Дети гл-49 За советскую страну

  Дети Гл-49
  За советскую страну

  Тем временем Матренино подворье пришло в движение.   Дед Николай с  Юрой  правили забор, что покосился после снежной зимы, прадед Николай справился бы и сам, но Матрена не дала,  ворчала: -Погодь, чай не обвалится, дети приедут сделают.
  Матрена на ходу готовила обед .  Туся с Оленой носили с колодца воду.
  Олена,   удивительно  похожая на Люську чисто внешне, однако кардинально отличалась от нее мягким, покладистым  характером. Стройная, чистюля, следила за собой и  умела себя держать на той тонкой грани, где женщина природой наделенная всеми женскими прелестями, никогда  с этой грани не уходит ни в одну, ни в в другую сторону. Среднего роста, не так чтобы блондинка, но светловолосая и светлоглазая, нос с очаровательной горбинкой, широкие чувственные губы и всегда нежный, немножко беспокойный  взгляд.
   Так получилось, что отношения между Ольгой и Татьяной Николаевной сразу заладились, может и потому, что уже были знакомы по аптеке, а может и потому, что Татьяна Николаевна, переживая за сына, что развелся с первой женой, сама их друг к дружке и подтолкнула. С Людмилой, матерью внуков, у Татьяны Николаевны с самого начала отношения не сложились. Конечно,  Люська огненная красавица, но очень жесткая, упрямая и непредсказуемая. Первое время после развода Юра пытался сделать все, чтоб вытащить мать своих детей в Москву. Но тут и Люська гордела и Татьяна Николаевна этому резко противилась, женским сердцем чувствуя, что Людмила для любви, но не для совместной жизни. Юра сопротивлялся не долго, а Олена будучи на год старше Юры окутала его такой материнской теплотой и нежностью, что он не долго сопротивлялся в конце концов сдался.
  Свадьбу отметили скромно, в узком кругу у дедов в Жучках.  Там и познакомились и с Олениными родителями, с которыми враз и навсегда подружились.  Матрену Ольга с первого взгляда полюбила, а жучковского деда  первое время побаивалась за его строгость. Но очень скоро поняла, что за этой строгостью прячется широкая крестьянская душа и доброе сердце, привыкшие  к  деревенскому порядку.  С подачи Татьяны Николаевны все домашние ее звали Олена.
  Женщины  наносив воды, пошли помогать Матрене с обедом.  Беспокойная Олена через каждые пять минут бегала за калитку, посмотреть не появились ли братья. Матрена на нее незлобно ворчала:
   -Что скачешь-то туда сюда? Пусть себе гуляют. Из города приехали. В деревне простор, не город, не заблудятся.
  -Так они же на ставок помчали, а там вода ледяная. Они в море то привыкли  к теплой!
  - Вот и слава богу – ледяная, далеко не поплывут.
Однако Олену такие аргументы ничуть не успокоили.
  -Ежели так неймется, так и сбегай, растряси нервы. Без тебя тут с Тусей справимся.
  Олена помчала на ставок. Однако через пятнадцать минут вернулась еще более взъерошенная:
  -Матреш? Нет их на ставке, и вообще там никого нет,  и нет ни деда с гусями.
  -  Ну и тем более успокойся. Значит  Варька их где увела, может на  Ворю за земляникой.
  -Так скоро обед, а их всё нет.
  -Не боись, и без них пообедаем, оголодают примчат, потерпят до ужина, а дед обед-то не пропустит. И пока Николаша с Юрой забор не поправят, их за стол не затащить, да и у меня еще не готово. Поди вон на огород усы клубничке подергай, успокоишься,  Петлюру туда не запусти, он со своим курятником все ягоды враз обдербанет,  кусты пораскопает.
  Олена послушно отправилась в огород. Переживала, женским сердцем чувствуя, что больше других должна их опекать и заботиться, и  что   чтобы с братьями не произошло – спрашивать будут с нее – не ровен час расшибут коленки или еще чего. .  А дети сразу понравились, и в первый же день как с ними познакомилась поняла, что уже любит, привязалась так, что и сама не ожидала.   Но с другой стороны, хотя про Люську она знала пока только понаслышке от  свекрови, но заочно ее опасалась, кто их знает, этих бывших...
  За этими мыслями заметила, что некоторые кустики клубники , вяло разложив листья и ягоды на землю, вроде как подсыхают. Начало лета  еще с конца мая ударило  жарой  и сушью.  Тут же помчала к Матрене:
  -Матреш! Клубничка то,  похоже сохнет! Может полить надо. Поношу с колодца.
  - Во, беспокойная, прибегут братья, никуда не денутся. Воды Женька завтра бочкой привезет, он за мать трудодни водовозом отрабатывает. Руками не наносишься. Ко  столу лучше пощипай ягодков.
  Олёна глубоко вздохнула, но послушно зацепив лукошко, отправилась обратно на огород.
  Усы, что нащипала отдала курам.  И теперь перед калиткой в огород важно выхаживал Петлюра, явно собираясь совершить набег на огород. На Олену Петлюра тоже любил  поохотиться , как на Серого. Потому у Олены наготове рядом с забором  всегда пруток лещины, либо нужны гостинцы, для откупа:
  -Думаешь хитрый, делаешь вид что охраняешь, а сам проскользнуть?  И не надейся!           – Олена пригрозила ему прутком. Петлюра на это только нервно мотнул сережками, но с места на сошёл, показывая - кто здесь реальный хозяин, и прекрасно понимая,  что из огорода она выйдет с   приношением именно для него.  Не ошибся.  Выходя с огорода Олена,  чтоб не накалять страсти бросила ему   пучок сочных "усов"  клубники и пару несколько спелых ягод  -пропуск, ну  и  дружбу завязать.  Петлюра вместо того чтоб «сказать спасибо» или их склюнуть, что-то проскрипел и  показав на них клювом, позвал своих подружек. Те налетели и вмиг ягодки растерзали, а зеленку растащили по двору.  Петлюра гордо прошелся  с видом победителя:
  -   Что бы вы  без меня?
     В калитке, что с улицы появился  прадед  Николай :
  -О!  Генштаб пожаловал!
  -Ой,  дед Коль, да не только Генштаб, а  еще и с внуками! – оживилась Олена.
    -Нук, зови их сюда!
    За дедом во двор:
   -Га-га-га-га-га! - важно сообщая о своём прибытии,  закатил главный хозяин скотного двора - белоснежный Чапай со своею серой подружкой, а за ними чуть не кубарем три маленьких серых, еще пушистых гусенка. Чапай торжественно обошел всех гостей и нежно пощипал Олнену за пятку.
 - Дед Коль,  умчали они,  видать на Ворю,  с вашими жучковскими и их всё нет.
  -Придут. Кажись я их слышал – визжали на речке, за версту слыхать, не знал, что  наши пацаны с ними. –Ответил дед и тут же переключился на мужчин:
  -Чтой-то вы тут без меня хозяйничаете, дай погляжу!
  Прадед узловатыми пальцами мозолистой ладони погладил забор,  крепко ухватив опору, попробовал ее пошатнуть. Но опора встала мертво:
  - Ладно, пойдет. Что у вас там в столице?
 - На месте наша столица, кипит. Батянь, чуток осталось, забор хороший, вот две опоры поменяли, сядь покури.  И нам с Юркой накрути,  ловко у тебя получается. У мамы на кухне спроси – я тебе твоего  табачку и папиросной бумаги привез, а то раскуриваешь газеты, они, говорят,   совсем не полезные.
  -Много вы, городские  понимаете, «Козью ножку» можно только из газеты. А за табачок спасибо, у нас в сельпо кроме махры – ничего.
   Закончив с забором мужчины сели на крыльцо любуясь работой и нахваливая ловко скрученные "козьи ножки". Вышла на порог и Матрена, одобрительно глянула на забор и на мужчин, но позвала Олену:
  -Олеша! Плесни ка мужикам из бочки – мокрые, да чумазые, а у нас обед готов.
   Все трое окружили бочку с водой.
Первому ковшик с водой достался прадеду и сразу за ним деду и Юрке.  Потом еще и еще. От ледяной воды рычали все трое на всю деревню, а с улицы тем временем долетело  радостное  «эхо» от Сергуни и тут же оба брата оказались во дворе:
  -Деда , а  Чапай пришел?
Прадед довольно фыркая и отжимая бороду от воды сердито проворчал:
  - Ну смысленыш, ты к Чапаю, или к деду приехал.? С тобой весело! Бегом к деду! Щас я тебя маленько охолону в бочке.
 Серый, двумя руками прижимая к груди лопух с земляникой, оглядываясь по сторонам  направился к деду. За ним Влад, а в калитке появилась   хитрая улыбка Варьки:
  -Дед Коль и баб Матрена здрасте, -  и не дождавшись ответа,  добавила:
  -Бакатики, после обеда - выходи!  - и скрылась за калиткой.
  -Ну, севастопольские,  горячие, уже наших девок закадрили! Подь-ка сюда, я вас охолону из родничка!  Серый послушно направился к прадеду, но  по пути   его перехватил откуда-то внезапно выросший  Чапай. Встав на «цыпочки» и вытянув высоко шею, расправил во всю ширь крылья и откровенно полез к Серому обниматься. Серый едва удерживая одной рукой лопух с земляникой, второй рукой гладил старого друга по голове:  -Узнал, гусик мой хороший, ты меня помнишь!
 Чапаю, похоже это нравилось и он тихо тихо, довольно погудел. А тут и Дуся гордо подняв голову тоже направилась к Серому и потихоньку клювом подергала его за штанину.. Все взрослые смеялись, а Влад спросил:
  -Серый, а мне так  можно,  поглажу?
  - Да на здоровье -ответил Серый. Влад осторожно положил руку  Чапаю на голову, потом на шею, тот не сопротивлялся ,  Но и обниматься  с Владом не стал.
    -Деда, нас нельзя водой, мы ток что в  Воре уже охолонувши, и вот всем зато землянички набрали! – Серый протянул деду лопух с земляникой а сам сев на корточки пытался дотянуться до гусенка. – познакомиться.  Гусыня, ущипнул его легонько за руку,  на него не сердито пошипела. Чапай гордо развернулся,  важно совершил  круг почета по двору.  Петлюра, делая вид, что всё происходящее во дворе его совершенно не интересует,  яростно «когтил» землю, так что из под его когтей летели клочья травы. Куры с любопытством заглядывали ему в глаза:
 -Может нашел что?
  Прадед подхватил Серого одной рукой:  -Ишь, хозяйственный! Нам такие в пору, не отдам тебя мамке  - Гостинцы вон Тусе, она обожает.
  Серый только успел передать Тусе землянику, та его поцеловала  в макушку,   а он уткнулся носом в дедову бороду и глубоко вдохнул  родной запах отцовского табака:
  -Деда, а ты мягкий, а московский  всегда колючий.
Второй рукой дед легко подхватил и Влада: – А ты у нас боец, стало быть Владя! Юр! Где это вы такое чудное имя мальку откопали?
  Юрка, растирая шею полотенцем, как бы извиняясь пробурчал:
  - Владлен он в свидетельстве.
  -Деда! – добавил Серый жестикулируя рукой в сторону брата– это же значит Владимир Ленин!
  - Хорошо хоть не Карло-Марло!
  - Ладно Ленин, надеюсь ты нам тут революцию устраивать не будешь?  –Дед крепко прижал смущенного Влада и громко чмокнув  его в щеку, поставил внуков на порог:
  -Нук бойцы –вас разглядеть. Хороши! Малой-то вточ в батьку, а Владя видать в Романовскую породу. –Айда в дом-то, борщеца Матрениного отведаем, да ноги то вон в корытце на пороге ополосните.
  Братья первые зашли в дом.  Дом встретил родным деревенским запахом и  нежным теплом от печки. Печка большая, почти на треть комнаты, еще горячая,  приветливо улыбнулась горшками из двух верхних нишек, похожих на глазки и растянулась в улыбке полочкой под открытой топкой. И  хотя дома имелся и примус,  Матрона и летом готовила на огне.  Посередине длинный,  сколоченный из широких осиновых, не ровных по краям, но точно подогнанных  досок,  стол. Вокруг стола такие же толстенные табуретки. Пол   из мощных широких,  плотно сплоченных досок, теплый,  приятный, мягкий для босых ног, потому как не крашенный, но добела вычищен. По стенам полки с деревянной посудой и закопченными глиняными кувшинами, небольшой буфет со стеклянными дверцами, за которыми прятались сложенные в стопочку тарелки, разные  фаянсовые кувшинчики  и хоровод стаканов в подстаканниках.
  Матрена ловко накинула на стол белую,   кружевную по краям, скатерку, вынула из духовки завернутый в полотенце хлеб, поставила его на широкую  доску в центре стола, а рядом с ним солонку. Туся сняла с печи большущий чугунок и определила его с другой стороны от каравая. А на пороге уже шлёпали босыми, мокрыми ногами  мужчины и Олена. Комната вмиг ожила и всё пришло в движение. Московский дед скрипнув дверцей старинного буфета достал не менее старинный графинчик рубинового стекла и вопросительно глянул на Матрену: -Мамань?
  - А ты сам то как думаешь? - улыбнулась Матрена и добавила: - Да из погребка то достань мальчонкам кваску.
 На столе  парил чугунный горшок с  борщом, закопченный горшочек вареной, молодой  картошки,  кувшин-уточка со сметаной, соленые огурчики, две баночки кильки в томате и в белом фарфоровом блюдце урожай земляники, что принесли дети, с другой стороны стола - домашняя клубника, что собрала Олена. Туся громадным половником разливала борщ. Батька развернул из полотенца румяный каравай,  его поцеловал, глубоко вдохнул  и прижав  к груди, длиннющим ножом, хрустя запеченой корочкой нарезал длинные ломти. . Прадед из рубинового  кувшина разлил всем по граненому маленькому стаканчику, и внукам по стакану кваса заговорщически глянул на внуков:
  -Ну-ка, кто у нас тут старожил? Сергуня, наши правила помнишь? За что квасок пьем?
  И вдруг, за столом – полная тишина.
  Серый  засмущался именно этой тишины, покраснел до ушей. Он конечно помнил, что бабуля перед обедом всегда бормотала неразборчивые молитвы, после чего один из дедов произносил  тост, но тут растерялся  и  вспомнить доподлинно слова деда не получалось, помнилось только что всегда было и за Родину.  На мгновенье ему показалось, что стоит он на Карантинной  перед Валлисом, тот удерживая его голову одной рукой, второй намеревается отпустить «леща», за утаённые патроны, после очередной прогулки по местам боевой славы. Лещи у Валлиса крепкие, так кажется, что голова может треснуть пополам. Валлис усмехается: -Ты за мир, или за войну?
Надо успеть ответить быстро и правильно, иначе леща не миновать. За правильный ответ Валлис мог вернуть трофей добытчику.
  -За Советскую страну! - как выстрелил Серый.
    За столом все радуются. Получилось, успел, обошлось без леща...