Секретарь дьявола. Глава 4. Пункт 7. 1 Без права н

Всю ночь мне снились цифры. Они плясали в темноте, складываясь то в сумму долга, то в обещанную зарплату, а в конце концов выстроились в аккуратный столбик пунктов контракта. Я проснулась с тяжелой головой и ощущением, что заключила сделку, не дочитав мелкий шрифт.

Пункт 7.1.
Он вертелся в мыслях, как заноза. Я помнила его примерное содержание, но не точную формулировку. А в нем, чувствовалось, и скрывался черт. Или, в моем случае, дьявол.

На сороковом этаже меня встретила та же ледяная тишина. Женщина за стойкой молча кивнула на дверь в глубине холла. Сегодня на мне был самый строгий костюм, который я смогла собрать из остатков прошлой жизни. Рядом с обстановкой офиса он все равно выглядел дешевым карнавалом.

Его кабинет был пуст. Стол сиял пугающей чистотой. На нем лежал один-единственный предмет — тонкая, серая папка с моей фамилией, напечатанной на белой этикетке. И пером для рукописного ввода.

«ПЕРВООЧЕРЕДНЫЕ ЗАДАЧИ», — гласила надпись на первом листе внутри. Ни здравствуйте, ни добро пожаловать. Список. Расшифровать аудиозапись с встречи (файл на рабочем столе компьютера). Систематизировать входящие заявки по «Проекту Pandemonia». Заказать для кабинета директора цветы: белые лилии. Никаких других.

Я села за свой новый стол — минималистичный, приставленный к стене в углу того же гигантского кабинета, — и включила компьютер. Экран загорелся, спросив логин и пароль. Логином была моя фамилия. Пароль — дата моего рождения.

Меня бросило в холодный пот. Откуда они знают? Резюме? Но там был только возраст.

Я вдохнула-выдохнула и начала работать. Аудиозапись была ужасного качества, голоса говорили на странном диалекте, возможно, скандинавском, но суть уловить было можно: речь шла о поставках какого-то «сырья» и «контейнеризации греха А». Я печатала, чувствуя, как по спине ползут мурашки. «Проект Pandemonia» оказался списком людей с контактами и пометками: «Гордыня. Стадия 4», «Похоть. Активна, подпитка требуется», «Уныние. Хроническое».

Это было непохоже ни на что в моей прежней жизни юриста в маленькой фирме. Это было сюрреалистично и пугающе. Но я вспоминала цифры зарплаты и печатала дальше.

Он вошел беззвучно. Я почувствовала его присутствие, прежде чем услышала или увидела. Воздух в кабинете сгустился, наполнился напряжением, как перед грозой. Я не обернулась, уткнувшись в экран, но кожей спины ощущала его взгляд.

— Документы по проекту «Вечность» на моем столе к полудню, — прозвучал его голос. Не «доброе утро», не «как дела». Констатация факта. Приказ.

— Я… Я не знаю, где они, — тихо сказала я, наконец обернувшись.

Он стоял у окна, спиной ко мне, рассматривая город. В темном костюме на фоне света он казался силуэтом, вырезанным из самой тьмы.

— Научитесь знать, — ответил он, не поворачиваясь. — Архив. Уровень B-7. Папка с синей меткой. И принесите кофе. Черный. Без всего.

Уровень B-7. Вчерашний архив с зеленым светом был B-3. Я молча встала и вышла, чувствуя, как сердце бешено колотится. Лифт, спускаясь ниже, гудел иначе — более глухо, как будто мы погружались в толщу земли или под воду. Этаж B-7 встретил меня не зеленым, а тусклым красноватым светом, как в темной комнате. Воздух пахло пылью, старой бумагой и чем-то еще… сладковатым и прогорклым, как увядшие цветы.

Я нашла папку. Она была холодной, будто ее только что вынули из морозильника. С кофе было сложнее. На моем этаже не было кухни. Администраторша на мои робкие вопросы просто подняла на меня пустой взгляд и сказала: «Господин директор пьет только кофе из кафе «Ignis» на Блейк-стрит, 66. Вызовите курьера. Счет компании».

Ignis. Огонь.

Когда я, наконец, поставила папку и дымящийся стакан с логотипом пылающей чашки на его стол, он сел в кресло и впервые за день взглянул на меня прямо.

— Садитесь.

Я опустилась на стул перед ним, чувствуя себя школьницей у директора.

— Вы прочитали контракт? — спросил он. Его пальцы медленно обводили край стакана, но он не пил.

— В общих чертах, — честно призналась я.

— Это недостаточно. Вы должны знать его наизусть. Особенно раздел 7. «Прекращение действия». Откройте.

На моем столе, как по волшебству, загорелся экран планшета с текстом контракта. Я подошла, взяла его дрожащими руками и вернулась на место. Нашла раздел.

РАЗДЕЛ 7. ПРЕКРАЩЕНИЕ ДЕЙСТВИЯ И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СТОРОН

7.1. Право на увольнение по инициативе Работника («Добровольное прекращение») не предусмотрено настоящим Договором. Работник вправе инициировать процедуру расторжения только в случае существенного нарушения условий Договора со стороны Работодателя, доказанного в Суде Трех (п. 12.3).

7.2. В случае несанкционированного прекращения трудовой деятельности (невыход на работу, отказ от выполнения поручений и т.д.) Работник считается нарушившим Договор. Вступают в силу штрафные санкции: немедленный возврат всех полученных средств (заработная плата, бонусы, авансы) с начислением сложных процентов (ставка «Феникс», см. Приложение 3), а также компенсация упущенной выгоды Работодателя, рассчитываемая по формуле K x ;, где K — коэффициент, определяемый Работодателем, а ; — совокупный доход Работодателя за весь срок действия Договора.

7.3. Единственным предусмотренным Договором способом прекращения отношений является выполнение Работником своих обязательств в полном объеме до истечения срока действия Договора (5 лет), после чего Договор считается исполненным и прекращает свое действие.

Я читала и перечитывала. Воздух словно выкачали из комнаты.
— Без права на увольнение, — прошептала я наконец. — Это… это рабство. Это незаконно.
— Это юридически безупречно, — поправил он спокойно. — Юрисдикция «Л.К.Р.» имеет свои особенности. Вы согласились на них, подписав. Пункт 2.1, если помните: «Подчинение внутренним регулятором и юрисдикции Работодателя».

Я смотрела на строки. Коэффициент K. Доход компании за пять лет. Мой долг, сравнительно с этой суммой, был пылью. Это была финансовая смерть. Пожизненная кабала.

— Почему? — вырвалось у меня. — Зачем это нужно?
Он отпил, наконец, глоток кофе, не сводя с меня глаз. Его взгляд был аналитическим, как у хирурга.

— Стабильность. Наши процессы… деликатны. Текучесть кадров недопустима. Мы вкладываем в сотрудников. И ожидаем полной отдачи. Вы взяли аванс. Вы приняли наши правила. Теперь вы — часть механизма. Винтик. И винтик не может решить выпасть. Он может только сломаться. — Он поставил стакан. — Вы не сломаетесь. В вас есть… упрямство. Оно нам нужно.

— А если я откажусь выполнять поручение? — спросила я, бросив вызов его ледяной уверенности.
— Тогда вы нарушите п. 4.5 о добросовестном исполнении обязанностей. Это приведет к п. 7.2. Вам не понравятся последствия. — Он откинулся в кресле. — Вы не откажетесь, Алена. Потому что вам некуда деваться. А здесь — порядок. Структура. И вознаграждение, которое покроет все ваши прошлые ошибки.

В его словах не было злорадства. Была лишь холодная, неоспоримая констатация факта. Он был прав. Я загнала себя в угол, и он просто указал мне на стены этого угла.

— Что такое «Суд Трех»? — спросила я, хватаясь за последнюю соломинку в пункте 7.1.
На его губах дрогнуло подобие улыбки. Без тепла.
— Надеюсь, вам никогда не придется этого узнать. Это последняя инстанция. Для тех, кто решил, что правила к ним не относятся.

Он взял папку «Вечность» и открыл ее, давая понять, что разговор окончен. Я сидела, парализованная, глядя на его опущенную голову, на игру света на его идеальных волосах.

— Костюм, — сказал он, не поднимая глаз. — Завтра другой. Этот не соответствует стандартам. Свяжитесь с ателье «Монарх». Счет компании. И закончите с Pandemonia. Мне нужен итоговый отчет к вечеру.

Я встала и поплелась к своему столу. Мои руки леденели. Тело было ватным. Я не просто устроилась на работу. Я продала ему пять лет своей жизни. А может, и больше. Потому что штрафы…

Я взглянула на экран. На тексте контракта, поверх пункта 7.2, слабо светился полупрозрачный водяной знак. Тот самый символ. Упрощенная версия его подписи-пламени.

Оно горело на фоне текста о моем финансовом рабстве. Напоминая, кто здесь источник огня. И кто — всего лишь топливо.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.