Чудесно светит луна. ночь спокойная и мягкая

Каждое слово в эту ночь звучит как прощание, хотя никто ещё не решается назвать его так.
Каждая пауза длиннее обычного, потому что за ней уже стоит утро, которое всё расставит по местам.
Ночь проходит мягко и счастливо. Но именно в такие ночи совершаются шаги, после которых уже не бывает прежней жизни.
Это камерная драма о любви, которая пытается удержать мир от распада.
О власти, которая разрушает не громко, а осторожно, через необходимость и долг.
И о разломе, который начинается тогда, когда ещё кажется, что всё спокойно и надёжно.

Юрий Бутунин

Чудесно светит луна. Ночь спокойная и мягкая…
камерная драма о любви накануне разлома.

Действующие лица.
Ники, Николай Александрович Романов, император России.
Аликс, Александра Фёдоровна, жена Николая II.
 
31 мая 1914 год. Крым. Ливадия.
Ливадийский дворец. Майская ночь. Полная луна освещает просторные покои. За окном — море, мягкий шум. Ники у открытого окна. Воздух тёплый, морской. Аликс входит неслышно, как будто не хочет спугнуть тишину. Убедившись, что они одни, подходит.
Аликс (тихо). Ники, можно к тебе?
Ники (так же тихо). Всегда. (Обнимает Аликс.) Может быть, ты это видела, но я глуп и никогда не говорю, что чувствую.
Аликс. И не надо, милый.
Ники (глубоко вдыхая). Какая благодать проводить эти дни в Крыму.
Аликс. Как я тебя понимаю. Только в Ливадии настоящая жизнь.
Ники. В Петербурге – служба. Хочется быть человеком - не должностью.
Аликс (глубоко и спокойно дышит). Как хорошо дышится!
Ники (глядя в окно). Ночь удалась – спокойная и мягкая… Чудесно светит луна. А всего два дня назад ветер холодный дул. Дождь.
Аликс. Сегодня погода изменилась к лучшему — с утра был дивный;, тихий; день. Стало жарко. Все были рады.
Ники (с улыбкой, вспоминая). Такая же ненастная погода была в Кобурге, в день нашей помолки.
Аликс (почти шепотом). Помню. Не успевали протапливать комнаты в замке. И вдруг сказали, что приехал ты. О, как я мечтала прижать тебя к своему сердцу, поцеловать твою милую голову, любовь моя! Мне хотелось сказать - я одинока без тебя...
Ники. А мне хотелось жить! Жить! На следующий день невероятным образом погода поправилась.
Аликс. Все стали говорить, что это неспроста… Господь послал нам свой небесный знак…
Ники. Незабываемый день помолвки с моей дорогой Аликс! (Целует Аликс.) Моё солнышко!
Аликс. И день начала моего счастья!
Ники. Нашего. (Не сразу отпускает её руку.) Я был, как в дурмане! Не сознавал, что со мной происходит.
Аликс. Потом мы гуляли по улицам Копенгагена. Без охраны. Без адъютантов.
Ники (улыбается). Ты потеряла перчатку. (Смеется.) И сказала, что это тоже знак.
Аликс. А ты тут же ответил: «если знак —то найду».
Ники. И нашёл!
Аликс. Не перчатку. Меня.
Ники. Если бы мы были просто мужем и женой — ты бы выбрала меня?
Аликс. Тогда я ещё не знала, кем ты станешь. Сейчас я выбираю тебя каждый день. Да хранит тебя Бог, сокровище мое.
Ники. Я люблю, когда ты так стоишь.
Аликс. Как?
Ники. Как будто я твой.
Аликс (с улыбкой). Ты и есть мой.
Она поправляет у него ворот. Её пальцы задерживаются на шее.
Аликс. Ты пахнешь морем.
Ники (целует ей руки). А ты — домом (тихо). Солнышко… Мне хочется, чтобы ты всегда была вот так близко…
Аликс. Я всегда близко. Просто не всегда могу показать.
Ники (вздыхает). Печально, но возле меня постоянно кто-то рядом…
Аликс. Мне приходится молчать…
Ники (улыбается). Не держись.
Аликс (тихо смеётся. Потом серьёзно). Мне страшно…
Ники. Ты меня пугаешь. Что тебе страшно?
Аликс. Что это… когда-то пройдёт.
Аликс прижимается к нему лбом.
Ники. Что это?
Аликс. Вот это. Твоя тёплая рука. Твой голос рядом. Твои губы. Как ты на меня смотришь, когда никто не видит.
Она прячет лицо у него на плече.
Ники. Не бойся.
Аликс. Не боюсь, ведь ты держишь меня.
Ники. Обещаю, буду держать крепко.
Аликс (поднимает голову). Поцелуй меня.
Поцелуй. Они остаются лбами друг к другу.
Аликс (улыбаясь). Вот теперь я жива.
Ники (едва слышно). Люблю тебя, моё Солнышко. Сильно. Тихо. Навсегда.
Аликс. Пусть эта ночь останется во мне.
Ники. Она и так в тебе.
Молчат. Слышно море.
Аликс. Сегодня Алеша вдруг вздумал купаться.
Ники. Еще бы. Жара вдруг наступила чрезвычайная.
Аликс. Дядька испугался, кричал: «Ах, ты батюшки, не уследил»! Разделся при барышнях, и в исподнем полез в воду за Алешей.
Ники (смеясь). Ай да, Андрей Еремеич! И в огонь, и в воду за цесаревичем!
Аликс. Алеша стал брызгаться на дядьку. А потом Анастасия не удержалась, тоже залезла в воду, и тоже стала брызгать. Ольга и Татьяна им потакали.
Ники (смеется). Верно, смеха-то было! Смеха!
Аликс. Ах, Ники, ты взрослый мужчина, а живешь мальчишкой.
Ники. Если перестану — стану камнем. (Мягко.) А камень на троне — страшнее мальчишки на троне.
Аликс. Алеша накупался, еле допил молоко. Потом уснул. И все шептал дядьке: «Спать… спать»…
Ники (с улыбкой). Сколько счастья! (Тихо.) Лишь бы спал спокойно.
Аликс (улавливает). Не думай о худом.
Ники. Не думаю. (Короткая пауза.) Просто знаю цену «спокойно».
Аликс уходит к чайному столику. Там чай. Она бережно, как ритуал, разливает.
Аликс. Ники, здесь твой любимый ржаной хлеб.
Ники. И масло?
Аликс. И масло. (Намазывает хлеб. Подает.) Ешь.
Ники. Спасибо. (Берёт хлеб, смотрит на Аликс).
Аликс (тихо). Отчего ты не пьешь чай? И не ешь.
Ники. Когда ты смотришь на меня — я забываю.
Аликс. Живи долго, милый.
Ники (целует руки Аликс). Только вместе с тобой. (Вдруг начинает смеяться.) Сегодня со мной случилась потешная история!
Аликс. Позволь ее услышать.
Ники. После завтрака поехали в Ялту. Дети зашли в магазин, а я остался в моторе. Тут же потянулись с просьбами: вдова полицейского просила помочь получить образование ее детям, студенту нужны деньги на книги, крестьянину корова, рыбаку - новая лодка, вдове - очки… и прочее, прочее…
Аликс (с усмешкой). Всем нужны деньги, деньги…
Ники. Куда без них. (Натянуто улыбается.) Но это мелочи. Они хотя бы… человеческие.
Аликс. А что было не человеческое?
Ники (пауза). Подошел человек в сюртуке. Протянул прошение. Оказался — секретарь местного прокурора. В прокураторе работает давно, но как-то застрял на мелкой должности. А история с ним случилось презабавная. И во всем виноваты… галоши!
Аликс. В чем же провинились галоши?
Ники. Все началось с обыденного. В суде молодой адвокат поставил свои галоши рядом с галошами прокурора.
Аликс (смеётся). Какая дерзость!
Ники (смеется). Преступление века. Подрыв государственного строя! Дурак проявил инициативу — и в порыве служебного рвения, набросился на адвоката с упреками. Причем со свойственной ему галантностью, назвал адвоката "жидовской мордой".
Аликс (с сарказмом). Весьма убедительно.
Ники. Он надеялся, что прокурор обеспечит ему карьерный рост.
Аликс. Чем закончилась душещипательная история?
Ники. Суд наложил на него штраф за оскорбление помощника адвоката.
Аликс (смеется). Ах, Ники, только в России можно так громко защитить честь галош и получить за это штраф!
Ники. Секретарь попросил отменить его.
Смех у Аликс обрывается
Аликс. Надеялся на жалось?
Ники. Судя по всему. Только я сказал: «Галоши галошами, а закон есть закон».
Аликс. Ах, Ники, что ты сделал! На кону стояла карьера и… (смеется) галоши прокурора!
Ники. Поражаешься, до какого абсурда может дойти рвение, если в России даже галоши становятся вопросом чести.
Аликс. Бог знает, какое сейчас время… Хочешь еще чай?
Ники. Нет, спасибо. (Задумался.) Иногда мне кажется, что я стою на мосту. Слева — жалость. Справа —порядок. И любой мой шаг — кого-то раздавит.
Аликс (с нажимом). Тебя любят… когда ты слышишь, а не говоришь должностью.
Ники. Надо было отменить штраф?
Аликс. Нет, и ты удачно спрятался за фразу: «закон есть закон».
Ники (тихо). С галошами ещё можно спрятаться за фразу. Но дальше — выбор тяжелее. Гораздо.
Аликс (настораживается). Что, значит, дальше?
Ники берёт со стола папку с документами. Не сразу раскрывает. Как будто боится бумаги.
Ники. Дальше — уже не галоши. (Умолк.)
Аликс. Ты встревожен?
Ники (вздыхает, открывает папку). Школьник. 15-летний мальчик застрелил учителя.
Аликс (с ужасом). Боже мой!.. Как это возможно? Он же ребёнок!
Ники. Закон видит в нём не ребёнка, а преступника.
Аликс (тихо). А ты? (Ники молчит. Перелистывает бумаги.) Читай!
Ники (читает). «Обвиняемый вошёл в класс после перемены. Произвёл выстрел в спину».
Аликс (в ужасе). За что?
Ники. В показаниях одно слово: «унижение».
Аликс. Как это страшно для подростка –«унижение»!
Ники. «Учитель позволял себе язвительные замечания. Поднимал на смех…
Аликс. При всём классе?
Ники. Да. «Ставил в угол».
Аликс. Ставил в угол… Как будто пустяк ломать личность!
Ники. Так и написано: «Повседневная строгость».
Аликс. Он кричал? Сопротивлялся? Учитель?
Ники. Нет. (Закрывает глаза на секунду.) Сразу упал.
Тишина. Море за окном вдруг слышится громче.
Аликс. Что решил суд?
Ники (читает). «С учётом тяжести преступления, а также в назидание прочим, приговорить к смертной казни».
Аликс (вскрикнула). Назидание?! Это не слово - гвоздь!
Ники. Прокурор настаивает показать твёрдость. Иначе пойдут дальше.
Аликс. Дальше — куда?
Ники. В революцию.
Аликс. Всё у них — революция!
Ники. К сожалению, сегодня это слово все больше пахнет правдой.
Аликс (сдерживает себя). Ники, посмотри на этот случай не как император. Посмотри, как отец.
Ники (берёт другой лист.) Письмо его матери.
Аликс. Мольба о помиловании…
Ники. Да.
Аликс. Читай.
Ники (читает). «Государь, он был тихим. Замкнутым. Он боялся отвечать у доски. Он не злой. Он испугался. Он плакал по ночам. Просил перевести его в другую школу. У меня нет для этого средств. Муж умер в этом году от чахотки. Я прошу: не лишайте еще сына. Лучше лишите меня жизни. Если вы подпишете приговор — я не переживу».
Аликс (тихо). Я бы написала так же, если бы речь шла о нашем сыне.
Ники (встаёт. Ходит по комнате, будто ищет выход.) Не думай, что мне легко. Каждый такой лист… (кладёт руку на грудь) Он здесь остаётся.
Аликс подходит, берёт его за руки — как берут ребёнка.
Аликс. Тогда помилуй его. Не становись частью убийства.
Ники. Но завтра другой мальчик решит: выстрел — это выход.
Аликс. Это крик матери. Не отвечай на крик — виселицей, иначе ты скажешь всем: «Вас не услышат. Вас только уничтожат»!
Ники. Боюсь, однажды рука не дрогнет, и моя подпись станет привычкой.
Смотрит на ручку. Она лежит на столе, как оружие.
Аликс. Остановись сейчас!
Ники. Прокурор считает, что этим приговором можно остановить распад страны.
Аликс. Страну не удержать казнями детей.
Ники. Подписывая приговор о казни, я становлюсь частью насилия.
Аликс. Русский император — не только сила. Еще и милосердие. Мальчик сделал страшную ошибку. Но у него есть шанс исправиться.
Ники. Помилую — и тут же скажут - государь дрогнул.
Аликс. Лучше «дрогнул», чем «повесил».
Ники берёт ручку, пододвигает к себе документ.
Ники. Сомневаюсь.
Аликс. У милосердия нет сомнений.
Ники. Если бы это был наш сын… чтобы ты сделала?
Аликс (тихо). Встала бы на колени. Перед кем угодно.
Ники начинает медленно подписывать приговор.
Аликс (почти кричит). Ники!..
Ники резко откладывает ручку, как будто она жжёт. Откидывается на стул. Вытирает пот со лба.
Ники. Смертную казнь - заменил каторгой.
Аликс закрывает глаза. Почти плачет, но держится.
Аликс. Спасибо, любовь моя.
Ники (устало). К убийце – милость. А к собственной дочери жестокость.
Аликс. Ты про сватовство Ольги?
Ники. О всех наших детях. Ольга — первая, кто осмелился сказать «нет».
Аликс. Сегодня утром я не поехала с вами в Ялту. Со мной осталась Ольга. Она села рядом и молчала. В её взгляде была решимость поговорить со мной. Но не успела. Пришел министр императорского двора Владимир Борисович Фредерикс по весьма неотложному делу.
Ники. Какие новости?
Аликс. Неутешительные. Барон Фредерикс принёс вот это.
Достает газеты, подает Ники.
Ники. Что там? Опять дворцовые скандалы с нашим будущем зятем? С румынским принцем Каролем?
Аликс. Омерзительные!
Ники берёт газету Листает.
Ники. Скандалы… внебрачные дети… (Поворачивает лист.) Школьница…
Аликс. Мне отвратителен этот человек!
Ники. Королевская Европа любит грязь. Недавно Ольга говорила со мной прямо: «Ты можешь решить считаешь ли ты этот брак подходящим. Но дальше власть родителей не должна идти».
Аликс. Что ты ответил?
Ники. Дал слово.
Аликс (тревожно). Какое? О чем?!
Ники. Что не стану принуждать её в выборе мужа.
Аликс резко оборачивается.
Аликс. Ники, зачем?! Объясни!
Ники. В ее глазах не было каприза. Там было — достоинство.
Аликс. Она еще— девочка.
Ники. И уже —  человек.
Пауза. Воздух натягивается.
Ники (снова берёт газету, листает). Ольга стала называть своего будущего мужа - «Карлушей».
Аликс (с натянутой улыбкой). Детская насмешка.
Ники. Скорее защита от лжи. Ольга на это имеет право.
Аликс. У нее пока еще нет права. Только - обязанность.
Ники. Перед кем?
Аликс. Перед Россией. Перед тобой. Ты — её Россия.
Ники. Россия —не жених. Ольга русская. Наша дочь хочет остаться русской. Только здесь. В России.
Аликс. Мы не можем позволить дочери самой выбирать, как нам управлять её судьбой.
Ники. Наша дочь — взрослая девушка. Ей нужна любовь.
Аликс. Жене императора не нужно быть ни мечтой поэта, ни красивой картинкой, ни эфемерным созданием, до которого страшно дотронуться. Ей нужно быть здоровой, сильной, практичной, трудолюбивой женщиной, способной выполнять семейные обязанности, и отмеченной все-таки той красотой, которую дает душе высокая и благородная цель.
Ники. А любовь?
Аликс. Любовь — роскошь. Но не право.
Ники. Она живой человек, у нее есть чувства.
Аликс. Чувства?! Флирт с мичманом Павлом Вороновым с нашей яхты «Штандарт» ты называешь чувствами?
Ники. Да, мичман. Но чувства не признают табель о рангах.
Аликс. Будущее нашей дочери не может зависеть от мимолётных чувств. Она — не просто девушка, она — великая княжна!
Ники. Для Ольги любовь важнее должности и звания.
Аликс. Это только в сказках солдат-удалец может взять в жены царскую дочь. А в жизни... Брак с румынским принцем — её обязанность как бы противен он ей не был. Это ее долг.
Ники. Она не склонится перед долгом без боя.  В ней есть твоя гордость, Аликс!
Аликс. Разговор о гордости здесь неуместен. Она связана с судьбой всей империи. Маргинальный брак — это ужас для нашей семьи!
Ники (тяжело вздыхает). Её сердце принадлежит Воронову, а не короне Румынии. В чем ее вина?
Аликс. Быть царской дочерью.
Аликс, словно борется с собой, подходит к столику. Достаёт толстую тетрадь в обложке. В комнате стало темнее: луна нырнула за облака. Горит только настольная лампа. Тёплый, узкий свет.
Аликс (тише). Ольга… разрешила мне читать…
Ники. Её дневник?
Аликс. Да. Она сказала: «Мама, я не скрываю. Я просто не могу говорить об этом». «Прочитай… если не веришь».
Ники молчит. Аликс читает коротко, чтобы не превращать в чтение «чужой жизни».
Аликс. «Мой «S». приехал сегодня… Господи, спаси его и помоги ему.»
Ники. «S.» … (Пауза.) Она могла написать «Павел». «Воронов». А написала букву «S». Его имя — слишком громко для её сердца.
Аликс. Это не буква. Это укрытие.
Ники. Укрытие от нас?
Аликс. От мира. Всё, что чистое — мир сначала трогает руками… Потом начинает обсуждать. Она боится… Мир может запачкает ее чувства.
Ники (берет дневник у Аликс, читает). «Мой «S». приехал… Господи, спаси его…» Это не просьба девочки о флирте. Это молитва.
Аликс (с усилием). Мне легче бороться с капризом, чем с молитвой.
Ники. Она молится не за себя. Не за нас. За него!
Аликс. Ники, это… первая неосознанная любовь.
Ники (медленно). Воронов молчит. Не делает шагов к ней.
Аликс. Значит, шаг сделает Ольга.
Ники. Воронов не похож на тех, кто крутится вокруг двора. Он не просит. Это делает его… настоящим.
Аликс. Ники, не романтизируй. Он офицер на службе. Один из многих.
Ники. Я тоже так думал. (Пауза.) Пока не прочитал отчеты о землетрясении в Италии. Это не наша земля. Не наша беда. Но все же я отдал приказ повернуть корабли. Наши моряки вошли в порт. Воронов был среди первых на берегу. Не из тех, кто смотрит со стороны. Из тех, кто идёт туда, где рушится. Он не писал о себе. Ни слова. Только — о тех, кого не успел вытащить.
Аликс. Герои тоже бывают неподходящими мужьями.
Ники. Сейчас не о муже. О человеке.
Аликс. Что ты хочешь этим сказать?
Ники. Ольга не хочет жить с тем, кого презирает.
Пауза.
Аликс. Ты хочешь допустить брак нашей дочери с простым офицером?
Ники. Главное, у неё не должен быть брак с ложью.
Аликс. Это одно и то же! (Срывается.) Я не хочу знать, чем это кончится!
Ники. Уже кончилось. (Устало.) Пятнадцатилетний мальчик помилован.
Аликс. И правильно.
Ники. Мне остается подписать медленную смерть — своей дочери.
Аликс (закрывает глаза). Умоляю, не драматизируй1
Ники. Ах, если бы за моей спиной не стояла огромная империя… я бы позволил ей выбрать…
Аликс (почти шёпотом). Ники, прошу остановись…
Ники (не оборачивается). Сказал бы: «живи как хочешь»…
Аликс. Не продолжай.
Ники (с усилием). Но быть только отцом не удается. Судьба меня крепко связала с Россией. Я не принадлежу себе.
Аликс. Воронов для неё — не офицер. Он — мужчина. Настоящий. Но она не наивна. Она понимает - мы не согласимся. И всё равно надеется. На чудо…
Ники. Чудо — не всегда милость. Вот только почему за Россию должны платить наши дети?
Аликс. Их растили для этого с первого дня.
Ники (через паузу, с большим трудом). Чуда не будет.
Аликс. Нам остается только сожалеть о нашем выборе.
Ники. Но что делать с Вороновым?
Аликс (после паузы). Сохранить ему лицо.
Ники. Но как?
Аликс. Либо он немедленно женится на одной из моих фрейлин — и уходит в семейную жизнь. Либо списать со «Штандарта».
Ники. За это он получит наказание - брак по расчёту!
Аликс. Не наказание - спасение. Для неё и для него.
Ники (после паузы). Хорошо. Поговорю с Вороновым, как с человеком чести. (Пауза.) А вдруг он откажется?
Аликс. Он офицер. И обязан знать слово: «надо». Мне не страшен Воронов. Страшнее — Ольга после этого.
Ники. Простит ли она нас?
Аликс (сдержанно). Она молчит…
Ники. Поговори с ней не как государыня. Как мать.
Аликс. Каждый день у меня выбор — мать или государыня.  И каждый день… я раню обеих.
Ники. Чем?
Аликс. Мать хочет обнять и сказать: «я рядом». Государыня — держит руку. Чтобы не дрогнуть. (Пауза.) Ольга видит во мне не мать - руку.
Отходит к окну. Не смотрит на Ники — смотрит в темноту, как будто там ответ.
Аликс (тихо). Скорее бы рассвет. Ночь давит… тишина стала тяжелой.
Ники. И у меня такое же чувство…
Аликс (подходит к Ники). Кузина Элла прислала письмо из Германии.
Ники. Как поживает Кайзер… наш дядюшка Вилли?
Аликс. Снова говорит о войне.
Ники. Кто из нас не знает дядю Вилли?! Он всегда хочет стоять на авансцене, чтобы казаться сильным.
Пауза.
Аликс. А если слова дядюшки Вилли окажутся правдой?
Ники. Кругом тишина, а внутри сидит неприятное чувство…
Аликс. Как перед грозой: ещё тихо, а птицы уже замолкают.
Ники берёт письмо. Читает глазами одну строку. Возвращает. Не комментирует.
Ники. Постоянно ждешь удара!.. К тому же, Сербия требуют ответа: готова ли Россия ее защитить?
Аликс. Россия всегда была заступницей веры…
Ники. Да, там наша вера. Они ждут. Но мы сейчас слабы: армия перестраивается. Снарядов мало. Винтовки старые.
Аликс. При твоём отце… войну избегали.
Ники. Россия был, как стена. О неё разбивались — и отступали.
Аликс. Тебе не нужна война!
Ники. Я не хочу войны. Но сейчас Европа — как стеклянный зал. Все улыбаются. Делают вид, что всё спокойно. Но слышно, как она — трещит.
Аликс (подходит к Ники, прижимается к нему). Я вижу, как ты устал.
Ники. Это правда. Но пока есть хоть малейшая возможность избежать крови, я буду её искать. (Пауза.) Страшное другое. (Берёт со стола телеграммы.)
Аликс. Что случилось, Ники?
Ники. Телеграммы из столицы. Бьют в спину. Исподтишка.
Аликс. Что там? Тревожно?
Ники. Забастовка. Антиправительственные лозунги. Рабочие шли по улицам с песнями. Как на празднике.
Аликс. Чернь!
Ники. Она становится силой! Слава Богу, еще не разбуженной. Пока еще не пролита кровь… Сегодня поют. Завтра — будут кричать. А послезавтра — стрелять.
Аликс. Ты не преувеличиваешь?
Ники. Если бы. Это уже не шум. Это дыхание. Глухое. Тяжёлое. И оно ближе, чем кажется.
Аликс. А интеллигенция? Студенты?
Ники (горько усмехается). У них на языке одно - революция и покушение.
Аликс. Но всё утихло.
Ники. Утихло на сегодня. Генералы — молчат. Министры — боятся. Дума — ждёт ошибки. Газеты — крови. Вот что пишут. (Читает вслух заголовки.) «Достаточно одного толчка». «Здание трещит». «Скоро рухнет». (Бросает газету на стол.) Им не интересно, что стены ещё стоят. Нельзя допустить (ищет слова), чтобы Россия «пошла в разнос».
Аликс. Видели бы они, как ты ее подпираешь!
Ники. Не хотят. Отец держал страну в кулаке. (Сжимает ладонь в кулак.) Жёстко. Больно. Кулак — понятен. Его боятся. Его уважают. Он ломал — и на обломках строил порядок. Я тоже строю — но все ждут, когда рухнет. Разрушение —всегда быстро. Зрелищно. Но, если Россия пойдёт вразнос — она потащит за собой всех.
Аликс. Ты не хочешь управлять империей через страх?
Ники (тихо). Государство, которое держится на страхе, виселицах, превращается в кладбище… Я не хочу править мертвыми.
Аликс. Но, если другой путь?
Ники. Есть. Мне его указал отец. Он умирал здесь, в Ливадии. (Пауза.) Я стоял у окна и думал: как же так? — море, воздух, луна… и человек уходит. Он боялся. Не смерти. Боялся, что Россия может развалиться. Он сказал мне: “держи”. “будь твёрд”. “не дай расшатать”.
Аликс. Он хотел видеть в тебе продолжение своей силы.
Ники. Хотел. Тогда я кивнул, будто всё понял. Отец продолжил с трудом: каждое слово — как через камень: «Падение исконной русской власти откроет бесконечную эру смут и кровавых междоусобиц». (Пауза. Слышно море.) Он так и сказал — «кровавых». Не «трудных». Не «опасных». «Кровавых»! (Резко уходит в тень комнаты.) Отец мог ударить кулаком — и наступала тишина. Я убеждаю. Объясняю. Уговариваю. А тишины нет! Значит, я не таков как он! По его меркам — я слаб.
Аликс. Решись, и ты тоже покажешь силу!
Ники. Через кровь?
Аликс. Через терпение и молитвы.
Ники. Не получается. Ломать проще. Быстрее. Зрелищнее. Строить — скучно. Каждый день одно и то же. Без аплодисментов. Пока стена стоит — её не замечают. Стоит появиться трещине — все сбегаются.
Аликс. Твоя любовь к России может быть ее опорой.
Ники. Любовь — не лозунг - работа. Тихая. Каждый день. Мне иногда кажется — что я люблю Россию слишком тихо. Так тихо, что меня не слышат.
Аликс. Тебя слышит Бог.
Ники (жёстко). Лучше бы меня слышали люди…
Медленно рвёт телеграммы пополам. Не демонстративно — как ненужные.
Аликс (смотрит на разорванные телеграммы). Вот видишь. И ты умеешь решать быстро и жёстко.
Ники. Это только бумаги.
Аликс подходит ближе. Берет его за руки, потом обнимает.
Аликс. Молюсь, чтобы ты оказался прав... Мы вместе. Верю, тебе по силам пройти через все трудности. Ненависть их неограничена – они расшатывают стены, но твоя любовь к России и вера в её будущее сильнее.
Ники. Прости меня, Солнышко.
Аликс. За что?
Ники. Мои разговоры о России бывают важнее тебя.
Аликс. Она часть нас.
Ники. Спасибо, любовь моя. Ты дрожишь?
Аликс. Ночь стала холоднее.
Он берёт её руку. Обнимает.
Ники. Когда мы одни — всё кажется проще. Будто нет столицы. Министров. Нет бумаг.
Аликс. Нет страха.
Ники (после паузы). Страх есть всегда. Но с тобой он меньше.
Она обнимает его. Лоб к его спине.
Аликс. Если тебя не будет рядом — я просто рассыплюсь. Как стекло.
Ники (тихо). Я здесь. Не ухожу.
Аликс. Ты уходишь каждый день: в бумаги, в решения, в чужие голоса. Становишься от меня дальше.
Ники. Но я всегда возвращаюсь к тебе.
Пауза. Ники касается её лица. Медленно.
Аликс. Я люблю тебя не как государя. Не как имя. Я люблю тебя за то, как ты молчишь. Как смотришь на детей. На меня.
Ники (почти шёпотом). Не говори это вслух.
Аликс. Почему?
Ники. Если позволю себе быть просто мужчиной, то я перестану выдерживать всё остальное.
Аликс касается его губ.
Аликс. Тогда выдерживай ради нас. Не ради них.
Пауза. Они стоят близко. Дыхание слышно.
Ники. Когда ты рядом — я живой. Я боюсь вас потерять…
Аликс. Не бойся. Господь послал нам старца Распутина - нашего Друга. Его сила - наша сила! Твоя сила. Через него Господь распростёр свои руки над Россией.
Ники. Главная моя опора –ты, а не Григорий Распутин.
Аликс (тихо). Ты — мой выбор. А он — моя молитва.
Ники. Не хочу быть вторым после молитвы.
Аликс. Ты — не второй. Ты — тот, ради кого я молюсь.
Ники. Наше общение с Распутиным зашло слишком далеко. Кругом слухи. Сплетни. Домыслы… Сегодня — шепчутся, завтра — кричат. Смотрят не на нас… а на тень рядом.
Аликс. Ты видишь тень, а я вижу ночь. И нашего сына, который задыхается. Без него Алексей не был бы с нами.
Ники. За спасение нашего сына я ему благодарен. Но мы даже имя его не произносим вслух. Говорим — «Друг». У нас появился кто-то, кому в нашем доме есть место… как у члена семьи. И этот третий стал для нас грязным знаком, о котором весь Петербург шепчется.
Аликс (почти кричит). Это злоба! Зависть!
Ники. Эти слухи— как керосин. Запалишь – и пожар! Министры приходят ко мне говорить не о войне, не о заводе, не о финансах. Они приходят говорить «про него».
Аликс. Что для тебя важнее, Ники?! Мнение министров или спасение династии. Здоровье и благополучие наследника престола!
Ники. Они требуют действий.
Аликс. Они всегда требуют. Сегодня — убрать его. Завтра —меня. Послезавтра — убрать тебя.
Ники. Не уступим — потеряем больше.
Аликс. Они не знают, что значит, ждать смерти ребёнка. Ники, я не перенесу ещё такой же страшный для нас день.
Ники. Не вспоминай, пожалуйста!
Аликс. Не могу забыть. В тот день Алексей ушиб ногу. Начался жар. Врачи сказали — «готовьтесь».
Ники. Помню, как ты держалась за молитву, как за край стола.
Аликс. Они не знают, через что мы прошли!
Ники. Им не нужно знать. Им нужно верить, что Распутин не касается власти.
В противном случае — они начнут действовать без нас. Они найдут другой способ, как его убрать…
Аликс (не сразу понимает). Какой?
Ники. Человеческое бессилие вскармливают ненавистью.
Пауза.
Аликс. Не пугай меня!
Ники. Если ненависть долго кормить — она перестаёт ждать смерти. Она сама действует.
Аликс (резко, почти крик от бессилия). Знай, Григорий по-настоящему предан тебе!
Ники. Преданность царю питается народной верой и любовью к Отечеству.
Аликс (жёстко). Если ты его уберёшь — ты уберёшь и меня. Всё, что было между мной и Богом в самые страшные дни — было через него.
Ники. Скажу честно - между тобой и Богом не может быть посредника.
Аликс. Ты говоришь, как государь. А я —мать. (Устало, почти шёпотом.) Не отнимай у меня эту опору.
Ники. Прошу —только одного. Не делай из него опору трона.
Луна скрывается за облаком. Свет в комнате тускнеет.
Аликс. Спасибо, любовь моя… Господь щедр. Он послал нам сына - солнечного мальчика. Лишь бы у нас хватило силы воспитать его так, чтобы он стал тебе верным помощником и преданным товарищем.
Ники (обнимает Аликс). Между нами не может быть трещины.
Аликс (тихо). Её нет. Клянусь тебе…
Пауза.
Ники. Сознаюсь, у меня есть тайна. Даже себе не разрешаю говорить о ней. Тебе можно. Если бы случилось так, что я снял бы с плеч этот властный груз… Не бросил —нет, а передал со временем Алексею. Самому остаться просто человеком рядом с тобой. Доживать свой век — не как государь, а как Ники. Муж. Отец.
Аликс (внутренне вздрагивает, но держится). Ты не говоришь «отречение»…
Ники. Оно слишком громкое. Если его сказать — оно начнёт жить само. Оно начнет кричать. А это хаос! Трагедия! Если вдруг наступит тьма — ты со мной останешься?
Аликс. Уже осталась.
Ники. А если всё рухнет?
Аликс. Я не выбирала трон. Выбрала тебя.
Ники. А я тебя. (Ники подходит к окну, смотрит.) Иди ко мне, любовь моя!
Аликс подходит к Ники. он ее обнимает.
Аликс. Смотри, как луна красиво спускается в море… Будто хранит лунный свет и не отдаёт его нам.
Ники. Как редко мы стоим просто вот так. Без слов. Без докладов. Без бумажных приговоров.
Аликс. Без чужих глаз...
Он прижимает её ближе.
Ники. Завтра… Нет, уже сегодня мы покинем милую Ливадию. Отойдем от мола. Пойдем вдоль крымских берегов до Сарыча… а потом возьмем курс на запад… в Румынию.
Аликс. Мы что-то теряем здесь. (Пауза, задумчиво.) Не место. Не дворец. Часть себя.
Ники. Мы унесём с собой только любовь. Любовь, как холодная река. Её легко не заметить. Но она идёт. И становится шире. Глубже. Она течёт к морю. И по дороге заставляет зеленеть всё вокруг. Где она протекает — расцветают поля. Распускаются цветы. Когда-то давно она прошла через наши сердца. И мы назвали её Рекой Жизни.
Аликс. Рекой Судьбы…
Ники. Расскажу историю. Я никогда не рассказывал тебе об одном дне моей жизни.
Аликс. Расскажи теперь.
Ники. Это случилось в дворцовой церкви, в Петергофе. Мне было тяжело… когда ты отказалась выйти за меня замуж. - я не знал, как жить дальше.
Аликс (с болью). Мне до сих пор стыдно…
Ники. Ты была честна. А честность — больнее всего.
Аликс. И все же прости за твою боль.
Ники. Простил давно. Пошел в церковь. Служба уже закончилась. Тишина. И вдруг началась сильная гроза. Стены дрожали. Неожиданно появился огненный шар.
Аликс (с тревогой). Огненный шар?!
Ники. Он двигался по иконостасу. Медленно. Словно чего-то выбирал.
Аликс (шёпотом). Господи…
Ники. Он остановился надо мной. Я замер от страха, не понимая, что это могло быть. И вдруг во мне исчезли страх, сомнение. Небывалая сила, внутренняя уверенность наполнили меня. Бог был со мной! (Он смотрит на Аликс.) Он начертал мне путь - ждать тебя. Сколько потребуется.
Аликс (очень просто). И я пришла.
Ники. Мы любим друг друга. Сильно. По-настоящему.
Ники целует Аликс в лоб, как благословение.
Аликс. Мне не жить без тебя. Без твоей судьбы. Без твоего страха. Без твоей слабости. Ты — и только ты — моё спасение. Всё, что случалось с нами, было предначертано.
Ники (с улыбкой). Благодаря тебе, мое Солнышко, я всегда находил в себе силы справляться с трудностями. Я родился в день Иова Многострадального. И готов принять свою судьбу какой бы она не была.
Аликс. Позволь мне разделить твою судьбу…
Ники. Редким счастьем Господь наделил нас.
Аликс. Мой единственный. Лучший из всех живущих на земле!
Ники. Как быстро всё прошло…
Аликс. Но мы прожили это по-настоящему.
Ники. Лишь бы оказаться достойным Его милости… и тебя. (Подходит к граммофону, ставит пластинку.) Сегодня мы покидаем Ливадию. Этот марш всегда звучит, когда наша яхта уходит в море. Как прощание. Как напоминание о России, и как благодарность, что нам было позволено быть счастливыми!
Звучит марш. «Тоска по Родине» Музыка наполняет комнату. Они стоят, обнявшись — не прячась, не оправдываясь, не споря с судьбой.
Аликс (тихо). Пусть наша любовь останется в вечности, как свет ушедшей луны...
Ники (шепчет). Вот так и держи меня, как эта музыка, которая звучит только для нас...
Аликс (глубоко и тревожно вздыхает). Ты чувствуешь?
Ники. Что?
Аликс. Воздух меняется.
Ники. Утро всегда приходит не с тем, чего ждут.
Музыка наполняет комнату, смешиваясь с шумом моря. Они стоят обнявшись. Первые красные лучи солнца скользят по их лицам.

Занавес
Семья Романовых больше никогда не была в Ливадии.
©
Москва, 2024-2026гг.
Бутунин Юрий Алексеевич.
ybutunin@mail.ru