Приключения Пиноккио новый перевод

Предисловие: Возвращение настоящего Пиноккио
История о том, как деревянный мальчик потерял и снова обрел своё лицо.
Перед вами уважаемый читатель не просто книга. Перед вами возвращение легенды, которая за полтора столетия успела обрасти бесчисленным множеством масок, подражаний и даже политических пародий.
Её создатель, флорентиец Карло Лоренцини, взявший псевдоним Коллоди в честь родной деревни своей матери, был человеком удивительной судьбы. Семинарист, солдат, театральный критик и журналист, он начал писать «Приключения Пиноккио» в 1881 году как роман-фельетон для детской газеты. Он и не подозревал, что создаёт самую переводимую итальянскую книгу в мире.
Трагедия «Золотого ключика» Судьба Пиноккио в России оказалась парадоксальной и, как справедливо заметил автор этого издания, во многом несправедливой. Первый перевод 1906 года быстро забылся, а в 1936 году появилась «фантасмагорическая» версия Алексея Толстого — «Золотой ключик, или Приключения Буратино».Советская пропаганда превратила глубокую притчу Коллоди о воспитании души в бодрую сказку о борьбе с капиталом. Буратино стал архетипом — весёлым, дерзким, но совершенно иным. Оригинальный смысл «Пиноккио» — мучительное превращение деревянной куклы в живого человека через труд, сострадание и ошибки — был принесён в жертву политическому пасквилю и сатире на театральный мир того времени.
За десятилетия «Буратино» в СССР издавался сотни раз, разойдясь тиражом более 14 миллионов экземпляров. Имя героя стало названием конфет, газировки и даже грозного оружия. Пиноккио же оставался в тени своего «советского брата», почти неизвестный в своём подлинном, строгом и поучительном облике.
Почему это важно сегодня?С 1881 года Пиноккио пытались «переделать» тысячи раз: его отправляли на Луну, в киберпространство, заставляли искать клады и рекламировать сладости. Если бы Карло Коллоди мог увидеть всё это многообразие, созданное современниками «ради хлеба насущного», он, вероятно, пришёл бы в ужас от того, как далеко люди ушли от его первоначального замысла.
Данное издание — это попытка сорвать маски.
Впервые за долгое время вам предлагается точный литературный перевод, сопровождаемый всеми 36 оригинальными авторскими иллюстрациями.
• В первой части книги вы познакомитесь с настоящим Пиноккио — порой нелепым, часто ошибающимся, но живым и ищущим истину.
• Во второй части, предназначенной для вздумчивого читателя, мы погрузимся в философский и критический анализ. Там мы разберем «тайные пружины» сказки Толстого и увидим, в чем заключался истинный замысел его литературной мистификации.Приготовьтесь. Мы начинаем путь к тому самому моменту, когда дерево становится сердцем, а кукла — Человеком.
Глава 1
Как случилось, что мастер Вишня, плотник, нашел кусок дерева, который плакал и смеялся, как ребенок.
Жили-были… — Король! — сразу скажут мои маленькие читатели. — Нет, дети, вы ошиблись. Жил-был кусок дерева.
Это не было какое-то ценное дерево, а самое обыкновенное полено из поленницы — из тех, что зимой кладут в печи и камины, чтобы разжечь огонь и обогреть комнаты.
Не знаю, как это случилось, но факт в том, что в один прекрасный день этот кусок дерева оказался в мастерской старого плотника, которого звали мастер Антонио. Правда, все называли его мастером Вишней из-за кончика его носа, который всегда был блестящим и багрово-фиолетовым, как спелая вишня.
Как только мастер Вишня увидел это полено, он вне себя от радости потер руки и пробормотал под нос: — Это дерево подвернулось как раз вовремя: сделаю-ка я из него ножку для столика!
Сказано — сделано. Он тут же схватил остро заточенный топор, чтобы снять кору и обтесать дерево.
Но едва он замахнулся для первого удара, как рука его замерла в воздухе: он услышал тоненький, умоляющий голосок: — Не бей меня так сильно!
Представьте себе изумление доброго старого мастера Вишни!
 Он растерянно оглядел комнату — никого. Заглянул под стол — никого. Заглянул в шкаф, который всегда был закрыт, — никого. Заглянул в корзину со стружками — никого. Открыл дверь мастерской, выглянул на улицу — и там ни души!
— Ну что ж! — сказал он тогда, смеясь и почесывая парик. — Видно, этот голосок мне просто померещился. Придется вернуться к работе.
Он снова взял топор и нанес полену добрый удар. — Ой! Ты сделал мне больно! — с обидой воскликнул тот же голосок.
На этот раз мастер Вишня совершенно остолбенел: глаза вытаращились от страха, рот раскрылся, а язык вывалился до самого подбородка, как у маски на фонтане. Придя в себя, он заговорил, заикаясь от ужаса:
— Но откуда, же взялся этот тонкий голосок, сказавший «Ой!»?
 Ведь здесь нет ни души! Неужели этот кусок дерева научился плакать и жаловаться, как ребенок? Не могу поверить!
Это же просто дрова, и если бросить их в огонь, на них можно сварить отличную кастрюлю фасоли…
Так что же? Может, кто-то спрятался внутри? Тем хуже для него! Сейчас я его проучу!
С этими словами он схватил несчастное полено обеими руками и принялся безжалостно колотить им о стены мастерской. Потом прислушался. Два минуты — тишина. Пять минут — тишина. Десять минут — тишина!
— Понятно, — сказал он, выдавив смешок и взъерошив парик.
— Наверное, этот голосок мне приснился. Да, точно, приснился! Вернемся к работе.
Но так как на душе у него было неспокойно, он принялся напевать, чтобы придать себе храбрости. Отложив топор, он взял рубанок, чтобы обстрогать и отполировать дерево.
Но стоило ему провести рубанком туда и обратно, как он снова услышал тот же смеющийся голосок: — Перестань! Ты делаешь мне щекотно!
На этот раз бедный мастер Вишня рухнул как подкошенный. Когда он открыл глаза, то обнаружил, что сидит на полу. Лицо его перекосилось, и даже кончик носа, который обычно был фиолетовым, посинел от страха.
Глава 2
Мастер Вишня дарит кусок дерева своему другу Джеппетто, который берет его, чтобы сделать себе удивительного деревянного человечка, который умел бы танцевать, фехтовать и делать сальто-мортале.
В этот момент в дверь постучали. — Входите! — крикнул плотник, у которого всё еще не было сил подняться на ноги.
В мастерскую вошел бодрый старичок по имени Джеппетто. Соседские мальчишки, когда хотели довести его до белого каления, дразнили его «Полендиной» из-за его ярко-желтого парика, который уж очень напоминал кукурузную кашу — поленту.
Джеппетто был человеком весьма желчным и вспыльчивым. Горе тому, кто называл его Полендиной! Он тут же превращался в сущего зверя, и унять его не было никакой возможности.
— Доброе утро, мастер Антонио! — сказал Джеппетто.
 — Что это вы там делаете на полу?
— Обучаю муравьев арифметике.
— В добрый час!
— А что привело вас ко мне, кум Джеппетто?
— Ноги. Знайте, мастер Антонио, я пришел к вам с просьбой.
— Я весь к вашим услугам! — ответил плотник, поднимаясь на колени.
— Сегодня утром мне пришла в голову идея.
 — Послушаем какая.
— Я решил смастерить себе славного деревянного человечка; но не простого, а чудесного — чтобы он умел танцевать, фехтовать и делать сальто-мортале. С этим человечком я хочу отправиться бродить по свету, чтобы заработать себе на корку хлеба и стаканчик вина. Что вы об этом думаете?
— Браво, Полендина! — выкрикнул тот же тонкий голосок, неведомо откуда взявшийся.
Услышав, что его назвали Полендиной, Джеппетто побагровел от ярости и, повернувшись к плотнику, грозно спросил: — С какой стати вы меня оскорбляете?
 — Кто вас оскорбляет?
— Вы только что назвали меня Полендиной!
— Это был не я! — Скажите, пожалуйста!
Стало быть, это я сам себя так назвал? Я говорю — это вы! — Нет! — Да! — Нет! — Да!
Распаляясь всё сильнее, они от слов перешли к делу: вцепились друг в друга и принялись драться, царапаться и кусаться.
Когда битва закончилась, в руках у мастера Антонио оказался желтый парик Джеппетто, а Джеппетто обнаружил, что сжимает в зубах седой парик плотника.
— Верни мне мой парик! — закричал мастер Антонио.
 — А ты верни мой, и помиримся.
Старики обменялись париками, пожали друг другу руки и поклялись оставаться верными друзьями на всю жизнь.
 — Итак, кум Джеппетто, — сказал плотник в знак примирения, — какую услугу я могу вам оказать?
— Мне нужно немного дерева, чтобы сделать моего человечка. Дадите?
Мастер Антонио, вне себя от радости, тотчас поспешил к верстаку, чтобы взять тот самый кусок дерева, который так его напугал.
Но стоило ему попытаться передать его другу, как полено резко вывернулось и, выскользнув из рук, со всей силы хватило бедного Джеппетто по его иссохшим голеням.
— Ох! Вот, значит, с какой грацией, мастер Антонио, вы раздаете свои подарки? Вы меня чуть не покалечили!
— Клянусь вам, это не я!
— Лжец! — Джеппетто, не оскорбляйте меня, не то я назову вас Полендиной!
 — Осел!
— Полендина!
— Обезьяна!
 — Полендина!
— Уродливое пугало!
— Полендина!
Услышав это в третий раз, Джеппетто окончательно потерял голову и снова бросился на плотника.
Драка была долгой и яростной. Когда сражение утихло, у мастера Антонио прибавилось две царапины на носу, а у Джеппетто не хватало двух пуговиц на куртке.  Сведя, таким образом, счеты, они снова пожали друг другу руки и поклялись вечно хранить дружбу.
После этого Джеппетто взял свой драгоценный кусок дерева, поблагодарил мастера Антонио и, прихрамывая, отправился домой.
Глава 3
Джеппетто, вернувшись домой, тотчас начинает делать деревянного человечка и дает ему имя Пиноккио. Первые проделки человечка.
Жилище Джеппетто представляло собой маленькую комнатку на первом этаже, которая получала свет из оконца под лестницей. Убранство было проще некуда: колченогий стул, плохая кровать и развалившийся столик.
В глубине стены виднелся камин с зажженным огнем; но огонь был нарисован, а рядом с ним стоял нарисованный горшок, который весело кипел и выпускал облако пара, казавшееся самым настоящим дымом.
Едва переступив порог, Джеппетто тут же взял инструменты и принялся вырезать своего деревянного человечка.
 — Какое же имя мне ему дать? — раздумывал он.
— Назову-ка я его Пиноккио. Это имя принесет ему удачу. Я знал целую семью Пинокки: Пиноккио — отец, Пиноккья — мать и Пинокки — дети, и все они жили благополучно. А самый богатый из них просил милостыню!
Выбрав имя, Джеппетто принялся за работу с удвоенным рвением. Сначала он вырезал волосы, затем лоб, а потом глаза.
Представьте его изумление, когда он заметил, что глаза задвигались и уставились прямо на него!
Джеппетто, увидев эти два деревянных глаза, в упор смотревших на него, даже обиделся и сказал с негодованием: — Глупые деревянные глаза, чего это вы на меня уставились? Никто не ответил.
Вслед за глазами он вырезал нос. Но нос, едва появившись на свет, начал расти: он рос, и рос, и рос, и через несколько минут превратился в носище — огромный и бесконечный.
 Бедный Джеппетто изо всех сил старался его укоротить, но чем больше он его подрезал, тем длиннее и наглее становился этот нос.
Затем настала очередь рта. Но не успел мастер закончить работу, как рот тут же начал смеяться и дразниться.
— Перестань смеяться! — раздраженно сказал Джеппетто, но это было всё равно что разговаривать со стеной.
 — Перестань смеяться, повторяю! — крикнул он угрожающе. Тогда рот перестал смеяться, но высунул язык во всю длину. Джеппетто, чтобы не портить работу, сделал вид, что не замечает этого, и продолжал трудиться.
После рта он вырезал подбородок, шею, плечи, живот, руки и кисти. Но стоило ему закончить ладони, как он почувствовал, что с его головы сдергивают парик.
 Он обернулся и что же увидел? Его желтый парик был в руках у деревянного человечка! — Пиноккио! Немедленно верни парик! Но Пиноккио, вместо того чтобы вернуть парик, нахлобучил его себе на голову и почти полностью под ним исчез.
От этой наглости Джеппетто стало так грустно, как никогда в жизни. Он повернулся к Пиноккио и сказал: — Ах ты негодяй! Ты еще не закончен, а уже начинаешь дерзить отцу! Плохо, мальчик мой, плохо! И он вытер слезу.
Оставалось сделать только ноги и ступни. Когда Джеппетто закончил вырезать пятки, он тут же получил чувствительный пинок в самый кончик носа.
— Я это заслужил! — проворчал он про себя.
— Надо было подумать об этом раньше! Теперь уже поздно.
Он взял человечка под мышки и поставил на пол, чтобы научить его ходить. Ноги Пиноккио затекли, и он не мог сдвинуться с места, так что Джеппетто вел его за руку, показывая, как делать шаг за шагом.
Едва ноги Пиноккио размялись, он начал ходить сам, потом бегать по комнате, и наконец, выскочив за дверь, пустился наутек.
Бедный Джеппетто бросился вдогонку, но поймать беглеца не мог: Пиноккио скакал как заяц, и его деревянные ноги так топали по мостовой, будто гремели двадцать пар крестьянских башмаков.
 — Держите его! Держите! — кричал Джеппетто.
 Но люди на улице, видя деревянную куклу, несущуюся как берберский конь, завороженно останавливались и хохотали так, что невозможно и представить.
Наконец, на счастье, появился полицейский. Услышав шум и решив, что это жеребенок сбежал от хозяина, он мужественно преградил дорогу, широко расставив ноги.
Пиноккио попытался проскочить у него между ног, но не тут-то было. Полицейский, не шелохнувшись, ловко схватил его за нос (этот огромный нос был как будто специально создан для того, чтобы за него хватали полицейские) и вернул беглеца в руки Джеппетто.
Тот хотел было в наказание сразу надрать ему уши. Но представьте его растерянность, когда он не нашел ушей! А знаете почему? Потому что в спешке он просто забыл их вырезать. Тогда он схватил Пиноккио за шиворот и, уводя его, приговаривал: — Идем домой. Там мы с тобой всё уладим, не сомневайся!
Услышав это, Пиноккио повалился на землю и наотрез отказался идти.
 Вокруг стали собираться любопытные и бездельники. Каждый говорил свое: — Бедный марионетка! — сочувствовали одни.
 — Он прав, что не хочет идти! Кто знает, как изобьет его этот суровый Джеппетто!
— С виду-то Джеппетто порядочный человек, — язвительно добавляли другие, — но с детьми он настоящий тиран! Если оставить эту бедную деревяшку в его руках, он его на куски разнесет!
Словом, они подняли такой шум, что полицейский в конце концов отпустил Пиноккио, а бедного Джеппетто препроводил в тюрьму.
Старик не находил слов, чтобы оправдаться; он рыдал как теленок и, шагая к тюрьме, всхлипывал: — Неблагодарный сын! А ведь я так старался сделать из него приличного марионетку! Но так мне и надо! Следовало подумать раньше...
То, что произошло дальше — история невероятная, и я расскажу ее вам в следующих главах.
Глава 4
История Пиноккио с Говорящим Сверчком, в которой мы видим, что непослушные дети не любят, когда их поправляют те, кто знает больше их.
Скажу вам, ребята, что пока бедного Джеппетто ни за что ни про что вели в тюрьму, шалун Пиноккио, оставшись на свободе, во весь дух пустился наутек через поля, чтобы поскорее добраться до дома. В своем стремительном беге он перемахивал через высокие изгороди, колючие кусты и канавы с водой, словно косуля или молодой заяц, за которым гонятся охотники.
Прибежав домой, он нашел входную дверь приоткрытой. Он толкнул её, вошел и, задвинув засов, повалился на пол, испустив глубокий вздох облегчения.
Но радость его была недолгой, потому что в комнате он услышал тоненькое: «Кри-кри-кри!»
— Кто это меня зовет? — спросил Пиноккио, не на шутку испугавшись. — Это я!
Пиноккио обернулся и увидел большого Сверчка, который медленно карабкался вверх по стене.
— Скажи мне, Сверчок, ты кто такой?
— Я — Говорящий Сверчок, и я живу в этой комнате уже больше ста лет.
— Но сегодня эта комната моя, — заявил деревянный человечек, — и если хочешь оказать мне услугу, убирайся отсюда немедленно, да не оглядывайся.
— Я не уйду, — ответил Сверчок, — пока не скажу тебе одну важную истину.
— Ну? так говори скорее!
— Горе детям, которые восстают против своих родителей и по своей прихоти бросают отчий дом! Ничего хорошего их в этом мире не ждет, и рано или поздно им придется горько пожалеть об этом.
— Пой, мой милый Сверчок, сколько влезет!
А я знаю, что завтра на рассвете я отсюда уйду. Если я останусь, со мной будет то же, что и со всеми мальчишками: меня пошлют в школу, и мне придется учиться — волей или неволей.
А я, признаюсь тебе по секрету, учиться совсем не хочу. Мне куда больше нравится гоняться за бабочками и лазить по деревьям, чтобы разорять птичьи гнезда.
— Ах ты, глупый маленький дурачок!
Разве ты не понимаешь, что с такими замашками ты вырастешь в настоящего осла и все будут над тобой потешаться? — Замолчи, зловещий Сверчок! — закричал Пиноккио.
Но Сверчок, будучи терпеливым философом, вместо того чтобы обидеться, продолжал тем же тоном:
— Если тебе не нравится ходить в школу, почему бы тебе не выучиться какому-нибудь ремеслу, чтобы честно зарабатывать на кусок хлеба?
— Хочешь, я тебе отвечу? — сказал Пиноккио, теряя терпение.
 — Из всех профессий на свете мне по душе только одна.
 — И какая же?
 — Есть, пить, спать, развлекаться и с утра до вечера вести жизнь бродяги.
— Запомни, — спокойно молвил Говорящий Сверчок, — те, кто выбирает такое ремесло, всегда заканчивают либо в больнице, либо в тюрьме.
— Смотри у меня, зловещий Сверчок!
 Если я рассержусь — тебе несдобровать!
— Бедный Пиноккио! Мне тебя искренне жаль.
— Это еще почему?
— Потому что ты — деревяшка, и, что еще хуже, голова у тебя тоже деревянная.
При этих словах Пиноккио в ярости вскочил, схватил с верстака тяжелый деревянный молоток и запустил им в Сверчка.
Может быть, он и не хотел в него попасть, но, на беду, угодил прямо в голову. Бедный Сверчок едва успел пискнуть и так и остался на стене — пришлепнутый и неподвижный.
Глава 5
Пиноккио проголодался и ищет яйцо, чтобы сделать себе яичницу; но в самый лучший момент яичница вылетает в окошко
Между тем начало смеркаться, и Пиноккио вспомнил, что за весь день у него маковой росинки во рту не было.
В желудке появилось неприятное чувство, очень похожее на голод. А аппетит у мальчиков растет быстро. И в самом деле, через несколько минут простое желание поесть превратилось в настоящий голод, а голод стал таким ненасытным, что его, казалось, можно было разрезать ножом.
Бедный Пиноккио бросился к камину, где на огне стоял котел, и уже хотел было поднять крышку, но котел оказался нарисованным на стене. Представьте себе его разочарование! Нос его, и без того длинный, вытянулся еще по меньшей мере на четыре пальца. Тогда он принялся метаться по комнате, обшаривая все ящики и шкафы в надежде найти хоть корочку хлеба — пусть сухого, пусть заплесневелого! Искал хоть обглоданную собачью кость, хоть рыбью голову, хоть вишневую косточку — словом, хоть что-нибудь, что можно пожевать. Но он не нашел ничего. Ровным счетом ничего.
Голод всё рос, и бедному Пиноккио оставалось только зевать. И зевал он так широко, что рот иногда доходил до ушей.
 А после зевоты он чувствовал, как желудок просто проваливается.
Плача и отчаявшись, он причитал:
— Говорящий Сверчок был прав! Плохо я сделал, что обидел отца и убежал из дома...
 Будь мой папа здесь, я бы сейчас не умирал от зевоты! О, какая это ужасная болезнь — голод!
Вдруг ему показалось, что в куче мусора он видит что-то круглое и белое, точь-в-точь как куриное яйцо.
Одним прыжком он оказался рядом.
И правда — яйцо! Радость деревянного человечка невозможно описать.
Почти не веря, что это не сон, он вертел яйцо в руках, ощупывал его, целовал и приговаривал:
— Как же мне его приготовить? Сделать яичницу?
Нет, лучше на тарелке! Или поджарить на сковороде?
 А может, просто сварить всмятку? Нет, лучше всего на сковороде — так быстрее!
Он тут же поставил маленькую сковородку на жаровню с углями.
 Вместо масла он плеснул туда немного воды. Когда вода задымилась — бац! — он разбил скорлупу.
Но вместо белка и желтка из яйца выпорхнул веселый и вежливый цыпленок. Он грациозно поклонился и сказал:
— Большое спасибо, господин Пиноккио, за то, что избавили меня от труда самому разбивать скорлупу!  Прощайте, будьте здоровы и кланяйтесь домашним!
С этими словами он расправил крылышки и вылетел в открытое окно. Бедный деревянный человечек так и застыл как вкопанный с открытым ртом и скорлупой в руках.
 Придя в себя, он начал плакать, топать ногами от отчаяния и сквозь слезы повторять: — А ведь Говорящий Сверчок был прав! Если бы я не сбежал и если бы папа был дома, я бы сейчас не умирал с голоду! О, какая же это мука — голод!
А так как в животе у него урчало сильнее прежнего, он решил, несмотря на ночь, выйти из дома и сбегать в соседнюю деревню в надежде встретить какую-нибудь добрую душу, которая подаст ему хоть кусочек хлеба.
Глава 6
Пиноккио засыпает, положив ноги на жаровню, а на следующее утро просыпается с обгоревшими ступнями. Это была поистине адская ночь. Грохотал оглушительный гром, сверкали молнии, будто само небо было в огне, а холодный, резкий ветер яростно свистел, поднимая тучи пыли и заставляя все деревья в округе жалобно скрипеть. Пиноккио до смерти боялся грозы, но голод был сильнее страха.
Вы помните, как его окатили водой из окна, словно завядшую герань?
Измученный, промокший и голодный, он вернулся домой. У него больше не было сил стоять на ногах, и он сел, прислонив свои сырые, липкие ступни к жаровне, наполненной горячими угольями. Там он и заснул.
 И пока он спал, его ноги, сделанные из сухого дерева, медленно обугливались и наконец превратились в пепел. А Пиноккио продолжал храпеть, будто его ноги принадлежали кому-то другому.
На рассвете он проснулся от настойчивого стука в дверь.
 — Кто там? — спросил он, зевая и потирая глаза руками.
 — Это я, твой папа! — ответил голос.
Бедный Пиноккио, у которого глаза еще слипались от сна, даже не заметил, что его ноги совсем сгорели.  Услышав голос отца, он радостно вскочил со стула, чтобы поскорее отодвинуть засов. Но не тут-то было! После двух-трех неверных покачиваний он рухнул, растянувшись во всю длину на полу.
И при падении он издал такой грохот, какой издал бы огромный мешок деревянных ложек, упавший с пятого этажа.
— Открой мне! — кричал тем временем Джеппетто с улицы.
 — Папочка, я не могу! — отвечал деревянный человечек, плача и катаясь по полу. — Почему не можешь? — Потому что у меня кто-то съел ноги!
 — Кто же их съел? — Кот! — выпалил Пиноккио, завидев кота, который забавлялся, ловя лапой стружки в углу.
Джеппетто, решив, что всё это лишь очередная шалость, залез в окно и увидел... увидел своего Пиноккио, лежащего на полу и действительно оставшегося без ног.
На этот раз сердце старого плотника не выдержало, он подхватил человечка на руки и принялся его целовать, а слезы так и катились по его щекам.
Глава 7
Джеппетто возвращается домой, отдает деревянному человечку свой завтрак и переделывает ему ноги.
Бедный Джеппетто, услышав, что плач за дверью был истинным и раздирающим душу, не стал дожидаться, пока ему откроют. Он взобрался по стене и влез в дом через окно.
— Пиноккио мой! Почему ты плачешь? — спросил он, увидев сына на полу. — Плачу, потому что у меня сгорели ноги!
— Сгорели? Кто же тебе их сжег?
— Не знаю, папа, но поверь, это была адская ночь, и я буду помнить её, пока живу!
И Пиноккио, захлебываясь слезами, вывалил на отца всё сразу: и про зловещего Сверчка, и про разбитый молоток, и про цыпленка, который сказал «привет домашним», и про старика с тазом воды. Он рыдал так громко, что его было слышно за пять километров:
 — Я положил ноги на жаровню, чтобы обсохнуть, а они превратились в пепел! И я всё еще голоден, а ног у меня больше нет! Хи-хи-хи!
Джеппетто, который за всей своей ворчливостью скрывал бесконечную любовь к своему творению, почувствовал, как сердце его смягчилось. Он взял Пиноккио на руки, принялся его целовать и ласкать. Из всей бессвязной речи он понял главное: марионетка умирает от голода.
Старик достал из кармана три груши.
— Эти три груши я взял себе на завтрак, — сказал он, — но я с удовольствием отдам их тебе. Ешь на здоровье.
— Если хочешь, чтобы я их съел, — капризно ответил Пиноккио, — сделай милость, почисти их.
— Почистить? — удивился Джеппетто. — Никогда бы не поверил, мальчик мой, что ты такой привередливый. Это плохо! В этом мире с самого детства нужно приучать себя есть всё подряд, потому что никогда не знаешь, что может с тобой случиться.
 В жизни бывает всякое — столько возможностей! — Может, ты и прав, — буркнул Пиноккио, — но я терпеть не могу кожуру.
И добрый Джеппетто, вооружившись святым терпением и маленьким ножиком, очистил все три груши.
Кожуру он аккуратно сложил на край стола. Пиноккио проглотил первую грушу в два укуса и уже хотел было выкинуть сердцевину, но старик придержал его за руку:
— Не выбрасывай! Всё в этом мире может пригодиться.
— Но я ни за что не стану есть огрызки! — закричал человечек, извиваясь как змея. —Кто знает! В жизни бывает всякое... — повторил Джеппетто, не сердясь.
Когда три груши исчезли, Пиноккио жалобно всхлипнул: — Я всё еще голоден! — Но мне больше нечего тебе дать, сынок.
— Совсем-совсем ничего? — Только вот... грушевая кожура и сердцевины.
Пиноккио поморщился, но делать было нечего.
— Ладно, — вздохнул он, — раз больше ничего нет, давайте кожуру. Сначала он жевал неохотно, но быстро вошел во вкус.
Одна за другой исчезли все очистки, а за ними и сердцевины. Когда на столе не осталось ни крошки, Пиноккио радостно захлопал в ладоши:
— Вот теперь мне действительно хорошо!
— Вот видишь, — заметил Джеппетто, — я был прав. Не стоит быть слишком изнеженным и утонченным. Дорогой мой, никогда не знаешь, что нас ждет в этом мире. Столько возможностей!
Глава 8
Джеппетто делает Пиноккио новые ноги и продает свою куртку, чтобы купить ему Букварь.
Как только Пиноккио насытился грушами, он снова принялся ныть и плакать — ему во что бы то ни стало нужны были новые ноги.
Но Джеппетто, желая проучить сорванца за побег, заставил его помучиться полдня.
— И зачем мне снова их делать? — спрашивал он. — Чтобы ты опять удрал из дома? — Обещаю тебе, папа! — рыдал деревянный человечек. — С сегодняшнего дня я буду паинькой! Я буду ходить в школу, буду учиться лучше всех и стану твоей опорой в старости!
Джеппетто, который хоть и старался казаться строгим тираном, на самом деле едва сдерживал слезы.
Видя жалкое состояние бедного Пиноккио, он больше не проронил ни слова. Он взял свои плотницкие инструменты, два куска выдержанной древесины и с великим усердием принялся за работу. Менее чем через час ноги были готовы: проворные, сухие и жилистые, будто вылепленные гениальным мастером.
— А теперь закрой глаза и спи! — сказал Джеппетто. Пиноккио послушно зажмурился.
 И пока он притворялся спящим, Джеппетто расплавил в яичной скорлупе немного клея и приклеил ступни так искусно, что не было видно даже следа шва.
Едва почувствовав, что у него снова есть ноги, Пиноккио спрыгнул со стола и от радости принялся выделывать такие сальто и прыжки, будто совсем обезумел.
— В благодарность за всё, что ты сделал, — воскликнул он, — я хочу немедленно отправиться в школу!
— Молодец, сынок! — Но мне не в чем идти.
Джеппетто, у которого в кармане не было ни гроша, сшил ему костюмчик из бумаги с цветочками, смастерил туфли из древесной коры и скатал шапочку из хлебного мякиша. Пиноккио тут же побежал посмотреться в таз с водой и остался очень доволен собой:
— Я выгляжу как настоящий джентльмен!— Верно, — ответил Джеппетто, — но помни: джентльменом человека делает не нарядная одежда, а чистая совесть и добрые дела.
— Кстати, — спохватился Пиноккио, — мне ведь не хватает самого главного для школы. Мне нужен Букварь!
— Ты прав. Но где его взять? — Очень просто: пойти в лавку и купить.
— А деньги? У меня их нет, — грустно сказал старик.
Пиноккио тоже помрачнел. Бедность, когда она настоящая, понятна даже детям. — Терпение! — внезапно воскликнул Джеппетто. Он вскочил, набросил свою старую вельветовую куртку, всю в латках и заплатах, и выбежал за дверь.
Вскоре он вернулся, бережно неся в руках Букварь для сына. Но куртки на нем больше не было. Бедняга остался в одной рубашке, а за окном вовсю валил снег.
— Папа, а где твоя куртка? — Я её продал. — Но почему? — Потому что мне стало слишком жарко.
Пиноккио вмиг всё понял. Не в силах сдержать порыв своего доброго сердца, он бросился на шею Джеппетто и принялся целовать его в обе щеки.
Глава 9
Пиноккио продает Букварь, чтобы пойти посмотреть кукольный театр.
Снег перестал идти, и Пиноккио, держа под мышкой новенький Букварь, отправился в школу. Дорогой его маленький мозг строил тысячи воздушных замков, один прекраснее другого.
Он рассуждал сам с собой:
 — Сегодня в школе я научусь читать, завтра — писать, а послезавтра — считать. И тогда, благодаря своим талантам, я заработаю кучу денег. На самый первый заработок я куплю папе великолепную суконную куртку.
Да что я говорю — суконную!  Я закажу ему куртку из чистого золота и серебра, с бриллиантовыми пуговицами. Бедняга это заслужил: ведь ради того, чтобы купить мне книгу и дать образование, он остался в одной рубашке на таком холоде!..
Только отцы способны на такие жертвы!
Пока он произносил эти слова, глубоко растроганный собственным благородством, он услышал вдалеке звуки флейт и удары большого барабана: пи-пи-пи, пи-пи-пи, зум, зум, зум. Он замер и прислушался. Звуки доносились из глубины длинной улочки, ведущей к морю.
— Что это за музыка? Как жаль, что мне нужно в школу, иначе бы я... Он стоял в нерешительности.
 Нужно было выбирать: либо школа, либо флейты.
— Сегодня я пойду послушаю музыку, а завтра — в школу.
Школа никуда не убежит, — наконец решил шалун и, пожав плечами, бросился по улочке, несясь как заправский спринтер.
Чем ближе он подбегал, тем громче гремел барабан: зум, зум, зум!
Вдруг он оказался на площади, заполненной народом. Все толпились вокруг огромного балагана из дерева и раскрашенного брезента.
 — Что это за палатка? — спросил Пиноккио у местного мальчишки. — Прочти вывеску, там всё написано.
 — Я бы с удовольствием, да только сегодня как-то не читается.
— Эх ты, неуч!
Ладно, слушай: на этой табличке огненно-красными буквами написано: «ВЕЛИКИЙ КУКОЛЬНЫЙ ТЕАТР».
— Давно началось? — Только начинается. — А сколько стоит вход? — Четыре пенни.
Пиноккио охватила лихорадка любопытства.
Потеряв всякое самообладание, он без зазрения совести спросил мальчика: — Не одолжишь мне четыре пенни до завтра?
 — Одолжил бы с радостью, — насмешливо ответил тот, — да только сегодня не могу.
— За четыре пенни я продам тебе мою куртку! — предложил деревянный человечек.
— И что мне делать с этой бумагой в цветочек?
 Если пойдет дождь, я её с себя не отдеру. — Хочешь купить мои туфли? — Они годятся только на растопку. — А что дашь за шапку? — Отличная покупка! Кепка из хлебного мякиша! Чтобы мыши съели её вместе с моей головой?
Пиноккио был на взводе. Он колебался, страдал, но желание увидеть спектакль было невыносимым.  Наконец он решился: — Ты дашь мне четыре пенни за этот совершенно новый Букварь?
— Я мальчик и ничего не покупаю у мальчишек, — ответил его собеседник, который был явно умнее Пиноккио.
— Я куплю этот Букварь за четыре пенни! — крикнул старьевщик, слышавший их разговор. И книга была продана в тот же миг.
А в это время бедный Джеппетто сидел дома и дрожал от холода в одной рубашке, радуясь, что купил сыну книгу для учения...
Глава 10
Деревянные человечки узнают своего брата Пиноккио и устраивают ему бурную встречу; но в самый неподходящий момент появляется хозяин театра Манджафуоко, и Пиноккио рискует закончить свои дни очень плохо.
Когда Пиноккио вошел в кукольный театр, произошло событие, вызвавшее настоящий переполох. Нужно сказать, что занавес был уже поднят и комедия началась.
На сцене кривлялись Арлекин и Пульчинелла, по своему обыкновению задирая друг друга и ежеминутно грозясь обменяться тумаками и пощечинами. Зрители покатывались со смеху, слушая перепалку этих двух деревянных существ, которые жестикулировали и ругались так искренне, будто были живыми людьми.
Вдруг Арлекин замер, перестал играть и, повернувшись к публике, указал пальцем куда-то в глубину партера. Драматическим тоном он воскликнул:
— Боги небесные! Сплю я или бодрствую? Неужели вон там, внизу — это Пиноккио?!
— Это действительно Пиноккио! — завопил Пульчинелла. — Это он! Это он! — запищала синьора Розаура, выглядывая из-за кулис.
— Пиноккио! Пиноккио! — хором закричали все марионетки, высыпав на сцену. — Это наш брат Пиноккио!
Да здравствует Пиноккио! Иди же к нам! — надрывался Арлекин.
— Бросься в объятия своих деревянных братьев!
На этот ласковый призыв Пиноккио ответил одним прыжком: с галерки он перелетел в партер, оттуда — на голову дирижера, а следующим скачком оказался на сцене.
 Невозможно описать те объятия, дружеские щипки и восторженные удары лбами, которыми осыпали Пиноккио актеры этой «растительной» труппы.
Зрелище было трогательным, но зрители, видя, что спектакль прервался, потеряли терпение: — Мы хотим комедию!
Продолжайте представление! — кричали из зала. Но всё было напрасно.
 Куклы, забыв о ролях, подхватили Пиноккио на плечи и триумфально понесли его вдоль рампы.
И тут вышел он. Хозяин театра, огромный человек, одним своим видом внушавший ужас. У него была борода, черная как чернильное пятно, и такая длинная, что она волочилась по полу — при ходьбе он даже наступал на неё ногами.
 Его рот был широк, как зев печи, а глаза походили на два красных фонаря. В руках он сжимал тяжелый кнут, сплетенный из змей и лисьих хвостов.
При его появлении в театре воцарилась гробовая тишина — было слышно, как пролетает муха. Бедные марионетки задрожали как осенние листья.
 — Почему ты явился в мой театр и нарушил порядок? — спросил кукловод басом огра, страдающего сильным насморком.
— Поверьте, Ваше Превосходительство, это не моя вина! — пролепетал Пиноккио. — Довольно! Мы сведем счеты после спектакля.
И действительно, когда представление закончилось, Манджафуоко отправился на кухню, где на вертеле медленно жарился аппетитный барашек.
 Но дров, чтобы дожарить мясо до золотистой корочки, не хватило. Тогда он позвал Арлекина и Пульчинеллу: — Принесите-ка мне того бездельника, которого вы повесили на гвоздь. Видно, что он сделан из сухого дерева, и я уверен, что из него получится отличное пламя для моего жаркого!
Куклы колебались, но, испугавшись взгляда хозяина, подчинились.
 Вскоре они вернулись, неся на руках бедного Пиноккио. Тот извивался как угорь и отчаянно кричал:
— Папа, спаси меня! Я не хочу умирать! Я не хочу гореть в печи!
Глава 11
Манджафуоко чихает и прощает Пиноккио, который затем спасает от смерти своего друга Арлекина.
Хозяин театра Манджафуоко (что значит Пожиратель Огня) казался человеком страшным, спору нет — с этой его иссиня-черной бородой, которая, словно фартук, закрывала всю его грудь и ноги. Но в глубине души он не был злым.
Увидев перед собой бедного Пиноккио, который бился как рыба, вытащенная из воды, и кричал: «Я не хочу умирать!», Манджафуоко почувствовал, как в груди у него что-то защемило. Он честно пытался сопротивляться этому чувству, но в конце концов не выдержал и испустил мощнейший чих.
При этом звуке Арлекин, который до того стоял понурый, как плакучая ива, вдруг оживился и шепнул Пиноккио: — Хорошие новости, братец! Хозяин чихнул — это верный знак, что он растрогался.
Дело в том, что в то время как обычные люди, когда им кого-то жаль, плачут или хотя бы притворяются, что вытирают слезы, у Манджафуоко был свой способ: всякий раз, когда сердце его смягчалось, он начинал чихать.
— Перестань вопить! — рявкнул кукловод, всё еще изображая грубияна. — Твои причитания вызвали у меня рези в животе. Прямо спазм какой-то... Апчхи! Апчхи! — Будьте здоровы! — сказал Пиноккио.
— Спасибо. Скажи, а твой отец еще жив?
— Да, папа жив. А матери я никогда не знал.
 — Представляю, как бы горевал твой старый отец, если бы я засунул тебя в топку! Бедный старик, мне его жаль... Апчхи! Апчхи! Апчхи! — Будьте здоровы!
 — Спасибо. Впрочем, ты должен меня понять: мне не на чем дожарить баранину, и ты, признаться, очень бы мне пригодился. Но раз уж я сжалился над тобой — придется потерпеть. Вместо тебя я брошу в огонь кого-нибудь другого из моей труппы. Эй, жандармы!
Тут же явились двое деревянных жандармов — длинные, тощие, в треуголках и с обнаженными саблями. — Возьмите этого Арлекина, — хрипло приказал Манджафуоко, — свяжите его и бросьте в костер. Я хочу, чтобы моё жаркое хорошенько подрумянилось!
Бедный Арлекин так перепугался, что ноги у него подкосились, и он рухнул лицом вниз. Пиноккио, не в силах видеть это душераздирающее зрелище, бросился к ногам кукловода. Обливаясь слезами, он оросил каждый волосок его длинной бороды:
— Смилуйтесь, господин Пожиратель Огня!
— Здесь нет господ! — отрезал кукловод. — Смилуйтесь, господин Рыцарь! — Здесь нет рыцарей! — Смилуйтесь, Ваше Превосходительство!
Услышав «Ваше Превосходительство», Манджафуоко сразу стал покладистее.
— Ну, чего тебе еще? — Пощадите бедного Арлекина!
— Никакой пощады. Если я не сожгу его, значит, баранина останется сырой.
— В таком случае, — гордо воскликнул Пиноккио, вскакивая и отбрасывая свою шапочку из хлебного мякиша, — я знаю, в чем мой долг!
Эй, господа жандармы, вяжите меня и бросайте в пламя! Это несправедливо, если мой верный друг умрет вместо меня!
Эти героические слова заставили рыдать всех кукол. Даже деревянные жандармы плакали как новорожденные ягнята.
Манджафуоко долго держался, как ледяная глыба, но потом дрогнул и... снова зачихал. Чихнув раз пять, он ласково раскрыл объятия:
— Ты славный малый, Пиноккио! Иди сюда, дай я тебя поцелую.
Пиноккио подбежал и, вскарабкавшись по бороде, как белка, чмокнул кукловода в самый кончик носа.
 — Значит, он помилован? — робко спросил Арлекин. — Помилован, — вздохнул Манджафуоко.
— Эх, придется мне сегодня есть полусырую баранину. Но в следующий раз — горе тому, кто попадется!
Услышав о помиловании, куклы выскочили на сцену, зажгли все люстры и фонари и принялись плясать.
Уже рассвело, а они всё еще праздновали спасение друзей.
Глава 12
Манджафуоко дарит Пиноккио пять золотых монет, чтобы он отнес их своему отцу Джеппетто; но Пиноккио дает себя обмануть Лисе и Коту.
На следующий день Манджафуоко позвал Пиноккио и спросил:
 — Как зовут твоего отца? — Джеппетто.
— А чем он занимается?
 — Он бедняк.
— Много ли он зарабатывает?
— Столько, что у него никогда нет ни гроша в кармане.
 Представьте, Ваше Превосходительство, чтобы купить мне Букварь, ему пришлось продать свою единственную куртку — старую, в
Вот тебе пять золотых монет. Ступай немедленно к отцу, отдай их ему и передай мой самый сердечный привет.
Пиноккио тысячу раз поблагодарил кукловода, переобнимал всех кукол и даже жандармов и, вне себя от радости, пустился в путь.
 Но не прошел он и полукилометра, как встретил на дороге Лису, хромую на одну лапу, и Кота, слепого на оба глаза.
Они шли, поддерживая друг друга, как товарищи по несчастью: хромая Лиса опиралась на Кота, а слепой Кот позволял Лисе вести себя.
— Доброе утро, Пиноккио! — вежливо поприветствовала его Лиса.
— Откуда ты знаешь моё имя? — удивился деревянный человечек.
 — Я хорошо знаю твоего отца. Видела его вчера у дверей дома.
 — И что он делал? — Был в одной рубашке и дрожал от холода.
— Бедный папа! Но, даст Бог, с сегодняшнего дня он больше не будет дрожать!
— Это почему же? — Потому что я стал важным господином. У меня в кармане пять золотых монет!
Лиса в ответ насмешливо расхохоталасть, а Кот тоже начал смеяться, но, чтобы скрыть это, принялся расправлять усы лапами.
— Смеяться тут не над чем! — обиделся Пиноккио. — Вот они, если вы в этом разбираетесь, — пять настоящих золотых цехинов!
При звоне монет Лиса невольно вытянула свою «хромую» лапу, а у Кота глаза сверкнули, как два зеленых фонаря, но он тут же их зажмурил.
— И что же ты сделаешь с этими деньгами? — спросила Лиса.
 — Сначала куплю отцу новую куртку — из золота и серебра, с бриллиантовыми пуговицами. А потом куплю себе Букварь и пойду в школу учиться.
— Посмотри на меня! — воскликнула Лиса.
— Из-за этой глупой страсти к учебе я потеряла ногу.
 — Посмотри на меня! — подхватил Кот.
— Из-за учебы я лишился зрения.
В этот момент белый дрозд, сидевший на изгороди, крикнул: — Пиноккио, не слушай советов дурных товарищей, иначе пожалеешь! Бедный дрозд!
 Кот мгновенно прыгнул на него и проглотил целиком, вместе с перьями.
Вытерев рот, Кот снова зажмурился и притворился слепым. — Зачем ты съел бедного дрозда? — ужаснулся Пиноккио.
— Чтобы проучить его, — ответил Кот.
— Будет знать, как вмешиваться в чужие разговоры.
Они прошли еще немного, и Лиса спросила:
— Хочешь удвоить свои монеты? Хочешь превратить пять жалких цехинов в сто, в тысячу, в две тысячи?
 — Конечно! Но как?
— Путь прост. Пойдем с нами в Страну Болванию.
Там есть Поле Чудес.
Ты выкапываешь ямку, кладешь туда монету, присыпаешь землей, поливаешь водой из источника, солишь и ложишься спать. А за ночь монета прорастает, и утром ты находишь дерево, усыпанное золотом, как пшеница зерном.
Пиноккио задумался. Сначала он хотел вернуться к отцу, вспомнил Говорящего Сверчка и свои обещания.
Но жажда легкой наживы пересилила. — Если я закопаю пять монет, сколько я получу утром?
— Простой расчет, — ответила Лиса.
 — Каждая даст по пятьсот. Пятью пять — две тысячи пятьсот новеньких, звенящих цехинов!
— О, какая прелесть! — закричал Пиноккио.
— Я возьму две тысячи себе, а пятьсот отдам вам.
— Нам? — обиженно воскликнула Лиса.
— Боже упаси! Мы работаем не ради выгоды, а исключительно ради процветания других! — Других! — эхом отозвался Кот.
«Какие благородные люди!» — подумал Пиноккио. Забыв про отца, про куртку и про Букварь, он решительно сказал: — Пойдемте! Я иду с вами.
Глава 13
Гостиница «Красный Рак»
Они шли, шли и шли, пока под вечер, смертельно уставшие, не притащились к гостинице «Красный Рак». — Остановимся здесь ненадолго, — предложила Лиса, — просто чтобы перекусить и отдохнуть несколько часов. В полночь мы снова отправимся в путь, чтобы на рассвете быть на Поле Чудес.
Войдя в гостиницу, все трое уселись за стол, но аппетита, ни у кого не было.
Бедный Кот, жалуясь на серьезное несварение желудка, смог заставить себя съесть лишь тридцать пять кефалей с томатным соусом и четыре порции требухи по-пармски. А так как требуха показалась ему недостаточно приправленной, он трижды просил добавить масла и тертого сыра.
Лиса тоже с удовольствием бы чего-нибудь съела, но так как врач предписал ей строжайшую диету, ей пришлось довольствоваться одним зайцем в кисло-сладком соусе с легким гарниром из откормленных курочек и молодых петушков.
В довершение трапезы она заказала блюдо из куропаток, кроликов, лягушек, ящериц и небесного винограда. После этого она заявила, что еда ей настолько опротивела, что она больше не может поднести ко рту ни кусочка.
Меньше всех съел Пиноккио. Он попросил лишь кусочек хлеба и половинку грецкого ореха, но и те оставил на тарелке. Бедняга в мыслях уже был на Поле Чудес и пересчитывал горы золотых монет.
После ужина Лиса сказала трактирщику: — Дайте нам две хорошие комнаты: одну для господина Пиноккио, а другую для меня и моего спутника. Мы немного поспим, но не забудьте разбудить нас ровно в полночь.
 — Будет сделано, — ответил трактирщик, подмигнув Лисе и Коту, будто говоря: «Я всё понял, мы люди одного поля ягода».
Едва коснувшись подушки, Пиноккио заснул. Ему снилось, что он стоит посреди поля, усыпанного кустами, на которых вместо ягод висят золотые монеты.
 Они качались на ветру и звенели: «динь-динь-динь», словно приглашая: «Кто хочет — иди и бери!». Но как раз в тот момент, когда он протянул руку, чтобы набить карманы, его разбудили три резких стука в дверь.
Это был хозяин: пришла полночь. — А мои друзья готовы? — спросил Пиноккио.
— Еще бы! Они уехали два часа назад.
— Почему так спешно?
— Потому что Кот получил известие, что его старший котенок сильно обморозил лапы и находится при смерти.
— А за ужин они заплатили?
— Что вы! Эти господа слишком благородны, чтобы нанести вашему сиятельству такое оскорбление!
 — Какая жалость! — почесал в затылке Пиноккио. — Это оскорбление меня бы очень порадовало.
Он отдал трактирщику одну из своих золотых монет за общий ужин и вышел в ночь.
 На улице была такая темень, что хоть глаз выколи. Вокруг стояла мертвая тишина, лишь ночные птицы задевали крыльями его нос.
— Кто там? — испуганно кричал он, а эхо холмов повторяло: «Кто там?.. Кто там?..»
Вдруг на стволе дерева он увидел крошечное существо, светящееся тусклым, призрачным светом, словно ночник в фарфоровой лампе.
 — Кто ты? — спросил Пиноккио.
— Я — тень Говорящего Сверчка, — ответило существо хриплым голосом из другого мира. — Чего тебе надо?
— Послушай моего совета: вернись назад и отнеси оставшиеся четыре монеты бедному отцу, который плачет и отчаивается, не зная, где ты.
— Завтра мой отец станет богачом, потому что эти монеты превратятся в две тысячи! — Не верь, мальчик, тем, кто обещает сделать тебя богатым за одну ночь. Это либо сумасшедшие, либо мошенники.
Поверни назад!
— Нет, я пойду дальше.
— Ночь темна...
— Я пойду дальше.
— Дорога опасна...
— Всё равно пойду!
 — Помни: дети, которые хотят всё делать по-своему, рано или поздно горько жалеют об этом.
 — Опять те же сказки! Спокойной ночи, Сверчок.
— Спокойной ночи, Пиноккио. И пусть небо убережет тебя от дождя и от разбойников!
При этих словах свет погас, и Пиноккио остался в полной темноте.
Глава 14
Пиноккио, не послушав советов Говорящего Сверчка, сталкивается с разбойниками.
— Воистину, — рассуждал Пиноккио, снова пускаясь в путь, — как же нам, бедным мальчишкам, не везет!
 Все нас ругают, все поучают. Если их слушать, то каждый встречный — даже Говорящий Сверчок — мнит себя нашим отцом или учителем.
Вот взять этого Сверчка: напророчил мне кучу несчастий и встречу с убийцами! К счастью, я в них не верю.
Убийц выдумали родители, чтобы пугать детей. И даже если я их встречу, я просто крикну им в лицо: «Господа Ассасины, не шутите со мной, идите своей дорогой!» Уверен, они тут же пустятся наутек.
Он еще не закончил свою гордую речь, как услышал за спиной легкий шорох листвы. Обернувшись, Пиноккио увидел в темноте две жуткие черные фигуры, закутанные в угольные мешки. Они неслись за ним прыжками, бесшумно, на цыпочках, словно два призрака.
«Вот они, настоящие!» — похолодел деревянный человечек. Не зная, куда спрятать золото, он засунул все четыре монеты в рот, под самый язык.
Затем он бросился бежать, но не успел сделать и шага, как чьи-то железные пальцы вцепились в его руки, и два глухих, ужасных голоса прохрипели: — Кошелек или жизнь!
Пиноккио не мог ответить из-за монет во рту.
Он принялся кланяться и жестикулировать, пытаясь показать людям в мешках, чьи глаза хищно сверкали сквозь прорези, что он — всего лишь бедная марионетка и в карманах у него нет ни гроша.
— Довольно болтать! — рявкнули грабители.
 — Выкладывай деньги!
Пиноккио отчаянно затряс головой: «Нет у меня ничего!»
— Доставай золото, или ты мертв! — пригрозил рослый разбойник.
 — Мертв! — эхом отозвался второй.
— А когда прикончим тебя, прикончим и твоего отца!
— И твоего отца тоже!
— Нет, нет, нет, только не моего бедного папу! — закричал Пиноккио в ужасе, но при этом крике монеты предательски зазвенели у него во рту.
 — Ах ты, негодяй! Спрятал деньги под языком?
 А ну, выплевывай!
Но Пиноккио был упрям. Тогда один разбойник схватил его за нос, а другой за челюсть, и они начали тянуть в разные стороны, пытаясь разжать его рот.
Но рот куклы будто заколотили гвоздями. Тогда тот, что был поменьше, выхватил длинный нож и попытался вставить его между зубами Пиноккио, как рычаг.
В тот же миг Пиноккио, быстрый как молния, мертвой хваткой вцепился зубами в руку нападавшего и, откусив её, выплюнул на землю.
Представьте его изумление, когда вместо человеческой руки он увидел на траве кошачью лапу!
Воодушевленный первой победой, он вырвался из их когтей, перемахнул через изгородь и припустил через поля.
Убийцы бросились за ним, как гончие за зайцем. Тот, что остался без лапы, умудрялся бежать на одной ноге — и никто не понял, как у него это получалось.
Пробежав пятнадцать километров, Пиноккио выбился из сил. Увидев высокую сосну, он взобрался на самую верхушку.
Разбойники попытались влезть следом, но на середине ствола сорвались, ободрав руки и ноги. Однако они не сдались. Они собрали охапку сухого хвороста и подожгли дерево. Сосна вспыхнула, как свеча.
Чтобы не зажариться, как голубь на вертеле, Пиноккио спрыгнул вниз и снова побежал. Начало светать. Впереди показалась широкая канава с мутной водой цвета кофе с молоком. — Раз, два, три! — крикнул Пиноккио и перелетел на другой берег. Разбойники прыгнули следом, но — бултых! — свалились прямо в грязь.
— Приятного купания, господа ассасины! — крикнул Пиноккио, смеясь.
Он уже думал, что они утонули, но, оглянувшись, увидел, что оба преследователя, мокрые и облепленные грязью, продолжают погоню, напоминая две промокшие корзины.
Глава 15
Разбойники преследуют Пиноккио и, поймав его, вешают на ветке Большого Дуба.
Пиннокио  совсем пала духом. Он уже был готов броситься на землю и сдаться, как вдруг увидел вдали, среди темной зелени леса, маленький домик, белый как снег.
— Если бы у меня хватило дыхания добежать до того дома, возможно, я был бы спасен! — воскликнул он.
Не теряя ни секунды, он припустил через лес на полной скорости. Разбойники не отставали. После отчаянной погони, длившейся почти два часа, задыхающийся Пиноккио наконец добежал до двери домика и принялся стучать.
Никто не ответил. Он стал бить в дверь с еще большей силой, потому что слышал за спиной тяжелое дыхание преследователей.
Тишина. В отчаянии он начал колотить в дверь ногами. Вдруг в окне показалась прекрасная девочка.
 У неё были лазурные волосы и лицо, белое как воск.
 Глаза её были закрыты, а руки скрещены на груди. Не шевеля губами, она произнесла голосом, доносившимся словно с того света:
— В этом доме никого нет. Все умерли.
— Я тоже мертва.
— Мертва? Что же ты тогда делаешь у окна?
— Я жду гроба, который придет и заберет меня.
С этими словами девочка исчезла, и окно бесшумно закрылось.
 — О, прекрасная девочка с лазурными волосами! — закричал Пиноккио.
 — Открой мне, ради всего святого! Пожалей мальчика, за которым гонятся убийцы..
. Он не успел договорить. Его схватили за горло, и те же два хриплых голоса прорычали:
— Теперь-то ты от нас не уйдешь!
Видя смерть перед глазами, Пиноккио так задрожал, что его деревянные суставы застучали, а четыре золотые монеты под языком жалобно зазвенели.
— Ну что? — спросили разбойники.
— Откроешь ты рот или нет? Ах, молчишь? Ладно, сейчас мы заставим тебя выплюнуть золото!
Они выхватили два длинных ножа, острых как бритвы, и — бац! бац! — дважды ударили его в спину.
Но, к счастью для него, Пиноккио был сделан из очень твердого дерева.
Лезвия сломались, разлетевшись на тысячи щепок, а в руках у разбойников остались лишь одни рукоятки.
— Понятно, — сказал один из них.
— Придется его повесить!
— Да, повесим его! — подтвердил второй.
Они связали ему руки за спиной, накинули на шею петлю и подвесили на ветку огромного дерева, которое называли Большим Дубом.
После этого они уселись на траву и стали ждать, когда он испустит дух. Но даже спустя три часа Пиноккио всё еще брыкался.
Наконец, устав ждать, разбойники поднялись и насмешливо сказали: — Прощай до завтра!
Надеемся, к нашему возвращению ты будешь достаточно любезен, чтобы подохнуть и широко открыть рот. И они ушли.
Тем временем поднялся яростный северный ветер. Он ревел и раскачивал бедного повешенного из стороны в сторону, словно колокол, звонящий в праздник.
Эта тряска причиняла Пиноккио невыносимую боль, а петля всё туже затягивалась на горле, перекрывая дыхание.
В глазах у него потемнело. Он всё еще надеялся, что какая-нибудь добрая душа придет ему на помощь, но никто не появлялся. Умирая, он вспомнил своего бедного отца и пробормотал: — О, папочка! Если бы только ты был здесь...
Сил больше не осталось. Он закрыл глаза, открыл рот, вытянул ноги и, в последний раз содрогнувшись, замер, словно окаменев.
Глава 16
Прекрасная Девочка с лазурными волосами велит подобрать деревянного человечка, укладывает его в постель и зовет трех врачей, чтобы узнать, жив он или мертв.
В то время как бедный Пиноккио, подвешенный разбойниками к ветке Большого Дуба, казался скорее мертвым, чем живым, прекрасная Девочка с лазурными волосами снова выглянула в окно.
Сердце её сжалось от сострадания при виде несчастного мальчика, который под порывами северного ветра выделывал ногами такие коленца, будто танцевал старинную трескону.
Она трижды хлопнула в ладоши. На этот сигнал послышался шум крыльев, летящих с бешеной силой, и на подоконник сел огромный Сокол.
— Что прикажете, моя милостивая Фея? — спросил Сокол, почтительно склонив клюв (ведь следует знать, что Девочка была не кем иным, как доброй Феей, жившей в этом лесу уже более тысячи лет).
 — Видишь ту куклу на дубе? Лети скорее туда, перебей своим мощным клювом узел петли и осторожно положи беднягу на траву.
Сокол улетел и вернулся спустя две минуты. — Всё исполнено. — Как он? Жив или мертв? — На вид мертв, но, верно, не совсем, потому что едва я ослабил петлю, он вздохнул и прошептал: «Теперь мне лучше...»
Тогда Фея хлопнула в ладоши дважды, и перед ней предстал великолепный пудель Медоро, шедший на задних лапах, как человек.
Он был одет в парадную ливрею кучера: в треуголке с золотым шитьем, в белом напудренном парике с локонами до плеч и в шоколадном кафтане с бриллиантовыми пуговицами (и огромными карманами для костей).
На нем были малиновые бархатные панталоны, шелковые чулки и туфли, а сзади — нарядный чехол из голубого атласа, куда он прятал хвост, когда начинался дождь.
— Послушай, Медоро! — сказала Фея. — Живо запрягай самую лучшую карету и лети к Большому Дубу.
 Там на траве лежит полумертвая кукла. Подбери её и бережно доставь ко мне.
Пудель трижды вильнул своим атласным чехлом и помчался в конюшню.
Вскоре оттуда выкатила небесно-голубая карета, набитая канареечным пухом и отделанная внутри взбитыми сливками и бисквитами. В карету были запряжены сто пар белых мышей, а Медоро на козлах так лихо щелкал кнутом, будто боялся опоздать на королевский бал.
Не прошло и четверти часа, как Пиноккио уже лежал в комнате с перламутровыми стенами. Фея немедленно послала за самыми знаменитыми врачами в округе.
И они явились один за другим: Ворон, Сова и Говорящий Сверчок.
— Господа, — обратилась Фея к консилиуму, собравшемуся у кровати, — я хотела бы знать: жив этот марионетка или мертв?
Первым подошел Ворон. Он пощупал пульс Пиноккио, потом его нос, потом мизинец.
Тщательно всё проверив, он торжественно изрек: — По моему мнению, марионетка мертва. Но если бы, по несчастью, она оказалась не мертвой, это был бы верный знак того, что она еще жива!
 — При всем уважении к моему прославленному коллеге, — сказал Сыч, — я вынужден возразить.
По-моему, марионетка еще жива. Но если бы, по несчастью, она оказалась не живой, это было бы признаком того, что она действительно мертва!
— А вы что скажете? — спросила Фея Говорящего Сверчка.
— Я считаю, — ответил Сверчок, — что благоразумный врач, когда не знает, что сказать, должен молчать.
Впрочем, эта кукла мне знакома. При этих словах Пиноккио судорожно вздрогнул, так что кровать затряслась.
— Эта кукла, — продолжал Сверчок, — законченный плут, лодырь и бродяга! Пиноккио натянул одеяло до самых глаз.
— Это непослушный сын, который сведет своего бедного отца в могилу!
Тут из-под одеяла послышались приглушенные рыдания.
 — Когда мертвец плачет, это знак, что он идет на поправку, — важно заключил Ворон.
 — А я считаю, — добавил Сыч, — что когда мертвец плачет, это знак того, что ему очень жаль умирать.
Глава 17
Пиноккио ест сахар, но не хочет принимать лекарство; но когда он видит гробовщиков, которые пришли за ним, он его выпивает. Затем он лжет и в наказание у него растет нос.
Едва врачи вышли, Фея подошла к Пиноккио и, потрогав его лоб, поняла, что у него сильнейший жар. Она развела белый порошок в стакане воды и нежно сказала:
— Выпей это, и через несколько дней ты будешь здоров. Пиноккио посмотрел на стакан и скривился: — Оно сладкое или горькое?
 — Горькое, но оно принесет тебе пользу.
— Если горькое — не хочу.
— Послушай меня, выпей. — Ненавижу горькое! — Выпей, и я дам тебе кусочек сахара. — Где он?
— Вот, в золотой сахарнице, — ответила Фея.
— Сначала сахар, а потом — горькую воду. Обещаю!
Пиноккио мигом проглотил сахар и облизнулся: — Вот бы и лекарства были сахарными! Я бы лечился каждый день.
— Теперь сдержи слово, — сказала Фея, протягивая стакан. Пиноккио взял стакан, окунул в него кончик носа, потом поднес к губам, но снова отстранился: — Слишком горько! Не могу! Я по запаху чувствую.
Хочу еще сахару! Фея, с терпением доброй матери, дала ему второй кусок, но Пиноккио начал строить рожи: — Мешает подушка в ногах... убери её!
Дверь приоткрыта... закрой её! Наконец он расплакался: — Не буду я пить эту гадость, нет, нет и нет!
— Ты пожалеешь, мальчик... Твоя болезнь серьезна. Через пару часов лихорадка отправит тебя на тот свет! — Мне всё равно! Лучше умереть, чем пить эту горечь!
В ту же секунду дверь распахнулась, и в комнату вошли четыре кролика, черных как чернила. На плечах они несли крошечный гроб.
— Что вам нужно?! — закричал Пиноккио, вскакивая на кровати. — Мы пришли за тобой, — ответил самый крупный кролик.
 — Но я еще жив! — Ненадолго. Тебе осталось жить всего несколько минут, раз ты отказался от лекарства.
— О, Фея! Моя Фея! — завопил Пиноккио.
— Дай мне стакан! Скорее! Я не хочу умирать! Он схватил стакан обеими руками и осушил его залпом. — Эх, зря сходили, — проворчали кролики, взваливая гроб обратно на плечи. — На этот раз прогулка вышла вхолостую.
Через несколько минут Пиноккио уже прыгал по комнате. Деревянные человечки, знаете ли, выздоравливают мгновенно. — Видишь, — сказала Фея, — лекарство помогло. Почему же ты так упрямился?
— Потому что мы, дети, такие! Мы боимся лекарства больше, чем самой болезни. — Стыдно. Помни: вовремя принятое лекарство спасает жизнь. — В следующий раз я не буду ждать кроликов с гробом! — пообещал Пиноккио. — А теперь расскажи мне, как ты попал к разбойникам?
Пиноккио начал рассказывать: про Манджафуоко, про Лису и Кота, про гостиницу «Красный Рак» и погоню в лесу. Рассказал и про то, как откусил «кошачью лапу». — А где же сейчас эти четыре монеты? — спросила Фея.
— Я их потерял! — соврал Пиноккио (на самом деле они лежали у него в кармане).
 И тут же его нос, и без того длинный, вырос на два пальца.
— Где же ты их потерял?
— В лесу, совсем рядом. После этой второй лжи нос вырос еще больше.
 — Раз в лесу, — сказала Фея, улыбаясь, — мы пойдем и найдем их. Там ничего не пропадает.
— Ах! Теперь я вспомнил! — засуетился Пиноккио.
— Я их не потерял, я их случайно проглотил, когда пил твое лекарство!
После этой третьей лжи нос стал таким огромным, что бедный Пиноккио не мог даже повернуться.
Повернет голову направо — бьется носом о кровать; налево — в оконное стекло; поднимет голову — рискует ткнуть носом в глаз самой Фее. Фея смотрела на него и смеялась.
 — Почему ты смеешься? — обиделся Пиноккио.
— Смеюсь над твоей ложью, мальчик. Ложь бывает двух видов: у одной короткие ножки, а у другой — длинный нос.
Твоя — как раз из вторых.
Пиноккио готов был сгореть со стыда. Он попытался выбежать из комнаты, но не смог: его нос стал шире, чем дверной проем!
Глава 18
Пиноккио снова встречает Лису и Коту и идет с ними сеять монеты на Поле Чудес.
Фея позволила Пиноккио поплакать добрых полчаса — она хотела проучить его за ужасную привычку лгать.
Но увидев его отчаяние, она сжалилась и трижды хлопнула в ладоши. В окно влетела тысяча дятлов. Они принялись так усердно клевать огромный нос марионетки, что через несколько минут он вернулся к своему обычному размеру.
— Какая ты добрая, Фея! — воскликнул Пиноккио.
— Как я тебя люблю! — И я тебя люблю. Оставайся со мной, я буду тебе сестрой, а ты мне — братом. — Я бы с радостью! Но как же мой папа? — Не волнуйся, я всё устроила. Твоего отца уже известили, и до наступления темноты он будет здесь.
Вне себя от радости, Пиноккио бросился навстречу отцу в лес. Но едва он добежал до Большого Дуба, как услышал шорох.
И кого же он увидел? Лису и Кота! — Наш дорогой Пиноккио! — закричала Лиса, обнимая его.
 — Как ты спасся? Пиноккио рассказал про разбойников и про то, как его повесили. — Какой ужас! — качала головой Лиса.
 — В каком мире мы живем! Где честному человеку найти приют?
Пиноккио заметил, что у Кота не хватает лапы. — Что с тобой случилось? Кот замялся, но Лиса тут же нашлась: — Мой друг слишком скромен!
Час назад мы встретили старого волка, умиравшего от голода. И этот благородный Кот, у которого сердце как у Цезаря, откусил свою лапу и отдал её бедному зверю!
Лиса вытерла слезу, а растроганный Пиноккио прошептал: — Если бы все коты были такими, мышкам жилось бы отлично!
— Куда же ты путь держишь? — спросила Лиса.
 — Жду отца, он скоро будет здесь. А монеты — вот они, в кармане! — И подумать только! — вздохнула Лиса.
— Завтра их могло бы быть две тысячи. Но ты, конечно, не пойдешь на Поле Чудес... — Пойду в другой день.
— Будет поздно! Поле купил великий лорд, и с завтрашнего дня сеять там запрещено.
Пиноккио заколебался. Он вспомнил советы Феи, отца и Сверчка... но жадность победила. — Ладно, идемте!
Они шли полдня и пришли в город «Ловец идиотов». Это было печальное место: по улицам бродили облезлые собаки, остриженные овцы, дрожащие от холода, и павлины без хвостов, которым было стыдно показаться на людях.
Зато в роскошных каретах важно рассиживали лисы и сороки. — Вот и Поле Чудес, — сказала Лиса, когда они вышли за городские стены.
Пиноккио вырыл ямку, положил туда четыре монеты и засыпал землей.
 — Теперь полей их, — велела Лиса.
У Пиноккио не было лейки, поэтому он снял туфлю, набрал в неё воды из ручья и полил землю.
 — Теперь всё?
— Всё! — ответила Лиса.
— Можешь идти. Возвращайся через двадцать минут и увидишь дерево, усыпанное золотом. — О, спасибо! Я обязательно сделаю вам подарок!
— Подарков не надо, — лицемерно ответили негодяи.
— Нам достаточно того, что мы помогли тебе разбогатеть. С этими словами они распрощались, пожелав Пиноккио «богатого урожая».
Глава 19
Пиноккио обворован и в наказание получает четыре месяца тюрьмы.
Вернувшись в город, Пиноккио начал отсчитывать минуты.
Когда ему показалось, что время пришло, он поспешил назад к Полю Чудес. Сердце его колотилось и тикало, как старинные часы.
«А что, если вместо тысячи я найду две тысячи?» — мечтал он. — «Или сразу сто тысяч?
 О, каким я стану господином! Построю дворец, куплю тысячу деревянных лошадок, а в шкафах вместо книг у меня будут горы сладостей, цукатов и панеттоне со сливками!»
Он добежал до поля, но... не увидел ни одного дерева. Он прошел еще сто шагов — ничего. Он подошел к той самой ямке — пусто.
Пиноккио задумался и, забыв о хороших манерах, принялся чесать затылок. Вдруг над его ухом раздался громкий, издевательский смех.
 На дереве сидел облезлый Попугай. — Над чем ты смеешься, невоспитанная птица? — разозлился Пиноккио.
 — Я смеюсь над теми простаками, которые верят в сказки и позволяют хитрецам обводить себя вокруг пальца.
— Про тебя, бедный Пиноккио!
Только такой наивный малый может поверить, что золото растет в поле, как фасоль или тыква. Запомни: честные деньги зарабатываются только трудом — либо руками, либо головой.
— Я тебя не понимаю! — задрожал Пиноккио.
— Сейчас поймешь. Пока ты гулял по городу, Лиса и Кот вернулись сюда, выкопали твои монеты и дали стрекача. Теперь ищи ветра в поле!
Пиноккио не хотел верить. Он начал копать землю руками и ногтями, вырыл яму глубиной со стог сена, но монет не было. Тогда, обезумев от отчаяния, он бросился в город, прямо в здание Суда, чтобы заявить на воров.
Судьей был старый обезьян из породы Горилл.
Он внушал уважение своей седой бородой и особенно золотыми очками без стекол — их он носил постоянно из-за вечного воспаления глаз.
Пиноккио подробно рассказал о гнусном мошенничестве, назвал приметы воров и потребовал справедливости.
Судья выслушал его с величайшей добротой. Он даже прослезился от сострадания. А когда Пиноккио закончил, Судья взял колокольчик и позвонил. Тотчас явились два пса-мастифа в полицейских мундирах.
Судья указал на Пиноккио и торжественно произнес: — У этого бедняги украли четыре золотые монеты. А посему — немедленно возьмите его и бросьте в тюрьму!
Ошеломленный Пиноккио хотел возразить, но жандармы, чтобы не терять времени, зажали ему рот и уволокли в камеру.
 Там он просидел четыре долгих месяца. И сидеть бы ему еще дольше, если бы не случай. Молодой Император города «Ловец идиотов», одержав победу над врагами, устроил великий праздник с фейерверками и скачками.
 В знак милости он приказал открыть ворота тюрем и выпустить всех преступников.
— Если других выпускают, я тоже хочу выйти! — сказал Пиноккио тюремщику. — Тебе не положено, — ответил тот.
— Ты не в списке «хороших парней». Ты же не совершил никакого преступления. — Прошу прощения! — воскликнул Пиноккио.
— Я тоже преступник! Я — самый настоящий разбойник!
 — О, в таком случае ты тысячу раз прав! — ответил тюремщик.
Он почтительно снял шапку, отдал Пиноккио честь, открыл двери и выпустил его на все четыре стороны.
Глава 20
Выйдя из тюрьмы, Пиноккио собирается вернуться в дом Феи; но по дороге встречает страшную Змею, а затем попадает в капкан.
Представьте себе радость Пиноккио, когда он оказался на свободе! Он тут же выбежал за городские ворота и пустился по дороге к домику Феи. Шел мелкий дождь, дорога превратилась в сплошное болото, но деревянный человечек ничего не замечал. Он бежал, как борзая, а грязь летела во все стороны, пачкая его колпак.
На бегу он твердил: «Сколько несчастий на меня свалилось... Но я их заслужил! Я упрямый, капризный марионетка и вечно хочу всё делать по-своему. Но теперь я изменюсь!
 Я стану послушным и добрым. Будет ли папа ждать меня у Феи?
Простит ли меня Фея? Ведь если я до сих пор жив, то только благодаря ей. Есть ли на свете мальчишка более неблагодарный, чем я?»
Вдруг он резко остановился и попятился. Что же он увидел? Поперек дороги растянулась огромная Змея с ярко-зеленой чешуей и горящими глазами. Её острый хвост дымился, как каминная труба! Страх Пиноккио невозможно описать. Он отошел на полкилометра и сел на кучу камней, ожидая, когда чудовище уползет.
Прошел час, два, три... Змея не двигалась. Огненные глаза сверкали, а из хвоста всё так же валил дым.
Наконец Пиноккио, набравшись храбрости, подошел поближе и писклявым, заискивающим голоском спросил: — Простите, госпожа Змея, не будете ли вы так любезны подвинуться капельку, чтобы я мог пройти?
Это было всё равно что разговаривать со стеной. Змея даже не шелохнулась. Пиноккио продолжил чуть смелее: — Понимаете, господин Змей, я иду домой, к отцу. Мы очень долго не виделись. Вы не возражаете, если я пройду? Ответа не последовало. Более того, Змея казалась теперь совсем застывшей и окоченевшей. Глаза закрылись, хвост перестал дымиться.
«Неужели она сдохла?» — обрадовался Пиноккио, потирая руки. Он решил перешагнуть через неё. Но только он занес ногу, как Змея внезапно выпрямилась, словно сработавшая пружина! Пиноккио в ужасе отпрянул, споткнулся и кувыркнулся в грязь.
 Приземлился он так неудачно, что голова его глубоко застряла в жиже, а ноги торчали прямо в небо и отчаянно дрыгались.
Увидев этого нелепого деревянного человечка, болтающего ногами в воздухе, Змея зашлась в таком приступе хохота, что хохотала, хохотала и хохотала, пока у неё в груди не лопнула вена от натуги. И тогда она действительно умерла.
Пиноккио вылез из грязи и снова побежал к дому Феи. К вечеру его начал мучить страшный голод. Увидев у дороги виноградник, он решил сорвать пару гроздей муската. Но едва он дотронулся до лозы — щелк! Острые железные зубья впились в его ноги, и Пиноккио увидел в глазах все звезды на небе сразу.
Бедный марионетка угодил в капкан, который фермеры поставили на куниц — ночных воришек, разорявших местные курятники.
Глава 21
Пиноккио попадает в руки крестьянина, который заставляет его работать сторожевым псом в конуре на своей птицеферме.
Пиноккио, как вы понимаете, принялся плакать и звать на помощь. Но всё было тщетно: вокруг ни души, ни одного огонька вдали. Наступила ночь. От боли в ногах, зажатых железом, и от страха перед темнотой он чуть не потерял сознание.
Вдруг над его головой промелькнул огонек. — О, милый Светлячок! — взмолился Пиноккио. — Сделай милость, освободи меня от этой пытки! — Бедный мальчик, — сострадательно ответил Светлячок, притормозив. — Как же ты угодил в эти тиски?
— Я зашел на поле, чтобы сорвать две грозди муската, и... — А разве это был твой виноград? — Нет... — Тогда кто научил тебя брать чужое?
— Я был очень голоден... — Голод, дружок, не оправдание для кражи. — Это правда, чистая правда! — рыдал Пиноккио. — Я больше никогда так не буду!
Их разговор прервали тяжелые шаги. Это пришел хозяин поля — проверить, не попалась ли в капкан куница.
Каково же было его изумление, когда при свете фонаря он увидел вместо зверя мальчишку! — Ах ты, воришка! — вскипел крестьянин. — Так это ты таскал моих кур? — Нет, что вы! — кричал Пиноккио.
— Я только за виноградом зашел! — Кто крадет виноград, тот и цыпленком не побрезгует. Я проучу тебя так, что вовек не забудешь.
Он разжал капкан, схватил марионетку за шиворот и понес к дому. Бросив его на землю во дворе, он придавил его шею ногой и сказал:
— Уже поздно, я хочу спать. А так как мой старый пес Мелампо сегодня издох, ты займешь его место. Будешь моим сторожевым псом!
Сказано — сделано. Он надел на Пиноккио тяжелый ошейник с острыми латунными шипами и затянул его так, что голову было не вытащить. Ошейник крепился к длинной железной цепи, прикованной к стене.
— Если пойдет дождь, можешь залезть в конуру, там еще осталась подстилка, на которой Мелампо спал четыре года. И смотри — если придут воры, лай как следует!
Крестьянин ушел в дом и запер дверь. Бедный Пиноккио остался сидеть на корточках, полумертвый от холода и стыда.
Сжимая руками проклятый ошейник, он причитал: — Так мне и надо! Хотел быть бездельником и бродягой, слушал плохих друзей — вот и расплата. Был бы я послушным мальчиком, жил бы сейчас с папой, а не сидел на цепи у чужого дома. Ах, если бы можно было всё начать сначала!..
С этими горькими мыслями он залез в будку и уснул.
Глава 22
Пиноккио обнаруживает воров и в награду за верность получает свободу.
Пиноккио спал крепким сном уже около двух часов, когда около полуночи его разбудил тоненький шепот прямо над ухом: — Тсс, Мелампо! Спишь?
Пиноккио открыл глаза и увидел четырех зверьков с темной шерсткой. Они были похожи на кошек, но это были куницы — хищники, которые просто обожают воровать яйца и молодых цыплят.
Одна из них подошла к самому входу в будку и прошептала: — Добрый вечер, Мелампо. — Меня зовут не Мелампо, — ответил Пиноккио.
— А кто же ты? — удивились куницы.
— Я — Пиноккио. — А где же старый пес?
 — Умер сегодня утром.
— Какая жалость! Он был таким славным малым.
 Мы с ним всегда договаривались: мы забирали из курятника восемь кур, а одну, самую жирную, оставляли ему. За это он помалкивал и делал вид, что спит.
— Вот оно что... — пробормотал Пиноккио. — Хочешь договориться так же? — предложили куницы.
— Мы возьмем своих кур, а тебе оставим одну, общипанную и готовую к завтраку. Идет? Тебе нужно только сидеть тихо и не лаять.
 — Идет, — ответил Пиноккио, но про себя подумал: «Ну, сейчас я вам устрою завтрак!»
Куницы, уверенные в успехе, прокрались в курятник. Едва они скрылись внутри, Пиноккио что было сил зубами вцепился в веревку, которая закрывала дверь курятника, и запер их там. А потом начал лаять во всё горло: — Гав! Гав! Гав! Гав!
Крестьянин выбежал из дома с ружьем: — Что случилось, Мелампо... то есть Пиноккио? — Воры в курятнике! — крикнул марионетка.
Крестьянин зашел внутрь, поймал всех четырех куниц и засунул их в мешок.
— Молодец, малыш! — сказал он Пиноккио.
— Ты оказался честнее, чем мой старый пес. Ты не взял взятку курицей, а защитил моё добро.
Хозяин снял с шеи Пиноккио тяжелый ошейник и объявил:
— Ты свободен! Ступай куда хочешь. Такие честные мальчики не должны сидеть на цепи.
Пиноккио, не чувствуя под собой ног от радости, даже не стал просить завтрака. Он припустил во весь дух по дороге, надеясь еще до заката добраться до лазурной Феи и своего бедного папы Джеппетто.
Глава 23
Пиноккио оплакивает смерть прекрасной Девочки с лазурными волосами; затем встречает Голубя, который переносит его к берегу моря, где он бросается в волны, чтобы спасти своего отца Джеппетто.
Едва избавившись от тяжелого ошейника, Пиноккио со всех ног помчался по дороге, что вела к дому Феи. Он добежал до знакомой лужайки, но не нашел там белого домика. Вместо него стоял небольшой мраморный камень с надписью:
ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ ДЕВОЧКА С ЛАЗУРНЫМИ ВОЛОСАМИ, УМЕРШАЯ ОТ ГОРЯ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ЕЁ ПОКИНУЛ ЕЁ МЛАДШИЙ БРАТ ПИНОККИО.
Трудно представить, что почувствовал бедный марионетка. Он упал лицом на холодный мрамор и разрыдался. Он плакал всю ночь до рассвета, и его душераздирающие крики разносились эхом по всем окрестным холмам.
— О, моя милая Фея, зачем ты умерла? Почему не я умер вместо тебя — я, такой злой и упрямый, а ты была такой доброй!
А где же мой отец? Где мне его найти? О, Фея, скажи, что это неправда, что ты жива! Если ты любишь своего брата, вернись! Не оставляй меня одного! Если придут убийцы, они снова повесят меня на дереве...
К кому мне пойти за куском хлеба? Кто сошьет мне куртку? О, я тоже хочу умереть!
Он пытался в отчаянии рвать на себе волосы, но они были из твердого дерева, и у него ничего не вышло.
Вдруг над его головой закружил огромный Голубь.
 — Что ты здесь делаешь, мальчик? — крикнул он с высоты. — Разве не видишь? Я плачу! — ответил Пиноккио.
— Скажи, — продолжал Голубь, — не знаешь ли ты среди своих знакомых марионетку по имени Пиноккио?
 — Пиноккио? — вскочил на ноги деревянный человечек. — Я и есть Пиноккио!
Голубь стремительно спустился на землю. Он был размером больше индейки. — Значит, ты знаешь Джеппетто?
— Это мой отец! Он жив? Где он? Отвечай, ради всего святого! — Три дня назад я видел его на берегу моря. Он строил маленькую лодку. Бедный старик четыре месяца скитался по миру, разыскивая тебя, и теперь решил пересечь океан, чтобы искать тебя в землях Нового Света.
— Как далеко до того берега? — с тревогой спросил Пиноккио. — Больше тысячи километров. — О, если бы у меня были крылья!
— Хочешь, я отнесу тебя? Садись ко мне на спину. Ты тяжелый? — Легкий как лист!
Пиноккио вскочил на Голубя верхом, обхватил его шею и закричал: — Вперед, мой быстрый конь! Скорее к отцу!
Они летели весь день, почти касаясь облаков. Пиноккио сначала испугался высоты и зажмурился, но желание увидеть отца было сильнее страха. К вечеру они достигли морского побережья.
На берегу стояли люди и смотрели на волны. — Где лодка? — закричал Пиноккио.
— Вон там, — указала одна женщина. — Она похожа на ореховую скорлупку, в ней старик, который ищет сына. Пиноккио вгляделся и издал пронзительный крик:
 — Это мой отец! Папа! Это я!
Джеппетто, хоть и был далеко, узнал голос сына. Он встал в лодке, замахал шапкой, пытаясь повернуть к берегу, но разъяренное море не слушалось весел. Внезапно огромная волна накрыла лодку, и она исчезла в пене. Рыбаки на берегу горестно вздохнули: «Бедный старик...»
Но вдруг они увидели, как маленький деревянный человечек с вершины скалы бросился прямо в бушующее море.
— Я спасу его! Я спасу своего отца! — кричал он. Пиноккио, сделанный из сухого дерева, держался на воде как пробка.
Он плыл как рыба, то исчезая в провалах между волнами, то появляясь снова, всё дальше и дальше от берега. Наконец его маленькая голова скрылась из виду.
— Бедняга! — прошептали рыбаки, перекрестились и разошлись по домам, уверенные, что море поглотило и отца, и сына.
Глава 24
Пиноккио прибывает на остров Трудолюбивых Пчел и находит там Фею.
Пиноккио плыл всю ночь, надеясь спасти отца. Ночь была страшная: гремел гром, сверкали молнии, а волны швыряли деревянного человечка, как щепку. На рассвете он увидел полоску земли — это был остров посреди океана. Огромная волна с такой силой швырнула его на берег, что у Пиноккио затрещали все суставы.
— Ну, на этот раз мне снова повезло! — пробормотал он, растянувшись на песке. Когда солнце высушило его бумажную одежду, он стал всматриваться в море, надеясь увидеть лодку Джеппетто. Но море было пустым. Вдруг из воды высунул голову Дельфин. — Эй, мистер Рыба! — крикнул Пиноккио.
 — Не видели ли вы моего папу?
— Твой отец, должно быть, погиб в ночном шторме, — печально ответил вежливый Дельфин.
— Или его проглотила Акула-собака, которая наводит ужас на эти воды. Она огромная, как пятиэтажный дом, а в её пасть легко проедет целый поезд с локомотивом!
Пиноккио задрожал от страха. Он поблагодарил Дельфина и пошел по тропинке вглубь острова. Вскоре он пришел в город Трудолюбивых Пчел.
Здесь все были заняты делом: кузнецы ковали, сапожники тачали, портные шили
. Не было ни одного бездельника — даже если искать их с фонарем средь бела дня! «Ох, это место точно не для меня! — подумал ленивый Пиноккио. — Я не рожден для работы!»
Однако голод был сильнее лени. Пиноккио не ел уже сутки. Он хотел попросить милостыню, но вспомнил слова отца: «Милостыню могут просить только калеки и старики, а здоровый мальчик должен работать».
Мимо проходила добрая женщина с двумя тяжелыми кувшинами воды. — Дайте глоток воды, добрая женщина! — попросил Пиноккио.
— Пей, мальчик! — ответила она. Пиноккио напился и вздохнул: «Жажду утолил, теперь бы голод утолить...»
 — Если поможешь мне донести кувшин до дома, я дам тебе ломоть хлеба, — сказала женщина. Пиноккио молчал.
— И тарелку цветной капусты под соусом. Пиноккио снова промолчал.
— И конфету с ликером!
Услышав про конфету, Пиноккио сдался: «Ладно, несите ваш кувшин!»
Дома добрая женщина накормила его досыта. Утолив первый голод, Пиноккио поднял глаза на свою благодетельницу и замер. Вилка застыла в воздухе, рот открылся.
— Что ты так смотришь? — засмеялась она.
— Этот голос... эти глаза... и эти волосы! — закричал он.
— У вас лазурные волосы! О, моя Фея! Это вы! Вы живы!
Он бросился к её ногам и зарыдал от счастья. После стольких бед он снова нашел свою названную сестру, которая за это время успела превратиться в прекрасную женщину.
Глава 25
Пиноккио обещает Фее быть хорошим и учиться, потому что ему надоело быть деревянным человечком и он хочет стать настоящим мальчиком.
Сначала Фея в облике доброй женщины пыталась скрыть, кто она такая. Но, видя отчаяние марионетки, она сдалась.
— Ах ты, проказник! — улыбнулась она. — Как же ты догадался? — Это любовь мне подсказала, — ответил Пиноккио.
— Мамочка, как же ты выросла! Я оставил тебя девочкой, а нашел женщиной. — Да, теперь я могла бы быть тебе матерью.
— Это чудесно! Я так мечтал о маме! Научи меня, как мне тоже поскорее вырасти? Я устал быть ростом с грош.
— Но марионетки не растут, — ответила Фея.
— Они рождаются, живут и умирают деревянными. — Не хочу! — закричал Пиноккио, в сердцах хлопая себя по деревянным щекам. — Хочу стать мужчиной, как все!
— Ты станешь им, если заслужишь.
Для этого нужно быть хорошим мальчиком. — А разве я не такой? — Совсем наоборот. Хорошие дети послушны, а ты — нет. Они любят учиться и трудиться, а ты — бездельник. Они говорят правду, а ты — лжец.
— Это правда, — понурился Пиноккио. — Я всегда всё делаю наоборот. Но я обещаю измениться! Я хочу быть утешением для папы. Скажи, мамочка, я увижу его снова? — Я уверена в этом.
Пиноккио в восторге принялся целовать Фее руки. — Если бы ты знала, какая боль сжала мне горло, когда я прочитал на камне, что ты умерла!
— Я знаю, — мягко сказала Фея. — Поэтому я тебя и простила. Твоё горе было искренним, а это значит, что у тебя доброе сердце. Есть надежда, что ты встанешь на правильный путь. С завтрашнего дня ты пойдешь в школу.
Пиноккио при этих словах заметно приуныл. — А потом, — продолжала Фея, — ты выберешь себе ремесло. Пиноккио совсем помрачнел. — Что ты там бормочешь? — строго спросила Фея.
 — Я говорю... что, может, в школу уже поздновато... — пролепетал он. — Учиться никогда не поздно.
— Но я не хочу никакого ремесла! Работа кажется мне скучной и трудной. — Послушай, мой мальчик, — серьезно сказала Фея.
— Те, кто так думает, обычно заканчивают жизнь в тюрьме или в больнице. Каждый человек, богат он или беден, обязан трудиться. Безделье — это страшная болезнь, которую надо лечить в детстве, иначе потом будет поздно.
Слова Феи глубоко тронули Пиноккио. Он вскинул голову и твердо произнес: — Я буду учиться! Я буду работать! Я сделаю всё, что ты скажешь, потому что я хочу стать настоящим мальчиком.
Ты ведь обещала? — Обещала. Но теперь всё зависит только от тебя.
Глава 26
Пиноккио отправляется со своими одноклассниками на берег моря, чтобы увидеть ужасную Акулу-собаку.
Настал первый день в школе. Представьте себе изумление сорванцов, когда в класс вошел деревянный человечек! Поднялся такой хохот, что учитель не сразу смог его унять. Мальчишки принялись за свое: кто-то воровал у Пиноккио колпак, кто-то дергал за куртку, а один самый дерзкий попытался нарисовать ему чернильные усы.
Но Пиноккио не был бы Пиноккио, если бы не умел давать сдачи. Когда один из задир потянулся к его носу, марионетка так ловко пнул его по голени под столом, что бедняга взвыл от боли.
 А другой получил острым локтем прямо в поддых.
— Ого! У этого Скрутейпа локти покрепче молотков! — зашептались в классе. С этого дня Пиноккио зауважали. Он стал лучшим учеником: приходил первым, уходил последним и схватывал всё на лету.
Учитель и Фея не могли на него нарадоваться. Но была у него одна слабость — он слишком любил компанию местных хулиганов.
Фея предупреждала: «Берегись, эти бездельники доведут тебя до беды!», но Пиноккио только хлопал себя по лбу: «Не бойся, мамочка, здесь у меня целая палата мудрости!»
И вот однажды по дороге в школу его окружила стая приятелей.
— Слыхал новость? В нашем море объявилась Акула-собака размером с гору! — Неужели та самая, что проглотила моего отца? — вздрогнул Пиноккио. — Наверняка! Мы идем на пляж, айда с нами!
— Нет, я пойду в школу. — Брось! — уговаривали его сорванцы. — От одного урока больше или меньше мы умнее не станем.
А учитель... ну, ему платят за то, чтобы он ворчал. — А мама? — Мамы ничего не узнают! — хором ответили злые мальчишки.
Пиноккио колебался. Ему очень хотелось увидеть чудовище. — Ладно, я пойду, но только после школы! — Ха!
— А далеко до пляжа? — Туда и обратно — один час. — Ну тогда в путь! Кто быстрее! — закричал Пиноккио, забыв все свои обещания.
Мальчишки бросились через поля, и Пиноккио, у которого на ногах словно выросли крылья, летел впереди всех. Он оглядывался на отставших приятелей, которые, задыхаясь и глотая пыль, едва поспевали за ним, и громко смеялся. Несчастный марионетка и не догадывался, какой ужас ждет его на этом берегу!
Глава 27
Большая драка между Пиноккио и его товарищами; один из них ранен, а Пиноккио арестован жандармами.
Добравшись до пляжа, Пиноккио долго всматривался в горизонт, но море было гладким, как зеркало.
 — Где же Акула? — спросил он приятелей.
— Должно быть, ушла завтракать! — захохотал один. — Или легла вздремнуть, — добавил другой, надрываясь от смеха.
Пиноккио понял, что его жестоко разыграли, чтобы он прогулял школу.
— И зачем вы это сделали? — с обидой спросил он.
 — А затем, что нам тошно смотреть на твое усердие! Ты выставляешь нас перед учителем лентяями.
Мы не хотим, чтобы из-за тебя нас считали никчемными! Бросай школу и будь как мы. — А если я хочу учиться? — твердо ответил Пиноккио.
— Тогда мы тебе больше не друзья, и при первой возможности ты за это поплатишь!
Завязалась перепалка. Мальчишки окружили Пиноккио. — Нас семеро, а ты один! — крикнул самый задиристый. — Семь — как смертных грехов, — отпарировал Пиноккио.
 Это стало последней каплей. Началась настоящая свалка. Пиноккио защищался как герой: его твердые деревянные ноги летали в воздухе, оставляя на телах врагов сочные синяки.
Поняв, что в рукопашную куклу не одолеть, сорванцы схватились за свои школьные сумки. В Пиноккио полетели «Грамматики», «Рассказы» и «Слоговые азбуки». Но Пиноккио ловко уворачивался, и книги с плеском падали в море.
Рыбы выплывали на поверхность, хватали страницы ртом, но тут же брезгливо выплевывали их: «Фу, это не для нас! Мы привыкли к пище получше!»
Даже старый Краб вылез из воды и прохрипел: «Прекратите, это плохо кончится!», но Пиноккио лишь грубо огрызнулся ему в ответ.
В разгар боя один из мальчишек схватил тяжеленный «Трактат по арифметике» в кожаном переплете и швырнул его в голову Пиноккио.
Но марионетка пригнулся, и книга со всей силы угодила в висок бедному Эудженио. Мальчик побледнел и рухнул на песок со стоном: «Я умираю...»
Увидев «мертвое» тело, хулиганы в ужасе разбежались. Пиноккио остался один. Он плакал, омывал рану друга морской водой и причитал: — Эудженио, очнись! Это не я! О, зачем я слушал этих бездельников! Мама предупреждала меня... Я упрямый дурак!
В этот момент на пляже появились два жандарма.
— Что здесь произошло? Кто ранил мальчика? — строго спросили они.
— Не я... — лепетал Пиноккио. — А чем его ударили?
— Вот этой книгой... — и Пиноккио поднял злополучную «Арифметику».
— А чья это книга? — Моя...
— Всё ясно. Марш с нами!
Жандармы поручили рыбакам позаботиться об Эудженио, а Пиноккио повели в город. Бедный марионетка шел как в тумане, у него дрожали ноги, а сердце разрывалось от мысли, что Фея увидит его под конвоем.
У входа в город сильный порыв ветра сорвал с него колпак.
— Господа полицейские, можно я подниму шапку? — спросил он. Ему разрешили. Пиноккио поднял колпак, но вместо того, чтобы надеть его, зажал в зубах и... дунул к морю так, что только пятки засверкали! Жандармы поняли, что не догонят его, и спустили с цепи огромного мастифа — чемпиона по бегу.
Погоня была такой стремительной, что за облаком пыли скоро не стало видно ни собаки, ни Пиноккио.
Глава 28
Пиноккио рискует быть поджаренным на сковороде, как рыба.
Погоня была яростной. Мастиф Алидоро почти настиг Пиноккио — марионетка уже чувствовал на своей шее жаркое дыхание пса.
В последний момент, когда берег был уже под ногами, Пиноккио прыгнул в воду, словно лягушка. Алидоро, не успев затормозить, тоже влетел в море.
Но вот беда — пес не умел плавать! Он начал отчаянно бить лапами, захлебываясь и уходя под воду.
— Я тону! Помоги мне, Пиноккио! — взмолился пес. Пиноккио, у которого было доброе сердце, сначала засомневался: «А не поймаешь ли ты меня снова?» Но, услышав предсмертный хрип собаки, бросился на помощь.
Он схватил Алидоро за хвост и вытащил его на песок. — Спасибо, малыш, — прохрипел мокрый мастиф.
— Ты спас мне жизнь, а я этого не забуду. Пути наши еще пересекутся.
Пиноккио поплыл дальше вдоль берега и вскоре увидел пещеру, из которой шел дым. «Там огонь! Согреюсь и высохну», — подумал он.
Но стоило ему подойти к скалам, как огромная сеть взметнулась из воды и подняла его в воздух вместе с целым косяком рыб. Из пещеры вышел Рыбак.
Он был страшен: кожа, глаза и даже длинная борода были ярко-зеленого цвета. Он напоминал огромную ящерицу на задних лапах. — Слава Провидению! — обрадовался монстр.
— Сегодня у меня будет пир! Он затащил сеть в задымленную пещеру, где уже шкварчала сковорода с маслом. Рыбак начал доставать улов:
— О, какая кефаль! Какой нежный хек!
 А это что за чудище? Он вытащил Пиноккио и уставился на него своими зелеными глазами. — Никогда не видел такой рыбы.
Наверное, это редкий морской краб!
— Какой я вам краб! — возмутился Пиноккио.
 — Я марионетка!
— Рыба-марионетка? — облизнулся Рыбак.
— Еще лучше! Редкий деликатес. В знак уважения я даже позволю тебе выбрать: пожарить тебя в масле или потушить в томатном соусе?
— Я выбираю свободу! — кричал Пиноккио.
— Ну нет, — усмехнулся Зеленый Рыбак. — Рыба-марионетка попадается раз в жизни. Лезь в компанию к остальным, вместе жариться веселее!
Он связал Пиноккио тростником, как колбасу салями, и принялся за дело. Он обваливал рыбу в муке и одну за другой бросал в кипящее масло. Хеки, анчоусы и камбалы уже весело заплясали на сковородке.
Настала очередь Пиноккио. Рыбак обвалял его в муке так густо, что марионетка стал похож на гипсовую статуэтку.
Бедный мальчик уже не мог даже кричать — он только умолял глазами. Рыбак взял его за голову и занес над шипящим маслом...
Глава 29
Пиноккио возвращается в дом Феи, которая обещает ему, что назавтра он перестанет быть деревянным человечком и станет настоящим мальчиком.
В тот самый миг, когда Зеленый Рыбак уже занес обвалянного в муке Пиноккио над сковородой, в пещеру влетел огромный пес.
Это был Алидоро! Привлеченный запахом жареного, он учуял среди рыбы своего спасителя. — Помоги мне, Алидоро! — пискнул Пиноккио из-под слоя муки.
Пес, не раздумывая, выхватил белый сверток из рук опешившего Рыбака и был таков!
 Рыбак только и успел, что кашлянуть от поднявшейся мучной пыли.
На окраине деревни Алидоро бережно опустил друга на землю.
 — Мы в расчете, малыш, — сказал пес, лизнув Пиноккио в нос.
 — Жизнь за жизнь. Они расстались добрыми друзьями. Пиноккио, прикрыв наготу старым мешком из-под люпинов (в котором он проделал дырки для рук и головы), побрел к дому Феи.
Его мучили стыд и страх. Как показаться на глаза мамочке после такого позора? Он подошел к двери уже в темноте, под проливным дождем. Стучал он долго, пока из окна четвертого этажа не высунулась... Улитка. — Фея спит, — сообщила она.
— Подожди, я сейчас спущусь и открою. Но «сейчас» у улиток растягивается на вечность. Пиноккио ждал час, два, три... Он стучал кулаками, ногами и даже дверным молотком, который вдруг превратился в живого угря и ускользнул!
В порыве ярости Пиноккио так сильно пнул дверь, что его деревянная нога насквозь пробила филенку и застряла.
Так он и провел остаток ночи: на одной ноге, мокрый и несчастный. Утром Улитка наконец вынесла ему завтрак на серебряном подносе.
 Голодный Пиноккио набросился на еду, но... хлеб оказался из гипса, цыпленок — из картона, а абрикосы — из алебастра. От отчаяния и голода бедный марионетка упал в обморок.
Очнулся он уже в доме, на мягком диване. Над ним склонилась Фея. — Я прощаю тебя в последний раз, — сказала она.
— Вижу, что твое сердце полно раскаяния. Весь следующий год Пиноккио был образцовым учеником. Он стал лучшим в школе, вел себя безупречно и наконец заслужил главную награду. — Завтра, — объявила сияющая Фея, — ты станешь настоящим мальчиком!
Пиноккио прыгал от радости.
Было решено устроить грандиозный праздник. Фея приготовила двести чашек кофе с молоком и четыреста булочек с маслом. Казалось, счастье уже в руках... но, как вы верно заметили, в жизни марионеток всегда найдется какое-нибудь коварное «но».
Глава 30
Пиноккио, вместо того чтобы стать мальчиком, тайно уходит со своим другом Фитилем в Страну Развлечений.
Фея разрешила Пиноккио обойти город, чтобы пригласить друзей на завтрак.
 — Иди, — сказала она, — но обещай вернуться до темноты. Помни: мальчики легко дают обещания, но редко их сдерживают.
 — Но я не такой! — гордо ответил Пиноккио. — Мое слово твердо.Он пригласил всех одноклассников, и даже самые нерешительные согласились прийти, когда узнали, что булочки будут намазаны маслом с двух сторон.
 Последним Пиноккио пошел искать своего лучшего друга — Ромео, которого все звали Фитилем за его худобу и долговязость. Фитиль был знатным лентяем, но Пиноккио обожал его.Он нашел друга под навесом старого крестьянского дома. — Что ты тут делаешь? — спросил Пиноккио. — Приходи завтра ко мне на праздник!
Я наконец-то стану настоящим мальчиком!
 — Удачи тебе, — сухо ответил Фитиль. — Но меня завтра здесь не будет. Я уезжаю в самое прекрасное место на свете — в Страну Развлечений.
Там нет школ, нет книг и нет этих зануд-учителей. Там каждый день — четверг (в те времена в Италии четверг был школьным выходным), а каникулы длятся с первого января до конца декабря!
Пиноккио почувствовал, как у него потекли слюнки. — Ох, какая заманчивая страна! Но нет, я обещал Фее быть послушным. Прощай, Фитиль!
— Ну, прощай. Передавай привет учебникам!
Пиноккио сделал два шага к дому, но остановился:
— А там точно совсем не надо учиться?
— Ни капельки! — И каникулы целый год? — Именно!
Пиноккио застрял на месте. Он должен был уйти час назад, солнце уже село, но он всё стоял и расспрашивал друга о подробностях райской жизни.
 — Ладно, я подожду еще минутку, просто чтобы посмотреть, как ты уезжаешь, — уговаривал он сам себя.
— Часом раньше, часом позже — Фея всё равно будет ругаться. Покричит и успокоится!
Ночь стала совсем темной. Вдруг вдали послышался перезвон маленьких колокольчиков и тихий звук трубы. — Едут! — вскочил Фитиль.
— Ну что, Пиноккио, ты с нами или остаешься зубрить арифметику?
— Какая прекрасная страна... — прошептал марионетка, окончательно забыв про Фею, кофе с молоком и своё честное слово.
Глава 31
После пяти месяцев развлечений Пиноккио, к своему изумлению, видит, что у него выросли ослиные уши, и он становится осликом.
Повозка прибыла бесшумно — её колёса были обмотаны тряпками. Двенадцать пар осликов в белых кожаных сапожках тянули её. Кучер, круглый и розовощёкий, с голосом вкрадчивым, как у кота, сладко улыбался детям.
— Хочешь поехать в счастливую страну, моя любовь? — спросил он Пиноккио. Пиноккио колебался, но, увидев, что Фитиль уже устроился на дышле (так как внутри места не осталось — дети были набиты там, как анчоусы в бочке), он тоже решился.
Путешествие началось. Мальчики пели и кричали от радости, ведь они ехали туда, где нет ни книг, ни учителей. Через несколько часов они прибыли в Страну Развлечений. Это был настоящий рай для бездельников! Дети играли в чехарду, катались на деревянных лошадках, ели сладости и ломали игрушки. Пиноккио и Фитиль были на седьмом небе от счастья. Так прошло пять месяцев.
Но однажды утром Пиноккио проснулся и, потянувшись к голове, почувствовал нечто странное.
 Представьте его ужас! Его уши стали длинными, волосатыми и начали шевелиться сами по себе. Он бросился к тазу с водой и увидел в отражении... голову осла! В этот момент в комнату вошел Фитиль.
 На его голове красовались такие же огромные уши. Сначала друзья начали смеяться друг над другом, но смех их быстро превратился в хриплое: — Иа! Иа! Иа!
Они пытались говорить, но из горла вырывался только ослиный рёв. В комнату вошел Кучер. Он больше не улыбался ласково. Он погладил их по загривку и сказал: — Молодцы, славные ослики! Вы славно погуляли, а теперь пришло время поработать. Он надел на них недоуздки и повел на рынок, чтобы продать.
Пиноккио достался директору цирка, а Фитиля купил крестьянин, у которого накануне подох осел.
Глава 32
Пиноккио получает ослиные уши, превращается в настоящего осла и начинает блеять.
Проснувшись утром, Пиноккио первым делом потянулся почесать голову. И тут его ждал сюрприз: его уши стали длинными, как две половые щетки, и покрылись шерстью! Представьте его отчаяние! Он бросился к тазу с водой и увидел в отражении голову будущего осла.
Бедный марионетка закричал от ужаса, и на его крик прибежала маленькая Соня (сурок), жившая этажом выше.
— У тебя «ослиная лихорадка», мой друг, — печально сказала она, пощупав его пульс. — Это болезнь всех детей, которые бросают школу ради безделья.
Через пару часов ты станешь настоящим ослом.
— О, я несчастный! — рыдал Пиноккио. — Это всё Фитиль виноват!
Если бы я слушал Фею, я бы сейчас был приличным мальчиком, а не скотиной!
Стыдясь своего вида, Пиноккио натянул на голову большой колпак до самого носа и пошел искать Фитиля. Тот сидел дома в точно таком же колпаке.
— Как дела, Фитиль? — спросил Пиноккио. — Прекрасно! Как мышь в сыре, — соврал тот. — Тогда зачем тебе этот колпак?
— Врач велел носить, у меня коленка болит. А тебе зачем? — А у меня... нога поцарапана.
Они долго сидели в тишине, поглядывая друг на друга.
 Наконец, Пиноккио предложил:
 — Давай на счет «три» одновременно снимем колпаки!
— Давай! Раз, два, три! Оба сорвали шапки и... разразились хохотом, увидев друг у друга огромные шевелящиеся уши.
Они смеялись до икоты, пока вдруг смех не оборвался.
Фитиль побледнел и повалился на пол.
 — Помоги, Пиноккио! Я не могу стоять на ногах!
— Я тоже! — закричал Пиноккио.Они упали на четвереньки. Их лица вытянулись в морды, руки стали копытами, а спины покрылись серой шерстью.
И самый позорный момент настал, когда сзади у них выросли длинные хвосты с кисточкой. Они хотели заплакать, но вместо слов из горла вырвалось оглушительное: — Иа! Иа! Иа!
В этот момент в дверь постучал Кучер.
 Он знал, что товар «созрел». Он схватил их за уши и отвел на рынок. Пиноккио купил Директор цирка. Полгода беднягу били хлыстом и кормили сухой соломой, заставляя учиться танцевать польку и прыгать через обруч.
В день первого выступления Пиноккио увидел в ложе Фею с лазурными волосами. Она плакала, глядя на него. От волнения ослик-Пиноккио споткнулся и сломал ногу. Директор цирка, видя, что артист из него теперь никакой, продал его за бесценок человеку, которому нужна была ослиная шкура для барабана.
Глава 33
Пиноккио брошен в море; съеденный рыбами, он снова становится деревянным человечком, но его тут же проглатывает страшная Акула.
Покупатель, заплативший за Пиноккио всего двадцать су, привел его на берег моря. Его план был прост и жесток: утопить бедного осла, снять с него шкуру и натянуть её на барабан. Привязав к шее Пиноккио тяжелый камень, он столкнул его с обрыва в воду.Человек сел на скале и стал ждать, покуривая трубку. «Теперь он готов», — подумал он через сорок минут и начал тянуть за веревку.
Но каково же было его изумление, когда из воды вместо мертвого серого осла вынырнула живая, дерзкая деревянная марионетка! — Где осел? — закричал человек, бледнея от страха.
— Осел — это я! — рассмеялся Пиноккио, отряхиваясь.
— Пока я был на дне, Фея прислала тысячи рыб. Они обглодали мою ослиную шкуру с головы до хвоста, и под ней снова оказался я — деревянный и невредимый!
Покупатель был в ярости — он потерял свои двадцать су! Он попытался схватить марионетку, чтобы хотя бы сжечь её в печи, но Пиноккио был быстрее.
 — Прощайте, господин барабанщик! — крикнул он, прыгнул в море и поплыл прочь.
Он плыл долго и весело, чувствуя вкус свободы. Вдруг вдали он увидел белую скалу, а на ней — маленькую Козочку с лазурной шерстью. Она блеяла и махала ему копытцем, словно предупреждая о чем-то. Пиноккио узнал в ней свою Фею и изо всех сил погреб к скале.
Но было поздно. Сзади, словно гигантский остров, из воды поднялась Страшная Акула (в оригинале Pesce-cane — Рыба-собака).
Это было то самое чудовище, которое наводило ужас на всё побережье. Акула широко раскрыла пасть, похожую на бездонную пропасть с тремя рядами зубов, и втянула в себя поток воды вместе с Пиноккио.
В мгновение ока марионетка оказалась в кромешной тьме. Его проглотили так же легко, как глотают маленькую конфету.
Глава 34
Внутри Акулы Пиноккио находит... кого он находит? Читайте эту главу, и вы узнаете.
Пиноккио пролетел через огромную пасть Акулы и оказался в желудке, который был больше километра в длину. Там была такая темнота, что хоть глаз выколи. Вокруг пахло сыростью и рыбой, а время от времени налетал холодный ветер — это астматичное чудовище делало очередной вдох.
В этой жуткой чернильной тьме Пиноккио услышал голос.
— Кто здесь? — вскрикнул он.
— Это я, бедный Тунец, — ответил грустный голос. — Смирись, марионетка. Нас проглотили, и скоро нас переварят. Я философ и готов принять смерть в воде, ведь это почетнее, чем закончить жизнь в банке с маслом.
— А я не хочу быть переваренным! — решительно заявил Пиноккио. — Я найду выход!
Вдалеке, в самой глубине этого живого подземелья, Пиноккио заметил крошечный, дрожащий огонек.
— Посмотри, Тунец! Там свет! Я пойду туда, может, там сидит какая-нибудь мудрая рыба, которая знает путь на волю. — Удачи тебе, — вздохнул Тунец.
 — А я останусь здесь ждать конца.
Пиноккио пошел на свет. Ноги скользили по рыбьей чешуе и остаткам обедов Акулы, но огонек становился всё ярче.
 И вот, дойдя до самого конца, он увидел... накрытый столик, свечу в зеленой бутылке и старика с белоснежными волосами и бородой. Старик печально жевал маленькую рыбку.
— Папа! Неужели это вы?! — закричал Пиноккио, и его голос сорвался от слез. Старик поднял голову, протер глаза и вскрикнул:
 — Пиноккио! Мой дорогой сынок! Неужели я вижу тебя наяву, а не во сне?
Они бросились друг другу в объятия. Джеппетто рассказал, что живет в животе Акулы уже два года. Он спасся на обломках корабля, а едой и свечами его обеспечил купеческий корабль, который Акула проглотила целиком в тот же день. — Но теперь, сынок, запасы кончились, — печально сказал Джеппетто. — Эта свеча — последняя. Когда она погаснет, мы останемся в полной темноте.
— Нет, папа! Мы не останемся здесь! — воскликнул Пиноккио, в котором вдруг проснулось мужество настоящего героя.
 — Раз Акула страдает астмой и спит с открытым ртом, мы выберемся через её пасть! Положитесь на меня, я вынесу вас на плечах!
Глава 35
Пиноккио спасает своего отца, вынося его на плечах из пасти Акулы.
Пиноккио шел на свет, утопая ногами в скользкой жиже, пока не увидел маленького старичка, белого, как снег. Тот сидел за столом и печально жевал живую рыбешку.
 — Папа! Я нашел тебя! — закричал Пиноккио, бросаясь старику на шею.
 Джеппетто сначала не верил своим глазам, но, ощупав деревянные щеки сына, заплакал от счастья. Пиноккио тут же принялся рассказывать обо всем: о Лисе и Коте, о Стране Развлечений и о том, как он был ослом.
Джеппетто же поведал, как выжил: Акула проглотила не только его лодку, но и целый торговый корабль с запасом вина, сыра и свечей.
— Но сегодня, сынок, я съел последнее печенье. Эта свеча — последняя. Мы обречены, — вздохнул старик.
 — Ни за что! — воскликнул Пиноккио. — Я вынесу тебя отсюда!
Пользуясь тем, что старая Акула страдала астмой и спала с открытой пастью, чтобы лучше дышалось, они начали свой путь к выходу. Идти по огромному языку было всё равно что по садовой дорожке. Один раз они едва не погибли: Акула чихнула во сне, и их отбросило обратно в желудок, а свеча погасла.
 Но Пиноккио не сдался. В полной темноте он снова нащупал дорогу.
 — Садись мне на плечи, папа, и держись крепче! — скомандовал он.
Деревянный человечек с тяжелой ношей на спине прыгнул прямо в лунное море. Он плыл долго и упорно, борясь с волнами. Его силы были на исходе, когда из воды вынырнул их старый знакомый
— Тунец-философ.
— Я решил, что тоже не хочу быть переваренным! — прохрипел Тунец. — Садитесь мне на спину, я довезу вас до берега!
На рассвете они наконец почувствовали под ногами твердую землю. Поблагодарив доброго Тунца, Пиноккио и Джеппетто побрели по берегу и наткнулись на соломенную хижину. У двери сидел Говорящий Сверчок.
— О, Пиноккио! — сказал он без тени обиды. — Входи, я уступлю вам это место. Его подарила мне козочка с лазурной шерстью.
Джеппетто был очень слаб. Чтобы купить ему стакан молока, Пиноккио нанялся к садовнику Джанни.
Каждое утро он крутил тяжелый ворот колодца, поднимая по сто ведер воды. Раньше это делал ослик, но он только что подох.
Пиноккио пошел взглянуть на него и узнал в несчастном животном своего друга Фитиля.
— Прощай, Фитиль, — прошептал Пиноккио и, вернувшись в хижину, сел плести корзины, чтобы заработать еще немного денег для отца.
Глава 36
Наконец Пиноккио перестает быть деревянным человечком и становится мальчиком.
Пиноккио плыл, выбиваясь из сил. Джеппетто на его плечах дрожал от холода и страха. «Отец, я умираю...» — прошептал марионетка.Но в этот миг их подхватил старый друг Тунец. Он довез их до самого берега, и Пиноккио в знак благодарности нежно поцеловал рыбу в самый нос.
На берегу они встретили Лиса и Кота — теперь это были настоящие жалкие бродяги: Кот ослеп по-настоящему, а Лиса облезла и  продала свой хвост на мухобойку.
 Они молили о помощи, но Пиноккио ответил им пословицей: «Украденные деньги не приносят плодов»!Они поселились в хижине Сверчка.
Пиноккио стал другим. Каждое утро он крутил ворот колодца у соседа-огородника, чтобы заработать стакан молока для больного отца. Там же, в конюшне, он увидел умирающего ослика и узнал в нем своего друга Фитиля. Пиноккио заплакал, но жизнь продолжалась: по вечерам он плел корзины, учился читать по старой книге и писать соком ягод.Однажды он накопил сорок су на новую куртку, но встретил Улитку, служанку Феи. Улитка рассказала, что Фея больна и голодает.
Пиноккио, не задумываясь, отдал все свои деньги.
«Я похожу в лохмотьях, лишь бы моей доброй маме стало лучше», — сказал он.
 В ту ночь он работал в два раза больше и лег спать совершенно измотанным.
И тогда ему приснился сон. Добрая Фея поцеловала его и сказала:
 «За твое доброе сердце, Пиноккио, я прощаю тебе всё».
Проснувшись, Пиноккио не узнал хижину. Она превратилась в нарядную комнату.
На стуле лежал новый костюм, а в кармане — кошелек из слоновой кости.
 Вместо сорока медных монет в нем сияли сорок золотых цехинов!
Но главное — Пиноккио посмотрел в зеркало.
На него глядел красивый мальчик с живыми, умными глазами.
Он вбежал в соседнюю комнату и увидел Джеппетто — бодрого, здорового, с инструментами в руках.
— Папа, как это случилось? — воскликнул мальчик. — Это всё ты, — улыбнулся Джеппетто. — Когда дети становятся добрыми, весь мир вокруг них меняется.
А в углу, на стуле, неподвижно замерла старая деревянная кукла.
Нос длинный, руки висят, голова набок. Пиноккио посмотрел на неё с легкой улыбкой и сказал:
 — Каким же я был смешным, когда был деревянным! И как я счастлив, что теперь я — настоящий мальчик!»
На этом наша сказка и закончилась..для детей! А взрослому читателю я рекомендую ознакомиться  двумя следующими частями этой книги.
Анатомия духа: Философия превращения в «Приключениях Пиноккио»
Введение: Сказка, которая не хотела быть милой
«Приключения Пиноккио» Карло Коллоди — это не просто детская книга, это один из самых жестких и глубоких романов воспитания (Bildungsroman) в европейской традиции. В отличие от многих своих подражателей, Коллоди не ставил целью развлечь ребенка. Его текст — это литургия взросления, написанная кровью, потом и древесной стружкой.
Главный философский вопрос книги: что именно делает нас людьми? Является ли «человечность» биологическим фактом или это статус, который нужно заслужить через страдание и метаморфозу?
1. Онтология полена: Рождение из хаоса
История начинается не с рождения ребенка, а с куска дерева, который «плачет и смеется, как ребенок».
Это важнейший момент: Пиноккио обладает зачатками души еще до того, как обретает форму. Джеппетто (Отец) выступает здесь как Демиург, который пытается придать хаосу форму. Но трагедия в том, что Пиноккио — это «несовершенное творение».
 Он рождается с инстинктами, но без морального компаса. Его длинный нос — не просто сказочный элемент, это физическое проявление его неспособности скрыть внутренний разлад. Ложь у Коллоди имеет плотность и объем, она деформирует реальность.
2. Педагогика ужаса и экзистенциальный выбор
Мир Пиноккио — это мир враждебный и смертельно опасный. Коллоди не щадит своего героя:
• Смерть и насилие: Пиноккио сжигает ноги, его вешают на дубе, его пытаются съесть, его обращают в скотину.
• Моральный выбор: В отличие от советского Буратино, который всегда «прав» в своей дерзости, Пиноккио постоянно ошибается. Каждая его ошибка ведет к физической боли. Это суровая католическая этика: грех всегда несет в себе наказание.
Автор (Коллоди) показывает, что ребенок — это существо, раздираемое между «принципом удовольствия» (Страна Развлечений) и «принципом реальности» (Школа и Труд). Переход от одного к другому возможен только через разрушение «эго».
3. Символика смерти и воскрешения
Образ Феи с лазурными волосами — самый загадочный в книге. Она не просто волшебница.
В начале она предстает как «умершая девочка, ожидающая гроба».
Она — медиатор между миром живых и миром мертвых. Пиноккио должен несколько раз «умереть» символически:
1. Повешение на дубе — конец невинности и беспечности.
2. Превращение в осла — падение на низшую ступень животного существования, утрата человеческого облика.
3. Попадание в чрево Акулы — классический мифологический сюжет (как Иона во чреве кита), означающий возвращение в утробу для окончательного перерождения.
4. От марионетки к субъекту: Труд как спасение
Финальная часть сказки — самая «несказочная». Пиноккио становится человеком не по мановению волшебной палочки, а через изнурительный, монотонный труд. Он крутит ворот колодца, он плетет корзины, он учится по ночам.
 Здесь Коллоди закладывает мощный социальный и философский посыл: свобода — это не отсутствие нитей, это способность самому управлять своими действиями ради других. Стать человеком — значит научиться состраданию (compassion).
Когда Пиноккио отдает свои последние сорок су на спасение больной Феи, он совершает акт самопожертвования. В этот момент деревянная оболочка становится ненужной. Она остается сидеть на стуле как пустой кокон — символ прошлого, которое герой перерос.Заключение: Вечное зеркалоСказка Коллоди — это зеркало для каждого из нас. Мы все начинаем путь как «чурбаны» — эгоистичные, ведомые страстями и ложными друзьями (Лиса и Кот как аллегории пороков). Путь Пиноккио — это путь преодоления механистичности в самом себе.Оригинальный текст Пиноккио гораздо мрачнее, сложнее и честнее всех его последующих адаптаций.
Это манифест личной ответственности. Человек — это не тот, кто нашел «золотой ключик» к богатству, а тот, кто вынес на своих плечах отца из тьмы