Спорить бесполезно – чуть не с кулаками кинулась. И Инна, схитрив – хорошие ж вещи, потихоньку приткнула вешалки с ними с другой стороны стола. Вдруг кому-то понравятся.
И тут же молодая девушка схватила костюмчик с маечкой. Галина страшно глянула на Инну, она вся сжалась – сейчас поднимется крик! Но девушка, не обращая внимания на людей, стянула с себя футболку, оказавшись даже без лифчика, натянула майку, затем сняла джинсы – к счастью, оказавшись в трусах, и одела юбочку. Как на неё пошито! Кем уж она была – танцовщицей в варьете или ещё где, но фигурку имела отличную. И купила этот костюмчик, да же не снимая, так и ушла. Галина сделала к Инне шаг, открыла рот, но тут возле палатки остановилась пожилая женщина в красивом шарфе на голове, рядом с ней крутилась внучка лет пяти, она и захлопнула его. Стала бессмысленно перекладывать в сумке вещи. А женщина уже держала в руках розовый костюмчик и радостно восклицала:
- Давно такой ищу! Тёплый! С юбочкой! - И приложив к девочке свитерок, а потом и юбку, проговорила: - И на вырост как раз! Заверните, пожалуйста! Сколько стоит?
Инна, заглянув в накладную, пока лежавшую на столе, огласила цену - без приписок, конечно. Не хватало ещё на ребёнке наживаться! Аккуратно сложила костюмчик в упаковку и отдала женщина, которая, забирая покупку, заметила:
- Надо же! И недорого! Большое вам спасибо, девочки!
Девочка Галина, лишь зло зыркнув на Инну, положила в карман деньги. И ничего не записав в свой тайный блокнот. То-то же! Не всё коту масленица.
Потом она весь день с Инной не разговаривала. Инна тоже. А как говорить, если её и на месте нет? Да и пусть. Вернувшись к вечеру, Галина отчёта о продаже не потребовала - не считая, сунула деньги в карман фартука, который закалывала большой английской булавкой. И от неё попахивало уже явно не просто энергетиком. Ничего, к вечеру протрезвеет и снова бабки подобьёт!
В общем, весь день Инна торговала сама. Вечер также прошёл в молчании. Инну это устраивало. Но ночь она не спала. Так с синими кругами под глазами и поехала на рынок.
Кстати, хорошо, что товаров для мужчин у Ивановых было не много, а может их не взяли в Москву. Лишь пара видов тёмных свитеров да несколько моделей вискозовых футболок и шерстяных спортивных костюмов – в стиле советских времён. Инна недоумевала – почему мужчины, протянув руку, чтобы снять товар, неожиданно замирали, глядя на неё? Она уже и в зеркало смотрелась – может усы нарисовала себе случайно, поедая пирожок с повидлом – их иногда разносили по рынку. Но нет. Разве что круги под глазами? Но не сказать, чтобы в них было что-то привлекательное. Однако человеческая особь мужского пола, нависая над столом, осыпала её комплиментами и желала общаться с Инной, приглашая её… Ну, кто куда. Загадка прямо!
Выручала Галина. Соткавшись будто из воздуха, она появлялась рядом с прилавком, хватала таких мужчин за руку или плечо, и выпроваживала прочь. Мол, или покупай, или вали! И снова уходила. Некоторые мужчины не внимали - переходили на ту сторону ряда и наблюдали за Инной. Будто змеи за факиром. Но тут Галина, снова откуда-то появившись, угрожающе замахивалась и странные покупатели поспешно уходили. А где-то на третьем она, уперев руки в бока и стоя посреди ряда, начала орать на Инну:
- Ты что, специально строишь мужикам глазки? Хочешь московскую прописку получить? Ты работать сюда приехала или собой торговать?
Подошла и сорвала с их палатки все мужские вещи. Она нормальная!
Инна лишь стояла и, молча, хлопала глазами. А что тут скажешь? Что она не хочет московской прописки, а лишь мечтает поскорее отсюда уехать? И что мужчин она выбирает не по прописке и толщине кошелька? Смешно. Да и как можно утверждать, что те мужчины, что подошли к этой палатке, москвичи? Да разве Галине что-то можно доказать? Все придурки на своей волне, с которой их не сшибёшь.
Без сомнений, Инна была симпатичной девушкой. И за свою жизнь она не раз отшивала слишком уж навязчивых поклонников. Но чтобы вот так! Чтобы все подряд и наповал!
«Может в Митино живут одни маньяки и извращенцы? Примитивы! – сердито думала Инна, наблюдая за идущими мимо людьми – в метро прошла очередная электричка. – Внешность это то, чем награждают родители. А главное это мозги! Ну да, которые, увы, не всегда востребованы, вот и приходится торговать! Может и правда – пока я тут, найти москвича и сесть ему на шею?» - хмыкнула она.
Инна вдруг представила, как назначает свидание одному их этих странных москвичей, а потом её вылавливают всю в водорослях из реки, будто русалку. Нет уж! Хочется ещё пожить!
И снова наступил вечер. Опять метро, трамвай и тяжёлые сумки. И квартира на улице Подбельского. Душ и ужин. И всё никак не заканчивались изыски, купленные Алексеем. Инне было неприятно на них смотреть, поэтому надо их уничтожить!
И когда Галина, отставив в сторону грязную посуду, намылилась уже идти к любимым тетрадкам и денежкам, Инна сказала:
- Галина, к тебе вопрос! Когда будет зарплата? Или отдашь мне плату за неделю? Хочу домой! Пусть сюда другой человек приедет.
- Через месяц и отдам! Как положено! – рявкнула та, остановившись в дверях. Она смотрела на Инну с ненавистью. - Чего тут непонятного? И никаких недель! Мы договаривались на два месяца!
Инна сердито возразила:
- Я с тобой ни о чём не договаривалась! И с фирмой договор я не подписывала! Скажи руководству, пусть сюда через месяц другого человека присылают!
Галина, зло усмехнувшись, ответила:
– Зарплату-то я вовремя выдам, да у тебя штрафов столько накопилось, что я уж и не знаю, как ты за них рассчитаешься!
- Каких штрафов? За что? – удивилась Инна. – Мы ж работаем всего два дня!
- А у меня вчера из кассы приличная сумма пропала! А сегодня часть товара исчезла! Пока я в туалет уходила. Соседки по рынку подтвердят, что ты одна в палатке была. И что какие-то мужики сумку товара унесли! Которые напротив палатки стояли!
- Какие мужики? Деньги ты всегда с собой уносишь! И товар цел! – растерялась Инна.
- А в этот раз я оставила кассу тебе! И товара нет! Докажи Ивановым, что это не правда!
Инна растеряно замерла, не зная, что сказать в ответ на такую муть, а Галина, хлопнув дверью, уже колобком катилась в спальню, захлопнув за собой дверь. Через пару минут оттуда раздался зычный голос – она разговаривала по стационарному телефону. И орала в трубку так, будто докрикивалась до другого берега реки. Перечислила, что было продано и на какую сумму. А потом гаркнула:
- Людмила Петровна! Я сегодня ваш «неклюд» продала! Ну, да, ну, да – неликвид, ага! Остальное тоже попытаться? Хорошо! Сделаю! Люди ж дураки, берут всякое! Ага, ага, и эти вещи неплохие, да! Я просто не так выразилась! Вещи хорошие, но есть небольшие дефекты. Устраню! Конечно же! Делов-то!
А за то, чтобы в Москву ехал другой реализатор, ни слова.
Инна, понурившись, домыла посуду и ушла в свой ненавистный зал. Который ночами оккупируют злые псы. Что ей делать? Попала Инна в эту Москву как кур в ощип! Как теперь отсюда выбраться? Галина не женщина, а демон какой-то!
«Что ли, забыться сном? – подумала Инна, расстилая постель. – Я так устала, что, может, снова проснусь, не помня своих кошмаров? Или собаки, не растерзав меня прошлой ночью, нашли себе другую игрушку? Ко всем моим неприятностям, только снов про собак не хватало! Отменяю их!»
6. Разговор с псами
Но и в эту ночь спать Инне удалось недолго.
Едва её голова коснулась подушки, как в коридоре раздался злобный лай, двери зала распахнулись, а на её постель снова запрыгнула свора вонючих псов. Сплошное мельтешение ушей, хвостов и зубастых пастей. Инне показалось, что их стало ещё больше. И снова волкодав, навис над ней…
И вдруг – то ли от отчаяния, то ли по какому-то наитию, Инна заговорила:
- Собачки! Вы откуда сюда пришли? Давайте с вами знакомиться – я Инна. И поселилась в этой квартире временно, арендовав её у хозяев. Через месяц я отсюда уеду. Не ешьте меня! Пожалуйста! У меня дочь маленькая!
И вдруг в комнате стало тихо. Собаки, замолчав, внимательно её слушали. Часть даже прилегла. И тут Инна что-то почувствовала в воздухе, какоё-то повисший вопрос. Но о чём он, поняла не сразу. А потом воскликнула:
- А-а! Вы хотите узнать, где ваша… хозяйка? – Инна не сразу поняла, что им ответить. В потом сказала: - Наверное, у неё свои дела! Она уехала! Я толком не знаю! И не надо на меня больше лаять! Пожалуйста! Ч не обижала вашу хозяйку! И не желаю вам зла! Я тут гость!
В комнате повисла тишина. Но спустя секунду, кое-кто начал опят рычать. И тут чёрный волкодав, грозно гавкнув, спрыгнул с дивана и выбежал их комнаты. За ним, рыча, потянулись и другие собаки. Инну лишь овеяло пахнущим псиной ветром от этой живой шерстяной волны. Но тут Инна заметила странное движение у двери. Кто там из собак остался? Зачем? И, присмотревшись, увидела там очень странную серую дворняжку. Она стояла там, рыча и недоверчиво сверкая жёлтыми, как у демона, глазами. Её зубы на нижней челюсти, белея, выступали вперёд. Из-за чего она выглядели ещё ужасней. Как некое мифическое существо, символ мщения…
Инна испуганно потянула на себя одеяло, но тут она, рыкнув, выбежала из комнаты…
Инна с облегчением выдохнула. Что это было? Неужели это был не сон? Но, кажется, она сумела с ними поговорить… по-человечески.
«Может быть, они больше не вернуться? – подумала Инна и вздохнула: - Все, кроме этой серой щавки. Кажется, у неё с людьми особые счёты».
Она ощутила себя на постели в пустой комнате. Тихо. Где-то тикают часы. И тут на улице заполошно заорали коты. Инна подскочила. Осмотрелась – тот же фонарь на улице, та же тьма в углах…
Так и казалось, что где-то за углом прячется исчадие ада с торчащими из пасти зубами... Довольно ужасов!
Она встала, включила в комнате свет, на кухне попила воды. На часах половина четвёртого, скоро вставать. Пошла в зал, улеглась, глядя в окно, освещённое фонарём. Нет, спать она больше не сможет! Всё равно скоро вставать.
Встала, походила по комнате – по красному ветхому ковру, заглянула в нижние отделы серванта и нашла там несколько книг - классику в потрёпанных обложках и детективы. Похоже, хозяйка квартиры не особо их ценила, оставив тут. И, позёвывая, начала читать «Вечера на хуторе близь Диканьки» Николая Гоголя. А вскоре захлопнула. Нет, хватит страхов! И Диканьских в том числе, с чертями! Складывая обратно книги, в серванте обнаружила ещё пару очень старых семейных альбома, в покоробившихся тёмных обложках. С вклеенными раритетными старинными открытками, с семейными фото каких-то застолий, праздничных парадов советских времён. А также детские фото - от рождения до щколы, и перехода детей в статус родителей. О чём говорили свадебные пиры, фото из загса и парные фотографии. А потом, судя по более современному дизайну, их дети – милые карапузики. Были там и уникальные кадры с улиц старой Москвы, снятые возле Царь-пушки и Царь-колокола, у каких-то исчезнувших ныне памятников и фонтанов. За такие раритеты редакции дорого б заплатили…
Посмотрев эти альбомы, Инна стыдливо захлопнула их и снова спрятала в шкаф – будто в чужую жизнь заглянула. Давно исчезнувшую...
Так незаметно ночь пролетела.
Наступило хмурое утро.
В коридоре раздались шаги Галины, бредущей в ванную. Надо и Инне подниматься - идти на кухню, завтрак готовить. Эта обязанность – априори, была передана Инне.
Прошёл ещё один день на Митинском рынке. Галина всё время где-то гуляла, а Инна уже привычно показывала товар, подбирала нужное, рассчитывалась, складывая в карман фартука и закалывая его булавкой – чтобы деньги не выпали при наклоне к сумкам.
Её обязанности увеличились - добавился кое-какой «неклюд» - товар, считающийся у Галины неликвидным. И, конечно же, связка этих вещей, туго перетянутая бечёвкой, была сунута именно в сумку Инны. Перед уходом Галина кинула его Инне и небрежно сказала:
- Тебе нравится такое! Вот и думай, что делать! Цена на них есть!
Инна еле успела поймать – пачка килограмм пятнадцать. Их них Инна выбрала несколько довольно интересных – платья ярких расцветок с разрезами и декольте, брючные костюмы вискозовые оригинальные блузки голой спиной, свитера с молниями на плече или на спине. К ним Инна подобрала длинные чёрные юбки, которые продавались отдельно. Похоже, модельер в фирме был талантливый. Только вот так вышло, что реализатор Галина, не постигая умом его задумки, засовывала всё это в «неклюд». Что, в итоге подрубало крылья его фантазии. Ну, или её. И потому в фирме Ивановых потоком вязались заурядные вещи.
Инна эту практику сломает!
Она вывесила этот так называемый «неклюд» на переднем плане. И почти всё к вечеру продала. Столица же! Такие эксклюзивные вещи, цена которых была удивительно невысока, пользовались в Москве спросом. Здесь было, куда в них пойти, это вам не Краснодар. А кое-что из «неклюда» Инна была вынуждена отложить в сторону – то петля где-то ушла, то небольшой брак с кривым швом или распоровшейся по шву прорехой. Не критично. Петли можно поднять – Инна умела это, иногда занимающаяся вязанием. Что-то можно и вечером подшить, если брак небольшой. Жаль, что Галина, навязывая пакет, её не позвала. А на остальное придётся снизить цену - люди отдадут в мастерскую, отремонтируют, подошьют.
Галине, зашедшей как обычно проверить обстановку и забрать деньги, Инна предложила поговорить с руководством фирмы. Объясни, мол, им, что надо поставить цену ниже и неликвид разберут в два счёта. Я бы сама с ними поговорила, но ведь номер телефона Ивановых есть только у тебя.
Но та в ответ сказала:
- Ещё чего! Через месяц Алексей сюда приедет, вот пусть сам и решит, что с «неклюдом» делать.
Боялась, что Ивановы ей не поверят? Решат, что та химичит? Если честно, Инна б ей вообще бы никогда не верила – та ещё аферистка. Но ведь в фирме держат её за что-то. Хотя, если вспомнить, как её обаяла эта демоница, она - ясное дело, и Ивановым кажется сущим ангелом…
Но услышав о приезде Алексея, Инна задумалась. Куда «принцессе» от него опять прятаться? Которая даже не Золушка и карета стала тыквой до бала. Она подчинённая и материально зависимая - никаких сказочек. Самое лучшее - уехать ей раньше, чем он появится на её горизонте. Но как? Галина непредсказуема. Вернее, наоборот, предсказуема – скорее всего, она не отдаст её зарплату за месяц. Чтобы ещё осталась. Чем плохо – гуляешь, где хочешь, а за тебя в это время работают. Курорт! И Алексей, скорей всего, не привезёт другого реализатора. Номера телефона Ивановых, чтобы это выяснить, у Инны не было, а тайная тетрадь, в которой он мог быть записан, Галина надёжно прячет за резинкой трусов. Надо б её выкрасть, но та за неё убить готова. Проходили, знаем. М-да. Так что пока необходимо залечь на дно. И стараться, не поднимая головы. Пусть Галина считает, что Инна сдалась и находится в полном её подчинении. А решать задачи она будет по мере их поступления.
Вечером Галина, снова обложившись стопками, химичила в своей комнате и, увидев проходившую мимо Инну, с грохотом захлопнула дверь.
А Инна, с опаской поглядывая на диван, не отправилась в свою комнату. Книги ею сто раз читанные, в альбомы заглядывать неудобно. Призрак серой бестии, будто стоявший пороге её комнаты, намекала на то, что ей там делать нечего. Но как Инне тогда выжить месяц или даже два? Если все ночи проводить без сна, а днями «толкать» товары Ивановых, попутно таская через метро сумки, в которые Галина, не стесняясь, сгружала две трети товара и зеркало. Скоро Инна станет похожа на сушёного Шварценеггера. Или на привидение, которому пора втесаться в ту стаю псов...
И она решила сделать в квартире уборку. А когда Инна стала подметать пол в комнатах – из светлого линолеума, кроме спальни, конечно - это святая святых, то намела огромный клубок шерсти. Собрала с совка и рассмотрела – что-то странное. Шерсть была явно собачьей, причём разной по цвету – рыжей, чёрной, серой, белой…
«Неужели собаки наяву приходят сюда? Ой, что я несу! – остановила свои предположения Инна. – Скорее всего, раньше здесь жили люди, у которых была целая компания кошек и собак. – И немного поёжилась, вспомнив: - Но ведь бизнесмены Ивановы снимают эту квартиру уже два года. Сдавая, её хорошо убрали. Да и реализаторы – женщины. Они тоже здесь убирали. Или нет? – Инна огляделась: в общем-то, было чисто, но на всём был некий налёт – то ли пыли, то ли ещё чего. Откуда шерсть? Странно это…
Закончив уборку и окончательно падая с ног, Инна, сонная, быстро постелила постель и рухнула в неё. Ночь прошла более-менее спокойно. Хотя ей сквозь сон слышались какие-то тихие звуки: то какая-то дверь сл скрипом открывалась, то какое-то бормотание. Но на её диван никто не прыгал и лай не раздавался. Утром Инна решила, что те собаки ей просто приснились. Неудивительно – после такой работы и такой напарницы да чтобы не было кошмаров?
7. История квартиры
А через пару дней в дверь квартиры вечером кто-то позвонил. Галина, держа в руке пачку денег, побежала её открывать
- Это к нам? – удивилась Инна, выглядывая из кухни, где она мыла посуду. – Кто?
И причём тут деньги, которые для Галины были фетишом, который надо от посторонних прятать. А ещё Инна, честно говоря, опасалась, что к ним незапланировано явился Алексей Иванов – под предлогом, что надо решать вопрос с «неклюдом». И с намерением продолжить её осаду. Может, удастся с ним договориться, не теряя самоуважения, и вернуться назад? Инна за это время убедилась, что в палатке можно торговать и одному. Хотя бы пару дней. Но Галина её разочаровала.
- Это хозяйка нашей квартиры! – сердито бросила она, щёлкая запорами. – Пришла за платой.
В дверь вошла высокая, полная, дама в очках лет сорока пяти и скромно остановилась в коридоре. Неужели это та милая девочка из альбома – с длинной косой и большими глазами? Общее что-то есть. Галина, широко улыбаясь и что-то лепеча о погоде, сунула ей пачку банкнот. Та, не считая, быстро спрятала деньги в дамскую сумочку, висевшую на руке, и повернулась, чтобы уйти. Но Инн, выбежав из кухни, остановила её. И несмотря подаваемые Галиной знаки рукой и тихое шипение – мол, пошла вон отсюда! – сказала:
- Можно вас на минуточку! – Та встала у порога. - Скажите, пожалуйста, почему в вашей квартире столько шерсти? У вас были кошки и собаки?
Женщина стояла, молча и опустив голову. Галина опять замахала на меня руками. Но Инна, отойдя от неё подальше, продолжила:
- Дело в том, что когда я убирала, то намела клубок шерсти. Причём, разного цвета. Откуда она тут? Явно у вас были животные. Много.
Хозяйка квартиры, вздохнув, неохотно проговорила:
- Откуда шерсть? Ведь мы сделали капитальный ремонт в этой квартире, прежде чем её сдать.
- Капитальный? Странно! - растерялась Инна, оглядевшись. Похоже, это было давно. – Не верите? Я сохранила тот клубок. Сейчас… – говорила она, выдвигая в обувнице ящик. – Вот! – протянула она той прозрачный целлофановый пакет с большим количеством шерсти – чёрной, белой, рыжей.
Инна и сама не знала, почему не выбросила шерсть. Типа – это улика. А кому, для чего – не задумывалась. Вот и пригодилась.
Женщина, будто защищаясь от чего-то, выставила перед собой руки.
- Не надо! Я вам и так верю! – выкрикнула женщина и, поправив дужку очков, неохотно сказала: - Это квартира моей мамы, Валентины Петровны. Она действительно держала собак. Много, - вздохнула она. – Может быть, вам об этом соседи в доме рассказали? - недовольно спросила она. – Жаловались на нас? Отговаривали в ней жить?
- Нет, никто не жаловался, - покачала Инна головой. – Мы рано уходим и поздно возвращаемся. И никого здесь не знаем. Просто, вот! – снова помахала Инна пакетом. – Откуда тут взялась шерсть?
- Понятно, - протянула хозяйка нерешительно. - Придётся всё рассказать. Всё равно ведь соседи… Они не дадут соврать. Да, моя мама под старость стала немного… не в себе. Она и раньше подбирала с улицы брошенных собак, но держала их три или четыре. И это были породистые маленькие собачки. Периодически они менялись – мама их пристраивала. А когда заболела, то собрала в этой квартире целую свору, в том числе и больших, и дворняжек. Пока она нормально себя чувствовала, то выводила их гулять на поводках. Соседи были недовольны шумом, но терпели. А потом она слегла. Мы с мужем приезжали к ней почти каждый день, привозили еду, выгуливали собак. Приходилось и убирать. После пятнадцати собак, а может и больше, мы не считали, - покосилась она на сдвинувшую брови Галину. – Соседи очень скандалили из-за вони. Естественно. Но что мы могли сделать? Хотели избавиться от собак, но мама предложила и её выгнать на улицу. Любила их, да и они за неё готовы были любого разорвать. Часть нам удалось с её согласия пристроить. Тех, что помоложе и порода видна. А остальные, – она пожала плечами, - перестали нас к себе подпускать. Соседи участкового вызывали, судом грозили. Мы тогда решили забрать маму к себе, но она соглашалась переехать только с собаками. Куда в трёшку пятнадцать собак? У нас дети.
- Ужас! – протянула Галина, брезгливо осматриваясь.
- Мы эту квартиру привели в порядок! До миллиметра! – стала оправдываться женщина. - После того как мама умерла, мы тут даже штукатурку ободрали, обои новые поклеили потолки натяжные сделали. Считай, заново всю отделку сделали. В такую копеечку влетело! Новую машину покупать собирались! Откуда бы здесь шерсти взяться? Даже полы и плинтуса заменили! – Недоумевающе глянула она на пакет в Инниных руках.
- А где ваша мама умерла, в спальне? На раскладном кресле? – испытующе глядя, спросила Галина и указала рукой назад.
- Нет, в зале умерла, на разложенном диване,– ответила хозяйка. - Приехали, а она уже холодная. И собаки вокруг неё лежат, греют. И никого к ней не подпускают. Пришлось нам и полицию вызывать, и ловцов собак. Еле у них её отобрали! И переловили.
«Так, выходит, я на том самом диване сплю? – удивилась Инна. – Но от него нет запаха. Наверное, всё же, другой диван сюда поставили. Да и древний ковёр, наверное, с дачи притащили».
- И куда потом вы дели собак Валентины Петровны? – прищурилась она. – Усыпили?
- Нет, что вы! Это очень дорого, - замахала руками женщины. – А нам ещё ремонт делать! Наняли машину и вывезли их за город,- пожала плечами хозяйка квартиры. – Им ведь на улице жить было не привыкать. Все подобранные.
Инна, слушая её, всё поняла. Эти несчастные собаки и умерев, ищут свою хозяйку. Преданные. Во всех смыслах
- А знаете ли вы, что эти собаки сюда опять вернулись? Судя по шерсти! Я их видела! Они ночами покоя не дают - ищут свою хозяйку, – сказала он, слегка мандражируя. Что подумает о ней Галина? Да хоть что! Это же правда! – Чёрный огромный волкодав, пудель, рыжая пекинеска, белый мопс, серые, рыжие и чёрные дворняжки. И есть приметная – серая, у неё ещё зубы вперёд торчат. Узнаёте? Они охраняли Валентину Петровну? Не давали её полиции и скорой увезти?
Женщина побледнела. А у Галины стали такие глаза, будто она хотела меня ударить.
- Да, вы описали правильно, - испуганно проговорила хозяйка квартиры. - Одна была именно такая, противная, серая, и зубы вперёд торчали. Её было труднее всех отогнать от мамы…
Она попросила воды, Инна ей вынесла в чашке. Отпив, женщина воскликнула:
- Как - вернулись? Сюда?
– Да. И нападают на меня. Рычат и лают, бегают по коридору. Я из-за них спать не могу!
Женщина понурилась. А Галина, недоверчиво фыркнув, зло спросила:
- Ты ненормальная? Откуда про собак знаешь? С соседями общалась? Когда? Чо мне про это не сказала?
- Не общалась. Эти собаки мне каждую ночью снятся, нападают, - упрямо проговорила Инна – Оттуда и знаю их.
- А мы-то удивляемся, почему квартиранты быстро съезжают? – потерянно проговорила хозяйка. – Но вы первая, кто сказал про маминых собак. Каждый, наверное, думал, что… Ну, место нехорошее, что ли. Раз кошмары снятся. Мы так были рады, что ваша фирма сняла эту квартиру надолго. Хоть ремонт окупили. Вы же не съедете? Может, надо освятить квартиру? – осмотрелась она. – Вы скажите, мы сделаем! – Галина опустила глаза. Не факт, что она передаст этот разговор Ивановым – примут за отсталую и тёмную. - Говорят, если кто в доме умер, то его надо освящать, а мы этого не сделали, - продолжала говорить хозяйка. - Не до того было. Придётся сейчас это сделать. В выходной позову сюда батюшку. Если вы не против, конечно?
- Против! Ещё как против! – воскликнула Галина. И растопырила руки в стороны – будто за спиной хозяйки квартиры уже маячил священник с кадилом. – Тут у нас тюки с товаром лежат! Посторонним в квартиру не дозволяется! - И напирая толстым животом, стала теснить хозяйку квартиры к двери. Та растерянно попятилась. – Всё! Разговор окончен! Вы нам ничего не говорили, а мы ничего не спрашивали! – заявила она.
И закрыв за кивавшей женщиной дверь, повернулась к Инне и погрозила ей кулаком:
- Вечно ты влазишь, куда не просят! У, зараза! - обругала она, непонятно кого: хозяйку квартиры или священника. Инна надеялась, что не её. - Батюшку она позовёт! Только его тут не хватало! Мракобесие! Ритуалы! А всё ты! Журналистское расследование опять - про собак Баскервиля?
Инна сначала удивилась – она книги читала? - а потом поняла, что Галина сериал про Шерлока Холмса смотрела. Слово странное запомнила.
- Хватит! Триллер закончился! Домашний. Забудь!– крикнула та и скрылась в своей комнате.
Как – забыть? Ведь не Инна начала этот триллер! А кто? Ясное дело – не хозяйка квартиры, сделавшая в ней полный ремонт, и не Валентина Петровна, пожалевшая собак. Наверное, те, кто выгнал этих собак на улицу – постаревших, или разонравившихся, или со сложным характером, а потом забыл о них. Может, не стоит играть с жизнью живого существа, брать на себя ответственность за него, а потом… Мы отвечаем за тех, кого приручили, как говорил Сент-Экзюпери.
Хотя Инна помнила, как переживала её мать, когда соседка, уехав в гости, оставила ей на новогодние праздники свою собачку терьера, а та, испугавшись салюта, убежала со двора. Так и не нашли. Есть, конечно, в судьбе бродячих собак и случайности…
В ночь, после разговора с хозяйкой квартиры, Инна быстро уснула не сразу – думала о собаках Валентины Петровны. И что неплохо бы написать на эту тему статью – о брошенных животных, о приютах для них, вообще о судьбе российских собак. Кто-то рассказывал, что в Германии, например, нет брошенных животных – государство занимается этой проблемой и наказывает за жестокое обращение с домашними питомцами. Почему у нас ими занимаются только волонтёры, которых все считают слегка сумасшедшими, да вот такие Валентины Петровны, которых искренне ненавидят соседи и близкие?
Наверное, не заметила, как уснула. Потому что увидела, как снова в её комнату вбежали собаки.
«Выходит, все они все уже умерли? – путая реальности, подумала Инна. – Ищут свою хозяйку Валентину Петровну. Ведь эта пожилая женщина вернула им веру в справедливость – любила их, жалела, гуляла с ними, кормила, обогревала. Они вернулись туда, где были счастливы. А нашли чужих людей, которых надо отсюда выгнать. Они заняли её место! Они её отсюда прогнали! Они не любят собак! Ав! Ав! Р-р!»
Инна с жалостью глядела как рыжие, серые, чёрные псы набиваются в её комнату. Их, кажется, стало ещё больше. И, как и в прошлый раз, огромный и чёрный как мрак волкодав, запрыгнул к ней на постель и замер, пристально глядя ей в лицо. Стая за его спиной злобно лаяла и рычала, надвигаясь мохнатой волной, которую равнодушно освещал фонарь через окно. Казалось, сейчас её порвут на клочья…
Пришла мысль… Что-то типа – мы обошли всю Землю, но нигде нет нашей хозяйки. Ты нас обманула!
И Инна, ликуя – если в такой ситуации подобное возможно, окликнула:
- Пёсики! Хотите, я расскажу вам, где Валентина Петровна!
Они недоверчиво замерли. Лай прекратился. Кто-то лёг на ковёр, кто-то замер у двери, а некоторые улеглись вокруг дивана. Лишь серая дворняга с торчащими зубами так и осталась стоять на пороге. Глаза её горели зелёным, будто фосфорные.
Инне стало зябко, в том числе и от того, что она должна сейчас сказать.
- Ваша хозяйка умерла, - решившись, проговорила она. И будто услышала – разве человек не бог? Некоторые собаки недоверчиво зарычали. – Это не плохо и не хорошо, так бывает. Даже с людьми. Никто в этом мире не вечен. А Валентина Петровна очень сильно болела в последнее время. Вы это знаете – даже не выводила вас гулять. Но теперь она в другом мире и у неё ничего не болит. – Собаки, сурово глядя, внимательно слушали. А серая дворняга, всё же, села на пороге. Как будто ноги перестали её держать. – В другом мире ей лучше. Но она очень скучает за вами. Хотите её найти? – волкодав наклонил голову. Типа – говори. – Я не знаю точно, может, у собак другое загробное царство. Может, вас туда не пустят. Но стоит попытаться. И больше не пугайте, пожалуйста, людей в этой квартире. Они ни в чём не виноваты. Просто Валентина Петровна ушла в иной мир, а теперь квартира принадлежит её дочери, которая сдаёт её тем, кому в этом городе негде жить. А вы знаете, как трудно быть бездомным и…
Но тут чёрный волкодав, рыкнув, спрыгнул с дивана – его мощные когти металлически цокнули, и выбежал вон. За ним мохнатой волной метнулись остальные собаки. Комната вмиг опустела. И лишь серая дворняга с неприятно торчащими зубами, стояла на пороге, пристально глядя на Инну. Хотя глаза горели уже по-другому, мягче, что ли. Инна сжалась, подтянув под себя ноги.
«Что ей надо?»
В ответ будто услышала, типа – возможно, я тебе помогу, как ты нам. И безобразная серая шавка скрылась во тьме коридора.
Что она хотела этим сказать, Инна не поняла. И усмехнулась – хорошо бы денег на билет притащила.
Дальше её сон – оказывается она, всё же, спала, сменился другим. То ли на рынке Инна торговала, отражая несправедливые наезды Галины, то ли в метро с кем-то разбиралась – за громоздкие сумки, не там и не так поставленные...
Наступило утро.
И снова Инна, схватив баулы, ехала с Галиной на Митинский рынок. А там, по накатанной. Рабские плантации.
Но после той ночи собаки во сне к Инне больше не прибегали. Наверное, они отправились в иные миры – искать свою хозяйку. Не зря, выходит, Инна толканула перед их сворой целую речь. Прямо как президент в Белом доме на инаугурации. И слушали они её с не меньшим вниманием, чем сенаторы. Жаль, что никто не записывал её речь на кассеты, не освещал вспышками фотографов и не снимал на кинокамеры. Она ею гордилась. Хоть фонарь светил прямо в окно.
«Свет, статисты, главные герои – все по местам, - усмехалась, вспоминая Инна. - Сколько уже лет прошло с тех пор, как эта свора лишилась своей хозяйки? Не меньше трёх лет, наверное. Пора бы и честь знать».
Но однажды утром Инна не обнаружила в коридоре сумок, которые обычно стояли там приготовленные к выезду на рынок. И с удивлением увидела, что Галина, очевидно проспав, вышла из своей комнаты, ковыляя и опираясь на какую-то обломанную палку.
- Что с тобой? Нога болит? - спросила Инна, выглядывая из кухни, где она уже приготовив завтрак.
А сама быстро прикинула»
«Придётся ехать на рынок самой, но так даже и лучше – некому будет нервы мотать!»
- Какая ещё нога? Чо ты болтаешь? - заорала на неё Галина, замахиваясь палкой. – Всё ты виновата! Из-за тебя от собак спасу нет!
- Каких ещё собак? – растерялась Инна. – Они вернулись?
- Таких! Твоя серая шавка с зубами каждую ночь приходит! Лает, зараза! И рычит! А сегодня мне чуть ногу не откусила! Всю от неё ночь отбивалась!
- А палка зачем? – недоумевала Инна. – Она ж снится!
- Ишь, умная! Взаправду кидается! Я ночью сходила на мусорку и сорванный черенок от лопаты подобрала! Твоя шавка в дверь лезет! Чем мне отбиваться?
- Да почему она моя?
- Твоя, твоя! Кто тебя просил насчёт шерсти расследовать? С того всё и началось! У, ведьма! – замахнулась она черенком.
- Я? Ведьма? – оскорбилась Инна. - Да что ты такое говоришь?
- Ты! Убью, зараза! – махнула она палкой так, что чуть не расцарапала ей лицо.
Инна попятилась в кухню и захлопнула дверь. А Галина, стукая черенком, поковыляла в сторону ванной.
«Явный придирок! Сны её, а виноватая, - сердито думала Инна, снимая с плиты яичницу, расставляя посуду и наливая чай. - Как вышло, что серая собачка к ней приходит? Ведь не она спит на диване, где умерла Валентина Петровна, а я. Может, потому, что Галина ругает и собаках, и людей, которые в этой квартире жили? Вот и мстит. Впрочем, какое мне дело до её снов? Скоро я свалю отсюда! Уж лучше в газете работать, чем с этой чокнутой якшаться!»
Вскоре в кухню пришкондыляла Галина, таща с собой сломанный черенок, на который с опаской глянула Инна. Она явно не собиралась оставаться дома - одета была в джинсы и футболку. Молча, сев на своё место и не глядя на Инну, перекусила и, с кряхтением выйдя в коридор и подхватив сумки, уже выставленные там, распахнула входную дверь. Инна, бросив недопитый чай и грязную посуду, побежала вслед за ней.
8. Татьяна
В тот день Галина с Инной не разговаривала. Уходила, возвращалась, опираясь на черенок, и, требовательно пошевелив пальцами, забирала деньги за проданный товар. Конечно, это ведь Инна виновата, что её во сне собака покусала. Кто ж ещё? Как на Кубани есть поговорка. Мол, кто виноват? Невестка!
И Инна в который раз ругала себя за то, что связалась с Галиной. Да что с того толку?
Ясное дело, ничего хорошего Галина не рассказывала продавцам соседних палаток, возле которых, уходя, надолго останавливалась. Небось, втирает им о вранье Инны про провал времени в метро – у журналисток фантазия богатая. О том, как она с подругой ждала её до посинения – а может и вовсе не ждала. О том, как та наворожила, чтобы её серая шавка осаждала, палку демонстрировала – а был ли шавка? Как говорится – а был ли мальчик-то? Неизвестно. Хотя, может, у Инны и правда слишком богатая фантазия. Но те, надо признать, поглядывали на неё весьма странно.
«Если и они считают, что Галина зря притащила с собой в Москву неподходящую напарницу, то пусть уговорят, чтобы Галина позвонила Ивановым, а те ей другую помощницу пришлют, - поглядывая в сторону болтающейся по рынку Галины, думала Инна. - Жаль, что мало желающих, насколько я понимаю. Похоже, продавцы в фирме отлично изучили характер Галины. Да уж, влипла я, как кур в ощип!» – сетовала она, упаковывая очередную покупку.
Но с одной соседкой по рынку Инна подружилась - Татьяной, которая торговала в палатке напротив. И не чем-то рядовым, а эксклюзивным и дорогим льняным товаром: платьями, сарафанами, полотенцами, салфетками. Все вещи с ручным вязанием, с аппликациями. Одну небольшую салфетку Татьяна ей даже подарила. Они с ней были дружны насколько это возможно, будучи знакомыми лишь шапочно. Инна - если покупателей не было, иногда подходила к Татьяниной палатке. Та – любительница почитать, откладывала свою книгу и рассказывала Инне о Москве, даже о прежних веках, поскольку родилась в этом городе. Её пращур был стрельцом, её предки участвовали в московских бунтах. Интересно было послушать о временах Сталина и Берии, осаде в 90-х Белого Дома о том, что передавалось в московских семьях. Татьяна интересовалась поездками Инны по московским достопримечательностям в выходные дни. А как-то, выслушав её, прищурилась:
- Ты на Воробьёвых горах по парку гуляла? И жива ещё?
- А что? – удивилась та. И пошутила: – Я ведь на горы не лезла. Падать не пришлось.
- А это и неважно! Там маньяк с весны промышляет. И жертвы - молодые и красивые девушки.
- Так я ж не сильно молодая и не очень красивая! – криво усмехнулась Инна. Так себе новость, конечно. – И была там днём.
- Не кокетничай! – хмыкнула Татьяна. – Именно днём и гибнут. Мой совет - не ходи туда. Целее будешь.
- У меня другие планы. Москва большая, а время у меня ограниченное, - кивнула та. – Кстати, мне и в быту маньяков хватает! - кивнула Инна на подходившую к ним Галину, имевшую перекошенное от злобы лицо.
- Ты что, совсем больная? – ещё издали закричала та. – Зачем ты товар бросила без присмотра? А ну вернись сейчас же на место! Зараза! Опять недостачу хочешь устроить?
- Да нет же никого! И тут рядом! И если… - начала та.
- Вернись немедленно, скотина! Кому сказала! – совсем озверела та. - Она ещё и огрызается!
- Видишь, как лютует! Одно слово – маньяк! – усмехнулась Инна, отходя. – А ведь самой на месте по полдня бывает. То, что позволено Цезарю, то не позволено быку.
- Что ты там шепчешь? А ну повтори! – орала Галина, подходя и толкая Инну к палатке. – Сплетни обо мне разводишь? Скоро меня разоришь! Сплошные недостачи!
- Где недостачи? Что ты выдумываешь? И не смей со мной разговаривать в таком тоне! – громко возмутилась Инна, увидев высунувшихся из соседних палаток продавцов. Ведь Галина специально её унижает. - Что ты себе позволяешь?
- А то что? – прищурилась Галина, останавливаясь и упирая руки в бока. И подтолкнула Инну в плечо.– Иди уже, солоха! Работай, давай! Нечего болтать! Насчитаю штраф, что ты товар бросаешь!
И удовлетворённо покосилась, как Татьяна с усмешкой наблюдает за ними из своей палатки.
А когда Инна подошла к ней в другой раз, она проговорила:
- Видела, тут твоя напарница ко мне походила?
- Ну да. Что ей надо было?
- Что ещё? Ругала тебя! – усмехнулась Татьяна. – Энергетиком меня угощала. Там же спирт, и не лучший. А я не пью на работе. Да и дома не жалую.
- А она очень даже. Я иной раз рада, что она уходит – запах от неё…
Татьяна кивнула и вдруг сказала Инне:
– Не думай, что наши девчонки на стороне Галины. Все ещё с прошлого сезона знают, какая она! От неё уже все сотрудники фирмы шарахаются. Говорят, что с ней невозможно работать. Скандальная! Деньги крадёт! Ценники меняет. – И усмехнулась: - Да все мы не ангелы. Но она же ни с кем не делится. Для кого кошелёк набивает? Ведь всем известно, что она бездетная. И слава богу!
- Я знаю всё это, - вздохнула Инна.
- А ты вот попалась, - продолжила Татьяна. – Сочувствуют тебе все. Как же так, ты ведь журналистка! А в людях не разбираешься. Бежать тебе от неё надо, пока не поздно.
Инна лишь руками развела:
- Вот зараплту получу и уеду домой.
Она меня так обаяла – как артистка в театре. Такой душкой представилась, золотых гор наобещала! Я и купилась. Она ведь мне родня! Думала, вести себя будет хотя бы в рамках приличия. А вышло, что с психичкой какой-то связалась.
Татьяна всплеснула руками:
- Да у таких Галин одна родня – кошелёк. И всеми делами управляет выгода, наглость да хитрость! Мы тут, благодаря ей, всё о тебе знаем! И про сына хозяйки рассказала – мол, дура ты, что с ним не переспала! А я считаю – правильно! Нечего девчонку за крепостную считать! Нынче не времена барщины! И про собак, что тебе снились, говорила. Мол – врёшь ты всё.
- Как? – удивилась Инна. – А шерсть. И мама её…
Она снова вкратце рассказала Татьяне ту жутковатую историю.
- Звучит бредово, конечно. Но хозяйка квартиры всё подтвердила, - заключила Инна и вздохнула: - Жалко собак. Но теперь они оставили меня в покое.
- Зато Галина теперь рассказывает, что ты на неё напустила «серую шавку с зубами», - перекривила Татьяна. – Представляешь, она новый держак для лопаты сегодня на рынке купила! Тот, говорит, о кресло доломался. И поделом ей! Я б её тоже укусила. И не раз!
- Ага, я видела. Она и мне им погрозила, - понурилась Инна. – Но я ж не могу в её сны проникнуть и уговорить «серую шавку с зубами» уйти вон. А Галина... Почему она такая… бешеная?
- Бешеная? Называется это заболевание – зависть! А её сны – от неспокойной совести! - усмехнулась Татьяна. – А я в тебя верю! Ничего, Инночка, не жохай! Выберешься ты и из этой паутины, - обнадёжила она. - Ты же умная!
- Спасибо за поддержку!
- Да на здоровье! – отмахнулась Татьяна. – Держись там!
«Как говорили Ильф да Петров – не учите меня жить, помогите материально! – отходя к подошедшему к её палатке покупателю, размышляла Инна. - Кто-то не только поддерживал, но и дал бы денег на билет до Краснодара. А не дорогую салфетку. Татьяны ей чужой человек. Странно это будет выглядеть – только она ей сочувствие проявила, как я у неё денег взаймы стала просить. Ладно, надо терпеть дальше. Видать, для чего-то мне надо испить эту чашу до дна. Буду ждать зарплаты от неадекватного босса. Если она её отдаст – вон про какие-то штрафы всё речь ведёт. За то, что сама ведь баклуши бьёт и спиртным пованивает, а я за неё пашу…».
Часть 3
9. Третьяковская галерея
С некоторых пор Инна снова перестала высыпаться. У неё появилось замечательное чтиво. Не «Вечера на хуторе близь Диканьки», не «Поднятая целина» или другие раритеты, завалявшиеся в серванте, а книга Владимира Вернадского - «Ноосфера». Инна давно её искала, а тут она попалась случайно – в книжном магазине на Тверской улице. Там много было интересного, в том числе художественно оформленный шеститомник Александра Волкова об Элли и Энни Смит. Но как говорится – финансы поют романсы. Однако мимо голубого томика «Ноосфера» Инна пройти не смогла. И теперь вечерами зачитывалась, теряясь во времени. Книга открывала перед ней настолько новое видение мира, что она иногда, подняв голову, с трудом понимала, где она находится. И с трудом ориентировалась: Москва, съёмная квартира на Подбельского, Галина. М-да.
Эта самая Галина как-то зашла к ней в комнату вечером, зачем – бог весть. И бесцеремонно выхватила у слегка потерявшей связь со временем Инны томик, уткнувшись в него, прочитала пару абзацев. А потом, захлопнув, брезгливо кинула ею в Инну, задумчиво за ней наблюдавшую. Книга упала на пол.
- Вот это дерьмо ты читаешь ночами напролёт? Что это за бред? – крикнула она. - Ты нормальная?
- Полагаю, что да, - усмехнулась та, поднимая книгу. – И не «это», босс! А гениальное творение профессора Владимира Вернадского!
- Вы вместе с этим профессором ненормальные! И с головой у тебя полный кердык! – покрутила пальцем у виска Галина. – Завязывай с этой мутью! Нам рано вставать!
А затем гордо вышла, хлопнув дверью.
Инна, признаться, была даже горда, что её объединили в одну компанию с Вернадским. Пусть даже назвав ненормальными. То, что нормально для Галины, было для неё полным отстоем. А судьи кто, как говорится. М-да! И, вздохнув, нашла страницу, на которой было прервано чтение, положив туда закладку из фантика. Взглянула на телефон – ого! Да, пора уже ложиться спать.
«Ничего удивительного! – думала Инна, засыпая. - Планеты вращаются так, что их орбиты не пересекаются. А если уж они пересекутся – тут уж полный кердык, как говорит мой босс! Ей не стоит заглядывать в такие книги как «Ноосфера». Не поймёт, поскольку траектория движения её жизни проходит совсем по другим путям – торговым. Там нет места биосферам и космическим процессам».
Кстати, прошёл уже почти месяц с тех пор, как Инна приехала в Москву за «длинным рублём». За это время, как и мечтала, она много где побывала - в наиболее знаковых местах столицы. У рыночных рабов, всё ж, был один выходной - понедельник. Её босс Галина в этот день до обеда спала, а потом занималась своим любимым делом - подбивала бабки да перекладывала стопки.
А Инна отправлялась путешествовать по городу. И в Москве ни разу не заблудилась. Тут ведь фишка в чём? Главное знать, где находится ближайшая станция метро, откуда и перемешаться по городу к нужному месту, согласно схеме маршрутов электричек. Карта, которую Инна купила у служащей станции метро Митино, её очень помогла. Инна прогулялась по Арбату, Гостиному двору, Воробьёвым горам, Охотному ряду, Новодевичьему монастырю, Александровскому саду и Патриаршим прудам. Именно что прогулялась - на матрёшек и покупку замечательных духов, которые Инна в Гостином дворе все перенюхала, денег у неё не было. Была в Оружейной палате, которую смутно помнила по детским впечатлениям. Задумчиво постояла возле Государственной Думы. Пока к Инне не шагнул парень из охраны, стоящей у входа. И она быстренько ретировалась.
Хихикая про себя, представляя возможный диалог.
Они – мол, предъявите ваши документы, гражданка!
А она, дрожащей рукой суя им свой паспорт, лепечет - мол, что вы, ребята, я простая торговка с Митинского рынка. Вот любопытствую – это тута нынче не шибко хорошие законы для русского народа пишут?
Ну, нет, это было б слишком грубо.
Хочу, мол, глянуть на депутатов, неудачно формулирующих…
Нет, не так - не то, что надо, формулирующих…
«Нет уж, - уходя, решила Инна, - эта рукопашная с ребятами, которые просто исполняют свою работу, ничего не решит. А время нынче такое, что публикация на подобную тему – холостой выстрел. Потому я и торгую на рынке».
Следующим этапом ознакомления с достопримечательностями столицы была Третьяковская галерея.
Инна заранее нашла на карте её местоположение. Очень приятное, надо признать, планирование, несравнимое по ощущениям с её рыночными хлопотами. Прикинула - куда и как надо добираться, сколько ей на дорогу времени потребуется, да чтобы в запасе было часа три-четыре - по залам побродить. Так что выходило, что посещение Третьяковки займёт у неё весь выходной день. Инна очень хотела полюбоваться - в подлиннике, на полотна Васнецова, Сурикова, Врубеля, Куинджи, Кипренского и других великих художников. У этих картин энергетика просто запредельная. Третьяков имел особое чутьё на уникальные таланты у мастеров кисти.
Но в Галерее Инну особо интересовала картина Ильи Репина: «Иван Грозный и сын его Иван». Почему? Ведь эта картина довольно… специфическая. Её всё время то ругают, то снимают, то обратно вешают, а потом кто-то ножами режет или чем-то обливает. Уж больно сюжет у неё кровожадный. Вот именно поэтому.
Всё дело в том, что Инна уже была в Третьяковской Галерее - в детстве, когда ей было лет шесть. Родители, будучи в Москве проездом, быстро обежали все доступные достопримечательности, посетив и Третьяковскую галерею. И маленькая Инна возле картины «Иван Грозный и сын его Иван» неожиданно грохнулась на пол, потеряв сознание. Как ей помнилось – она лишь взглянула на лужу крови и валяющихся людей в каких-то меховых шапках – будто живых. И, ужаснувшись и похолодев, потеряла сознание. Мама рассказывала, что отец вынёс её из Галереи на руках на улицу. И назад семья вернуться уже не решилась. Кто ж знает, как дочь отреагирует, например, на Врубелевские полотна с демоном? Кстати, отрицательную реакцию Инна проявила и когда родители потащили её в мавзолей Ленина. Они пояснили ей, что в этом здании лежит мёртвый вождь пролетариата. И она стала ныть - мол, не хочу смотреть на мёртвого человека. Люди в очереди стали недоумевающе оглядываться. В итоге они увели её прочь, так и не взглянув на мумию и не побывав в Мекке русских людей. Повезло. Видно отец опасался, что может повториться история, случившаяся с дочерью в Третьяковке.
А потом в газете журналист Инна Самохина написала статью о том, что негоже мумии мертвеца возлежать на центральной площади столицы страны. И быть предметом идолопоклонства. Что место упокоения этой мумии – мавзолей, имеет форму сакрального строения, называемого зиккурат. Их возводили для богов в Древней Месопотамии, Шумере, Ассирии, Вавилоне и Эламе. Да и фамилия мумии - Ленин, написанная на зиккурате, выдумана кем-то. А мумия принадлежит Ульянову, который вовсе и не бог. А наоборот - крыл религии, почём зря, называя их опиумом для народа. И храмы, в которых исполнялись культовые служения, всегда, сравнял с землёй. Пора уже снести этот зиккурат, а мумию - как это полагается делать с мёртвым телом, предать земле. Пепел к пеплу, праху к праху, как говорится. Тогда и в столице страны дышаться будет легче, и тёмные силы из неё рассеются…
За эту статью её едва не выгнали из газеты и из журналистики тоже. В редакцию по чьёму-то навету приехал представитель краевой пресс-службы и… Ну, он же был мужчина, а Самохина – девица потрясающих внешних данных... Она ему вдруг жутко понравилась. На свиданиях он не настаивал – женат, да и стоит ли связываться с такой язвой? - а, махнув рукой на хулиганства этой дамочки, приказал статью Самойловой пока не печатать. Во избежание недовольства.
«Чему тут удивляться? Думала тогда возмущённая таким оборотом дел Инна. - Боится, что я пойду в суд! Взбаламучу общественность! А так – вроде ничего и не было. Пошумели, поспорили, и положили под сукно. Сукно сгнило, статья затерялась, а зиккурат с непогребённым мертвецом так и стоит в столице страны. На его содержание до сих пор тратятся огромные деньги налогоплательщиков. Военные парады принимают, стоя на нём, государственные чиновники. Люди на экскурсии выстраиваются. А ночами, говорят, не упокоенный труп Ульянова встаёт, а бывает и ходит. Для того, наверное, и стекло на гробу т придумали - чтобы он не вылезал».
Нет, смотреть на умершего не век назад человека Инна ни в коем случае не пойдёт и теперь не только потому, что он мёртвый. А вот Третьяковскую галерею ей очень хотелось посетить.
9. Сдвиг времени
Вечером перед выходным сотовый Инны, мывшей посуду, подал сигнал. Оказалось это мама звонит - со своего проводного домашнего телефона. Дорого это, поэтому они редко говорили. Обсудили станичные новости – кто женился, кто уехал, дочка Дашка весело рассказала, как они с бабушкой Лидой собирали малину и клубнику, сварив потом вкусное варенье. Тут Инна и похвалилась, что завтра идёт в Третьяковскую галерею. Сказала Даше:
- Вырастешь, я обязательно свожу тебя в Москву и мы схожим туда вместе. Там очень красивые картины, лучшие в стране.
И тут мама спросила:
- А Галина тоже идёт с тобой?
Инна не делилась с ней, что отношения с напарницей у них не сложились. Зачем её нервировать? И ответила то, что на её предложение выдала Галина. Лишь немного смягчив:
- Нет. Она сказала, что уже была там.
Они ещё о чём-то поговорили, а когда Инна выключила телефон, дверь её комнаты настежь открылась. А в неё фурией влетела Галина и набросилась на Инну с кулаками. Ударила в плечо, а потом и в лицо замахнулась. Та от неё попятилась.
- В чём дело? – крикнула она. – Что опять не так?
А Галина, грозя кулаком, ответила:
- Ты зачем меня опозорила? Что, не могла сказать, что мы идём в Третьяковскую галерею вместе?
- Так ты подслушивала меня, что ли? И я сказала правду! - ничего не понимая, проговорила Инна. – Что криминального в том, что ты там уже была и второй раз не собираешься? Зачем бы я врала?
- Выходит ты культурная, по галереям ходишь, а я лапоть колхозный? – наступая, орала Галина. – Я тебе этого не прощу! – крикнула она и выкатилась из кухни, хлопнув дверью.
Инна стояла в шоке.
«Что это такое было? Чего она мне не простит? Странная тётка! Как я могла догадаться, что об её отказе идти в Галерею нельзя никому рассказывать? Впрочем, настроения и желания этой шизофренички вообще трудно понять. И когда я уже уеду и забуду о ней? Ладно! Перебесится, - решила Инна и, войдя в свою комнату, открыла томик «Вернадского». - Хоть с нормальным человеком пообщаюсь. Виртуально», - вздохнула она.
Но общения с профессором Вернадским в этот вечер не состоялось. Инну потряхивало, руки дрожали. До космогоний ли тут? В таком Инна состоянии не могла понять ни строчки.
«Как Галина, прямо - криво усмехнулась она, закрывая книгу.
И легла спать пораньше. Завтра ехать в Третьяковку…
Встав рано утром, Инна обнаружила Галину на кухне.
« Куда это она намылилась? – озадачилась Инна, отправляясь в ванную. – Обычно спит до обеда. А потом бабками шуршит. Надеюсь, она не со мной в Галерею собралась? Если так, то пусть сама туда топает. Мне её компания уже поперёк горла. Да и как она воспримет, если я снова упаду перед картиной Репина? Объяснять причину бесполезно – мол, это полотно слишком реально передаёт убийство, да ещё сына собственным отцом. Хотя в шесть я этих тонкостей не знала, но рухнула на пол. Обзовёт, самое малое, припадочной. А мне и в будни хватает её истерических криков. Хотелось бы отдохнуть, почувствовав себя нормальным человеком, а не рабом шизофренички. Наверное, я потом в Галерею съезжу. А пока может, в Некрополь Архангельского собора податься? Там похоронено большинство российских царей. Вдруг после этого пойму бренность происходящего, в том числе и то, что на каком-то полотне Иван Грозный убивает сына? Всё суета сует и это проходит».
Но выйдя в коридор, увидела нечто странное: Галина, выставив свою дорожную сумку в коридор, складывала туда какие- вещи и продукты.
«Не в Галерею же с этим?» - озадачилась Инна, теряясь в догадках.
Спросить её не решилась – вдруг ту опять какая-нибудь шиза накроет? Сама скажет. Если захочет.
Но когда Галина вошла на кухню, то сев за стол завтракать, сквозь зубы прошипела:
- Напоминаю тебе - ключ от квартиры один! Второй у Ивановых. Так что вернись к двенадцати. Ко мне одноклассница заедет, мы с ней на Клязьму на её машине поедем.
- Постараюсь, - автоматически ответила Инна.
И растерялась – на часах уже было полвосьмого. Что она успеет за четыре часа?
«Одноклассница? В Москве? – удивилась она. – Но Галина родом, вроде, с Кубани! – И сообразила: - Это ничего не значит! В Москве живёт много и иногородних. Купи квартиру и ты москвич. Правда, стоят она – немерено. Интересно б посмотреть на её подругу - такая же, как Галина, или ещё хлеще? – Инна, домывая посуду, думала: – Вряд ли приличная девочка могла поружиться с мегерой-Галиной. - Что у них было общего? Склочность? Любовь к банкнотам? Мечта - всех облапошить? Впрочем, это не моё дело. Сейчас важно решить - как успеть осмотреть Галерею за короткое время? Галопом по Европам? Этого хотела Галина?
Впрочем, может, так даже и лучше. Если я упаду перед картиной Репина, моя экскурсия на этом и закончится. Ничего. Приду ещё раз - Третьяковская галерея стоит того. Прочие залы Галереи осмотрю в другой выходной».
Инна ушла, захлопнув дверь квартиры. Галина что-то жарила в кухне, укладывая в судочки. Даже не выглянула.
Трамвай, метро, потом пешком до Третьяковской Галереи – Большая Ордынка, Лаврушинский переулок. Инне всё было в новинку – дома, деревья, она помнила только испугавшую её картину да испуганные лица родителей. Ведь её было почти столько, сколько её Дашке.
Прибыла к входу Галереи перед самым её открытием около десяти часов. Медленно прошла по залам, останавливаясь возле особо поразивших картин....
Вот и полотно Репина…
Надо признать, что его картина «Иван Грозный и сын его Иван» была Инне по-прежнему неприятна. И она обошла её по большой дуге – на всякий случай. Как-то обошлось. Полюбовалась на другие – изумительно написанные, полотна Репина. И дольше всего задержалась в зале, где были выставлены картины Врубеля. В обморок не упала, но Инне и там было о-очень холодно. Может именно так проявляется энергия полотен художников, которые заглянули в иную реальность?
И снова Инна бежала по залам и лестницам вниз. Её будто гнали в спину герои полотен Врубеля – Демон, Принцесса Грёза, Царевна Лебедь…
Но её сил, всё же, хватило на то, чтобы купить в фойе Галереи журнал с репродукциями картин Врубеля и книгу о Третьяковке. На последние деньги. Заодно глянула на часы – пятнадцать минут одиннадцатого.
«Успеваю да ещё с запасом! – подумала она. - Тут минут сорок добираться».
Быстро прошла до метро. Электричка пришла тут же. Сделала пересадку, снова подъехала электричка. В запасе сорок минут. Листая, альбом, думала о создателе Галереи.
«Павел Третьяков был уникальный человек! Имел чутьё на истинные таланты. Они с братом Сергеем за 40 лет собрали коллекцию шедевров. И в 1856 году основали Галерею, благодаря которой русские художники стали известны всему миру. Жаль, что из-за революции и эмиграции его правнуки не знают русского языка, и даже не знают о Галерее. Хотела бы я такой судьбы? Ну, смотря в каких масштабах это соразмерять. Сейчас время такое, что даже близкие родственные отношения обесценились – по разным причинам. А Третьяковская Галерея простоит тысячелетия. Вон ведь даже памятник Михаилу Третьякову возвели перед ней. И полотна, собранные в ней, с каждым годом растут в цене. Что важнее?»…
И вот станция метро Подбельского. Инна вышла на перрон и, не торопясь, направилась по перрону к лестнице, чтобы выйти к остановке трамвая. И вдруг остановилась…
На огромных часах, помещённых над выходом, было уже… без пятнадцати минут три!!! Как это? Выходит, Инна добиралась сюда от Третьяковской галереи почти пять часов? Но это невозможно! Куда провалилось время?
«Галина ждала меня в двенадцать! – побледнев от волнения, вскричала про себя Инна. - И подруга за ней заедет. Вернее – заехала уже. Да она меня убьёт!»
И бросилась бежать вверх по лестнице, а выскочив из станции, метнулась на остановку трамвая, которого – увы, долго не было. А прибыв, он поехал по маршруту не сразу – ждал, пока наберётся больше людей.
К этому времени Инна уже и не спешила. Зачем? Четвёртый час. Поздно бежать и волноваться.
Но куда провалилось пять часов? Так не бывает!
Поднявшись на площадку, Инна на всякий случай позвонила в квартиру. От звонка внутри раздавалось эхо. Никого. Понятно – уехала, не дождавшись и закрыв квартиру. У Галины же в ценный товар комнате, а вокруг одни воры и аферисты.
Инна вышла во двор и села на лавочку под кустом цветущей сирени. И несколько раз перечитала альбом с репродукциями Врубеля, практически выучив текст наизусть, а также почитала книгу – тоненькую, о Галерее. Но потом стало темнеть, включились фонари…
Галина вернулась в одиннадцатом часу. Есть надежда, что она накупалась в Клязьме вволю - до посинения!
Если б Инна знала, что та приедет так поздно, лучше б съездила куда-то – Москва большая, достопримечательностей много. Самое странное, что выслушала её рассказ с усмешкой. Лишь спросила:
- Время сдвинулось? Ты хоть сама себе веришь? Это ты сдвинулась!
И открыв дверь, прошла в свою комнату.
11. Ураган
Проработав недели две на Митино, рынок переехал на другой конец города – в район конечной остановкой метро «Юго-Западная». Его серо-голубые палатки на этот раз установили очень неудачно – в стороне от потока людей. Наверное, большой магазин, возле которого расположился их рынок, не согласился не его установку на большой площади перед ним. Владельцы магазина, выкупившие под него место в лихие 90-е или после, имели на это полное право. И рынок теперь был от него сбоку-припёку. К палаткам рынка подходили лишь любопытствующие или те, кого не устроили товары, вывешенные в этом большом универсаме. Галина рвала и метала – покупателей стало гораздо меньше, срывая зло на Инне. Но кто виноват, что московская мэрия, не заботясь об их прибылях, разместила вещевой рынок в столь неудачном месте? Да и реализаторам платили оклад, а не процент с продаж. Но Инна, молчаливо перенося наскоки той – надо дожить до зарплаты, понимала причины. Что Галине оклад? Это мелочи. Главное, что ей теперь не удавалось проворачивать аферы с ценниками – приходилось радоваться, если вообще брали и по обычной цене.
Инна, от нечего делать, приводила в порядок вещички из «неклюда» - что могла. Научилась даже делать шов как машинный. Их брали. Если заходили на рынок, конечно, а не скупались в магазине. Татьяна говорила, что все в палатках ждут, когда же рынок переедет на следующую точку - в Берюлёво. Некоторые даже не открывались совсем или работали до трёх часов.
Но вскоре произошло такое, после чего казалось, что и этому рынку пришёл конец.
.
В тот день было очень жарко, солнце светило, нет – пылало, так, что люди, похоже, предпочитали оставаться дома. Даже к магазину поток уменьшился. Не было даже малейшего ветерка, который бы хоть немного облегчил бы это пекло. Даже Галина утихомирившись, полулежала в углу палатки. И от неё не попахивало спиртным. А Инна, выбрав сторону палатки, где была тень, сидела на стуле. Ни одного человека не ходило меж рядами. Лишь мимо палаток, болтая, прошли две мамы с колясками, да краем площади промчались мальчишки на велосипедах. Охота им по такой жаре?
И вдруг налетел шквал ветра. Он зашумел листвой деревьев и сорвал некоторые товары на палатках. Продавцы кинулись поднимать, цепляя обратно. Небо потемнело, таща какие-то чересчур низкие и тёмные тучи.
«Кажется, дождь будет. Хоть прохладней станет, - привстав и, прислонив козырьком руку, подумала Инна. – Надо бы снять вешалки на передней части палатки, намокнут. Или ветром унесёт. И сложить в сумки, - почему-то подумала она. – А что? Лучше домой уехать. Какая тут сегодня торговля? То жара, то сырость».
Но не успела.
Тут налетел такой мощный и холодный порыв ветра, что сорвал и сбросил на землю всё – товары, клеёнки на столах, а сами палатки надулись пузырём и попадали. Инна, как и остальные продавцы, испуганно выбежала на средину ряда. А потом, опасаясь, что унесёт, вцепилась в ствол одного из клёнов, растущих вдоль рынка. С ужасом наблюдала она, как под ураганными порывами ветра часть палаток покатилось мимо, роняя что-то. Тут и там ветер тащил по земле сумки и стулья. А потом с неба хлынул бешенный и сплошной поток воды. Мгновенно замесив всё в грязь, снятую с клумб вместе со смятыми петуниями и настурциями, он уносил всё. Мимо летели вещи, обломанные ветки, смятые коробки, вешалки, какие-то пакеты и мусор. Загрохотал град. Инна увидела, как клетчатые сумки пронеслись мимо неё в потоке воды и грязи. Может их. В потемневшем пространстве ничего понять было невозможно, будто наступил вечер, хотя было часа четыре. Во тьме что-то летало и клубилось. В потоках воды мелькали люди, которые, подгоняемые ветром и, не взирая на опасность, пытались спасти свои сумки.
«А где же Галина? – с трудом держась за ствол дерева, осмотрелась Инна. – Жива ли? Может и её унесло с сумками? Хоть она и злыдень, но надо её найти и спасти».
Но вот и она – уцепилась за ветку соседнего дерева, мокрая до нитки. И, перекрикивая ветер, едва слышно кричит, задрав вверх голову:
- Отморозки! Будьте вы прокляты! Чтоб вы сдохли!
«Надо же - ураган перекрикивает! Значит, она в порядке? – удивилась Инна. Смотреть на неё было жутко: вода потоком на неё льёт, волосы дыбом, кругом завывает и шумит, а она кого-то проклинает. - Может, Галина сошла с ума? К кому она обращается? К небесным силам? Их называет отморозками? Рискованно», - покосилась Инна на клубящиеся вокруг вихри – с водой, грязью и мусором.
Но подойти к ней Инна не могла – чтобы успокоить. Её сшибал с ног ураганный ветер, насекающий, что если не держаться за ветку, то можно и сломать что-нибудь. И Инна отвернулась.
Не может же этот дикий смерч хозяйничать тут вечно? Судя по тому, как быстро он налетел, с такой же скоростью и понесётся и дальше…
И минут через двадцать вокруг немного посветлело.
Ветер постепенно стал стихать, ливень превратился в дождь. Наступил день после ночи.
Всюду валялись градины размером с горох, но и они скоро исчезли. Стало светло. Потеплело…
Всюду валялись испорченные вещи: свитера, платки, полотенца, разовые тарелки, какие-то ветки, деревяшки и смятые разнокалиберные пакеты. Понять невозможно – рынок включал и всякие домашние вещи, и хозяйственные товары, и те, что для дач. Палатки - скомканные и грязные, виднеющиеся тут и там, выглядели как остовы кораблей, потерпевших крушение. Женщины-реализаторы были мокры до нитки, бродя чуть не по колено в грязных лужах. С них потоками стекала вода – дождь не прекращался, но они уже не обращали на это внимание. Надо было спасать палатки с товаром, которые унесло невесть куда.
Инна с Татьяной, мокрые и грязные, стуча зубами и не обращая внимания на кропящий дождь, принялись поднимать из грязи всё, что попадалось им на пути. Иногда приходилось откапывать вещи, освобождая их от веток и песка. Что-то, догадавшись о его назначении по виду и смятым этикеткам, отдавали другим реализаторам - тоже, наверное, обмоют да и продадут, что-то складывали своё на места, где раньше стояли их с Татьяной палатки. Инна – вязаные вещи из шерсти и вискозы, Татьяна - из льна. Она, собрав огромный и непонятный ком серого цвета, заявила,
- Всё нормально! Главное – найти. Я это отстираю, отглажу, ценники прицеплю - будет как новое.
Инна вздохнула – лён долговечен, а у них товар более подвержен… деформации. Некоторые вязаные вещи были порваны о ветки и деревья, а некоторые так растянулись и забились землёй, что вряд ли подлежали восстановлению. Но были и такие вещи, которые просто намокли. Наверное – если послушать Татьяну, можно восстановить, высушив и погладив. Хорошо если они не полиняют.
Кстати, а что об этом скажет Галина?
Инна только тут о ней вспомнила - привыкла со всеми сложностями справляться сама. И нашла её взглядом. Та всё ещё дурковала. Выйдя на средину ряда, мокрая и страшная, Галина продолжала орать, подняв вверх лицо, на которое, будто священник на водосвятии, сверху кропил мелкий дождь:
- Отморозки! Придурки! – сипела она. - Будьте вы прокляты!
Инна, вздохнув – опять она психует, взяла Галину за руку и отвела на место, где раньше стояла их палатка. И усадила на один из мокрых баулов с вещами.
- Тихо! – прикрикнула Инна. – Ураган кончился! Сиди тут!
Галина так и осталась там, недоверчиво поводя вокруг красными глазами. Но, главное, молча.
А Инна с Татьяной пошли собирать остальное, разнесённое ураганом по округе
Но вот уже собраны даже платки – их снесли в кучу подъехавшие откуда-то мужики. А потом погрузили в грузовую машину. Кто-то из реализаторов уже уехал - почти все они были местными жителями и имели свой транспорт. Куда – будто хлам какой, навалом сгрузили в багажники мокрый и грязный товар. Иногородние же, что приезжали в Москву торговать из ближайших городов, тоже в основном были на своих машинах. Как та белокурая девица Марта - из Латвии, торгующая духами. Или толстая женщина с кремами - Ольга, из Рязани. Инна теперь почти их всех знала по именам. Довольно неплохие люди, им сегодня досталось. И вместо ходового товара они увезли тоже нечто непонятное - с размокшими упаковками. Форс-мажор…
Часть реализаторов, к которым присоединились и Татьяна с Инной, завершая этот жуткий день, собралась у стола, поднятого с земли, на который была выложена на пакеты скудная еда – яблоки, пирожки, хлеб. Беда их всех объединила. Несмотря на летний вечер все были мокрыми и очень замерзли. И вот Анна - из хозяйственной палатки выставила на стол хрустальные стопки, выбросив размокшую упаковку, а рядом с нехитрой закуской появилась бутылка, Инне тоже налили коньяка. Женщины, выпив, немного повеселели, после некоторых воспоминаний даже раздался смех. Была и пара мужчин – хозяин рынка, разливающий по стопкам, и чей-то помощник. Инна, выпив, посетовала - мол, не сошла бы её напарница Галина с ума. И кивнула на неё, прикорнувшую на сумках. Одна из женщин, Катерина Семёновна – пожилая, в очках, усмехнувшись, сказала:
- Ничего, отойдёт! Она баба крепкая! Ещё и не рада будешь!
- А, глянь-ка, даже на запах спиртного не проснулась! Хоть и любит это дело, – заметила белокурая девушка Соня из палатки наискось. – Видать, сильно её шибануло!
Инна, вскоре захмелев, половину дальнейших разговоров плохо слышала – стресс, усталость. Не зря же говорят, что спиртное память отщибает. Но когда кто-то стал рассказывать анекдоты, смеялась вместе со всеми, не понимая половину …
Вскоре загорелись фонари. И - теперь уж действительно, наступил вечер. Компания начала рассыпаться. Стоявшие поодаль машины, разворачиваясь в грязи, разъезжались. Подвернулись попутчики и Татьяне и она, подхватив свою сумку, втиснулась в чью-то машину. На Подбельского – в другой конец города, никто не ехал. Да и сумок у двух реализаторов было четыре. Со своими бы управиться...
Инна, придя в себя, начала паниковать. Как ей нести четыре баула с мокрыми и невероятно тяжёлыми вещами до метро? Идти пару кварталов. А потом ещё пару от трамвая до дома. Галина не помощник - похоже, совсем расклеилась. Инна разбудила её, но та, лишь отмахнувшись, сидела на мокрой сумке будто каменная.
Выручил Инну директор рынка - Иван Фёдорович, тот самый, что рассказывал анекдоты - бывший военный, с пшеничными вислыми усами. Он подошёл к ней и предложил грузовую машину, в которую были сгружены повреждённые палатки. Та обрадовалась. Но он предупредил, что ехать придётся в кабине вместе со своими баулами – кузов занят и закрыт на замок. Галина, горестно покачиваясь на сумке, в этом разговоре не участвовала. И Инна решила, что это неплохой вариант. И спросила – сколько надо заплатить? Деньги у неё были – осталась часть выручки. Но Иван Фёдорович сказал что бесплатно, водитель, мол, согласен. Кое-как растолковав и заставив Галину подняться, она объяснила ситуацию, но та лишь отмахнулась. Подъехала машина – грузовик, водитель, представившийся Алексеем, помог ей втащить сумки в кабину. Две под ноги, а две другие, менее мокрые, пришлось поставить на колени. Но хоть так. Скоро они будут дома.
12. Ночная поездка
Инна плохо помнила этого водителя. Помнится, стоял иногда возле грузовой машины на краю рынка – молодой, высокий, с чёрным чубом, падающим на синие глаза. Видно подвозил сюда, днём, Ивана Фёдоровича – решать какие-то вопросы, а вечером сторожа – охранять палатки. И – вечно не везёт Инне с этими Алексеями, этот водитель сходу стал проявлять симпатию к Инне. Инна хотела посадить сначала Галину – кто его знает, как она поведёт себя, не откроет ли на ходе дверь, но Алексей возразил. Велел сесть сначала Инне. Мол, она толстая, будет мешать переключать скорости. И потом всё время возил Инне рукой по ноге или даже по бедру. Мол, случайно зацепил. Инна, сначала молчала, а потом попыталась отпихнуть эту руку. Но это было бесполезно – Алексей, мол, ведёт машину, ему и так неудобно с ними, а она ему мешает. И Инне пришлось, сцепив зубы, всю дорогу до дома терпеть на своей ноге эту наглую руку. И, судя по странным подглядываниям Алексея и его сальным ухмылкам, дело было не в удобстве вождения.
«Что такого видят во мне эти Алексеи и прочие мужчины? – с досадой думала Инна, вспоминая и тех маньяков, что торчали напротив их палатки. - Да, я симпатичная, но не до такой же степени, чтобы им крышу уносило! Прямо какой-то ураган по имени Инна! – криво усмехнулась она, предёргиваясь от холода, которого добавляла и мокрая сумка на коленях. – Мне эта сторона жизни вообще не интересна. Сходила один раз замуж, разочаровалась. И по рукам ходить не хочу – я не рубль. Но как им это объяснит?»
Время шло, мотор гудел, рука Алексея беззастенчиво по ней елозила, а их путешествие всё никак не заканчивалось. Инна окончательно заледенела. Галина задремала. Алексей то ли плохо знал город, то ли ему нравилось возить по Инне рукой, но доехали мы до нашего дома лишь около одиннадцати вечера.
- Ты что, не заешь где улица Подбельского? – наконец, не выдержала Инна. – И убери от меня свою руку!
- А где это? – покосившись, ехидно спросил Алексей. – Подскажи! Что-то я заблудился.
Знает же, что она иногородняя и город не знает.
- Наш дом расположен на улице Подбельского! Это недалеко от конечной станция метро Подбельского! – раздражённо гаркнула Инна, перекрикивая шум мотора. - Жаль, что я карту города с собой не прихватила, а то б показала тебе! Город не знаешь, что ли? И совсем рядом с нами - предыдущая остановка метро «Черкизовский рынок». Что непонятного? Отличный ориентир! Знаешь, где этот рынок находится? Езжай туда, а потом разберёмся.
- Нет, не знаю, - ехидно усмехнулся тот. – Другие ориентиры есть?
- Там ещё рядом с нами находится ТЭЦ! У которой четыре огромные трубы! Их издалека видно! - скрипнув зубами, сказала Инна. – Видел такие?
Алексей лишь отрицательно покачал головой и снова провёл рукой по её ноге. Потом он бесконечно возил их по каким-то улицам и перекрёсткам – замёрзших и мокрых, в общей сложности часа четыре. А когда, типа – утомился искать их девятиэтажную хибару и маленький такой «Черкизовский рынок», сделал Инне предложение:
- Устали? – та лишь кивнула. - А поехали ко мне домой. Мой дом совсем рядом, в паре кварталов. Переночуете в моей двухкомнатной квартире. Я, кстати, один там живу. Ужин найду, диванов полно. А рано утром я отвезу вас домой. Днём легче ориентироваться в улицах.
В тёмной кабины было мало видно, но глаза Алексея при этих словах сверкали весьма недвусмысленно. Опять, что ли, ночевать с этим Алексеем в одной комнате? Знаем, проходили. Что эта Москва их людей делает? Одни маньяки!
Этому долбанному водителю в Москве всего лишь Черкизовский рынок найти трудно? Ему в конченых станциях метро тяжело ориентироваться? Даже Инна, иногородняя, приехавшая месяц назад с Кубани, скоро схему метро и прилегающих улиц буду наизусть знать! Может Алексей не москвич? Тогда почему его взяли работать водителем на рынке, который перемещается по всем окраинам города? Почему он знает только дорогу к себе домой?
И, не сдержавшись, Инна стала кричать на усмехающегося Алексея:
– Вези нас домой или – я клянусь, мы выйдем вот тут! – Указала она на какой-то сквер, мимо которого они проезжали. – И будем спать вон на той лавочке на своих мокрых сумках! А если что со мной случится – ты будешь за это отвечать! Я предсмертную записку напишу! И тебя посадят!
Алексей посмотрел на неё, как на сумасшедшую – испуганно. И вздохнув, развернул машину. И где-то минут через сорок он привёл машину на улицу Подбельского, остановившисьвозле их девятиэтажки.
Галина, ударенная в макушку ураганом, всю дорогу проспала. Инна её еле с места спихнула. Когда, остановившись возле подъезда, Алексей вышел, хлопнув дверцей, и, молча, выставил их мокрые сумки на крыльцо. А потом, развернув машину, уехал. В свою квартиру, в которой есть и ужин, и много диванов, чёрт его дери! И куда он так хорошо знал дорогу. На кнопочном телефоне Инны было уже пятнадцать минут двенадцатого…
Инна после спросила у директора рынка – мол, что за человек этот ваш Алексей? Знает ли он город? А то заблудился в трёх соснах, к себе домой звал бедных промокших женщин. Иван Фёдорович очень удивился. Сказал, что Алексей отличный парень, он москвич в третьем поколении, и знает город как самого себя.
- А откуда тогда возник его непробиваемый топографический кретинизм, - спросила Инна, прищурив глаз. Иван Фёдорович внимательно на неё глянул и только вздохнул.
В общем, Инна директору рынка на его водителя, как следует, нажаловалась, рассказав их ночную эпопею. Не забыв упомянуть и шаловливую ручку Алексея. Мол, до полуночи таскал нас по городу и в итоге к себе домой привёз. И лишь после угроз в себя пришёл. Иван Фёдорович только хмыкнул и пообещал разобраться.
А потом Алексей приходил к Инне, стоящей в палатке ругаться. Сказал ей, прищурив синие глаза:
- Я думал, ты нормальная! Что поженимся. Ну, выгнали меня! И что? Я и сам бы ушёл! Свою фирму теперь открою! У меня родители богатые, помогут. Осталась бы со мной - как сыр в масле каталась бы! Торгуй теперь тут!
И, развернувшись, зашагал куда-то по магазинной площади.
Галина, оказавшаяся тоже в палатке, нехорошо на неё глянула. А Инна, глядя ему вслед, слегка, недоумевала:
«Что у человека в голове? Почему этот Алексей, имея таких богатых родителей, только сейчас, когда его выгнали – и за дело, надумал открывать свой бизнес? А раньше звёзды не так, что ль, лежали? И что за бизнес у его родителей, что он, взбунтовавшись, ушёл и стал работать простым водителем на рынке? Но, может, и не врёт – жил в двухкомнатной квартире. В общем, по поговорке: «Темна вода во облацех». Но я-то тут причём?
Иван Фёдорович, бывая на рынке, странно поглядывал на Инну. А Татьяна говорила, что Алексей ушёл, бросив ключи в машине, и даже зарплату не получал. Мол, что там случилось у вас в этой поездке? Но Инна лишь отмахнулась.
«Уволен Алексей за дело - нечего издеваться над людьми! – сердито подумала она. - Руки б меньше распускал. Ну, и буду я торговать! Что в этом такого? За этим и приехала!»
А вообще интересно – что это за страсти вокруг неё? С чего бы? Ответа не было. А мужчины, забредшие на их рынок, всё также превращались в маньяков.
«Сглазили меня, что ли?» - думала Инна, поглядывая, как Галина гонит очередных маньяков с рынка.
Да и с торговлей с того дня, вернее – с той ночи, когда Алексей не мог найти их дом, у Инны был полный швах.
Галина совсем с катушек съехала.
12. Проблемы
Мы с трудом втащили сумки в квартиру и бросили их в коридоре. Галина хрипло пробормотала:
- Да пошло оно всё! В душ и спать! – приказала она сама себе.
И, стаскивая с себя мокрые брюки и футболку, направилась к ванной.
Я тоже сняла с себя, стуча зубами, одежду. Даже лифчик и трусы были на мне мокрыми до нитки.
«Как мы выдержали пять часов? – недоумевала Инна. – И откуда на наши головы свалился этот дурень Алексей с маниакальными наклонностями? Спасибо Ивану Фёдоровичу! Где он такого водилу себе взял? Лучше б мы такси от рынка взяли. Вернее – я б его взяла. Жаль, что у меня нет денег! А Галина, даже ураганом вдаренная, за такие деньги горло перегрызёт.
Хоть бы не заболеть!» - взмолилась Инна, почувствовав свербение в носу, и громко чихнула.
Похоже, всё же, она заболела. И, зайдя в зал, вытряхнула на диван свой рюкзак, натянула на себя всё, что обнаружилось тёплого.
Инна так замёрзла, что даже горячий душ ничуть её не согрел. И она, дрожа, вернулась в свою комнату и одетая упала в постель, что-то натянув на себя…
Проснулась Инна, всё ещё дрожа. Померила температуру градусником, лежавшим на серванте – 39. Начался насморк. Взяв разовые платки, Инна медленно выползала в коридор и к своему удивлению наткнулась на протянутую там верёвку с вязаными вещами из коллекции Ивановых. Как и на кухне было не пройти из-за натянутых верёвок, на которых висели мокрые вещи. Наверное, из сумок, что были с такими приключениями привезены с рынка. Этикетки были аккуратно разложены на столе – тоже сушились.
- Что это? – гундося, обратилась Инна к напарнице, пьющей чай среди этого великолепия. Та выглядела хоть и усталой, но вполне в себе. – Когда ты успела всё разобрать?
- И постирать! И рассортировать! Учти! Всю ночь тут возюкалась! А тебе меньше надо спать! – рявкнула Галина. – Собирайся, давай! Я уже приготовила товар, поедем на рынок!
- Но рынка нет, как и палаток! Их увезли вчера вечером, у Алексея в машине были, помнишь? – удивилась та, хлюпая носом. – Ураган их порвал и в грязи извозил.
- Какие ещё будут отговорки? – упёрла руки в бока Галина. – Не хочешь, сиди дома! А я сама поеду. На сумках вещи разложу! График никто не отменял! Только из зарплаты этот день вычту! Ишь, больной прикинулась! Спала как королева, пока я тут надрывалась, пора и поработать!
Делать нечего, Инна, сморкаясь, кое-как собралась. И сумки несла, останавливаясь каждые три метра. Галина, не обращая внимания, пёрла ледоколом в толпе.
К удивлению Инны, часть палаток уже действительно были установлены. На других, полусобранных, суетились какие-то мужики, под руководством хозяина рынка Ивана Фёдоровича. Машины и Алексея Инна нигде не наблюдала. Видно, уехал за чем-то. Спал ли он ночью? - спросила она себя. И тут же спохватилась: - Хотя, какая мне разница? Собранные палатки стояли пустые – продавцы, ясное дело, только начали приводить свои товары в порядок. Работала лишь пара палаток: с кремами – рязанских, да палатка с садовым инвентарём.
На Инну с Галиной с их баулами все глянули удивлённо. Мол, ещё сумасшедшие прибыли. «Здрас-сте»
Иван Фёдорович тут же направил к ним мужиков – собирать палатку в грязи рядом с асфальтом. Палатки напротив, как и самой Татьяны не было. Небось, стирает свой лён. А куда спешить – пусть немного просохнет. Галина так не считала и пока их палатку желали, разложила вещи на сумках. Кого это могло заинтересовать? Сама уселась на стул, взяв из кучи, выгруженных поодаль стульев. Инна сходила и, с трудом, тоже притащила себе. И куда тащили тяжеленные сумки? Чувствовала она себя ужасно. Потом, отпросившись у «босса», сходила в аптеку, имеющуюся в Универсаме. И напившись жаропонижающих таблеток, слегка задремала на стуле, положив голову на руки на столе. Покупателей всё равно не было. И три работающих палатки рынка не создавали. Но Галина - будто её шилом в пухлое тело кололи, орала ей – то вещи перевесь, то достань незнамо что. Инна еле ползала, а раз даже свитер уронила, за что и получила. Как следует. Даже мужики, собирающие палатки, приостановились, глядя на рычащую Галину. Здорова ли? Не зря та женщина в очках, Катерина Семёновна, предрекала Инне - мол, ещё не рада будешь, когда она в себя придёт! Пришла, судя по всему.
Не продали ни одной вещи. И, несолоно хлебавши, вечером они потащили тяжеленные сумки назад. Инна спотыкаясь, Галина зло покрикивая. Мол, доходяга! Ты своим насморком всех покупателей мне сегодня распугала! Инна помалкивала – впереди зарплата и она уедет. Хватит же ей, после штрафов неизвестно за что, хоть на дорогу?
Оказалось, что все «ураганные» вещи уже высохли – дни стояли жаркие. Но Галина, даже не подпустив к ним Инну, чтобы гладит. Заявила:
- Пошла вон! Королевна! Испортишь ещё! Отдай! – И толкнула её в грудь, которая и без того от кашля болела. – Отвянь!
Ну, не драться же. И Инна, хлюпая носом, пошла к себе долечиваться.
А выйдя ночью за водой - запить таблетку от кашля, обнаружила на кухне свет и суетящуюся там Галину. Она, расстелив на столе покрывало, наклеивала на выглаженные «ураганные» вещи фирменные знаки Ивановых. И затем аккуратно складывала их в новые упаковки.
А утром они снова были на рынке. И, развешивая в палатке товар, Инна с удивлением обнаружила, что «ураганные» вещи практически неотличимы от обычных. Если не присматриваться, конечно, к слегка покоробившимся от глажки бумажкам и чуть полинявшим вещам. Да и рынок выглядел по-прежнему. Реализаторы будто по волшебству тоже вернули своим товарам приличный вид. Или, может, привезли другие. Татьяна тоже стояла в палатке напротив, как ни в чём не бывало. А её дорогущие льняные сарафаны и костюмы активно раскупали разодетые в пух и прах московские дамочки. И их набежало даже больше, чем прежде. А ведь пару дней назад здесь всё это и валялось в грязи, походя на мусор. Ничего не скажешь – Таня просто мастерица. Да и Галина, стоит признать, отлично привела вещи в порядок. Ведь может, когда захочет.
Так вот – о том, почему торговля у Инны после того дня сошла на нет.
Теперь Галина сидела в палатке безвылазно. Сама обслуживала покупателей, сама заворачивала их покупки, и уж конечно – сама рассчитывалась. Инну не подпускала. Даже развешивала всё сама, молча отталкивая её от сумок. Татьяна, сидя напротив, только удивлённо поглядывала. Но подойти к ней Инна при Галине не решалась. В общем, её неустанный цербер вёл себя непредсказуемо. Поначалу Инна думала, что всему виной простуда. Ещё удивилась, мол, есть и у таких людей остатки человечности. Но вскоре все её последствия прошли, а Инна всё также была на непонятном карантине. Сидела целый день в глубине палатки на одной из клетчатых сумок с книгой - наподобие Татьяны. Да таскала их – одна б Галина не смогла, а то б и этого лишила. Просто стояла рядом, как та и обещала. Но Инне это очень не нравилось - не может такого быть, чтобы Галина ей каверзы не готовила. А что она могла сделать – денег пока у неё не было.
Как-то Галина куда-то ушла - наверное, за энергетиком, и Инна перебежала к палатке Татьяны. Вкратце описала ей ситуацию. Та нахмурилась.
- Ой, неспокойно мне что-то, - сказала. – Я тоже считаю, что у неё созрел какой-то план. У тебя будут проблемы. Жаль, не знаю, какие. Но это торговля, берегись!
- А что я могу сделать? Влезла я в эту торговлю, как наивный простачок. Теперь не знаю, как вылезти, – пожала плечами Инна. И решилась: - Танюш, а ты не могла бы мне денег на билет занять? Уеду! И пусть она тут делает, что хочет!
- Ну-у… Я недавно кредит оплатила - за квартиру. Хочу от родаков в самостоятельное плавание уйти. Так что, сейчас я на мели, Инна. Но могу немного для тебя занять, а ты б потом выслала, - задумчиво что-то прикидывая, проговорила та. – Но, боюсь, что твой отъезд только ухудшит ситуацию. Она спишет на тебя и ураган, и ещё что-то найдёт. И будешь ты всю жизнь расплачиваться, с неё станется. Завидует, ненавидит и вообще она псих. – Она помолчала, перекладывая что-то на столе, и проговорила: - Ты вот что, дорогая, давай жди своего Алексея и поговори с ним. Расскажи ему всё, что тут случилось. Где-нибудь в кафе, без посторонних ушей. Он обрадуется – с журналисткой на фуршет выпить! Алексей, мне кажется, разберётся - ты ему нравишься, а Галина нет. А если не разберётся, то и так в обиду ей не даст, на тормозах всё спустит. Только стоить тебе это будет дорого. Придётся забыть, что ты из… порядочных, - хмыкнула Татьяна. – А Галина явно что-то химичит. Ей уже мало, что ты за неё пахала, она большего хочет. Да и видит она, что ты уже готова из-под её власти уйти.
- Ой, она уже идёт! – вскрикнула Инна, увидев вдалеке очень приметную алую футболку. – После договорим!
И, пригнувшись, метнулась к своей палатке. Хорошо, что на ней был серенький сарафан.
И снова заточение в палатке, потом метро, трамвай и, наконец, осточертевшая квартира. Где возле двери у Галины всегда стоял черенок от лопаты, который на ночь куда-то исчезал. Что уж там у Галины происходило ночами с этой «серой шавкой с зубами», бог весть. Но судя по тому, что палка всегда была наготове, ничего хорошего. Это радовало. Хоть кто-то её нервы мотал, не только она…
Кстати, книгу Вернадского Инна уже дочитала. Снова, что ли, её начать перечитывать? Уже цитируя что-то важное в блокноте, который у неё был всегда собой, по привычке. Но ей стало смешно – совсем как Галина со своим талмудом, в котором фиксировались кражи процента с чужого имущества. У каждого своя бухгалтерия. И не стала. Просто пораньше ложилась спать, по полночи гоняя в уме всякие не очень приятные мысли…
Кстати, в выходные дни Инна уже не изучала достопримечательности Москвы – деньги кончились. Зарплату за месяц работы - хотя он уже прошёл, Инна не получила. Галина ехидно сказала, что у неё такие недостачи, что платить ей не с чего. Откуда недостачи? Инна, хоть и не разбиралась особо, но видела, что продажи идут даже с плюсом – «неклюды» продались, «ураганные вещи» все были реанимированы и потихоньтку реализовались - по своей цене.
Алексей, сын хозяев, так и не приехал. И человека на смену Инне не привёз. С кем ей теперь говорить в кафе? Как ей донести до Ивановых своё нежелание работать на рынках Москвы? Номера телефона Ивановых у Инны нет. Блокнот Галина прятала так, что фиг его украдёшь. Уже не под резинку трусов, а спрятав в мешке, прикалывала внутри брюк. А ночью, небось, на груди ночнушки его прикалывала.
Инна не чаяла уже, каким образом ей вернуться домой, чтобы забыть эту поездку. Ей очень не нравился настрой Галины. И он – Татьяна права, она может ей устроить настоящий трындец. Мало ли было таких историй, о которых она писала? Когда человека подставляли, и он ни за что садился в тюрьму.
Инна сама влезла в эту петлю, осталось табуретку из-под неё вышибить…
И вот наступила развязка.
Однажды вечером в комнату, где Инна в прострации валялась на диване, фурией влетела разъярённая Галина.
- Что ты своей подруге обо мне понарассказывала? И о фирме Ивановых? – гаркнула она.
- Какой ещё подруге? Я? – удивилась та, поднимаясь с дивана. – Ты о чём?
- Что непонятного? Подруге! В Краснодаре! Что сказала обо мне? И О фирме? – наступая на Инну, проорала Галина.
- А твоё какое дело! – спросила Инна, отступая. – Моя подруга, что хочу, то и говорю! Ты меня что, в рабство купила? Где моя зарплата?
Кстати, знакомая Инны, которую звали Настя, иногда звонила ей в Москву - на сотовый телефон. И она действительно работала в мэрии – секретарём у одного из замов. И, кстати, сама выбрала Инну в свои подруги. Когда Инна ещё работала в краевой газете, то она иногда давала ей секретную информацию. А Инна потом раскручивала это дело и кое-кого брали за жабры. Но у неё закрадывалась сомнения – не с подачи ли своего шефа это устраивала Настя? Не убирал ли он руками журналистки, якобы подруги его секретаря, неугодного человека? У них же там, в верхах свои тёрки и очень нехилые ответные наезды бывают. Лучше печатное издание подставить. Но так хочется иногда стать гвоздём газетного номера! Да ещё и борясь за правду и справедливость! Так что, как казалось Инне, было в их отношениях с Настей что-то фальшивое - разного поля они ягоды. Хотя Настя вела себя мило, часто звонила ей. И была в курсе её семейных дел, покушения сына хозяев, подстроенного Галиной, ужасов урагана и её простуды. Та ждала её вскоре домой, приглашала в кафе, чтобы потрындеть о Москве. Инна не могла у неё денег занять, нужных на билет, не настолько они были близки. Тогда надо по-другому обо всём рассказывать, а Инна не хотела показывать, насколько влипла. Так что ничего особенного она той и не говорила. Так - о Москве, музеях... Просто ещё одно приключение, весёлая поездка в столицу, будь она неладна! Да и чем потом Насте отдавать? Надеялась, всё же, что вопрос сам решится.
И вот решился…
- Слушай сюда! – прикрикнула Галина, увидев размагниченный взгляд Инны. - Вот так! Завтра мы поедем с тобой на вокзал и купим тебе билет на поезд! – заявила она, мигая красными белками глаз. – Послезавтра сюда приезжает Алексей и с ним новый продавец. Тебя он назад везти не хочет! Так что поездом поедешь!
- Вот и хорошо! – хмыкнула Инна. – Это я с ним ехать не хочу! Так что отдавай мою зарплату, и я поехала домой!
- На месте её получишь! У меня денег для тебя нет! – рыкнула та. – А чтобы не скучать, иди, своего «Мернацкова» почитай! Два сапога пара!
И вышла, хлопнув дверью.
Инна озадаченно посмотрела ей вслед и села на диван. К чему Галина приплела подругу? Откуда сведения? Ведь она, зная, что та может, подслушивать, теперь говорила по телефону только в ванной. Дом старой постройки, стены толстые. И что она с деньгами затеяла? Почему – на месте? И как? Она даже телефона Ивановых не знает!
«А! Фиг с ней! – решила Инна. – Не заплатят и не надо! Лишь бы отсюда выбраться!»
Часть 4
13. Сумасшедшая
В это праздничное утро Инна оделась как кукла, выбрав свои лучшие наряды. На ней было бежевое платье ниже колен, в котором Инна собиралась, если удастся, сходить в театр. На голове соломенная шляпа с бежевым букетом, купленная, когда у неё ещё были деньги. На ногах белые босоножки на каблучке, которые она обувала в выходные. В изящных руках – вечером сделала себе простенький маникюр, изысканная белая сумочка – для театра же. Леди во плоти! Поднимаем флаги и празднуем – Инна уезжает из Москвы. От Галины! От её скандалов по любому поводу и без! От её нелепых придирок! А также от рынков, цыганисто переезжающих и становящихся табором в крайних точках города! Теперь она даже подходить к таким не будет, чтобы не будить жутких воспоминаний! Жаль только, что она с Татьяной не попрощалась. И не обменялась контактами. А может это и к лучшему? Обрубать канаты, сжигать мосты. Как французы, которым тоже не удалось завоевать Москву и отступить восвояси. Не было никогда её нелепого вояжа в Москву! Не случалось никогда в её жизни двух Алексеев, нелепых ухажёров! Не вбегала в её комнату свора разношёрстных собак-привидений. Не было необъяснимого сдвига времени в метро! Не проносился над ней бешеный ураган! Не было и месяца рабской работы, никем не оплаченной! Да и вряд ли будет по-другому.
Инна – красавица и умница, наконец, чудесным образом вырвалась из этого капкана! Правда, причины этого ей были неясны до сих пор. Да это и неважно!
На вокзал они отправились с Галиной – она же спонсор этого жеста доброй воли, она, наконец, сама оплатит её билет! И даже пропустит день на рынке, хотя был вторник. Как же она на такое решилась? Даже после урагана и бессонной ночи была на рынке, как штык.
Пришли почему-то на троллейбусно-автобусную остановку. Инна восприняла это с энтузиазмом - хоть Москву увидит на прощание из окон транспорта, а не тёмные подземные норы метро. Она не крот и не рыночная торговка! Она красивая девушка в шляпе!
Галина, кстати, была сильно ошарашена её видом. Подолгу засматривалась и почти всё время молчала, улыбаясь… недоумевающе. Или, может, потому что всё пошло не по её плану? Неважно! Уехать и забыть о том, что такое чудище обитает на планете Земля! В автобусе, оплатив кондуктору проезд, села позади. А Инна – впереди на двойное сидение. Автобус был полупустой и мест свободных много. Они в последний раз едут куда-то вместе! Смотрела в окно на утреннюю Москву, на глаза наворачивались слёзы. Прощай, столица!
Но на одной из остановок рядом с ней на второе сиденье сел мужчина. С чего бы? Мест много! И вдруг завёл разговор – что-то о городских новостройках, плохом качестве стен в новых домах. Она не сразу стала его слушать. А потом – по журналистской привычке, стала задавать ему вопросы: что конкретно не так в этих домах? Тот, обрадовавшись, стал выдавать эту конкретику: в некоторых домах на верхних этажах в стенах многоэтажных домов такие трещины, что туда руку просунуть можно, а люди уже деньги за эти квартиры по кредиту заплатили. И договор составлен так, что покупку хрен расторгнешь. Оказалось, он знает ситуацию, как профессионал – работал прорабом в частной фирме, которая доводит до ума квартиры с предчистовой отделкой. В том числе и с трещиной на балконной стене, с которой он сейчас едет на другой объект. Инна была в хорошем настроении, поддержала разговор – интересная тема для будущей статьи. Хотя, будет ли она их когда-нибудь писать?
С сочувствием подумала о Татьяне, платившей кредит за квартиру. И мечтавшую о том, чтобы перебраться от своих «родаков». Хоть бы ей досталось хорошее жильё без дефектов!
Инна посмотрела на попутчика - симпатичный мужчина, средних лет, речь грамотная. Похож на армянина – волосы чёрные, вьющиеся, лёгкий акцент...
Ну, просто хороший день, она едет за билетом домой, с ней рядом случайный и интересный попутчик. Поговорят и разойдутся каждый своей дорогой…
И вдруг он, поглядывая на неё, с улыбкой сказал:
- Меня Вазгеном зовут. А вас как?
- Меня – Инна, - на автомате ответила она, понимая, что это уже лишнее.
Как и следовало ожидать, он обрадовано воскликнул:
- Инна, мы не могли бы вечером снова увидеться? Сходим в ресторан, пообщаемся. А то мне через остановку выходить – на другой объект, а мне хочется продолжить наше знакомство.
Инна не хотела обидеть его. Но пришлось.
- Извините, Вазген, но ничего не получится. Я завтра уезжаю с Кубань. Торговала в Москве на рынке и мне на смену приезжает другой реализатор.
Вазген, придвинувшись ближе, оживлённо воскликнул:
- Рализатором? На рынке? Да зачем вам это, Инна? Вы такая красавица! Удивительная девушка! Оставайтесь в Москве! Я вам хорошую квартиру сниму и всем обеспечу - живите, сколько хотите!
О, как! В содержанки! А начиналось вполне цивилизованно. Инне стало смешно! В Москве, похоже, жёсткий дефицит на симпатичных девушек? И переизбыток странных мужчин, западающих на иногородних девушек? Или Инне так шляпа так идёт?
- Какой вы решительный, Вазген! – насмешливо сказала она. - Сразу – квартиру! А как же любовь?
- Инна, я вас люблю! Сразу, как увидел, так и влюбился! Клянусь! – горячо воскликнул тот.
Знакомый расклад! Наверное, те москвичи, что стояли напротив на рынке, могли бы сказать так же. И Алексей, сын Ивановых, и Алексей - водила рынка, теперь вот ещё Вазген, прораб! Да что с ними такое? Только увидел её, как сразу накрыла непреодолимая любовь? Так не бывает!
А Вазген продолжал:
– Инна, я таких, как вы, ещё не встречал! Честно! Что угодно требуйте! Всё исполню! Хотите, сейчас поедем квартиру искать? Ну, её, работу!
Его чёрные глаза горели, на смуглых щёках горел румянец, кудри разлохматились.
- Не говорите таких слов, Вазген! – отдвинулась к окну Инна. - Вы же меня совсем не знаете!
- Вот и давайте знакомиться! – настаивал он. – Выходим?
- А у меня трое детей! – улыбнулась я. – И муж в полиции работает!
- Да хоть пятеро! – махнул тот рукой. - Воспитаю! А муж.… Был бы хороший, не отправил бы вас торговать в Москву! Я лучше! Вот увидите!
Ё-моё! На колу мочало, начинай сначала! Но, похоже, этот Вазген неплохой человек – пятеро чужих детей готов растить! Бывают же такие!
- Извините! Но, мне не до шуток! Повторяю - завтра я уезжаю! Всего вам доброго, Вазген! Вы хороший человек, приятно было познакомиться.
- Точно? Может, передумаете? – поднимаясь, разочарованно проговорил он.
Инна отрицательно покачала головой и отвернулась к окну. А он, вдруг схватив её руку, поцеловал. Затем выскочил в открывшиеся двери автобуса. И пока он не тронулся, стоя у окна, махал Инне рукой. Та, ощутив облегчение от того, что между ними стекло, тоже мазнула в ответ. Автобус тронулся, двери захлопнулись. Инна до последнего момента боялась, что этот Вазген вернётся.
И тут, будто соткавшись из воздуха, к ней подсела Галина. Улыбаясь, будто удав, она прошипела:
- Зря не согласилась! Хороший мужик - я б такого не упустила. Да только он не меня выбрал!
- А как же муж Рома?
- Да пошёл он! На развод подал, да я согласия не даю! – скривилась та.
– Шутишь? Это же какой-то сюр: встретились в автобусе и счастливы вместе! - фыркнула Инна, оглядываясь на ещё стоящего на остановке Вазгена, печально глядящего вслед уходящему автобусу. - Так не бывает! Поиграет и бросит!
- А чего ж, - не слушая её, говорила Галина, - Выдала б тебя замуж за москвича, а потом бы в гости ездила! А ты – в благодарность, что сюда попала благодаря мне, терпела б меня, родственницу…
- Избави Бог! – хмыкнула Инна. – Уеду и забуду и о тебе, и о рынке! И ты мне не родственница!
И отвернулась.
Доехали до вокзала, купили на следующее утро билет. Молча, вернулись. Молча, пообедали и поужинали – еду, вытолкав Инну из кухни, готовила на этот раз сама Галина. Небывалое дело! Она посмеивалась – как бы не отравила, но ели ж из одних кастрюль и сковородок. Инна складывала вещи, звонила, не таясь, маме – что скоро приедет. Хорошо бы Дашке и матери хоть какой-то подарок привезти из Москвы. Ладно, хватит с них и альбомов с Третьяковки. Инна, всё ж, надеялась на зарплату, которую не получила, и отложила их покупку на потом. Не хотелось мелочь покупать, а вышло вообще ничего…
На другой день Галина, опять не отправилась на рынок, а поехала Инну провожать. Что за дела? Второй день прибыли лишается? Почему? На Галину это не похоже. Вот чудеса! Провожальщица! Может, боится, что Инна прихватит с собой тюк вещичек? Или что после её ухода из квартиры в неё зайдут некие мужики и весь товар вынесут? По себе, что ли, судит? Она б именно так и отомстила бы, наверное, за все измывательства. В общем, тайна покрытая мраком. Ладно, уж. Пусть уж успокоится, деликатно выпроводив напарницу, которую беззастенчиво гнобила весь месяц.
Она и в купе вошла вместе с Инной. Боялась, что она нашла себе москвича и останется в Москве? А она останется не при делах? Хотела ж в гости потом ездить.
«Та-ак, хватит дурковать! – остановила себя Инна. – А то я уже тоже с ума схожу – выдумываю то, чего, может, и нет. Хочет, пусть следом тащится, не жалко. Лишь поскорее отсюда уехать!»
Попутчики – молодая улыбчивая пара, представились, назвав свои имена – Александр и Таисия, едем, мол, в Сочи отдыхать. Инна тоже отрекомендовалась. А это, мол, провожающая, указала она на сгорбившуюся у столика Галину, она сейчас уйдёт. Та подняла голову и отчебучила такое, что и на голову не натянешь.
- Инна сумасшедшая, хочу я вас предупредить, - обратилась она к попутчикам, указывая на неё. – Будьте с ней осторожны. Она буйная лишь временами, но в это время очень опасна. Старайтесь не оставлять её одну и, если что, связывайте. Ну а потом бригаду вызывайте.
Инна от удивления чуть не села на пол. И Таисия и Александр уставились на ней как на бомбу замедленного действия. Улыбки сползли с их лиц и сменились непередаваемым ужасом.
- Она говорит неправду! - конечно, принялась лепетать Инна. – Это она сумасшедшая!
Но та лишь нехорошо улыбнулась и вышла. В общем, теперь стало понятно, зачем она провожала Инну…
Надо ли говорить, что поездка домой оказалась для неё некомфортной. Александр, поглядывая на Инну с опаской, почти не оставлял её наедине со своей спутницей. Общались сквозь зубы. А ещё они очень боялись за свои вещи. Наверное, отправляясь в Сочи, накупили много обновок. Всё время кто-то из них сидел на той полке, где они лежали. Ночью парень, похоже, совсем не спал, читая под настольной лампой книгу. Полагали, наверное, что у Инны и справка есть из дурдома, так что она не наказуема. Подумаешь – убьёт парочку-тройку человек и будет спокойно, как на курорте, полёживать в комфортной психушке. Инна, видя всё это, больше не пыталась убедить своих спутников в том, что она нормальна - всё равно ведь не поверят. Галина всё рассчитала. И если б Инна, подозреваемая в сумасшествии, стала им втулять, что она журналистка, они бы долго хохотали. Мол, хорошо, что не Наполеон или Лев Толстой, который бороду сбрил. Поэтому Инна, улиткой свернувшись на нижней полке, снова принялась перечитывать Вернадского...
Александр с Таисией даже не скрывали своего ликования, когда поезд остановился в Краснодаре. И сумасшедшая попутчица, сняв с крючка свой полупустой рюкзак – тоже повод для подозрений, вышла из купе. Попрощалась с ними, как нормальный человек. В ответ услышала радостное:
- Прощайте, Инна! Здоровья вам!
Неизвестно, что было б, если б в купе появился четвёртый пассажир. Трое нормальных людей против одного мнимо ненормального? Интересный расклад. Дежурили б ночью по очереди? Выходили курить по одному? .
14. Журнал
Инна быстро забыла о своей поездке в Москву. Особенно помог тот трэш, что случился в купе поезда. А потом она очень быстро устроилась она работу. И, кстати, в этом помогла её недолгая работа в торговле. Инна стала смотреть на жизнь проще. Есть человеческие потребности – в еде, одежде, жилье, услугах, и они актуальны всегда, независимо от того, кто стоит у власти. И от социального строя, номинации денежных знаков и их соотношения с мировыми валютами. Везде люди хотят жить в нормальных условиях, иметь хорошую работу, растить хороших детей. И какая разница, кем ощущают в это время себя СМИ? Четвёртой властью или же служанкой.
Инне, позвонив вскоре после возвращения, предложили хорошее место. И она тут же согласилась работать редактором журнала, тематикой которого было потребление. Раньше б она посчитала подобное нонсенсом. Он занимался изучением спроса и предложения, оценкой качества продукции и, конечно, рекламой. Без неё ведь печатному изданию в начале двухтысячных было не выжить.
«Но я же редактор, а не свинячий хвостик, – бодрилась Инна, приступая к своим обязанностям, - Могу на страницах моего издания пропагандировать именно то, что действительно имеет хорошее качество. А не проплаченное жуликами. Публиковать какие-нибудь рейтинги – товаров, продуктов, техники. Допустим – Роспотребнадзора или ещё чего?»
И Инна открыла в своём журнале такую рубрику, наладив контакты с Роспотребнадзором и другими службами, контролирующими качество и возвраты товаров. Сама присутствовала на дегустациях продуктов, которые покупались в любом, попавшемся на пути магазине, а Инна лично заклеивала потом этикетки на них. Это была её маленькая победа. А читатели журнала оценили, как писали в редакцию – беря с собой издание, делая покупки. А вскоре журнал, где Инна была редактором, вышел в лидеры среди изданий подобно тематики. И занял первое место в городе, а потом и в крае.
Жизнь и работа Инны не давали ей передышки. Дашке, пошедшей в первый класс, пришлось нанять гувернантку. Хотя мама возражала, предлагая отправить ребёнка ней, учителю начальных классов. Учиться в школе в станице? Нет, только в элитной гимназии, у лучших учителей, имея достаточную базу – компьютеры, малокомплектные классы, хорошие спортивные секции и бассейн.
Но это потом.
А что же с зарплатой в фирме Ивановых? Инна её, всё ж, получила.
Как-то на сотовый телефон Инны позвонили, номер был незнакомый.
- Редактор Инна Владимировна Самохина слушает! – вычитывая гранки, пробормотала та. В трубке была тишина. – Говорите, у меня мало времени! Что вы хотели? – повысила голос Инна - работа редактором сделала её слегка нервной.
В трубке раздалось покашливание, а затем женский голос нерешительно проговорил:
- Инна Владимировна? С вами говорит Людмила Иванова. Это вы были в моей фирме реализатором полгода назад? В Москву вы ездили?
Инна, усмехнувшись, сердито спросила:
- Да. А что вы хотели? Может, заплатить мне за адский труд на московских рынках, с которым была сопряжена эта работа?
Её до сих пор шокировали воспоминания об этой поездке, которую она постаралась поскорее забыть.
- Именно так! Вы могли бы приехать к нам, чтобы получить заработную плату? Когда вам будет удобно? Запишите адрес, где фирма находится, – спросила она и продиктовала его.
- А вы знаете, Людмила, завтра в обед я к вам и заеду, - заявила Инна, сердито отложив бумаги и черкнув адрес на листочке. – Третий этаж. Хорошо. – И не удержалась от того, чтобы съязвить: - Надеюсь, мой труд достойно оценен? И спасибо, что вы обо мне ещё помните! Всего лишь полгода прошло! До встречи!
И отключила телефон.
Неужели за такие приятные впечатления ещё и платят? Она пахала в Москве на рынках, как проклятая, получая оскорбления, и еле унесла оттуда ноги. Она-то, наивная, думала, что это было похищение и рабство под неустанным оком неадекватного надсмотрщика. И просто вычеркнула этот эпизод из своей жизни. Оказывается ещё не всё. Что ей завтра преподнесет госпожа Иванова? И будет ли там её сын Алексей? Не придумают ли ещё что-нибудь? Если что, она их засудит!
***
На другой день редакторская машина остановилась возле высотного здания в центре города. Однако бизнесмены Ивановы неплохо устроились – аренда в таком месте недёшево стоит. Да и квартиру снимать в Москве недёшево. Учитывая реалии времени, у них везде, наверняка, есть подвязки…
Инна поднялась на лифте на третий этаж. Стеклянные двери распахнулись в уютный холл с буфетом в углу. За столиками возле стойки сидели девушки в фартуках – видно те самые, что так профессионально вязал платья и свитера. И станки явно находились в этом же здании. Из-за одного столика, отставив кофейную чашку, навстречу Инне поднялась… Галина – ярко накрашенная и разодетая как купчиха. Зачем она тут? Как говорится – очень неприятно. Поздоровалась, как ни в чём не бывало. Инна, окинув её прищуренным взглядом, сказала:
- И сумасшедшие тут? Где у вас зарплату выдают?
- Сейчас, сейчас, - ответила та и куда-то побежала, громко крича: - Людмила Петровна! Она пришла!
Где-то хлопнула дверь и через минуту в холл торопливо вышла пожилая женщина. Внешне она была очень похожа на Галину – или же наоборот. Только ярче накрашена и богаче одетая. Но Галина и гамму цветов ту же подобрала. Психолог! Она, вернувшись, доверительно шепнула Инне:
- Не удивляйся, что тебе мало начислено! Много товара после урагана пришло в негодность! Штрафы! Я тоже мало получила!
Инна насмешливо шепнула в ответ:
- Не боишься подходить? Я ж могу и укусить!
Та испуганно попятилась. А Инна сурово обратилась к Ивановой :
- Что у меня за штрафы? За что?
Та дрожащей рукой протянула Инне бумажку, проблеяв:
- Тут всё указанно!
- Штрафы нам с тобой пополам, - снова подсунулась Галина. – Эти вещи восстановлению не подлежали.
- «Неклюд»? – хмыкнула Инна и пробежала глазами список.
Вещей было указано десятка два какие-то номера, артикулы. Не понять что, но сумма…
- Это всё туфта! – презрительно сказала она, возвращая список Ивановой. – Ну, допустим – ураган. Не мы же его организовали! Это форс-мажор! Реализаторы не отвечают за такое! Галина стирала, гладила, этикетки восстанавливала. Адская работа! Я, к сожалению, тогда простыла, - Иванова вопросительно глянула на Галину, та опустила глаза. – Зато сколько я вашего «неклюда» отремонтировала и реализовала. Вещей двадцать, наверное! - Иванова снова покосилась на Галину, так и не поднявшую голову. - Тут премию надо выписывать, а не штраф! Ну да Бог с вами! – махнула Инна рукой, видя, что толку не будет - спелись. – Давайте сюда вашу зарплату, а то мне некогда – журнал верстаем!
- Пойдёмте в бухгалтерию, - обрадовалась Иванова и двинула куда-то по коридору.
Инна направилась за ней, Галина побежала следом. Что ей надо? Инна оглянулась, подняв брови, но та не отреагировала. Похоже, та имеет свой интерес. Наврала тут с три короба. Жаль, Инне некогда было разбираться. Да и противно.
Они пришли к двери с табличкой «Бухгалтерия». Вошли. Пожилая седая женщина, выслушав Иванову, шепнувшую что-то ей на ухо, выложила на стол ведомость и рядом… три тысячи рублей и какую-то мелочь.
Сказала Инне с нажимом:
- Расписывайтесь! Вот здесь, - ткнула она пальцем.
- Это что? Издёвка? Пособие бедным? – расписавшись, повернулась Инна к Ивановой.
- Штраф за утрату товара, стоимость билета на поезд, питание за месяц, проездки в метро… - проблеяла та, пятясь.
- Может, я ещё должна фирме доплатить за возможность поторговать в столице вашим товаром? – спросила Инна, наступая. - Ты мне говорила, что все расходы за счёт фирмы! А не за мой! - обернулась Инна к Галине, маячившей в дверях. Та тут же скрылась. – И она сказала, что Алексей не может везти меня на машине! Потому и билет пришлось на поезд брать! Почему его оплата за мой счёт? Кстати, Галина зашла в купе и сказала моим попутчикам, что я сумасшедшая! Хотя я за целый месяц ей слова поперёк не сказала! Зачем людей пугать? Это она вела себя, как сумасшедшая! – Иванова испуганно попятилась к двери. – Вот пусть теперь Алексей мне за билет заплатит! – почему-то сказала Инна. – Коль отказался везти меня домой!
Инна сама не знала, чего её так понесло? Вдруг на неё нахлынули ужасные воспоминания, которые она пыталась забыть.
- Обстоятельства поменялись, - бормотала Иванова, тоже пятясь к двери. – А сын испорченный товар собирался везти! Но многое пропало! Я поговорю…
- Я, что ли, украла ваш товар? Поклёп! – воскликнула Инна. - У меня с собой полупустой рюкзак был! Галина подтвердит, она меня на вокзал провожала! Где она? – выглянула Инна в коридор.
Но той и след простыл
- Извините, Инна, я сейчас очень занята! – выкрикнула Иванова, входя следом, и убежала по коридору, захлопнув за собой какую-то дверь.
- Людмила Петровна! – крикнула ей вслед Инна. – Мы ещё не всё обсудили! Вы всем так платите? Тогда я приглашу сюда Трудовую комиссию, пусть разберутся!
Бухгалтер, подойдя к ней и втолкнув в комнату, сказала:
- Успокойтесь! Вас вообще хотели тут под суд отдать. За растрату! Скажите спасибо своей подруге из мэрии. Людмила её сильно испугалась и дело развалила.
- За что под суд? – удивилась Инна. – Какую растрату?
- Да Галина тут много на вас списала. И, надо признать, наших девчат это не удивило. Удивительно одно - как вы согласились с ней в Москву поехать? Практически на заклание. Наши реализаторы очень ушлые, но с ней им не сравниться. Говорят - кто с Галиной в Москву съездит, тот без последних штанов останется. Как вы, например! А могло быть и хуже, на вас Галина особо ополчилась. Да оно и понятно! - окинула она Инну взглядом. – Зависть города берёт! А людей из-за неё убивают. Или в тюрьму сажают. Так что вы ещё малой кровью отделались, Инна Владимировна! Даже что-то заплатили. Галина и этим-то недовольна!
- Разве это деньги? – хмыкнула Инна, успокаиваясь.
- Говорят, вы уже и работу себе нашли и неплохую. Редактором. А Галина тут всем рассказывала, что у вас с головой непорядок. Зато у неё – полный ажур! Как Галина заведёт разговор о совместной работе или поездке в Москву, реализаторы врассыпную, – понимающе улыбнулась она.
- А кто ж приехал в Москву вместо меня? – удивилась Инна.
- Никто. Алексей Петрович все товары под охрану сдал, а Галину назад привёз.
Инна прикинула…
В поезде ехать было хоть некомфортно и голодно, но терпимо.
В машине, вместе с Галиной, просто невыносимо. Уж лучше – в виде сумасшедшей, поездом ехать. И Галина поговорить с Алексеем, сыном хозяев, точно, не дала бы. Может, потому её поездом и отправила. А вещи, до его приезда, Галина договорилась оптом кому-то сдать. Потому и Инну провожала, её попутчиков пугая. Чтобы не вернулась и про недостачу не прояснила…
Бр-р! Выкинуть всё это безобразие из головы и забыть. У Инны на судебные разбирательства по этому поводу не было ни времени, ни желания. Она знала, насколько затратны по времени суды и тяжбы. Да и какие у неё доказательства о вине Галины? Та, небось, всё уже продумала, на всё бумажку подшила и нужных свидетелей подготовила. Большие капиталы в Москве нажила. Но, как говорится – сколько верёвочке не виться…
– Монстр во плоти! – передёрнула плечами Инна.
- Мой вам совет – плюньте на всё и забудьте это всё, как страшный сон, - в тон её мыслям сказала бухгалтер. – Вы теперь, наверное, многое можете, но не связывайтесь с этим дерьмом – испачкаетесь. Время сейчас такое. Оно везде всплывает.
- Да, вы правы. Только не понимаю, почему вы со мной так откровенны? – сказала Инна. – Не боитесь, что я могу всё это потом использовать?
- И на здоровье! – отмахнулась та. – Только слова к делу не пришьёшь! Да и я сегодня последний день работаю здесь. И это я тут подбивала итоги и бухгалтерию перед уходом в порядок приводила. Да и я заставила Людмилу вам хоть что-то заплатить. Надо ведомость закрыть. И повторяю - если свои нервы бережёте, послушайте моего совета. Как говорят зэки – бог не фраер, он всё видит! – невесело усмехнулась она.
- Ладно! – согласилась Инна, нахмурив брови. Слово «фрайер» по отношению к Богу ей не очень понравилось, но, по сути, верно. – Нет у меня времени на клинических идиотов. Пусть их жизнь учит! Всего вам хорошего! И – спасибо, что помогли завершить эту историю и снять все маски, – сказала она и вышла в коридор.
И увидела быстро идущую ей навстречу Иванову. Добежав, она выкинула перед собой руку, в которой была пачка банкнот.
- Это мой сын отдаёт вам за ваш билет! – заявила она.
- Справедливо, - согласилась Инна, небрежно забирая деньги. – А за те товары, которые Галина украла у вас, а на меня это свалила, не хотите вернуть? – прищурилась она
Хотя понимала тщетность такого разговора.
- Никто и не говорит, что вы что-то украли! Товары пришли в негодность из-за стихийного бедствия! – заверещала она. – Галина говорит…
Инна приподняла брови:
- И вы ей верите? Ни одна вещь не была выброшена!
А потом махнула рукой – что толку? И ушла через холл, где Галина, сев спиной, ела какую-то выпечку.
Бумеранг так бумеранг!
15. Настя
На другой день - сдав номер, Инна заехала в мэрию - к Насте.
Надо же выяснить, что она такого сказала, что развалила дело, заведённое на неё? Они перезванивались с ней после возвращения, но встретиться всё не получалось.
Та встретила её радостно – будто они и правда подруги. Девушка эффектная – высокая блондинка, с длинными волосами, красивой фигурой. Принялась её расспрашивать о журнале – когда следующий номер выходит, да о чём он. И как она его увлечённо читает.
Быстро проинформировав ей – всё ж приятно, что номер журнала ждут, Инна перешла к делу.
- Скажи мне, Настенька, откуда моя напарница по поездке в Москву узнала, что ты - моя подруг? И про то, что ты работаешь в мэрии? Там полукриминальная история была – после как-нибудь расскажу.
Та удивилась – полукриминальная? И рассказала ей, что супруги Ивановы зачем-то приходили к мэру. А она, взглянув на документы, которые регистрировала, и, увидев название фирмы, воскликнула тогда:
- О! Я слышала об этой фирме! У вас моя подруга работает?
- Где? Кем? – удивились они.
- Она месяц назад в Москву уехала - реализатором! Как она там? Давно уже ей звонила. Смотрите, не обижайте её! А то мы вашу фирму закроем!
Я пошутила! – оправдывалась Настя. – А те вроде как испугались. Мол, как её зовут? Говорю - Инна Самохина? А что?
- Да, есть такая! – говорят. И спрашивают: - А кто она?
- Журналистка, говорю. Очень хорошая девушка! Мы с ней дружим и шеф её знает – она у него интервью брала. А что?
- Нет, нет. Всё хорошо! – говорят.
И даже к шефу заходить не стали. Сказали - позже придут, и убежали. Пришли только дня через три. А что случилось-то?- недоумевала она. – Я ещё подумала – странные эти Ивановы. Такая у них фамилия, кажется. Шефу моему презент принесли, - наклонившись, прошептала она, – В пакете. А он мне потом этот платье отдал. Модное. Сказал – у жены уже такое есть, французское.
Инна всё поняла. Иванов испугались и того, что их реализатор журналистка. И того, что с замом мэра знакома. Не знают только, что их сын хотел её к себе в постель затащить. А уж о том, чтобы на неё растраты повесить – кто знает чьи, и речи нет. Но, наверное, растраты так велики, что ей и платить не хотели. Бухгалтер настояла. Она-то знает, у кого рыльце в пушку. М-да, ну и в историю она влипла! И если б не глупость её знакомой Насти, неизвестно как бы она закончилась.
- Ты говорила, что в Москве с тобой какие-то мистические истории случились? – спросила меж тем Настя. – Я очень люблю такое!
- Парочка случилась! Да! – усмехнулась Инна.
- Давай мы с тобой в этот выходной в кафе встретимся. И ты мне всё подробно расскажешь! Хорошо? – предложила она. – Сейчас мне некогда! Извини! Надо обзвонить народ – незапланированное совещание.
- Договорились. Созвонимся о времени и месте! – ответила Инна, выходя.
16. Соня
И вот пришёл выходной.
Инне очень не хотелось - после заполошной недели, рандеву у Ивановой и сдачи номера, идти в кафе. Выспаться бы, погулять с Дашкой где-то – она тоже была б не против. Но Инна уже пообещала Насте встретиться с ней, поболтать, выпить кофе с пирожными. Они при их созвоне и время определили – одиннадцать утра. Уж очень хотелось той подробно узнать о мистике, случившейся в Москве – не к ночи будь помянуто. Не в добрый день она надумала поехать в столицу. И теперь главное, что ей удалось оттуда выбраться. Но это тайна, хотя благодарить за это надо именно Настю. Потому Инна, взяв волю в кулак, и пошла на эту встречу. Совершенно не намереваясь рассказывать ей, какой дурой она была, добровольно попа в эту некрасивую историю. Журналист, так сказать, знаток людей, который должен другим помогает, а себе – никак не выходило…
Войдя в кафе походкой уверенной в себе деловой женщины, Инна поискала взглядом Настю. И очень удивилась, что та была не одна. Она сидела за столиком с женщиной лет сорока, надо признать, довольно эффектной – одета в голубой брючный костюм, с красиво уложенной причёской. Дама эта, снисходительно что-то рассказывая Насте, манерно отпивала кофе мелкими глоточками. А та внимательно её слушала. Полная чашка чая стояла перед ней полная, паря. Будто собственная статуя.
Инна подошла к ним, небрежно поздоровалась и села, прервав их беседу. Настя, отмерев, улыбнуласьей растеряно и, хлебнув чая, проговорила высоким голосом:
- О, привет! Знакомься - это Соня! Гадалка и ясновидящая в третьем поколении! – Дама снисходительно посмотрела на неё. - А это Инна, моя подруга! Она редактор журнала, – гордо представила она. И сложила руки в умоляющем жесте: - Дорогая, не обижайся, пожалуйста, что я самовольно пригласила Соню на нашу встречу! Это сюрприз! Она послушает твои мистические истории и разъяснит их. Правда же, прикольно? И не волнуйся, пожалуйста - денег она не возьмёт! Ведь так, Соня? – заискивающе спросила она.
Та сердито отмахнулась:
- Я же сказала! Договоримся! Только я буду здесь недолго! У меня сегодня ещё встреча!
- Хорошо, хорошо! – согласилась Настя. И обернулась к Инне: - Сможешь коротко рассказать?
Та, высокомерно оглядев Соню, кивнула:
- Да легко! У меня всего-то пара историй!
Инна взяла в руки меню.
И не возразишь ведь – дама уже сидит напротив, изучающе её рассматривая. Придётся общаться. Тут суетливую и эмоциональную Настю вынести бы – тот ещё подарочек к выходному дню! А к ней в придачу ещё и посторонняя женщин, да ещё называющая себя ясновидящей. В третьем поколении! Бабка её, что ли, была экстрасенсом? Или как тогда называли таких? Ведьмой? Совсем люди стыд потеряли – такое афишируют…
Инна не верила в ясновидящих. Много их рекламировалось в тех изданиях, где она работала. Да только все они были жуликами и шарлатанами, наживающимися на чужой беде. А если и были настоящие – и в этих она не верила, то все они, как она слышала, толкутся возле власть имущих. Хорошо прикормлены и не нуждаются в признании масс.
- Ну, Инна так Инна. Будем знакомы! - вдруг проговорила Соня, усмехнувшись. Инна, уже сделав подошедшему официанту заказ, недоумевающе приподняла брови. А Настя растеряно посмотрела на Соню. А та продолжила: - Таким, как ты, не обязательно представляться по-настоящему? Что смотришь? Имя Инна – ложь! Разве не так? Твоё истинное имя я знаю. – И вглядевшись, женщина проговорила: - Да ты и сама не знаешь, что оно у тебя есть. Не правда ли?
- Что за дешёвые трюки? – с недоумением проговорила та. – Меня на самом деле так зовут - Инна Владимировна. Фамилия – Самохина! Вы шарлатанка? Извините!
- Повторяю – ты не всю правду говоришь! - небрежно отмахнулась Соня. – При рождении у тебя было совсем другое имя. Оно истинное, сакральное для тебя. Хочешь, скажу его? – И, наклонившись над столом, что-то прошептала ей в ухо. Инна побледнела. – Говорить вслух не буду! И ты никому его не называй! – А потом, пристально глядя ей в глаза, сказала: - А, вот в чём дело! Вижу, бабка твоя не из простых людей была. Она и дала тебе другое имя Инна, когда метрику выписывала. Родители ещё потом скандалили. А зря! Она тем самым защиту тебе дала. Теперь не каждый имеет доступ к твоей силе. Хотя некоторым и имя не нужно, - усмехнулась она.
- К-как вы узнали? – растеряно сказала Инна. – О тот, что моё имя поменялось, знали только мама да отец. Но он уже умер, а мама только недавно сказала, случайно. И о какой вы силе говорите? Кем была моя бабушка Гелена? Дворянкой, что ли, коли не из простых?
- Проехали! Маловато у меня времени для твоей родовой эпопеи! А сила твоя - ведовская! Как и у бабки! – отмахнулась Соня. – Рассказывай, давай, свои мистические истории! Мне некогда!
Инна, потрясённая таким началом беседы, панически стала вспоминать. Что там было в Москве? Всё забыла. В голове Инны, всплывало всякое...
- С чего начать? – проблеяла Инна. – Н-ну я поехала…
Соня, внимательно глядя на ней, вдруг отмахнулась:
- Впрочем, ничего не рассказывай! Я всё и так поняла и сама буду рассказывать. А ты, - покосилась она на Инну, перед которой официант расставлял блюдо с пирожными, чай и чашку кофе. - Если что не так, поправишь. Хорошо? – Инна растерянно кивнула – как это сама? – Вот и ладненько! – подмигнула Соня Насте. – Ты потом ей всё оче6нь подробно расскажи. Она любопытная!
Итак, по пунктам, девочки! – Сказала Соня, снова обернувшись к Инне:
- Во-первых, дорогая, про твоих … поклонников. Они не так уж и плохи, просто ты их довела до ручки! - хмыкнула она
- Я? Кого довела? – удивилась Инна.
Ей хотелось встать и уйти. Что эта Соня себе позволяет? И почему так с ней разговаривает – осуждающе?
- Сядь на место! Я ещё не всё сказала! – прикрикнула Соня и Инна села. – Ты напрасно на них злишься! И это нашествие влюблённых дураков неспроста случилось! Думаешь, это случилось потому, что ты невозможная красавица? Их твой скрытый дар приманил!
- К-какой дар? Нет у меня его! И никого я не манила! – оскорбилась Инна.
- Он есть и, вроде, нет его, - заявила Соня. - Твоя бабка Гелена действительно имела его. И тебе он по наследству должен был передаться. Да она того не хотела! – Инна негодующе отставила кофе - какой ещё дар? Уж не колдовской ли? С чего бы это? Бабушка была – божий одуванчик. А Соня продолжала: - Она через него много людской зависти и ненависти натерпелась. Из-за этого ей даже переехать в другое село пришлось. Поэтому она и сама даром перестала пользоваться, и тебе его закрыла. В том числе и ту часть, которая в русском народе называется - «Лель». Из-за чего взбесившиеся бабы в том селе и убить её хотели. Этот «Лель» сражает наповал любого мужчину, глянувшего на женщину, им обладавшую. И заставляет его влюбляться в неё до потери памяти и полной неадекватности. Некоторые - если отвергли, совершают преступление. Противника, себя, или даже свой предмет влюблённости жизни лишали. Помните – «Так не доставайся же ты никому!» Или опер «Кармен»? Очень опасный и очень редкий дар.
- «Лель»? Впервые о таком не слышу, - протянула Инна.
И начиная кое-что понимать. Все её… московские поклонники действительно выглядели слегка неадекватными.
- Почему – впервые? Таким даром обладала царица Клеопатра, о которой сложены легенды. Только в Египте он называется по-другому. А царица Грузии Тамара, о которой ужасы говорят! Ну и ещё те женщины, которых зовут «чёрные вдовы». Ради них мужики совершают суицид, убивают кого-то в порыве страсти и неконтролируемой ярости, попадают в тюрьму. Мужчина, встретив такую женщину, готов умереть, лишь бы стать её мужем или любовником.
Настя с некоторой завистью глянула на Инну. Ей уже был тридцатник, но замуж никто не брал. А редкие поклонники очень быстро исчезали с горизонта. Инна вдруг вспомнила о своём муже, нелепо утонувшем. Неужели он совершил суицид? Догадался, что она на развод собралась подавать и утопился? Может она и есть «чёрная вдова»?
- Нет! – чуть не плача, воскликнула Инна. – Я не такая!
- Не такая, - согласилась Соня. – Только иногда – когда дар выплескивается. И – успокойся, в смерти мужа ты не виновата. Напился он, дурень, до чёртиков, вот и потоп. «Лель» у тебя активизируется, если ты очень сильно нервничаешь, - внимательно глядя на Инну, проговорила она. – Москва, где тебе покою от Галины не было, яркий тому пример. То подставы, то денег нет, то ураган налетел, то спать не дают, а то ещё чего. Вот вокруг тебя и бродили неадекватные личности, притянутые твоим «Лелем».
- А это не считается приворотом? – спросила Настя.
- Считается! - отрезала Соня. – Потому что такой дар должен быть всегда под контролем ведающей. Но в данном случае – нет, это... стихия. Наподобие того урагана – копилось где-то, а потом нашло слабину и вылилось.
Инна опустила глаза – выходит, она сама виновата, что к ней приставали? Спасибо бабушке Гелене, что она, закрыв дар, оградила её от этого «Леля»! Жаль только, что её не предупредила. Или мама не…
- А моя мама тоже ведающая, - невольно вырвался у неё вопрос. – Неужели она всё знала?
Инна возмущённо вспомнила, что мать всю жизнь выглядела доброй овечкой, а сама…
- Нет, она даже не догадывалась о талантах матери. У вас дар через поколение передаётся, – равнодушно сказала Соня. И заявила: - Ладно, хватит о «Лелях»! Тема безграничная – много чего цепляет. Пойдём уже дальше, а то мы так и до вечера не закончим. – И продолжила, обращаясь к Инне:
- Дело в том, что твоя не-родня Галина, с которой ты так не кстати связалась, настоящий психопат.
Та со страхом посмотрела в её чёрные глаза, которые, казалось, поглотили всё вокруг… Психопат? Инна это знала, но не верила себе…
Но тут Настя подала голос, заставив её отвести взгляд от Сони.
- Кто? Психопат?– удивлённо спросила она, косясь на Инну, попавшую в Москве в какой-то странный переплёт. - А что это значит?
- Ну, маньяк, проще говоря. В официальной психиатрии этот термин характеризует тип людей с врожденным расстройством личности. У психопатов отсутствует эмпатия, совесть, чувства страха и вины, - пояснила Соня. – Они страдают импульсивностью и обладают неотразимым обаянием. Если заинтересованы в том, чтобы произвести на свою жертву впечатление. Мне, по роду моей деятельности, часто приходится сталкиваться с их жертвами и последствиями травматичного общения с ними, - покосилась Соня на Инну. - В быту это домашние тираны и скандалисты, а в уголовных делах – конченные садисты, насильники, педофилы и прочие жуткие не адекватные личности. Они испытывают чувство, похожее на удовольствие, только при виде чьёго-то страдания и слёз. В обществе психопатов, не отличая от нормальных людей, часто считаются прекрасными семьянинами, сотрудниками и соседями. У них отличные характеристики. Поскольку психопаты ловко маскируются, часто даже имеют вид образованных людей, они всегда производят на окружающих положительное впечатление. Больные люди! Но для тех, кто попал под их влияния, это не является утешением. Особенно тем, для кого это общение закончилось трагически, - развела руками Соня. - Распознать психопата практически невозможно. Но если ты попал в зависимость от них – держись. Тут уж предпринять что-то, чтобы избежать общения с ними практически невозможно. Они просчитывают всё на много ходов вперёд. И тут, будучи ненаказуемы, они проявляют себя во всей красе. Дьявол во плоти! И твоя Галина…
- Она не моя! – воскликнула поражённая Инна.
Ей сейчас очень хотелось, чтобы такой личности в её жизни не было. То, что она попала в руки психопатки, она и сама в глубине души осознавала. Но прочему вела себя так индифферентно? Почему не сопротивлялась? На что надеялась? Чего стоит хотя бы то, как Галина представила её сумасшедшей перед попутчиками. Зачем? И что она могла тогда сделать? Кинуться драться? Только бы подтвердила б слова той. Тогда – что ей было делать?
- Ну, извини! – подняла руки Соня, продолжив: – Твоя бывшая напарница! Она обладает гипнозом, умеет гипнотически внушать то, что хочет. Не заметила? – Инна, побледнев, покачала головой – так вот в чём дело! - Ещё бы! Галина ведь специально этому обучалась! Деньги потратила, что для неё нонсенс. И очень успешно, кстати, обучалась! А деньги, дающие особую власть над людьми, она очень любит. Но ты оказалась сильной и сломать тебя ей не удалось. Однако подавить твою волю она, всё ж, сумела. Вот и - здравствуй «Лель»! взбунтовался! Что ты там читала вечерами? – вдруг спросила она. – Повезло, что книга уводила твоё сознание в… космос, что ли? Психопаты туда не ходоки! Нижняя чакра!
Инна с благодарностью вспомнила томик «Ноосфера» Вернадского? Недаром она в него так вцепилась, что и спать забывала. И теперь ясно, почему Галина, кинув в неё этой книгой, обозвала чокнутой! Инна украдкой вытерла слёзы.
А Соня, потянув с тарелки корзиночку с кремом, откусила её край.
- М-м! Какая тут вкусная выпечка, - проговорила она с набитым ртом. – Надо сюда заходить! И домой взять!
А Инна вдруг вспомнила, как она очень боялась ночью спать. Лёжа на своём продавленном диване, ощущала какую-то жуткую тьму за стеной – с той стороны, где обитала Галина. И отнесла свои страхи к ночным визитёрам - своре собак. А отправив их к хозяйке, почувствовала облегчение. Совсем не связав это с появлением у Галины черенка лопаты. Но тут есть какая-то связь? Или нет?
И тут её размышления прервал высокий голос Насти.
- Ты хочешь сказать, что Инна была в Москве постоянно под гипнозом? Да ещё этот ужасный «Лель» проявлялся? Какой ужас! – воскликнула она. И на её звонкий голос снова оглянулись из-за других столиков. – Теперь понятно, почему, когда я ей звонила, у Инны был такой несчастный голос! Как она выжила?
- Не преувеличивай, - пробормотала Инна. – И потише говори! Здесь люди! И я была в порядке! только тянула до зарплаты, по Москве часто гуляла.
- Потому что гипноз имеет ограниченный радиус действия, - произнесла Соня. – Не правда ли?
- Это так. В городе, я чувствовала себя лучше, – кивнула Инна. – А назад шла неохотно.
- Я же говорю – сильная, – сказала Соня, вытирая губы салфеткой. – Да и вообще, у неё не всё с тобой получалось. От Алексея сбежала, хотя она из шкуры лезла, а он был очарован твоим пробуждающимся «Лелем». Если б ты не сопротивлялась, на утро увёз бы тебя в Краснодар. И женился б. «Лель». – Настя мечтательно вздохнула. - Но ты ж гордая! Эта веерка реальности не жизнеспособна, - хмыкнула Соня. – Но не будем отвлекаться на если б, да кабы. Поговорим о Галине. Она разозлилась. Очень хотела тебя унизить - мол, красавица и умница, а с первым встречным…
- Я знаю, - кивнула Инна.
- Порядочная потому что? – хмыкнула Соня. – А Галина не учла энергетику столицы России. Наполеон и тот драпал из Москвы, только пыль столбом стояла! Как и Гитлер. Оба психопаты! – усмехнулась Соня. – Об Москву многие зубы поломали! А торговцы народ ушлый. Не зря реализаторы фирмы шарахаются от Галины. И правильно делают. Она тебе ещё на свадьбе сильно позавидовала – красивая, умная, дочка есть. А как только ты попалась ей в руки, всё было решено. Хотела тебя уничтожить – и морально, и физически. Всё продумала.
Инна удивлённо смотрела на Соню. Инна ведь ничем, кроме походов по московским музеям и Арбатам, с ней не делилась. А тут такое…
И, честно говоря, недоверие Инны к ясновидящим с этого дня заметно пошатнулось. Видят, да ещё как ясно.
- Кстати, ты на своего отца не сердись! – небрежно сказала Соня, берясь за чашку с кофе. - Приворот у него был! А сделала его ведьма, к которой его вторая жена ходила. Он всегда тосковал по твоей матери, которую только и любил по-настоящему. Умер от сердечной недостаточности? – Инна, чуть не плача, кивнула. А Соня посмотрела на часы на руке и воскликнула? - Так! Я снова отвлеклась! Что там ещё? А, про собак! – хмыкнула она. И показав руку с часами, пояснила: - Ношу вот механику! Не престижно! Но вся электроника в моём присутствии из строя выходит.
А Инна, отпив кофе - чтобы промочить пересохшее горло, подумала:
«Значит, в Москве не только придурки живут, это я с… талантом! Из-за нервов. А раньше было, чтобы мужчины из-за «Леля» голову теряли?»
- Редко, но было, - кивнула Соня. – Тебя по кочкам за статью о мавзолее не разнесли лишь благодаря… Ну, ты сама понимаешь. Из этой же оперы, под называнием «Лель», ноги растут, - усмехнулась она.
«О, так она мысли читает? Телепат? - удивилась Инна. - Надо быть осторожней»
Соня, дегустируя кофе, только подмигнула. Мол, бесполезно!
– Подскажите, а что делать, чтобы этот «Лель» утихомирился? – спросила её Инна. - Один Алексей едва до смерти меня не укатал! Простудил!
- Не нервничать, то же ещё? - пожала плечами Соня, отставляя чашку. – Хотя, простуда в твоём случае это мелочи. Ты тому Алексею жизнь сломала. Пьёт он теперь и никаким бизнесом не занялся. Родитель в шоке. А без тебя ему жизнь не мила! – Инна виновато потупилась. – Вот где трагедия! А ты – простуда!
- Но разве я специально? Кто так делает? Посадил в машину и повёз к себе домой, не спросив моего согласия! А теперь страдает!
- «Лель» не спрашивает согласия! Хорошо, что не убил, когда отказала! – пожала плечами Соня.
«А я-то думала – почему это всякие царицы такие кровожадные? То загадки не разгадываемые задают, то задания невыполнимые поручат. Лишь бы избавиться от неадекватных поклонников. А особо настырных или чересчур красивых, после одной ночь с таким вот Алексеем, безжалостно казнили! Если не утихомиривался. Где тут любовь? Нет её - один «Лель» царствует!»
– Ну да, к нему и претензии! – насмешливо кивнула Соня. – Но вспомни, дорогая, с чего всё началось? Ты же сама впуталась в тот триллер, случившийся в Москве! И там по судьбам некоторых мужиков не хило проехалась! Причинно-следственная связь, дорогая! – заключила она, блеснув эрудицией. – «Налево пойдёшь, направо свернёшь» всё одно - смерть… Ты на такую ветку забрела, что могла и смерть принять, а то и что похуже.
- А что бывает хуже смерти? – удивлённо переспросила её Настя. – Смерть страшней всего!
- А в тюрьму пропасть, например, не хуже? – отмахнулась Соня. - Как бы это на судьбе твоей дочери сказалось, а? – спросила она Инну. - В детдом попала бы девчонка! А там – по рукам пошла б. Хорошенькая ведь – вся в тебя! Всем нравится.
- Почему это – в детдом? – опешила та. – Бабушка есть. И почему – в тюрьму?
- Так Галина распланировала, - отмахнулась Соня. - А мать твоя померла бы! Материнское сердце такой беды не выдержало б! И стали сиротинушками ты и твоя дочь! – Инна побледнела. – Спасибо твоей бабке Гелене, что такого не допустила! И помогла тебе из Москвы выбраться. И из всей этой бодяги, – заявила она.
- Но как? – вскинулась Инна – перспектива, раскинутая перед ней Соней, повергла её в шок. - Она же умерла в тысяча девя…
- Это неважно! – отмахнулась Соня. – Смерти нет!
- Мне деньги были нужны! – виновато понурилась Инна. – Из-за этого всё и случилось!
- А ты много их получила! – хмыкнула Соня и, взяв ещё пирожное - безейное, откусила. – Зачем с Галиной связалась? С нездоровой на всю голову! – попеняла она. - И где только её Роман откопал? Двоюродный брат брата? – И, перестав жевать, покрутила головой, будто принюхиваясь к чему-то, и вдруг выдала: - Приворот! На крестинах у кума Рома с ней встретился! А она к соседке побежала – приворот делать. Парень-то красивый! – И заключила: - Не разойдётся он с ней. Так и будет, будто привязанный, всю жизнь с ней мучиться! Думал – интрижка небольшая, на шею ведь сама к нему повесилась, а вышла большая беда! Стерва! – выругалась она.
- Конечно! Психопат, гипнотизёр, подлый человек! – виновато кивнула Инна. – А что было делать? Влипла я. Сразу убежать не получилось - без денег была!
- Занять! Хоть у Татьяны!– заметила Соня. Но надо было сразу, потом действительно стало поздно.
- У ме6ня спросила б! – жалобно сказала Настя. – Я б тебе без отдачи выслала!
- Забыла. Видно, гипноз подействовал! – опустила глаза Инна. – Да и Насте надо всё рассказывать, а я… Действительно, наверное, гордая. Да и какая ей Настя подруга?
- И бежать из Москвы так, что пятки влипали бы! – продолжала говорить Соня. - Галина постаралась так дело обернуть – разворовала половину, чтобы на тебя в фирме дело сшили! Если б не твоя бабка Гелена, худо б было! Она заставила Настасью вступиться за тебя! - указала она глазами на вздрогнувшую Настю.
- Кого? Меня никто не заставлял? Какая ещё бабка? – с недоумением проговорила она. – Я сама их… прижучила!
- И владельцы фирмы, испугавшись, дали делу задний ход. А то б тебе, дорогая, идти по этапу. И голову там сложить. Завистники везде есть! А ты гордая! - покачала головой Соня. – Даже передачку некому было б принести. Пропала бы!
Инна в ужасе замерла.
- Гады! За что её тюрьму сажать? – воскликнула Настя. – Совсем оборзели эти Ивановы?
- Не за что, а по навету Галины, - отмахнулась Соня. – Все документы были – не подкопаешься. – Усадила Инну в поезд, зубами, будто волк, щёлкая. А потом в окно половину товара каким-то шаромыжникам передала. Похоже, цыгане. И акт недостачи на Инну подделала.
- Ё- моё! – утерев слёзы и осознав ставки, прошептала Инна. – Почему я не уехала из Москвы сразу же? Денег на билет не было, так заняла б! у Насти просить стыдно, лучше б я у Татьяны в долг взяла! Но боялась, что мне отдавать нечем! И время потеряла.
«М-да – если б, да кабы! – вздохнула она. – А дело сшили».
- Татьяна б подождала долг. Да и выкрутилась бы - она девка оборотистая. Вдвое иной раз цену поднимает. Да и ты, вернувшись, сразу на работу устроилась. Надо было тебе к Татьяне прислушаться - ведь не без способностей она. Глядишь и обошлось бы. Но что теперь об этом говорить? – махнула она рукой.
- Я кругом виновата, - понурилась Инна. – Затмение на меня нашло!
- Это не затмение, дорогая! Это гипнотическое воздействие! - отмахнулась Софья. – Одного Галина не учла – ты ей не по зубам! А уж с такой бабкой – и вовсе! Вот такой фикус! – Соня показала кукиш – куда-то влево, и засмеялась звонко, заливисто: - А та жуткая «серая шавка с зубами» ей - как могла, тоже за тебя мстила. И к тебе её не подпускала, а то б ты померла от той простуды. И всё было б шито-крыто. Да не могла собачка предвидеть, что Галина всё равно пакость тебе подстроит и наживётся!
- Ужасная тварь! Я благодарна всем, кто мне помогал! – сказала Инна, приобняв Настю. И спросила: - А что стало с остальной собачьей сворой?
- Нашли свою хозяйку. У животных ведь свои понятия о чести. Они считали, что и на том свете должны её охранять, она не возражала. Кстати, та «серая шавка с зубами» и после твоего отъезда не отстала от Галины, и здесь её в покое не оставила. Так что она и сейчас спит, поставив палку у кровати. Если спит, – улыбнулась Соня. - Ты уж поговори с этой собачкой, чтобы уходила, куда ей положено. Что со злыдней Галиной и без неё тут разберутся. Так и скажи, а то не послушает, – велела она. И, снова глянув на свои часы, воскликнула: – Ох, как время-то летит! Что ты ещё хотела узнать? – спросила она Инну. – Только быстро!
- Почему произошёл сдвиг времени в метро? – вспомнив, спросила та. – Зачем и как это случилось – не понимаю.
- А, это? – проговорила Соня неохотно. – Снова твои таланты проявились! – Инна удивлённо замерла. – Ты не хотела лицезреть Галину? А ещё расстроилась, что она сорвала тебя из… музея с картинами. И ты чувствовала, что Галина врёт - и про подругу, и про Клязьму. Что подговорила соседку из другого дома зайти к вам вместо подруги – за деньги, конечно.
- Я? – удивилась Инна. – Хотя… что-то такое было.
- А ты в сердцах и перенесла весь поезд в метро в другую реальность. Там времени нет. Даже я такого не могу, - вздохнула она. - А когда ты к назначенному времени домой не пришла, она и вовсе рассердилась - её план дал трещину. Психопат же она, не забыла? Как и намеревалась, злая Галина отправилась с котомками на вокзал, просидев до ночи в зале ожидания и наготовленную еду схомячив. И явилась с ключом от квартиры только в полночь. Больная, одним словом.
- Я? Целый поезд перенесла? – растерялась Инна. – Не может такого быть! Как мне это удалось?
- Это у тебя надо спрашивать, а не у меня! – сердито отмахнулась Соня. - Бабка твоя тоже кое-что умела. Как-то взглядом бричку перевернула. Но ты не в пример сильнее, даже время умеешь останавливать. Не помнишь такого?
- Я, наверное, остановив время, поймала на лету Дашку, падавшую с горки! – неожиданно вспомнила Инна странный случай. – Убилась бы – горка высокая. И удивлялась потом – как мне удалось так быстро добежать. А всё вокруг тогда будто зависло в воздухе. Это так?
Соня кивнула, отпив кофе. Чувствовалось, что тема ей неприятна. Обиделась, что так не может?
- Так вот в чём дело! – покачала головой Инна, осмысливая пользу и вред дара.
- Ты, когда приехала на Подбельского, не заметила там работников метро, столпившихся на перроне? - криво усмехнувшись, сказала Соня. - Целый поезд нашёлся! Машиниста потом по разным комиссиям таскали, но так ничего и не выяснили. Уволили. Он им рассказывал, что всё было как обычно - вёл состав по маршруту и согласно графику! Пять часов! А ещё ты разве не заметила, что и другие пассажиры поезда, выйдя, были в панике?
- Н-нет! Я побежала к трамваю, - растеряно оправдывалась Инна. И воскликнула: - Как жаль машиниста! И тут я виновата!
- Не без того, дорогая! - развела руками Соня. - Вот каковы твои способности! Хотя и с ними ты бы по этапу загремела! Бабка хоть тебя и выручила, но с этим запретом здорово накуролесила. И теперь ей за всё и отвечать! Эх, такая б ведающая была б! – подкатила она глаза.
- Отвечать? Бабушка? За что это – за всё? – опешила Инна. - И в чём она виновата. Ведь она уже умерла!
- За те неприятности, в которые ты попадаешь из-за того, что дар закрыт! И что другим вопросы задаёшь, а могла бы и сама от… Ну - что сделано, то сделано, - махнула Соня рукой. И откусила край третьего пирожного. – М-м, как вкусно! А вы чего не едите? – спросила она. И заключила: - Самой глупое, это когда перебирать несбывшееся! – И, проглотив кусочек, заявила: – Надо в будущее смотреть, девчонки!
- Понятно, - кивнула Инна.
«Что в прошлом нового? Выходит:
Галина хоть и психопат, но я сама виновата в том, что попала под её гипноз.
Московские мужчины, которые - стояли столбом на рынке, водитель Алексей и прораб Вазген – жертвы её проснувшегося «Леля», как и Алексей Иванов. То есть, виновата в этом опять я!
Поезд я тоже сама перенесла из метро - невесть куда. В четвёртое измерение, что ли? Там, фантасты говорят, времени нет. В результате пострадал машинист, а так же те пассажиры, у которых она отняла пять часов жизни.
А отвечает за всё бабушка Гелена…
Мама говорила, что она дожила почти до ста лет, сохранив длинную седую косу. И в молодости Гелена считалась первой красавицей на селе. Заботясь об её счастье, она скрыла внучкин дар. А теперь помогает мне, если угрожает опасность. Поэтому выходит, что ей и на том свете покоя нет. Прости меня, бабушка Гелена! Опять я виновата!»
- Ну, хорошо, что всё понятно, – хмыкнула Соня.
- А можно спросить, Соня? Как мне поступить? – воскликнула Инна. – Виновата кругом я – сама впуталась. И выходит, что Галине и отвечать не надо? За зависть, воровство, обман, применение гипноза, за то, что чуть не убила меня! Могу ли я мстить ей? Надо ли начинать судебное дело против фирмы Ивановых? На которых я как нигер работала, а заплатили копейки!
Соня задумчиво покрутила ложечкой.
- А какие у тебя есть доказательства её или их вины? – сказала она. – Кстати, если тебя это порадует - Галину недавно уволили. Обосновали это сокращением штатов. Но она уже устроилась и снова в торговлю. В фирме Ивановых – все концы в воду. Не ездила ты в Москву, а деньги получила за уборку помещений. Так что – не трать время, дорогая. Правильно говорят – Бог не фрайер, он всё видит. Разберётся и раздаст каждому по заслугам.
Инна хотела что-то сказать, но тут вмешалась Настя:
- А я считаю – неправильно это! Надо их засудить, этих Ивановых! А Галину в психушку надо упрятать! – звонко кричала она. – У Инны сейчас и возможности есть, и подвязки, - подмигнула она. - Всех этих воров, гипнотизёров и жуликов, слепляющих судебные дела на ни в чём неповинных людей, надо в три шеи гнать!
В кафе опять принялись на них коситься.
- Настенька, успокойся! – похлопав её по плечу, сказала Инна. – Ну, их!
А Соня доела пирожное и сказала:
- Спасибо за угощение! За своё будущее и судьбу дочки не спрашивай – не хочу притягивать варианты и убирать развилки. А у тебя их много, - покосилась она на Настю, - То умершая бабка выручит, то закрытый дар откуда-то выплеснется. Да и длина твоей жизни от тебя зависит и от того, на какую ветку повернёшь, - смерила она её взглядом, будто что-то оценивая. – Будешь жить с интересом - долго проживёшь. А после бог тебя и приберёт.
Но неугомонная Настя вновь влезла:
- Скажи мне, Софья, что сыграло главную роль в том, что Инна вырвалась из Москвы? Я?
Инна с интересом ждала ответа. Соня явно была чем-то обязана той. Ответит «нет», обидит, а «да» - неправда…
- Не знаю, может и ты. Так у меня сегодня карты легли, - пожала плечами Соня, выкрутившись. – А вы думайте, что хотите! Всё обошлось, да и слава богу! – сказала она, поднимаясь. И всё же спросила у Насти: – Я могу идти? А то ждут меня. И вам поговорить охота.
- Да, да, иди! – воскликнула та, улыбаясь ей. – Спасибо, Соня! Забегай, решим тот вопрос!
А Инна, собрав с тарелки оставшиеся пирожные, завернула в салфетки и вручила Соне. Та не сразу, но взяла.
- Спасибо вам большое! Вы мне очень помогли! – сказала Инна, вставая. – Рада была знакомству! А дайте, пожалуйста, вашу визитку или номер телефона! Хотелось бы ещё встретиться!
- Если для интервью или рекламы, то я их не даю, - небрежно ответила Соня. Перед ней теперь стояла высокомерная дама - очень недоступная, явно из высшего эшелона власти. - Я и так широко известна в узких кругах, - холодно улыбнулась она. – А если для личных вопросов, то у меня очередь на год вперёд! Всего вам хорошего, девчонки! - заключила она и, повесив сумку на плечо, вышла из кафе, неся в руке пирожные.
Да, наверное, выпечка здесь и, правда, хороша. Надо ещё заказать, да и домой взять.
Инна смотрела вслед Соне потрясённая. Удивительная женщина, она таких ещё не встречала. Теперь она верила, что ясновидящие есть.
Как всё просто и в то же время сложно! И что ей делать со своим скрытым даром? Ведь он ведёт себя непредсказуемо. Она обязательно с Соней встретится ещё – Настя ей поможет. Этот вопрос требует обязательного решения...
Они ещё долго просидели с Настей в кафе, заказав напиток покрепче чая и кофе. Плакали, смеялись…
А после того дня Инна больше не вспоминала поездку в Москву – плюнула и забыла о ней. А деньги, которые её отдала Людмила Иванова, потратила с Дашкой на аттракционах. Весело провели время.
Сдвиг времени
© Copyright: Зинаида Порох, 2026
Свидетельство о публикации №226021601986
Свидетельство о публикации №226021601986
Рецензии