Тайна не раскроется

(исходный текст)


Ольга Анатольевна Соколова,
                г. Санкт-Петербург,
                альманах СПР "Невская перспектива"


ТАЙНА НЕ РАСКРОЕТСЯ

Очерк о потрясшем меня концерте ансамбля «Ашуг»
и о литературной ведущей Вере Александровне Скоробогатовой



На исходе 2025 года в награду за достижения в работе я получила билет во дворец Державина (набережная реки Фонтанки, 118) – на концерт ансамбля «Ашуг» – «Магия дудука при свечах».

В тот день коллектив отмечал своё 10 летие. Программа сулила погружение в армянскую музыку: от седых веков с их древними напевами до современных мелодий – в лирическом сопровождении.

Гипнотическое звучание дудука непостижимым образом гармонирует с мистическими дворцами и храмами Санкт-Петербурга. ЮНЕСКО внесла его в реестр шедевров нематериального наследия человечества.

По древней легенде, дудук («циранапох») создан из дерева дикого абрикоса («цирани») ради пробуждения в людях неземных чувств. «Это – часть его магии».

Не перечесть исторические залы культурной столицы, где «Ашуг» выступал за 10 лет своей плодотворной деятельности:
— Дом ученых на Дворцовой набережной, 26, – Владимирский великокняжеский дворец,
— Петрикирхе,
 – Александро-Невская Лавра (концертный зал Свято-Духовский),
— Евангелистическо-лютеранский приход церкви Святой Марии на Большой Конюшенной ул.,
— Особняк Румянцева на Английской набережной, 44,

– Дом Молодёжи Царскосельский в Пушкине,
—  Культурный центр Елены Образцовой на Невском проспекте, 65,
— Музей-квартира Н. А. Римского-Корсакова,
 — Дворец Зинаиды Юсуповой,
— Салон "Арт-стандарт" на Казанской ул. , 7,
и многие другие.

Словом, мне не терпелось попасть в атмосферу изысканного петербургского праздника и всё увидеть воочию.

Дворец Державина патетично встречал гостей золочеными интерьерами, хрустальными люстрами и уходящими ввысь, похожими на восковые свечи колоннами.
Народ прибывал непрерывным потоком.

Собравшиеся расходились по местам с церемониальной неторопливостью — словно зрители старинного величественного театра. Усаживаясь, они благоговейно касались пальцами бархатистой обивки сидений.


На сцене уже горели светодиодные свечи. Холодное пламя придавало залу почти фантастическую атмосферу. Блики мерцали в высоких зеркалах.

В назначенное время из роскошных дворцовых врат
чинно вышли артисты: нарядные красавицы и серьёзные мужчины в национальных костюмах.

Музыканты взялись за инструменты с той неторопливой грацией и простотой, что отличает подлинное искусство от стилизации.

«…Неповторимый и самобытный ансамбль „Ашуг“ тепло приветствует вас!» — голос ведущей концерта Веры Скоробогатовой, высокий и нежный, прозвучал так располагающе, что тишина, прежде безмолвная, словно обрела дыхание, наполнившись предвкушением чудесных мелодий.

«…Встречайте блистательных музыкантов!
Это выдающиеся профессионалы: выпускники известных музыкальных вузов, победители конкурсов, преподаватели. Ведут концертную деятельность в России и за рубежом.

Артур Пашьян – армянский дудук.
Мария Илюнина – скрипка.
Ксения Ференци, Елена Васильева – флейта.
Светлана Хохлова, Мариам Вартапетян, Маргарита Ваганова – фортепиано.
Гамлет Джлавян – армянский дхол и вокал.
Ани Аракян – армянский канон.
Геворг Хачатрян, Мкртич Мкртчан – аккордеон.
 Айк Нерсисян – армянский дудук и зурна…»

Каждое слово произносилось бережно, с едва уловимой вибрацией и тонкими нюансами интонаций.

После оваций ведущая продолжала:

«…Гостеприимная Армения служит всем участникам коллектива неиссякаемым источником вдохновения…
…В нашем репертуаре — народные армянские мелодии, вокальные и инструментальные произведения композиторов Армении всех времён: Комитаса, Григора Нарекаци, Нерсеса Шнуроли,
Арама Хачатуряна, Хачатура Аветисяна, Арно Бабаджаняна, Эдуарда Багдасаряна, Александра Арутюняна и других.

Наша пианистка Мариам Вартапетян так же является композитором.

И, конечно, все участники коллектива «Ашуг» привносят в программы своё утонченное видение произведений!»

Едва заструилась музыка, окутывая, как теплый поток любви, — я невольно прикрыла глаза, приготовившись слушать сердцем…
Из глубин сознания крались изумляющие мысли:
«Загадка искусства, которую не раскрыть…»
«Древнейшая форма осознания сокровенных мыслей и чувств…» 
«Тайна, что возносится за пределы слов, звуков и тишины…»
«Обновляющая светлая сила, побуждающая к переосмыслению жизни…»
«Моя душа – таинственный кристалл меж мирами… – Она покрылась пылью дорог, но восприимчива к волшебству гармонии...»

Передо мной разворачивалось глубоко проникновенное действо — музыка и поэзия сливались в единое целое. Как тонко и необычно задумана основа концерта!
Чуть позже ведущая — писательница Вера Скоробогатова — расскажет, как формировался ансамбль.

Между номерами звучали строки армянских и русских авторов, дополнявшие
звучание музыки: Ашуга Шерама (XIX век), Саят Нова (XVIII век), Фёдора Тютчева,
Алексея Кольцова.
Изящно вплелись в программу собственные стихи Веры Александровны.

Известные произведения в обработке музыкантов ансамбля «Ашуг» звучали
непривычно — но столь очаровательно, что я невольно залюбовалась их игрой.
Как такое возможно? Не обманывает ли меня слух?

«Конечно, за этим исполнением стоят сотни репетиций, — думала я, словно в трансе. — И десять лет творческой жизни, проведённых
 в стенах дворцов, где оттачивалось мастерство и черпалось вдохновение!»

Когда затихает музыка, светловолосая Вера, облачённая в длинное алое платье,
тотчас оживляет для слушателей связь времён:

— Дудук стар, как мир, но манера аккомпанировать ему появилась лишь около века
назад. Тем не менее, звуки дудука, канона и дхола издревле переплетались с поэзией — этим занимались странствующие ашуги.

Она делает небольшую паузу и продолжает:

— В названии нашего ансамбля заложен глубокий смысл. Ашуг — это древний странник, сказитель и музыкант в одном лице, сродни древнерусскому баяну или далекому менестрелю. Ансамбль «Ашуг» воплотил в себе обе традиции — древнюю и новую.

Как всё случилось?
В интернете случайно встретились два увлечённых человека: литератор и путешественница Арина Меркулова, давно очарованная культурой и природой Армении, и музыкант дудукист Артур Пашьян — ныне руководитель ансамбля «Ашуг».

Их объединили общие интересы. Вскоре молодые люди осознали: в творческом плане они идеально дополняют друг друга. Это показалось им знаком свыше.

Так в 2015 году, в день рождения Артура Пашьяна, в Санкт Петербурге родился ансамбль «Ашуг». Коллектив быстро завоевал популярность вне интернета — в живых выступлениях.

Главная идея ансамбля — соединить поэзию и музыку: возвышенную лирику с чарующим звучанием дудука. Участники поставили перед собой задачу: открывать широкой публике богатство армянской культуры — её историю, фольклор и неповторимую эстетику.

На концертах Арина вела программу и читала собственные стихи между музыкальными номерами. Сложился уникальный союз —с ярко выраженным духовно просветительским началом и стремлением к творческому росту.

Скоро к ансамблю присоединились флейта, скрипка, фортепиано, аккордеон и армянские народные инструменты: канон, дхол, зурна и второй дудук, добавив программам особого очарования.
В состав коллектива вошла петербургский литератор, автор стихов и романов Вера СКОРОБОГАТОВА.

Теперь в программах всегда чередуются строки ашугов разных времён, стихи
русских классиков, современников и авторские произведения, 
подходящие по контексту.

Уже давно Арина Меркулова проживает в Армении,
а петербургский ансамбль под руководством Артура Пашьяна
продолжает созданную в 2015-м традицию:
сочетает в своих выступлениях чудесную музыку и поэзию.
Со временем к коллективу присоединилась поэт, блогер Юлия Широбокова.
Сотворчество ярких личностей делает программы ансамбля особенно интересными.


 Я чувствовала искусство будто природу


Во время концерта я невольно погрузилась в себя:
«Всё так, как должно быть: стихи – словно мягкая утренняя трава…

Умиротворяющий голос — чарующая сила, магический инструмент, погружающий в тонкие эстетические переживания.
Прозрачный тембр окрашивает слова палитрой эмоций, и каждый звук резонирует в душе слушателя.
Варьирование интонаций превращает текст в живую мелодию:
создает эффект доверительной беседы; паузы дают время осмыслить сказанное;
акценты на ключевых словах выделяют смысловые вехи, подобно маякам в поэтическом море.

Дудук – как могучий ствол цветущего дерева, что качается в высоких горах…

Когда Артур берёт ноту, кажется, что сам ствол, много лет молчавший под ветром и солнцем, наконец заговорил: его голос густ, зрел и тёпел, но в нём слышны и тонкие трели весенних почек, едва пробивающихся сквозь тугую кору.
 
В его голосе плотная, сдержанная сила и одновременно — трепетное движение  живой смолы. Почти неприступная поверхность дерева и пульсирующая сердцевина, откуда исходит глухой, обволакивающий звук.

Тон дудука хранит в себе сладкие соки и память лет, сплетает стойкость ствола и нежность цветущей ветви.
Объёмная, почти осязаемая основа тембра и над ней — прозрачное, летящее завершение фразы… –

Глубокий, плотный, чуть приглушённый низ и светлая, хрупкая, дрожащая верхушка, будто звук просачивается сквозь упругую древесину, не ломая её, а заставляя вибрировать в унисон… Либо ствол фильтрует вибрацию, оставляя лишь то, что может пройти сквозь его упругую плоть…

Это – молчание, уплотнённое временем и внезапно превращенное в звук: в нём чувствуется тяжесть многолетних колец, стойкость волокон и вместе с тем — мягкая, почти детская интонация, словно дерево вспоминает, как было тонким побегом.

Дудук находит в человеческих душах самое наболевшее, томительное, соединяется с глубокими сокровенными чувствами. Его бархатный голос полон грусти и грез,  пробуждает воспоминания о пережитом, вводит в ностальгическое, философское или мечтательное состояние.

Именно потому дудук Артура Пашьяна неотвратимо, неотразимо проникает в глубины сердец… своими густыми, тёплыми, с лёгкой горчинкой, — но удивительно живыми и доверчивыми мелодиями. И подчас вызывает слезы.

А вот к нему добавляются звуки скрипки! И восприятие еще более обостряется.

Мария Ильюнина чуть иначе касается заветных душевных струн, понуждает возвышенно и по-новому трепетать, пробуждая безмолвные и спрятанные, казалось, навеки эмоции, мысли…

Это — дыхание летнего ветра, проникновенно шепчущего о том, что неподвластно словам. Мелодия ободряюще обнимает, даря мне радость сопричастности и понимания.
Вступает фортепиано: из под клавиш поднимаются звуки — лёгкие, как пузырьки в хрустальном источнике.

Вскоре нежная мелодия уже льётся, как ручей по камешкам, — тихо, переливчато, невесомо…

После каждого музыкального номера Вера Скоробогатова словно брала нас за руку и вела из одного удивительного мира в другой.

 Везде меня встречали живые картины природы: то нежная зелень трав и шелест деревьев, то грёзы рассвета или тихая луна над горизонтом. А порой — суровые скалы, крутые горные склоны, бури и пенистые водопады…

Ее мягкий голос будто случайно подчёркивал рифмы, выстраивал внутренний пульс произведений, и тот синхронизировался с биением сердца.

Армянский дудук в сочетании с флейтой, скрипкой и фортепиано раскрывался неожиданно многогранно, а с каноном сплетался в единый голос, повествующий бесконечную легенду: про человеческое тепло и звенящий горный хрусталь…

В соединении с дхолом (армянским барабаном), зурной и аккордеоном
он звучал более призывно и торжественно.

Словом, ансамбль «Ашуг» творил чудо: из раза в раз я проживала иную, неповторимую
жизнь — в мире, где звуки и слова, становясь образами, вели меня сквозь времена и сны.

Уверенный дхол (армянский барабан) – это голос гор: то грозный, то задорный, шепчущий тайны веков в ритме танца! Чье-то давнее-давнее эхо.

Дхол рокочет, как далёкий гром над горными перевалами. Каждый удар — колотящаяся волна звука, то густая и басовитая, то резкая, словно клинок, рассекающий воздух.

В ритме дхола слышится поступь древних воинов, зов костров.

Затем мне представилось, как река пробивается сквозь валуны: то тихо волнуясь на перекатах, то взрываясь на бурных порогах. — А вот уже ритм скачет, как конь по каменистой тропе, унося меня в вихрь танца.

Дхол разорвал пространство энергией! Удары похожи на сердцебиение праздника: то стремительные, как пляска пламени, то размеренные, как шаги в старинном обряде.

Каждый звук — искра, зажигающая в крови веселый огонь.

Наконец, глухие басы дхола открывают врата в иное измерение. Ритм нарастает, сплетаясь в узор из теней и света. Высокие щелчки мембран — голоса духов, вторящие шагам танцующих. Звук дрожит в воздухе, как натянутая струна меж мирами людей и их предков.

Дхол звучит то шорохом ветра в листве, то громом, рвущим небеса — стук копыт в ночной тишине и смех праздника, льющийся через край.

Глубокая, почти утробная нота басовой стороны отвечает звонкому, сухому щелчку тонкой мембраны. Музыкант переходит от медленных, гипнотических ударов к стремительным каскадам, напоминающим дробь дождя по деревянной крыше...

Внезапно над гулкой дробью дхола властно взлетает густой, раскатистый голос Гамлета Джлавяна – мощный, как горный обвал. – Не то песня, не то горячий зов из глубины веков, на который нельзя не откликнуться.

Вокал сплетается с ритмом в древний диалог души и барабана.

Теперь голос ведёт мелодию, а дхол вторит ему, словно эхо в ущельях. Или камни – потоку.  Кажется, сами стены дрожат им в ответ…

В этом союзе — вся память народа: и радость, и боль, и долгий путь сквозь времена.
— Скрип арб, гул старых перевалов, пыль дорог. — Само дыхание армянской земли.

Дхол бьёт, как сердце горы, и подкидывает певцу искры ритма, будто сухие ветки в огонь.

Вместе они воссоздают общий бессмертный дух Армении. И тот — суровый, словно вырубленный из камня – утверждает за всех: «Мы здесь. Мы помним. Мы поём».

Ритм дхола твёрд, как шаг воина. А голос певца широк, как небо над Араратом.
Льется рассказ, который не нуждается в переводе.

Это – разговор двух стихий: голоса, что летит вдаль, и барабана, что держит землю.

Я ощущаю тепло рук тех людей, что делали дхол, и дыхание тех, кто пел прежде. В их соединении — тайна: как из простого ритма и голоса рождается вечность.

Ощущаю, что для меня всё происходящее – уже не концерт, не представление, а  момент, когда музыка становится моей кровью…

Гром сменяет игривая флейта. Она как утренний туман над лугами. Как роса в лепестках…

Звуки стелются невесомо, словно полупрозрачная дымка, растворяющаяся в первых лучах солнца.

Они не спешат, обволакивают меня мягкою пеленой, оставляя ощущение тихой свежести и облегчения.

Каждый звук — будто капля, упавшая на шёлковую поверхность цветка. Кристально чистый, с едва уловимым звоном, он дрожит мгновение, прежде чем раствориться в воздухе, оставив лишь воспоминание о своей хрупкой красе…

Как полёт стрекозы над прудом: мелодия порхает — то замирая на месте, то стремительно ускользая вперёд. 

Флейта рисует картину невесомого кружения: звуки поднимаются и опускаются, как пыльца цветов, подхваченная движением воздуха.

Появляется ощущение невесомости, будто музыка состоит лишь из света, из цветных лоскутьев тумана… И дыхания пока не пробужденного леса.

Тонкие, звенящие ноты отражаются друг от друга, создавая игру звуковых бликов.

Они негромки, но отчётливы — как солнечные зайчики, что прыгают по глади лесного озера и по камню на берегу.

Мелодии «Ашуга» вьются дальше: вступает армянский канон (канун).

Вера Скоробогатова вновь дополняет музыку словом:

 – Этот инструмент сделан из дерева ореха, впитавшего зной горных склонов. Он помнит и хранит свет зари над Араратом, дыхание леса и тишину древних троп.

Ани Аракян начинает неспешно – прикосновением лунного света к кончикам травинок…  ночной перекличкой дальних вершин…

Звуки мягко ложатся на слух – дыханием горного плато. — Само пространство, обретшее голос.

Музыка застывших вулканических куполов, хранящих энергию огненного прошлого. Ноты висят в воздухе, как кристаллики соли на краю базальтовой плиты, отражая невидимые спектры времени.

В звучании канона я слышу разговоры неба и камня: низкие частоты — основание гор, средние — это покрытые зеленью склоны, высокие — ледяные вершины за облаками.

Звуки отскакивают друг от друга, как эхо между скалами. То поднимались к вершинам, то спускались в ущелья, хранящие тысячелетние тайны...

 Каждая нота полета — как отголосок песен каменных исполинов.

А дальше – игра лунного света в кристаллической пещере и блики на влажных гранитах. Звуки преломлялись в причудливые акустические узоры. Звенели, как ледяные сосульки, касающиеся друг друга, или капли, падающие в подземное озеро, рождая бесконечное эхо.

Едва уловимые глубокие басовые струны ощущаются, тем не менее, всем телом — подобно легким землетрясениям, а верхние — тонкими нитями света, пронизывающими высокогорья… или трелями невидимых птиц.

Наконец радостные, совсем не мистические звуки аккордеона и зурны выводят меня из чудного забытья. Больше часа я блуждала по неведомым мирам, где царили тепло и уют. Так хотелось задержаться в них хоть на миг, опять погрузиться в раздумья под чарующую музыку… Внимать проникновенной поэзии, словно вторя собственным мыслям…

А это — не просто стихии природы. Это нечто большее: волшебство, загадка, тайна.

Она всегда будет манить к себе, собирая полные залы.

Секрет, пожалуй, кроется в самой тайне. И творцы, и мы — слушатели — знаем его: волшебство не иссякнет, пока живы вдохновение, мастерство, духовная глубина, жажда жизни и тот самый необъяснимый Дар.

Загадка остаётся без ответа, тайна — нераскрытой. Ведь искусство вечно.

Я счастлива, что нам дано внимать подлинным проводникам в мир творчества — многогранным, талантливым музыкантам и музе писательнице. Она филигранно сплетает стихи и прозу с потрясающими мелодиями, открывая новые грани искусства.


Соколова Ольга Анатольевна,
г. Санкт-Петербург,

режиссёр-постановщик театрализованных представлений и праздников,
сценарист,
ведущая авторских досуговых и литературных программ
в сфере туризма: в круизах по России – на теплоходах.

2026