Матэ - Он еще не знает, что мы расстанемся

Матэ

Он еще не знает, что мы расстанемся

Глава 1 — Прекрасный сон моей юности

Голова раскалывается. Я пыталась уснуть, но уже утро и светает. Из глаз текут слезы, но я не понимаю то ли я плачу, то ли так сильно слезятся глаза. Меня все раздражает, бесит, любой звук.

У меня в голове было столько мыслей, но когда я захотела поймать хоть одну, они все разбежались. Мне то жарко, то холодно. Каждое утро в зеркале на меня смотрит незнакомая тетка с грустными, потухшими глазами. Не люблю смотреть ей в глаза.

Моя рутина, правила, по которым живу. Утром встать, надеть свой костюм. В офисе держать лицо, но главное — не выделяться. Все так скучно, предсказуемо. Нет сил что-то менять. Нет сил стремиться к чему-то.

Мой обычный день, но он так скуден, что одна мысль об этом... Это как сидеть в школе на скучном уроке и смотреть в окно. Ты видишь свет, видишь птиц и зелень, или идущий снег, или тучи с дождем, но ничего не слышишь. Только треск от лампы, молчание тридцати человек и шелест журнала с оценками.

Вот такая моя жизнь — как на скучном уроке с бездарным учителем. В любой момент может “прилететь”, но ты повинуешься, потому что сил противостоять — нет. Моя бьюти-подушка с эффектом памяти впитывает в наволочку из шелка мои слезы, образуя разводы. Понять, что такое "любить", вспомнить, воскресить пепел прошлого. Попытаться вдохнуть жизнь в воспоминания, выцветшие, ставшие бездушными картинами, хранящиеся в моем разуме.

Что-то, наверно, меня жалеет и дает мне сон, небольшую паузу от навязчивых мыслей и самокопания. И я сплю, проваливаясь в колыбель спокойствия и уюта…

***

Что это? Падаю? Проснулась. Нет. Какой-то сон просто, где я падала. Шторы и обои, как двадцать лет назад. Односпальная кровать. Где я? Еще не проснулась? Встаю. Мой школьный письменный стол. Мои тетрадки и книги. На ватных ногах я шагнула вперед. Шкаф, в нем моя одежда из прошлого, из прошлой жизни. Костюм из пиджака и юбки с рисунком, как на обивке дивана. Смотрится как платье, если пиджак застегнуть на все пуговицы.

Я обернулась на движение, замеченное краем глаза. В зеркале была испуганная, немного потерянная девочка, похожая на меня. Что за сон такой? И такой реальный?

Звуки на кухне. Шебуршащие звуки на кухне. Сколько в них было обволакивающего тепла. Мне не хотелось двигаться, просыпаться и спугнуть этот момент. Момент, когда все хорошо и вся жизнь впереди, а позади надежный тыл, и ты не одинока. Давно забытое ощущение.

— Солнышко, ты проснулась? Пора завтракать! Идем.

Эти слова дали немного уверенности в стойкости момента и в его постоянстве. Смело двинулась на кухню. Тихо работал телевизор, пахло поджаренным хлебом. Там была мама, молодая и красивая.

— Мне пора, не опоздай в универ.

Универ? Мне надо в мой универ?

— Мам…

Повисла пауза, поперек горла встал ком, который не давал говорить. Мама остановилась и не понимающе меня разглядывала, как будто догадалась.

— Мам, а какое сейчас число?

— Третье сентября — ее голос был мягким и бархатистым, как лапки у кошечки.

— А год?

— Кого—то поднять, подняли, а разбудить забыли, — сказала она и обняла меня. — Сейчас 2005 год. Ладно, мне пора бежать, пока-пока.

И она исчезла так быстро и ловко двигаясь, как не было уже давно. Так приятно ее такой видеть, может, я могу что-то исправить?

В рот особо ничего не лезло, поэтому завтрак я не тронула. Умылась. На меня в зеркале смотрели детские глаза, детское лицо, мне казалось оно чужим. Это точно я? Я точно была такой?

Я рассматривала каждую черточку, которую уже подзабыла. Каждая из них мне казалась прекрасной. Вернулась в комнату, распахнула шкаф, провела рукой по одежде. Все вроде бы так реально.

Надела свой любимый наряд. Он налез спокойно, даже место осталось. Уже забыла, какой худой я была, какой могла быть стройной.

Не без труда разобралась в своих старых тетрадках, посмотрела расписание. Сегодня только лекции.

Мой телефон — раскладушка с двумя экранами. Открываю. Тогда никто даже не думал, зачем на телефон ставить код доступа. Просто открываешь и все. SMS от подруги: "Что у тебя с ним?". С кем с ним? О ком речь вообще? Убей, не помню.

В прихожей меня ждал сюрприз. Ну, как сюрприз, я просто совершенно забыла, что ходила только на каблуках в юности. И часто на шпильках. Но я столько лет ходила на плоской подошве. Выбрав наименее страшную высоту и более устойчивые с удивлением обнаружила, что тело помнит, и я даже ходить в них могу.

Вышла и направилась к автобусу. Не знаю, сон это или я сошла с ума. Если сон, то ничего страшного не случится и никак не повлияет на меня, мою жизнь. Если сошла с ума, то в таком безумии гораздо приятнее, чем в моей реальности. Было так легко идти и двигаться, как будто порхала с каждым шагом.

Солнце светило ярким, жгучим светом, осень не чувствовалась вообще. Выбегая из автобуса, я направилась к универу. Мне не терпелось его увидеть, я жаждала заново пройти мимо фонтана, я жаждала увидеть свою подругу, еще до той ссоры, когда мы понимали друг друга и были близки, молоды, наивны и не так избирательны. У нас не было друг к другу претензий, недовольств и прочей взрослой ерунды. Мне так хотелось ее увидеть озорной, доброй, невинной.

Зайдя в аудиторию, светлую и только отремонтированную, с новыми креслами, от которых пахло пластмассой, я увидела машущую мне Надю. Мое сердце замерло, оцепенело, сжалось и потом начало таять. Смотря в ее искренние глаза, я простила все обиды, все жуткие слова, что она мне наговаривала в последние годы нашей дружбы, простила ее пренебрежение, вечную зависть и недовольство. Потому что сейчас этого еще не было. Я тихо подошла и села рядом с ней.

— Привет — каким-то не своим голосом и опять со сдавленным горлом сказала я.

— Привет! Ты не ответила мне на сообщение, ну так что?!

Вошел преподаватель и прервал нас. Надя с возмущенным взглядом смотрела на меня, я пожала плечами, как невинная овечка, решив подыграть ее любопытству. Невольная улыбка вырвалась на мое лицо. Так приятно иметь близкую подругу. Я уже и забыла как это.

— Ты мне расскажешь или нет? Что у тебя с ним? 

С кем с ним? Не понимаю… О чем речь? В голове пусто, ничего нет.

— Ты о ком сейчас?

— Ой, да хватит глупой прикидываться, он так на тебя смотрел, что у вас?
Яснее не стало, но стало меня раздражать, этот допрос с пристрастием.

— Так давай по порядку, кто он? — мой голос прозвучал не по-детски знакомо, холодно, строго, даже как-то металлически. Как будто я на работе, отчитываю подрядчика.

Немного смутившись, не ожидая такого резкого ответа, переменив лицо, Надя ответила:

 — Ну, Леша… Кто еще? — ее глаза стали не такими озорными и веселыми. Может, от таких резких ответов между нами и прошла трещина, переродившаяся в глубокий овраг недопонимания. — Ты сегодня какая-то странная.

Леша… Но кто такой этот Леша? Был один с кем я училась, Алексей Т., сын ректора Т., у него была сестра, тоже закончила с красным дипломом и потом пошла в науку. У них вся семья была академиками.

Я помню, он оказывал мне знаки внимания на всем протяжении, пока мы учились, но почему-то мне не нравился. Вроде, он был красивым и умным, многих девушек интересовал, но почему он не был интересен мне, я не помню. Я много училась и хотела закончить с красным дипломом, и удалось.

Так где же он? Должен быть с нами на лекции. Обернувшись и окинув взглядом аудиторию, не нашла его.

— Кого высматриваешь? Спросить-то можно?
— Да так, просто, как-то мало народу сегодня.
— Половину курса отправили на диспансеризацию, ты забыла? Придут ко второй паре.

— Девочки, ну хватит сплетничать, вы всем мешаете!

Да, давно мне не делали таких замечаний, даже забавно. И лекции я давно не писала. Это даже приятно, узнаешь что-то новое. Хотя я, по идее, должна была это уже знать.

Лекция закончилась, и так как следующая должна была быть тут же, мы просто оставались на своих местах, болтая.

— Ну что, в следующую субботу мы пойдем куда-нибудь?

— Мы куда-то собирались?

— Да, давай пойдем в новый клуб Zona, там все как на зоне: цепи, решетки, очень круто.

— Хорошо, раз собирались, давай пойдем.

— В чем ты пойдешь? Ты решила?

— Да, я могу сфоткать наряд и прислать тебе или по видео созвонимся.

— Куда прислать? На email? И как я его посмотрю, у меня же компа нет. По видео, ты вообще о чем?

Я и забыла, что сейчас 2005 год, и WhatsApp нет, и камер на телефонах нет (ну, на каких-то была камера, но по ней было видно 3 пикселя) и мобильного интернета нет. Все общаются звонками и SMSками. Так странно.

— О чем думаешь? Так мы пойдем?

Дверь распахнулась, и в аудиторию ворвался поток новых студентов. Глазами невольно искала его, сердце начало колотиться. Не знаю почему. Может, из любопытства. На Надины вопросы отвечать приходилось невпопад, сейчас я ждала с содроганием его, почти забытого.

Спокойно, сдержанно и уверенно, он выделился среди толпы, прошел мимо и сел на два ряда позади в диагональ, так что я без труда могла видеть его боковым зрением. Наверное, если бы мне было 20 лет, я бы не посмела обернуться и уставиться прямо на него. Но мне не 20.

Я смотрела на него, вынимая душу, мне было интересно, что думает человек, которому я нравлюсь, почему я нравлюсь, почему именно я? Я могу нравиться?

Он напрягся и немного съежился, долго смотря на меня. Молодой и красивый, высокий, с широкими плечами, уверенными спокойными движениями, всегда сдержан, перед ответом делает паузу, продумывая ответ. Он казался идеальным. Кто-то похлопал его по плечу, и он отвлекся.

— Надь, скажи, а что было вчера, мы же были в универе?

— Ну да, ты не помнишь?

— Помню, но почему ты спросила, что между нами? Что-то произошло?

— Да, Леша сказал, что расстался с девушкой и смотрел на тебя, а ты на него.

— А, да, точно, я его еще поздравила?.. — сказала я растерянно.

— Что? О чем ты? Ты молчала. Не понимаю я тебя. Тебе он действительно не нравится?

— Нет, не думаю.

После второй лекции все стали спешить в столовую на обед. Когда я встала, кто-то пробежал мимо, и все мои листочки из блочной тетрадки разлетелись, как фейерверк по всей аудитории.

— Вот блин, — сказала я с досадой.

— Я тогда пойду займу нам очередь в столовую, а ты соберешь и подходи.

— Хорошо.

Ходя по аудитории и собирая листочки, я не заметила, как она опустела. В аудиторию вели двойные двери, между ними мог поместиться человек, наверное это было сделано для шумоизоляции. Когда я выходила сквозь них, кто-то взял меня за руку, за запястье, нежно и сильно. В голове сразу забилась кровь, жутко, я была одна.

— Давай поговорим, — из темноты вышел Леша. Что тут происходит? Было и страшно, и приятно одновременно. В голове мелькнуло: "Как на эмоциональных качелях". Меня словно парализовало.

— Твои глаза... Они другие. Снова, — что значит "Снова"? Так это все-таки не сон, я не первый раз возвращаюсь в прошлое. Почему я ничего не помню? И этот его взгляд...

— Что? Подожди, что ты имеешь…

Он начал тянуть меня к себе, очаровывая своим обаянием, обволакивая нежностью. Где-то внутри отозвалось эхо — смутное, но властное, —  воспоминание о чувстве, тянувшее меня к нему.

— Иди ко мне, нас никто не видит, я так скучал по тебе, ты же моя тишина... — Он нагнулся, нежно обнял и прикоснулся своей страстью к моим губам с какой-то горячей жадностью. Абсолютно ошарашенная, я даже не сделала никаких попыток отстраниться. Заметив мою оцепенелость, он начал отступать. Во мне что-то перемкнуло, переключилось, зажглось. Я потянулась к нему, как к последнему островку моей надежды, запустила руки в его волосы, прижалась всем телом. Наверно, подростковые гормоны ударили мне в голову, все поплыло. Все слишком откровенно, слишком быстро... Мне не хватало воздуха, и сердце так билось… Растворяясь, теряя себя в этом полубезумном порыве, мы целовались, не знаю сколько. Вернул меня к реальности звук SMS. Я открыла глаза и отстранилась. В его руках появилось напряжение, переходящее в стальное оцепенение.

Сообщение было от Нади: "Ты где? Очередь уже подошла? Что тебе взять?"

— Мне надо ответить, — я высвободилась, ответила подруге, что не голодна, и выставила руки, отстраняя его. Глубокие глаза начали наполняться холодом.
— Так подожди, что ты имел ввиду под "Снова"? — я как будто отчитывала сотрудника.

— Ты мне скажи, — его глаза широко открылись, — Ты то сама флиртуешь со мной, то делаешь вид что ничего не было!

Он сделал паузу, а я нахмурилась.

— Да ты сама выдумала эту игру, то ты приближаешься, то отдаляешься! — впервые я видела его таким рассерженным, мне казалось, еще чуть-чуть, и он ударит меня. — Почему ты просто не хочешь начать встречаться? Что не так? Я расстался с девушкой в очередной раз, ты тоже одна. Только что мы целовались, и было все отлично, или тебе не понравилось? Или ты не целовала в ответ?

— Я не уверена, что могу дать тебе свое согласие, — пробормотала я и отвела глаза. Мой мозг был в замешательстве, я яростно думала, но не могла ничего понять.

— Нет, объяснись! Почему не можешь? Почему ты тогда так смотрела на меня на лекции? Мне надоело, просто надоело, — он развернулся и ушел.

Неужели я могла забыть свой роман? Или мы впервые целовались? Или я меняю свое прошлое? Или я просто сошла с ума окончательно и запуталась во всем?

Почему мы не встречались? Он хорош собой, из хорошей семьи, и меня явно к нему тянет, нет причин, вроде как… или встречались?

Я молча брела по коридору и пыталась вспомнить, как было на самом деле. У него были какие-то девушки, он их всегда внезапно бросал. Потом был один какое-то время, и опять начинал встречаться с кем-то. Помню, на вручении дипломов он смотрел на меня грустными глазами, как будто прощался. И главный вопрос — что происходит? Может, потерзать Надю?

Надя спокойно доедала свой обед, мелко разрезая каждый кусочек на тарелке.

— Ты экономишь или опять на диете? Почему не пришла на обед?
— Да что-то не хочется. Слушай, а почему Леша расстался со своей девушкой, ты не знаешь?
— Нет, знаю не больше твоего. Ты же сказала, что он тебе не нравится, так почему спрашиваешь? — Надя поджала губы, показывая свое недовольство.
— Просто интересно, а как Аня? Он же ей всегда нравился.
— Да, но она же ему нет. Вот что это? — Надя подняла вилку с подозрительным, на ее взгляд, кусочком пищи. — Это можно есть?
— Ешь уже, — меня всегда раздражала ее манера поглощать пищу, проверяя каждый кусочек. — У них много общего, он вроде “падок” на умниц-красавиц.
— Любит умниц, но не умнее его, — Надя ухмыльнулась, брезгливо отодвинула подозрительный кусочек и принялась за новый. — У нее больше баллов было за итоговый тест на экзамене, помнишь?
— Да все равно им обоим 5 поставили, какая разница.
— Для него? Огромная! — Она посмотрела мне в глаза отложив вилку. — Он весь день потом ходил чернее тучи. Зрелище было то еще.

Надя ничего нового мне не сказала, мои вопросы остались без ответа. Самое странное, что какие-то воспоминания полные, а какие-то словно отрезанные, без продолжения, как будто заблокированные. Но если я действительно попала в прошлое, и, возможно, уже не в первый раз, то, вероятно, я что-то уже изменила. А вдруг я напортачу, сделаю кому-то плохо?

Глава 2 — Хочу уснуть сном Белоснежки

Лекция. Парта. Мои руки держат блочный листочек. Не могу понять ни слова из того, что говорит преподаватель: ни предмет, ни тему, ни суть. Поцелуй на губах жжет мою память. Помню его взгляд — долгий, то нежный, то грустный. Помню, как он пытался завести разговор об учебе. Я всегда боялась его поддерживать, боялась, что он поймет все: степень моей глупости. Если бы я хоть немного походила на Аню, может, я была бы смелее.

Надя усиленно строчила за преподавателем, выводя круглые буковки одна к одной. Она, как и я, закончила с красным дипломом, но потом просто вышла замуж и карьеру не строила. Столько стараний, чтобы потом просто стать домохозяйкой.

Так, вспомнить я не могу. Тогда давай мыслить логически. Сон? Это все сон? Самый простой и верный ответ. Но он такой реальный и долгий. Безумие? Я сошла с ума, и мне это все кажется? Но для безумия мир слишком логичен, структурирован и последователен. Я действительно как-то попала в прошлое? Но как я попала и надолго ли здесь? “Снова”, — пронзительные слова Леши пронеслись в моей голове. Он знает, что я… Если я вернулась, зачем я тут? Это случайность? Жизненный урок, который я не усвоила?

Его губы также горят? …

Мой взгляд скользнул за плечо. Он сидел, ссутулившись над тетрадкой, и нервно теребил ручку, опустив взгляд. Лекцию он тоже не писал.

Он сейчас думает обо мне? Я возвращаюсь к нему не первый раз? Он помнит меня, другую? Мы вместе? Почему тогда Надя не в курсе? Почему он не объявляет меня официальной девушкой? Он меня стесняется? Я не из его лиги? Хотя стоп, по его словам, это я не хочу встречаться и играю. Мне это вообще не свойственно — играть с кем-то. Я просто не умею этого делать, как и строить отношения в принципе.

— Лекцию будешь писать? Или опять у меня попросишь конспекты?
— Попрошу у тебя, не могу сосредоточиться. Ты же меня выручишь?
— Пиши давай!

Видимо, Надя все еще обижалась на меня. На перерыве мне захотелось загладить свою вину перед ней. Может, наши отношения не обречены, еще.

— Послушай, ты злишься на меня? Прости, я действительно не понимала, о ком ты спрашивала с утра.
— Ого, извинения — это что-то новенькое. Никогда не думала, что дождусь.
По ее закрытой позе с перекрещенными руками и ногами, в которую она села после моих извинений, казалось, что она, наоборот, еще больше на меня обиделась.
— Почему? — сдерживая улыбку, спросила я.

— Ты у нас всегда права, поэтому, — сказала она и отвернулась, такая милая.
— Надь, — я взяла ее за предплечье и начала трясти, — ну, прости… ну, пожалуйста…
— Ладно, — она потеплела, раскрылась, расслабилась, и на лице появилась ее чудесная улыбка. — Хватит меня трясти! На первый раз прощу такой надменный тон.
Она отряхнула мои руки, поправила рукав блузы:
— Так и думала, если честно, что Яна преувеличивает.
— По поводу?
— По поводу вас с Лешей. Она сказала, что вы вчера так друг на друга смотрели, — Надя произнесла это шепотом прямо мне в ухо и хихикнула.
Мне вспомнился скрытый в тамбуре поцелуй, и губы опять начали пульсировать.
— Яна любит приукрасить…
— Ты парня не хочешь себе завести? Так и пройдет вся молодость за учебниками.
— Уже прошла… — тихо сказала я.
— Что? Ой, я познакомилась с таким красивым мальчиком! У него мама работает вместе с известным модельером. Мы завтра с ним встречаемся. У него такая сумка дорогая, с вышивкой, ты бы видела.
— Ммм…  поздравляю, — я не могла отделаться от воспоминаний, во мне всплыли какие-то тревожные чувства.
— Завтра он за мной зайдет после универа, я тебя с ним познакомлю. Посмотришь, оценишь, — она игриво на меня посмотрела. — Ну что ты такая мрачная?
Сзади донесся обрывок разговора.
— Леш, ты куда?
— Не хочу сидеть рядом с людьми, которым я неприятен, — Леша прошел мимо моего ряда вниз по лестнице и вышел.
Его слова больным уколом вонзились в меня. Вдруг он расскажет кому-то? Стало не по себе.

Всю следующую лекцию, по пути домой в автобусе и по дороге от остановки меня преследовала тревога, от которой я не могла оторваться, хотя я почти бежала. Что, если о нас узнают? Об этом поцелуе? Все будут это обсуждать, оценивать меня как его новую девушку. Останемся ли мы подругами с Надей?

За углом дома я заметила то ли тень, то ли человека. Так мне уже кажутся маньяки повсюду. Я зашла домой, здесь должно быть спокойно. Хорошо. Но что, если я меняю прошлое, уже меняю? Не хочу ничего менять. Пусть будет как есть. Поднимаясь по лестнице домой, я дотронулась до прохладной шероховатой стены, из окна на меня смотрел летний вечер. Я схватилась за гладкие перила, боясь уходящей из—под ног опоры. Здесь так тихо, холодно, а с ним так… Меня как будто ударили в живот, стало так страшно, совсем забыла, как это пугающе… Пусть лучше будет тишина. Надо дойти до квартиры.

— Солнышко, ты сегодня рано, — уставший, но добрый взгляд мамы. Мама, как ты сейчас? Кто заботится о тебе сейчас, в настоящем? Все как-то зыбко стало… словно падаю… обратно…

***

Утро. Не хочу открывать глаза. Мне что-то снилось, что-то светлое, лето… Повернулась на бок. Зажужжал браслет на руке. Надо вставать. Я взглянула на окно. Через него едва пробивался свет. Передо мной стоял туалетный столик, справа от него — старый телевизор, который я ни разу не включала, как въехала сюда. Слева от моей кровати был книжный шкаф с детективами. Я как-то читала одну книгу из него, но она мне не понравилась. Мебель была советское ретро: коричневая, с сантиметром лака, по краям облупившегося от времени. Когда я выбирала эту квартиру, смотрела больше на цену и необходимый функционал: плита, холодильник, стиралка, кровать. Теперь этот скудный функционал и старая мебель ещё и обрасли моим хламом и грязью.

С трудом собрав себя в кучу, я спустилась вниз и пошла к своей машине. Она была маленькой и зелененькой. Внутри тоже полно всего: какие-то коробки, пакеты от фастфуда, упаковка. Я схватила парочку в руки и поняла, что это покупки с китайского сайта, которые я забыла открыть. На зеркале у меня был повешен амулет “Инь и Янь” — подарок от подруги. Она подарила мне его давно. Я потрогала его и завела машину.

Припарковавшись на местах для опоздавших неудачников в ближайших дворах от офиса, я направилась по знакомой тропинке. Ноги прямо не идут туда. Дождь, слякоть, лужи. На вершине лестницы около входа стояла Наталья. Она была без сумки. Видимо, уже отметилась и вышла на воздух. Формально она была моей начальницей: старший куратор всех менеджеров проектов. Она тут дежурит, что ли? Проверяет, кто во сколько пришел?

— Почему опять опаздываете? — она декларировала рупорным тоном.
— Долго парковалась, — как можно спокойнее и равнодушнее произнесла я, чтобы только она не приняла это за оправдание.
— Ну так надо заранее приезжать, чтобы место не искать. Или ездите на автобусе, его парковать не надо, — на лице у неё была ухмылка.
— Хорошо, я подумаю над этим… — твои провокации бесполезны.
— Еще раз увижу, что вы опаздываете, будут последствия!

Она часто так делала. В её обязанности входила координация некоторых рабочих процессов. Мы были одного возраста, но в компании она работала дольше. У неё были густые кудрявые черные упругие локоны. Она пыталась их укладывать в деловую прическу, но всё равно походила на восточную красавицу, и почему-то в офисной одежде. Я прошла мимо неё и пикнула своим пропуском, зафиксировав опоздание электронно.

За стеклянными дверями был светлый мраморный пол и высокие стены такого же холодного оттенка. Ничего лишнего: ни картин, ни других декораций. Всё строго. Около лифта была толпа, и я пошла по широкой лестнице. Моя походка в лоферах по коридорам офиса была молчаливой и немного виноватой. Высокая стойка ресепшена, как айсберг, всплывала из пола. Наверху, из-за этой глыбы, выглядывала секретарь. Со своей молодой белой кожей и тёмными волосами она могла бы претендовать на роль Белоснежки. На меня подуло из кондиционера. Температура в здании всегда была одинаковой, независимо от времени года — плюс восемнадцать. В коридоре не было окон, но это не мешало ему быть самым светлым местом в здании.

— Доброе утро, — пролепетала секретарь.
— Доброе, доброе. Скажи, наш босс уже у себя? — я оперлась ладонью на айсберг и заглянула поверх него на девушку.
— Да и ждет вас! — как обычно, не подавая виду, сердце ушло в пятки. Проблемы с проектом? Нет нужных подрядчиков? Наши ангелы-меценаты опять хотят линию в виде кошечки? Беру себя в руки, без паники раньше времени. Это невозможно терпеть! Как хочется все бросить и сбежать куда-то! Да что опять случилось? Почему именно меня ждет? Не одна же я тут завязана! Мне так надо передохнуть, просто еще один день в этом аду, а потом домой, там тихо, там никого и как за каменной стеной, уснуть и не думать. Мне сегодня снилось что-то хорошее, что только? Хочу туда, вспомнить бы… Надя?

Пока я снимала свое строгое двубортное пальто из плотного кашемира и направлялась в кабинет, где меня ожидали “на ковер”, мои мысли наполнили воспоминания о подруге юности. Мы дружили с первого курса до последнего, но по мере взросления становились все дальше и дальше друг от друга. Мы всегда сидели вместе, но на последних курсах между нами была словно пропасть. Игнорируя ее, наверно, мы думали, что решаем проблему, но она становилась все больше и больше, и потом от нашей дружной близости совсем ничего не осталось.

— Про опоздание я молчу, но что с проектом? — передо мной за большим столом сидел красивый статный мужчина с темными как уголь волосами и глазами. Его морщины придавали ему шарма и важности. Всё в офисе звали его по имени и отчеству: Олег Петрович.
— Все нормально с проектом, в срок уложимся, — главное не показывать волнение, не показывать.
— Почему до меня доходят сведения, что наши поставщики задерживаются? Это правда? — в тоне чувствовалось раздражение, граничащее с пренебрежением.
— Впервые слышу, сейчас все уточню, — равнодушнее, равнодушнее.
— Вы уже должны были уточнить, — он нервно встал, подошел к окну, задумчиво и сердито, глядя вдаль, сказал: — Вы никогда не подводили меня раньше. Идите и просто работайте. О всех проблемах хочу узнавать от вас, а не от сторонних сотрудников.
— Хорошо, — мой голос был тихим и спокойным.
Не знаю, кто ему поет эти песни, хотя я знаю, кто под меня копает. Что ей неймется? Она вечно копает, копает… вечная мышиная возня. Ольга…

С недавних пор на меня нацелила внимание одна коллега. У неё были русые волосы, которые она тщательно красила в дорогой блонд у личного колориста. Парикмахер у неё тоже был свой. Она ходила к нему много лет. Стрижка и укладка были идеальны. Никогда не видела её в брюках: всегда или платье-футляр, или юбка-карандаш. Блузки были разного фасона, формы, всегда шёлк, всегда белые. Безукоризненно белые. Макияж был неяркий, но он всегда был. Духов её не помню. Может, не пользовалась, а возможно, их затмевали другие офисные парфюмы. Её дни рождения всегда праздновались с шумом. Она заказывала еды на весь отдел и наливала шампанское в своём кабинете.

Ссоры и ругань у неё были не только со мной. Она ругалась со многими. И тут никто не знал, как быть. Если прогнуться, то она будет и дальше вытирать ноги; если дать отпор, то она начнёт свою кампанию по выживанию из компании.

Олег Петрович с ней часто совещался у себя в кабинете. Многие крупные сделки проходили под её надзором. Наши кабинеты были рядом. Я часто видела, как он проходил к ней с документами в руках.

Я вернулась к себе. Встречи, совещания, звонки, переговоры. Иногда я себя чувствую не менеджером проекта, а секретаршей кучи людей: согласовать, перенести, уточнить, подтвердить, провести, отправить, запросить, выяснить.

Настал обед. Пишу сообщение подруге: “Пойдешь на обед?”
Ответ: “Нет, ешь без меня, занята”.

Клава, как обычно, опять занята. Я уже и не помню, когда я обедала не одна. А ведь когда я устроилась в ту же компанию, что и она, мы обе радовались. Пять лет прошло.

Раньше это спасало меня от рутины. Мы шутили, обменивались сплетнями.
— Ты слышала, что Миша брал кредит для оплаты программы похудения для его жены? — Клава перебирала свою пасту вилкой, чтобы она быстрее остыла.
— Нет. Подожди. Зачем кредит брать? Может, просто на диету сесть?
— Диеты из интернета это для простых смертных. Ты видела его жену?
— Нет.
Она залезла в свой телефон и откопала фотки с корпоратива.
— Это она? — я видела красивую девушку модельной внешности.
— Да! И наш лошарик Миша.

Давно мы никого не обсуждали. От тарелки супа идет дым, приятно пахнет, сверху насыпана зелень и заботливо выложены сухарики. Тарелка теплая, суп горячий. Все любят обед, в офисе.

Я открыла соцсети. Первая картинка — фотография Клавы в театре. Когда она успела сходить? И почему не позвала? Что за пьеса? Мы вроде вместе хотели на нее сходить. Даже не сказала, что ходила.

Меня укололо чувство ревности или зависти. Мне вообще пойти не с кем, она же знает. Хоть фотку бы не выставляла. Ей совсем на меня плевать? Почему все так? Почему я вечно одна? Чем я так отпугиваю людей?

Чем больше у меня становилось работы, тем дальше мы становились. Когда я только пришла в компанию, выполняла роль организации выставок и семинаров. И, наверно, занималась бы этим до сих пор, если бы мне не поручили однажды тестирование функционала приложения. Разработчики много внимания уделяют красоте кода, но далеко не все любят нажимать на запрограммированные ими кнопки. Плюс, у меня не техническое образование, и моя проверка перед запуском максимально приближена к рядовому пользователю. В те далекие и светлые времена у меня хватило заряда не только на тесты, но и на инициативу: контроль по исправлению багов. Запуск проекта был гладким, и мне решили доверить небольшой проект. Проекты становились больше, функционал — сложнее. Но последние пару лет… Всё одно и то же. Большинство проектов заворачивали на середине. Какие-то уходили в запуск, но я к ним уже не имела отношения.

Рабочий день закончился. Опять дождь, сейчас все будут тупить на дорогах, пробки, проклятые пробки. В машине холодно. В душе холодно. Мама… как у нее дела? Она мне вроде бы снилась сегодня. Молодая еще.

— Что это?! — Я выезжала с парковки. Из куста мне под машину бросилась девушка. Я затормозила в самый последний момент. Она обернулась на меня, сказала какие-то ругательства и пошла дальше. Руки трясутся, ноги трясутся. Еще не хватало сбить кого-нибудь. Надо быть внимательнее.

Как все медленно: время, люди вокруг. Все как резина, тянется и тянется. Скорей бы доехать. Может, набрать в ПНИ маме?

— (Долгие гудки, один длиннее предыдущего) Алло! — кто-то резко и звонко произнес.
— Я хотела спросить, как дела у пациентки В. И.?
— А, это вы. Да, у вашей мамы все хорошо, она поела, сейчас смотрит со всеми сериал.
— Хорошо, спасибо, отлично. До свидания.
— До свидания!
Мама, надо к ней съездить все-таки, хотя бы посмотреть на нее. Я же ее помню. Руки все еще трясутся после этой ненормальной.

Дома тихо, привычно, можно выдохнуть до завтрашнего утра. Я наконец одна. Можно снять деловую одежду и деловое лицо. Не хочется готовить, пусть опять будет фунчоза. Это же не совсем фастфуд, даже немного полезно. Я вскипятила чайник, чтобы залить лапшу быстрого приготовления. Он вскипел и выключился. Не знаю как, но упаковка с залитым кипятком опрокинулась и обдала горячей лапшой внутреннюю часть запястья. Я сразу засунула руку под холодную воду, но она все горела и горела. Это была последняя фунчоза, почему из рук все валится? Почему я не могу ничего сделать нормально? Рука болит, как хочется просто свалить от всего этого.

Некоторое время спустя я иду к своему туалетному столику, заросшему пылью. Там аптечка. Найдя что-то от ожогов, я подняла взгляд на безмерное количество спящих сном Белоснежки баночек. Половину из них, наверное, пора выкинуть — они просрочены. Не знаю, когда я начала их коллекционировать. Мало просто купить, нужно же еще этим пользоваться, но утром нет времени, вечером сил. И они просто ждут меня, как своего принца. Боль в руке утихла и стала скорее приятной, чем жгучей.

Ложась спать, я все еще ощущала ожог на руке приятно пульсирующим. Возможно, ко мне тоже придет принц, как к Белоснежке, и поцелует на ночь? Мне что-то такое снилось: жгучее и пульсирующее, как поцелуй. Что такое… я сползаю с кровати… падаю…

Глава 3 — Вернулась в 2004 год.

Звонок моего старого телефона. Я резко села.

Опять этот сон? Я в нем! Я вернулась! Какое число? 3 сентября? Опять? Смотрю внимательнее на телефон. А, на год раньше, 2004-й. Странно, почему именно сюда?.. Тихо… мамы нет? Скорее всего, в командировке, она раньше часто ездила по работе. Что мне делать?... Ах, как хорошо, светло, солнце. Так, надо вставать!

Я закружилась по комнате, чуть не врезавшись в свой старый туалетный столик. Тело было легким, подвижным, слишком… как будто не мое… оно и не мое… Надо потише радоваться.

Я такая молодая! Надо накраситься, пока… не важно. Так, что тут у меня есть? Куча какого-то дешевого барахла: дешевые тени, отечественная тоналка. Я этим красилась?

Так, как накраситься? Поярче? Не стоит, все-таки в универ иду. Ммм… а если загадочная незнакомка? Как образ? И прическу по-другому сделаю! Может, мне волосы покрасить? Но я тут ненадолго… Ладно, просто макияж и прическа в загадочном стиле!

Выпорхнув из дома, я помчалась в универ. Осеннее солнце мягко грело руки и лицо, пока я ехала в автобусе. Вспомнила, что было в тамбуре, и прикусила губу. Что на меня нашло тогда? Так давно не была влюблена… Я влюблена? После одного поцелуя? Нет, не может быть… Но что это тогда было? Но он пока ничего не знает, сейчас, в 2004-м. “Снова” — эти слова вызывали непонятное чувство. Эта тайна только моя, никто ничего не знает, она только моя. Я расплылась в хитрой улыбке, как кот из “Алисы в стране чудес”.

— Оо, с чего вдруг такие перемены?
— Привет, ты о чем? — Я поцеловала Надю в щеку в знак приветствия.
— Макияж, наряд, прическа, кого собралась соблазнить? — она хитро прищурилась.
— Тебя, но не вышло. — Моя тайна, только моя, не знаю, почему я ее скрываю даже от лучшей подруги.
Надя взглянула на верхние ряды лекционного зала с тоской в глазах. Там сидела веселая компания.
— Пойдем сядем наверх, ко всем, там и Аня всегда сидит, — как-то тягуче и нараспев произнесла она.
Мы сели рядом с ребятами наверху.
— Я уверена, Леше перед сном не сказки читали, а учебник по высшей математике, — сплетничала Яна.
— Ну, это хорошо усыпляет, — отвечала Олеся.
— Девчонки, вы тоже с нами! Сегодня всех попросили остаться, помочь с подготовкой к празднику, вы как? — Яна смотрела на нас с Надей.
Точно, была подготовка к празднику "День первокурсника", нас оставили всей группой подготовить плакаты и объявления. Помню, мы с Надей сбежали от этой повинности.
— Давай потихоньку уйдем? — шепнула она. В этот раз все также, она хочет уйти. Но мне хочется остаться, подольше побыть со всеми.
— Я останусь, но ты можешь сбежать, я прикрою, — озорно шепнула я в ответ.
— Нет, тогда я тоже останусь, — моя верная и преданная Надя. Мы почти всегда были вместе, как сиамские близнецы: куда она — туда и я, и наоборот. Это так приятно, жалко, что всему придет конец.
— Больше двух — говорят вслух, — громким, почти театральным шепотом сказала Яна.
— Мы останемся, все равно заданий пока нет, — ответила я.
Все весело болтали, а я ждала Лешу, думая о своем секрете. Думать ведь можно, от этого никому вреда не будет. Он вошел и своей обычной спокойной походкой сел на свой любимый ряд в середине аудитории. Пришел писать лекцию. Вслед за ним появилась Аня. Девочки начали ей махать, она их поприветствовала, но села тоже в середину, рядом с Лешей, в соседний ряд.

— Аня… — выдохнула я…
Когда я впервые увидела Аню — отдельная история. Был наш первый день занятий, лето еще не кончилось, и было очень жарко. Солнце было ярким и слепило глаза. Двери в здание были почему-то закрыты, или я приехала очень рано. Подошла пара ребят и начали весело разговаривать и знакомиться друг с другом.

С солнечной стороны не спеша появилась фигура девушки со светлыми распущенными волосами и легким шарфиком вокруг шеи, которые мягко плыли вместе с ней на ветру. Из-за света ей в спину казалось, ее изящная и тонкая фигура рисовалась четким силуэтом, а свет делал одежду воздушной, почти нереальной, балетной, с кинематографическим эффектом.

Она была нашей главной отличницей на курсе. У нее вообще не было четверок. Только пятерки. Любого была готова выручить лекциями, помочь разобраться в сложной теме, делилась домашкой к семинару со всеми, кто попросит. Заучивала страницу текста наизусть, просто прочитав ее один раз. У нее был красивый почерк, конспекты Ани пользовались популярностью. Хоть я и прилежно вела записи, мой почерк оставался "курица лапой", их редко кто брал.

Однажды меня прилюдно начала отчитывать преподавательница за неправильно написанный реферат, в конце ее замечаний Аня вставила фразу: "Зато как красиво, это творческий подход!"

Наша звездочка учила несколько языков и неплохо уже говорила на них к моменту поступления. Это тот тип хороших девочек, которые еще и успешны во всем, за что берутся. На нее мне хотелось походить хоть чуточку. Была какая-то сессия, где я закончила с одними пятерками. На лист зачетки так приятно было смотреть. А у нее вся зачетка состояла из пятерок.

С Аней хотелось дружить всем девочкам, даже моей лучшей подруге больше нравилась она, чем я. Их искренней дружбе мешала Анина популярность и вечный рой людей вокруг, поэтому Надя довольствовалась мной. Мы были реальностью, в то время как она оставалась кинематографическим силуэтом на солнце.

Думая об этом, я смотрела на Аню: она постоянно поворачивалась к Леше, что-то говорила. А он нагибался к ней, заглядывая в тетрадку. Я что, ревную? Они никогда не встречались, и инициативы Ани бесполезны. Или нет?

Лекции закончились, и далее у нас был семинар по философии.

— Нет, ну когда ты умудрился взять доклад? Это наш первый семинар в этом семестре! — Леша шел по коридору, а Аня не отставала от него.
— Лекции-то были, — он был спокойный и невозмутимый.
— Вы слышали? Он уже с докладом! Хочешь побить рекорд по количеству? — Аня светилась от счастья и горела желанием общаться.
— Нет, мне просто интересна была эта тема, — он это произнес немного сдавленным голосом.
Пришел преподаватель и открыл аудиторию.
— Ребята, проходите, давайте пораньше начнем, я вас пораньше отпущу. Алексей вызвался подготовить доклад. Прошу.

Доклад был про биографию какого-то философа.  Роль оратора ему шла. Он как будто каждый день выступает. Листы с докладом были больше для антуража, он в них не заглядывал. Уверенность позы, граничащая с надменностью, спокойный тон речи, динамика повествования. Сухие факты были разбавлены интересными моментами. Он действительно постарался над тем, чтобы доклад было интересно слушать.

Там был момент, связанный с изменой. Чья-то жена завела любовника, а ее муж общался с ним с интересом. Леша добавил свой комментарий: "Что было странно". И пристально посмотрел прямо на меня. Я невольно съежилась. На моих губах запульсировал ожог от поцелуя. Хотя этого еще не могло быть. Вдруг, он просто смотрел на всех по очереди, а если…  между нами уже и здесь что-то есть?

Мне захотелось понять, но как? По мимике? По жестам? Я не столько слушала доклад, сколько начала сканировать каждый его жест. Вот он переминается с ноги на ногу, смотрит вдаль сквозь ряды, заглядывает в листы доклада, словно проверяя, ничего ли он не забыл. Не понимаю. Доклад закончен, он сел на место, оставляя меня без подсказок.

После пар мы, как и обещали, помогали с подготовкой к празднику. Я кистью рисовала силуэты девушек в народных платьях, Аня и Надя выводили красивые каллиграфические буквы. Я неплохо рисовала, не шедевры, конечно, но для наших плакатов пойдет. Мы были в большом лекционном зале внизу. Сдвинув парты к середине, получился большой стол, вокруг которого мы и расположились.

Плакаты были закончены, и, пока они сохли, кто-то предложил поиграть в прятки. Разделились на две группы: условно, искатели и прячущиеся. Искатели должны были найти хотя бы кого—то одного, а прячущиеся — не попасться. Проигравшие убирают зал.

Прячущиеся шмыгнули из зала, я была среди них. Там оказался и Леша. Искатели остались в зале и должны были подождать 10 минут. Мы бегали, как дети, туда-сюда, скрываясь от посторонних глаз.

Я укрылась в темном коридоре, присев за бетонным поручнем лестницы. Долго сидела так и услышала шаги. Было очень тихо, и все звуки отскакивали от стен и с грохотом проносились по бесконечному коридору. Я вжалась спиной в холодный бетон, ожидая, что меня найдут, но меня нашел Леша!

Он подошел и сказал: "Плохо прячешься. Уходим, быстро". Он взял меня за руку, и мы побежали. "Сюда", — забежав в пустую темную аудиторию, освещенную холодным светом уличного фонаря, мы спрятались за приоткрытой дверью.

Мы стояли между дверью и стеной, лицом друг к другу, очень близко. Стук сердца заглушал все. Я старалась тише и плавнее дышать, но у меня ничего не получалось. От него пахло каким-то мускусным, еле уловимым ароматом. Прошла целая вечность или несколько минут. Издалека начали приближаться шаги, и с их приближением становилось и страшно, и смешно. Одной рукой я схватилась за его предплечье и сильно сжала.

Шаги приблизились максимально, кто-то был прямо около нас, судя по звуку, он зашел в аудиторию, осмотрелся и вышел. Я смотрела в щель двери, но видела только тени. Звуки шагов начали удаляться, пока полностью не растворились в тишине.

— Отпустишь меня? — я подняла взгляд. Леша смотрел прямо в глаза, сверху вниз. Не похоже, что между нами что-то уже было.
— Ой, да, прости, — меня пробило на тихий смех от ситуации. Ровно через год ты будешь страстно меня целовать, а сейчас даже не притрагиваешься.
— Чуть не попались, — он выглянул из аудитории и осмотрелся. — Это явно был кто—то из наших.
— Ну да, не очень хочется проиграть спор, — выйдя из нашего тайного места, я прислонилась к ближайшей парте, опираясь на нее руками сзади. Колени у меня подкашивались.
— Сидим тут? Если здесь проверили, то пока тут безопасно. Ты хорошо рисуешь. Училась где-то? — он озорно на меня смотрел, изучая, стоя в паре шагов.
— Да, ходила в художку, так и знала, что в жизни пригодится, — как можно непринужденнее сказала я, не отрывая от него глаз и кое-как разумом противостоя его магнетизму к моему юному телу.

Разрывая тишину, заиграла чуть слышная музыка откуда-то. Леша, словно бросая мне вызов, забавно улыбаясь и тоже еще не успев отдышаться, взмахнул рукой, приглашая меня.

— Откуда музыка? — словами пытаясь создать дистанцию, так как сама я подала ему руку и сделала шаг вперед.
— Не знаю, забавно же, — дистанция испарилась, он подхватил меня, и мы закружились, как в вихре ветра. Его ладонь на моей спине была обжигающей. Было, невыносимо, хорошо.
— Это что? Вальс? — истерически хохоча, сказала я. — Ой, слишком громко, бежим! — люблю убегать…
Мы помчались в обратную сторону, держась за руки. Добежав до конца коридора, услышали как кто-то кричал: «Ну все, выходите, время вышло, слышите, все сюда».
— Мы, похоже, победили! — сказала я, радостно подпрыгнув и рукоплескнув. Мне давно не было так весело.
— Тогда идем в зал, — запыхавшись, как и я, он с каким-то детско-игривым взглядом смотрел на меня. Как маленький мальчик в магазине с кучей конфет.

Надя никого не смогла найти. Аня нашла сразу трех человек. Она сияла:
— Это было легко!
— Ты же останешься со мной прибираться? — спросила Надя. Я кивнула. Мы с ней и еще несколькими ребятами принялись за уборку.
— Я тебя искала, где ты прятался? — Аня победно подхватила Лешу под руку, и они вышли из зала. Они идеально смотрелись вместе. Только что был так близко, мы танцевали, а теперь... Этот танец ничего не значит? Ему все равно? С одной потанцевал, с другой ушел под руку? Он даже не обернулся, не сказал “Пока”, даже из вежливости. Это же банальная вежливость! Маленький, заносчивый и какой надменный… Я сжала челюсти, плечи напряглись, а руки больно сжали кулаки, врезаясь ногтями в ладони.

— Что с тобой? Почему такая красная? — Надя смотрела на меня усталыми глазами и говорила раздраженным тоном.
— Да нет, наверно, от беготни.
— Слушай, я осталась только ради тебя, ты будешь помогать? — Надя, ну только не сейчас. Вдох, выдох, вдох, выдох.
— Ну вот я и отдышалась, — сквозь зубы сказала я, — давай прибирать.

Глава 4 — Не только зумеры не любят работать

Тихий вечер, теплый и свежий. Улица была молчаливой и сонной. Только стук моих каблуков нарушал спокойствие фонарей. Надя уехала домой намного раньше меня, а мой автобус все никак не приходил. Отчаявшись, решила прокатится на любом другом попутном, но до дома нужно теперь прогуляться. Ко мне вернулось спокойствие и мысли выстроились. Теперь я вспомнила: Леша мне когда-то нравился, но я решила отступить, видя симпатии Ани. Не знаю что это было, женская солидарность или страх неравной конкуренции. Наверно, поэтому я так сегодня разозлилась. Вспомнила старые раны. Но я почувствовала себя такой живой, и наш танец, и тот поцелуй. Мне так не хочется уступать, теперь, не хочется его отпускать. Теплота разлилась по венам от воспоминаний, в груди затрепетало и стало так радостно.

Вот и мой дом. А в доме мама. Точно! Мама! Кружится голова… что с полом…  падаю…

***

Я резко села. Темно. Почему так страшно? Почему я проснулась?

6:59. Опять до будильника. Надо вставать. Тело сопротивлялось, ноги привычно нашли тапочки.

Холодно. Когда уже включат отопление? Рука ноет. Как я вчера умудрилась… Мое отражение, это я? Подхожу к зеркалу. Я как будто помолодела, или отеков поменьше стало… Нужно заклеить руку пластырем.

Включаю свет. А, нет, показалось. Отеки на месте. Но что-то поменялось. Глаза все те же, как и раньше, да и волосы, хоть и с сединой, но так даже лучше.

Ладно, самолюбование оставим на потом. У меня столько косметики… Может, с парочки стряхнуть пыль? Хотя бы тоник и крем нанесу.

Я вдруг вспомнила, как одна ездила в парк, после окончания университета. Мне хотелось воздуха и развеяться. Я получила свой долгожданный красный диплом, но на душе было так тоскливо почему-то. Бродила там одна, между фонтанов и разных арт объектов. Вокруг было много народу, но я никого не знала, была одна. Почему я поехала туда одна? И сейчас похожая тоска. Мои руки потянулись к пудре.

Я не влюблена, и нет болезненной привязанности, которую стоило бы забыть, но в душе, как в мелодраме, я кого-то или что-то забыла, но кого и за что — не знаю или не помню. Люблю, но не пойму, кого. Сдуваю пыль с палетки теней, купленной по рекомендации именитого блогера. А возможно, это просто желание любить, заполнить дыру никомуненужности. Не понимаю, что со мной, в кого я так судорожно пытаюсь влюбиться или забыть, или еще что-то.

Окончательно запутавшись в своих чувствах, мне не хочется продолжать. Эмоциональный тупик. Не знаю, что дальше, куда идти, что искать. Где-то внутри чувствую дрожащий, сжатый комок, который боюсь отпустить. В фонтане парка плавала уточка, и она была одна. Обычно они плавают парами, а эта тоже была одна. Тогда я подумала: мне и правда лучше одной. Я тогда приняла такое решение? Тушь еще не засохла окончательно, я ею пользовалась пару раз. Поэтому в моей жизни никого больше нет: ни подруг, ни мужа, ни мамы… Как она там?.. Она тоже чувствует одиночество? Или уже нет?

От усилий навести марафет в зеркале появилась размалеванная тетка. Я как отчаявшаяся кассирша в ночном супермаркете. Мне такое внимание не нужно. Взяла ватный диск и смыла всю красоту молочком. Да, так лучше. Мне, по-моему, что-то такое снилось, что я красилась, но в старой квартире, не тут.

Почему мой шкаф — это полная коллекция всех оттенков серого? Причем в самом скучном смысле.  Серо-зеленый, серо-синий. О! Светло-серый! Это было смело. О чем я думала, когда покупала такое безумие? Когда я начала носить сплошные водолазки и брюки? У меня где-то была юбка... И блузка даже есть. Был ли в этом смысл, если только для меня? Ладно, пора на работу.

— Доброе утро. Оо, вы что, ботокс вкололи? — громким шепотом спросила секретарь. Зря я юбку надела.
— Нет — я смутилась.
— У вас межбровка меньше стала — значит не в юбке дело.
— Наверное, просто выспалась.

В конце коридора заметила Ольгу. Она громко ругалась с кем-то по телефону. Типичная хищница: хороший специалист, профессионал высокого уровня, уверенная, стройная и высокая. Но есть один фатальный недостаток. Она постоянно выбирает жертву и доводит ее или до ручки, или до увольнения. Недавно ее выбор пал на меня.

— Сегодня будет тот еще денек, судя по настроению некоторых, — секретарь кивнула головой в ее сторону.
— Не берите в голову эти глупости.
— Да нет, серьезно, мне кажется, это у нее гормональное что-то, она всегда была конфликтной, но в последнее время…
— Слушай, пока не забыла, напомни всем о планерке в 11, пожалуйста, — хорошая девочка, но границы путает, нет сил и ее воспитывать.
— Да, хорошо.

Я оставила пальто и сумку в кабинете и вышла из него, направившись в кухню, чтобы сделать себе кофе перед собранием, которое я и возглавляю, как менеджер проекта. Подходя к комнате, я услышала разговоры, доносящиеся из-за двери, но как только я толкнула дверь, все притихли. Внутри была Наталья и ещё две сотрудницы. Одна из них с рыжими прямыми волосами и круглым лицом растянула, как ниточку, тонкую улыбку от уха до уха и покосилась взглядом на Наталью.

— Доброе утро.
— Доброе, доброе.

Я подошла к чайнику, он был горячим, но пустым. Налила воды и поставила кипятиться. Достала растворимый кофе с полки, чашку из сушки и положила две ложки. Они продолжали молчать. Чайник начал шуметь. Я смотрела на него. Он наконец вскипел и я залила себе в чашку кипятка.

Идя по коридору, я помешивала кофе. Стук ложечки раздавался эхом. Так, нужно сосредоточиться, сегодня проклятая планерка, мы не укладываемся в сроки, нужно понять, на сколько и как это все исправить. По коридору прошел Олег Петрович. Мне была видна только его спина в костюме. Парфюм залил собой весь коридор и немного затек в мой кабинет. Тяжелый мускусный аромат. Всегда, когда вижу его, не могу отделаться от мысли, что он похож на одного аргентинского актера из сериала.

Мне что-то такое снилось, начальник? Нет, я с кем-то танцевала… с одногруппником, мне приснился университет. Как его звали? Он же еще был сыном ректора, один из лучших на курсе. Почему он вдруг приснился?

Тепло рук, помню как сейчас, и его объятия, нежные, но решительные. Я смотрела вниз на свой стол и ладони, щеки вспыхнули. И это мой не первый сон о нем. О Боже, мы целовались. Такой реальный сон, как будто все было на самом деле. Как же его звали? А, вспомнила! Леша!

— Эй, вас все ждут в переговорке, — меня вернул шепот секретаря.

— А, да, спасибо, иду, — взгляд упал на файл с документами и желтый стикер с буквой “М”… точно, мамины документы, нужно ими заняться, но сначала планерка. Я решительно направилась ко всем.

— Итак, давайте начнем. У нас поджимают сроки, прошу всех сосредоточиться. Кто первый? Давайте, как всегда, с бэкенда начнем. Удалось отладить? — мой голос с металлическими нотками произнес это.

— Да, был реализован функционал…

Слушая и фиксируя все, понимаю, что сроки будут нарушены и нужно сокращать объем задач, чтобы закрыть спринт вовремя. Меня ждал неприятный разговор с Олегом Петровичем. Нужно будет согласовать упрощение функционала в первой реализации проекта. Представляю как он обрадуется. Я тяжело вздохнула.

Вхожу в кабинет, вижу нависшую над моим столом Ольгу. Коллега по соседнему столу посмотрела на меня быстрым взглядом и отвернулась в монитор, делая вид что у неё много работы. Другие делали тоже самое.

— Вы что-то хотели? — пытаясь сохранить мертвенное спокойствие, спросила я.

— Да, хочу понять, чем вы тут занимаетесь, когда проект вообще не готов к запуску? — она выпрямилась. На её белоснежной блузке была маленькая золотая брошь.

— Поняли? — мой голос предательски дрогнул.

— Уж поверьте, я все поняла! Что это за личные документы у вас на столе? — она достала из кипы бумаг те самые документы для оформления пенсии маме по инвалидности. — Объясните. Все вокруг работают, стараются… — тон ее становился все громче и громче, лицо наливалось багровой краской. Мама, я совсем о ней забыла, и про бумаги забыла, все нет времени. На маму нет времени, что я за дочь такая. — … Я все донесу до руководства! — она подняруку, как будто замахиваясь и кинула на стол бумаги с желтым стикером. Также яростно она покинула помещение, а я испытала опустошение.

Мне захотелось выйти и побыть одной, чтобы прийти в себя перед разговором с начальством. Она побежала доносить, ждать не будет, может, еще что наковыряла в моих бумагах, хоть в сейф все убирай. И как назло, нужно либо сроки продлить либо функционал резать.

Я бродила по коридору. Вокруг были другие работники, которые странно на меня смотрели. Или мне так казалось. Я закрылась в туалете. Абсолютно нечем дышать. Я как будто тону. Руки дрожат. Что со мной? И эта лампа светит прямо в глаза. Виски сейчас лопнут. Я обхватила голову руками и сделала глубокий шумный вздох… проваливаюсь… вниз…

Глава 5 — В первый раз?

Что такое? Такая слабость? Ноги и руки ватные. Звенит будильник старого телефона. Значит, я опять вернулась. Но почему такая слабость? Заболела, что ли? Лоб пылает. Но я не хочу просто весь день лежать в постели, пока я тут.

На улице шел дождь. Посмотрела на дату на телефоне: 12 октября 2005 года.

Так, что сегодня по расписанию? Доклад. На столе диск и листочки в папочке. Видимо, мой доклад. Да, тему я знаю, и тут все подготовлено, можно просто зачитать с листа. Всегда тщательно готовилась. Закинусь лекарством, и должно прокатить. Ой, какие глаза и нос красные. Наверняка, в аптечке есть и от этого скорая помощь.

Нади нет на нашем обычном месте, наверное, она уже внутри. Нет, и около аудитории ее нет. Может, тоже болеет. Голова кружится. Лоб вроде бы остыл, и нос уже не такой красный. Я посмотрела в карманное зеркальце. Сегодня не красилась, наверное, я совсем как моль.

— Где ты Надю потеряла? — подошел Леша! Так внезапно! Я застыла в ужасе. Так, мы танцевали, целовались, о Боже, это уже было, наш поцелуй, как мне себя вести? Что он спросил?
— Что, прости? — я набралась смелости или наглости и решила атаковать, посмотрев ему в глаза самым равнодушным взглядом.
Он переменился в лице, что-то вроде удивления или изумления. Он догадался?
— Всем привет! Я вам что, помешала?
Яна и ее проницательность. Как она все поняла?
— Привет. Я болею, не подходи близко, — я немного шмыгнула для вида, но все что хотела на самом деле — это переключить ее внимание.
— Привет, ты не заметила пропажи?
Леша решил пошутить? Не помню, чтобы он шутил хоть когда-нибудь.
— Ой, точно, Нади нет. Она что, тоже болеет? — она воскликнула это с удивлением в тоне.
— Видимо, я с ней еще не созванивалась сегодня, — мой голос стал сиплым. Видимо, простуда прогрессирует.
Началась пара, не особо помня без Нади, где наша парта, я села на последнюю.
— Самоизолируешься? — Яне все нужно знать. Почему всем так интересно, что я делаю? Я веду себя странно? Поэтому.
— Пытаюсь, — я улыбнулась и хотела казаться дружелюбной.

Леша сел на соседний ряд, но тоже в конце. Он всегда тут сидит? Или специально сел? Он посмотрел на меня каким-то тяжелым, оценивающим взглядом. До мурашек… Я открыла свою тетрадку и уткнулась в нее, решив сосредоточиться на теме семинара. Меня не покидало ощущение, что я провинилась. Стоило мне оторваться от тетрадки, как я видела его взгляд на мне. Старалась вообще не смотреть.

Перерыв. Я собралась и направилась на следующую пару. Леша шел за мной. Ничего странного, ему нужно было на ту же пару. Почему тогда я чувствовала даже спиной его взгляд? Напишу Наде. Не хочу поднимать глаза. Пишу: “Привет, ты где сегодня? Болеешь?” Отправила. Ответа нет. Где она, когда нужна? Я часто ею прикрывалась. Подняла глаза — Леша! И опять его взгляд. Куда мне скрыться?

Единственное место, куда он не проникнет: дамская комната. Я забежала в туалет, закрыла за собой дверь кабинки. Запиликал телефон. Я чуть его не выронила в унитаз! Надя! SMS: “Болею, а ты все-таки пошла?”. Отвечаю: “Да, доклад у меня. Выздоравливай!”. До конца перерыва сидела в своем укрытии. Это моя паранойя или он действительно следит? Почему я убегаю от него? Если бы хотел что-то рассказать, уже бы сказал.

На паре опять сидела в конце ряда, он тоже, но в соседнем. И опять я как на ладони, и не скрыться. Может, и не надо? Надо просто успокоиться. Доклад! На следующей паре мне нужно выступить.

На очередном перерыве решила прикрыться от него докладом. Мне действительно его нужно было повторить. Лоб опять горячий. Меня знобило, хотя я была в огромном свитере. Преподаватель задерживался, и мы стояли все вместе перед закрытой аудиторией. От ребят чувствовалась забота обо мне. Девочки из группы столпились вокруг меня, замыкая плотный круг.

— Почему ты пришла, тебе бы отлежаться? 
— Хотела сделать доклад, так много готовилась, обидно будет не выступить.
— Ну да, мне бы тоже было бы обидно, — Аня всегда была фанаткой учебы.
— Ты совсем разболелась, выглядишь плохо, — в голосе Яны была нежность, похоже она тоже искренне за меня переживала, это было давно забытое чувство теплоты. Обо мне давно так никто не переживал.
— Да со мной все нормально, просто грипп или простуда, завтра буду отлеживаться.

Леша стоял, прислонившись спиной к стене, его руки были скрещены на груди. Он внимательно смотрел на наш кружок, особо не проявляя эмоций. Пару раз я невольно взглянула на него. Мелькнуло воспоминание о поцелуе, после которого он разозлился. Он все еще злится? Ждет объяснений? Но что мне ему объяснить? И сколько прошло с момента того поцелуя для него? Месяц. Он еще помнит его? Может, я молодая что-то ему сделала? Но что, что я могла сделать?

Мое выступление прошло гладко. Я смотрела на слайды моей презентации, которые были на диске, и прикрывалась листочками. Только один раз я взглянула на Лешу. Он сидел смотря на парту, и о чем-то думал. Преподаватель похвалил мою подготовку. Даже спросил, кто мне помогал.

После доклада решила отправиться домой, не досиживая последнюю пару, так как стало намного хуже. И еще мне хотелось скрыться от тяжелого взгляда Леши. В общем, я ушла по-английски, не прощаясь.

На остановке было пустынно и холодно. Жду автобус, но его нет. Открыла телефон. Может, поговорить с ним, позвонить? Но он же на паре. Тогда после. Подъезжает машина, за рулем — Леша.

— Садись, я подкину тебя до дома, мне по пути.
— Ты знаешь, где я живу? — он уже меня подвозил? Чему я удивляюсь, скорее всего. Что за отношения у нас?
— Садись, холодно, еще больше простынешь.

Немного подумав, я повиновалась и села. Мы поехали. В полном молчании. Хорошо, что он смотрит на дорогу, а не на меня. Не знаю, как себя вести, я как школьница. Вспомнилось как мы танцевали, а потом он ушел под руку с Аней. Но они не вместе и вроде бы он расстался с девушкой недавно. Голова сейчас взорвется от мыслей. Я посмотрела на его лицо в надежде разобраться. Он очень сосредоточен, но спокоен. Для него наш танец был больше года назад. Интересно, он его помнит?

— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, вроде бы разошлась.

Повисла пауза. Мы ехали, мимо проносились здания. Почти подъехали к моему дому. Не хотелось с ним прощаться.
 
— Давай поговорим? — он произнес мягким и бархатистым голосом, почти шепотом.
— Давай, — тихим голосом ответила я.
(“Может, все ему объяснить, рассказать как есть? Поймет ли он меня?”)
— Но не в машине, — его голос был такой спокойный. Из-за болезни я плохо соображала и была немного как пьяна. Все, что мне сейчас хотелось, это продолжать.

Здания закончились, мы выехали на трассу. Солнце начинало садиться, и все залило желтым цветом.

— Куда мы едим?
— В тихое место, — я продолжала смотреть на него. — Не съем я тебя, привезу домой к двенадцати.
Моя мама всегда требовала, чтобы я возвращалась к двенадцати, не позднее. Так странно, что он это упомянул. Мы мчались по трассе, было уже темно, хотя и не так поздно. Рано темнело.
— Как Золушку? — мне просто хотелось еще послушать его спокойный голос.
— Не понял?
— Привезешь к двендацати как Золушку, если опоздаешь, то я стану тыквой. — не знаю почему этот бред с тыквой пришел мне в голову.

Он только ухмыльнулся и нажал на газ, не отрывая глаз от дороги. Мы молчали, но рядом с ним было тепло, безмятежно.

Наверное, это из-за вчерашних пряток я так к нему прониклась. Только я никак не могу вспомнить наверняка, встречались мы в прошлом или нет. У нас что-то было, но это было так давно… или не было. Мой пас перед Аней... Я посмотрела на Лешу и пыталась в его чертах разглядеть ответ на мои вопросы, возможно, вспомнить что-то.

— Ты опять так смотришь, — он немного поерзал, как будто ему неуютно.
— Как так?
— Вот так, как сейчас.
Повисло молчание, он посмотрел на меня, а потом опять быстро перевел взгляд на дорогу. С какой скоростью мы мчимся?

Мы свернули с шоссе в какой-то городок или поселок. Потом пошли дачные домики. Он привез меня на свою дачу?

Он вышел и долго открывал ворота. Мы заехали и оказались в приятном ухоженном дворике. Это была явно дача его родителей. Перед нами оказался двухэтажный коттеджный дом из красного кирпича.

— Пойдем, — он направился к крыльцу и открыл дверь.

Внутри было прохладно и темно.

— Сейчас я все включу, снимай куртку, я принесу тебе плед, тут холодно, — он забрал мою мокрую куртку и куда-то ушел. Я осталась одна в большой пустой комнате. Слева была кухня. Что-то щелкнуло, и зажегся свет. Я увидела пару кресел и телевизор, в углу — камин.
— Чай будешь? — крикнул он издалека, деловито и по-хозяйски.
— Да, — крикнула я в ответ.
Он вернулся с пледом в руках, накинул его на меня. Мы оказались очень близко, как тогда, когда прятались за дверью. Я посмотрела на него, также снизу вверх. Он приблизился, не очень решительно, как будто спрашивая: “Можно?” Его взгляд скользнул на мои губы.
— Заразишься, — прошептала я.
— Я рискну, — он поцеловал меня. Наши губы сплелись в чувственном поцелуе, немного робком, но продолжительном, постепенно переходя в более зрелый, страстный и нецеломудренный. Он прижал меня к себе, плед соскользнул с моих плеч. Мои ноги стали подкашиваться, такое впечатление, что я на секунду отключилась. Меня подхватили и усадили на кресло.
— Вот твой плед, — Леша укрыл меня им. — Прости, ты же болеешь, — он сел около кресла на пол и взял мою ладонь.
— Ничего, это пройдет. Просто голова закружилась, — давно никто не держал меня за руку так нежно.
— Как ты себя чувствуешь? Может, зря я тебя сюда притащил?
— Нет, все хорошо. Мне не хотелось домой, — (“хотелось побыть с тобой”), добавила я про себя и тут же пресекла эту мысль. Не нужно терять голову, пока не пойму, что происходит. Это сон или реальность?
— Ты бываешь такой предельно честной. Другая бы на твоем месте заявила, что ей надо домой или еще что-то, чтобы набить себе цену, — на кухне закипал чайник.
— Мне надо домой, но попозже, — тихо сказала я. Переключатель чайника щелкнул и он затих.
— Я сделаю чай, — он встал и спокойно пошел на кухню. Оттуда начали доноситься звуки открывающихся шкафчиков, шелест пакетиков и звук льющегося из чайника кипятка. Вспомнила, как обожгла руку недавно, но ожога нет, он уже зажил? А, да, точно, его еще нет.
Он вернулся и протянул мне кружку, рукава его рубашки были закатаны. И он опять сел на пол около кресла.
— Спасибо, — я взяла чай и продолжила смотреть на него.
— Мне казалось, если привезу тебя сюда, на свою территорию, я лучше смогу понять тебя.
— Что ты хочешь понять?
— Ты всегда такая… тебе как будто пофиг, просто учишься ради учебы. Я знаю, что ты тоже переживаешь из-за оценок, но только из—за своих. Конкурсы тебя тоже не волнуют…
— Может, я не участвовала в конкурсах, потому что знала, что мне не победить?
— Может, но что тебе важно? Хочешь, я помогу тебе с подготовкой к конкурсу? Я уже предлагал тебе это на днях, если помнишь, ты сказала “не надо”, а я выглядел как дурак.
— Я просто объективно оцениваю свои силы, с такими, как Аня, мне не тягаться. А вот ты можешь. Ты же у нас лучший на потоке.
— После Ани, — он ухмыльнулся и отвернулся в сторону, — Я всегда был на первом месте в лицее, на олимпиадах, почти всегда. А теперь всегда второе место. Я так устал от этого, — процедил он еле слышно.
— Ну, не всегда, иногда и ты первый. Мне кажется, вы наравне. Один балл больше, один меньше. Это не считается.
— Да, только не у меня в семье. Мне нужно быть примерным во всем, держать лицо, репутацию, не говорить лишнего, не делать лишнего и быть везде первым. Я должен быть лучшим.
Видя его переживания, его сломленного славой и давлением окружающих, мне хотелось утешить его, обнять и отогнать эти глупые мысли. Я спустилась с кресла к нему на пол, поставила чай и обняла его.
— Ты же золотой мальчик, лучший на курсе, с блестящим будущим, с кучей поклонниц. Твоя семья вероятно и давит на тебя, но, наверно, потому что видит твой потенциал. Что тебе еще нужно для счастья?
Он издал нервный смешок и отстранился.
— Мне ты нужна, — очень тихо и смотря прямо на меня, сказал он.
— Я с тобой сейчас, — тихо произнесла я, все так же сидя на полу. Выражение его лица стало странным, взрослым, взгляд стал тяжелым, пронизывающим: оно и пугало меня, и притягивало.
— Тогда иди ко мне…

…

Мой чай остыл, я к нему не притронулась.

Наверное, я сделала глупость, и мне стоило устоять, но он так хорошо знал мое тело. Это не в первый раз? Надеюсь, это все просто сон или мое безумие.

Он вез меня обратно, держа за руку. Как и обещал, доставил домой до двенадцати.

Остановившись перед моим подъездом, он смотрел вперед вдаль.
— Каждый раз, отпуская тебя, думаю: это все или нет? Что скажешь?
Как мне ему все объяснить?
— Я постараюсь вернуться. Но… — он сжал мою руку, — ты не должен меня ждать. У меня может не получиться.
Он ухмыльнулся и отвернулся. Да что я несу!
— Я не то хотела сказать, я не бросаю тебя. Не помню все наши встречи. Что я тебе уже рассказывала? — я полностью повернулась к нему сев боком на сиденье.
Он повернулся, смотря на меня непонимающим взглядом.
— Ты не любишь объясняться, — тон был спокойный и ровный. Он казался опять таким взрослым.
— Как давно мы стали…  — я искала нужное слово, чтобы не задеть его.
— Ты не помнишь? — немного дрогнули только его брови, но больше ни в лице ни в голосе не было перемен.
— Нет… — я сдалась. Скажи мне, что происходит?!
— А что ты помнишь? — он не отрываясь смотрел на меня.
— Помню наш поцелуй в тамбуре, когда ты подкараулил меня.
— Раньше ты помнила больше, — он опустил глаза, смотря на мою руку, которую он так и не отпустил. Он водил большим пальцем по моей ладони.
— Что еще было?  — да что такое, Леша, я все выложила, скажи хоть что-то!
— Когда вспомнишь или вернешься, не важно, напиши мне сразу, как обещала, тогда и расскажу, — он расплылся в саркастической улыбке. — Поцелуешь меня на прощанье, как в последний раз? — он посмотрел на меня уставшим, грустным взглядом. Внутри у меня все сжалось. Я ринулась в эти глаза, в эту пропасть. Мне захотелось раствориться, забыть про все, что было, что будет, даря себя моменту и чувствуя живой.

Кто-то посигналил сзади, мы перекрыли проезд. Я выскочила из машины и убежала в подъезд без оглядки.

Глава 6 — Жалость аргентинского актера и ролики

Я спиной подперла железную дверь подъезда, словно стараясь закрыть ее еще плотнее. Свист колес. Надеюсь, он не попадет в аварию. Почти ночь, мое время на исходе. Я посмотрела вверх на лестницу. Всегда все заканчивается примерно в это время. Я вызвала лифт. Что я наделала… Но я пока здесь, все еще. Когда все закончится? Когда я вернусь? Всегда возвращалась, когда попадала домой... Вроде бы… От чего это зависит? Может, когда я засыпаю? Открываю дверь. Дома была мама.

— Почему так поздно? Ты же болеешь, — мама, моя мама… Она, наверно, грустит одна… Опять это чувство… Как будто я…

***

Так, где это я? Пол холодный, щека замерзла, плечо болит, будет синяк. Что я делаю на полу? Я отключилась? Офис, туалет офиса. Сколько я здесь? Посмотрела на часы. 11:55. Планерка закончилась где-то полчаса назад. Что это было?

Я вышла из кабинки. В зеркале меня ждала женщина средних лет с очумевшим взглядом. Я поправила одежду и волосы. Юбка мне идет. Надо ее чаще носить. Свою белоснежную блузку вроде бы даже не испачкала, у нас тут чисто. Можно валяться в обмороке хоть весь день. Я повернулась боком, чтобы посмотреть и спину. Нет, вроде все в порядке. Помыла руки. Ворвалась Ольга, посмотрела с ненавистью на меня через зеркало и ушла в кабинку. Настучала. Но почему тогда такая злая? Ладно, пойду доложу, что сроки мы провалим.

Олег Петрович стоял у своего панорамного окна и говорил по телефону. Рукой указал мне на кресло и жестом показал, что ему нужна еще минута.

— Да, хорошо, я вас услышал, хорошо, … Все, до связи, — он был хмурый, продолжал рыться в телефоне, не отрываясь от него. — Так что там у вас с Ольгой?
— Я хотела сначала про проект поговорить? — Ну, если он меня сейчас уволит, мне даже легче станет. Я воинственно на него посмотрела. Терять мне было уже нечего.
— С проектом…  — Он посмотрел на меня, его глаза мне показались, не знаю, странными, — Да, у нас изменения: один акционер нас покинул, финансирование будем урезать, нужно запустить то, что есть, побыстрее и подготовить презентацию. Займетесь? — он зафиксировал свои глаза на мне.

Я никогда не видела такой его взгляд. Если честно, он вообще никогда на меня не смотрел, не больше чем на фикус при входе.

— Но нужно будет существенно функционал порезать… — Почему он так внимательно на меня смотрит?
— Да, понимаю, нужно подготовить промоверсию приложения и урезанный функционал добавить в презентацию, — глаза продолжали смотреть на меня.
— Хорошо, можем тогда на неделю раньше уложиться. — Почему я вечно вспоминаю сцены из сериала, глядя на него? У него аргентинские корни?
— Это было бы отлично, — он улыбнулся, глядя своими угольками. Да, блин, я краснею?
— Что у вас с рукой? — он склонил голову на бок и глаза опустил на моё запястье.
— С рукой? — Я посмотрела на нее, там был пластырь, выглядывающий из под браслета. — А, обожглась вчера.
— Нужно быть осторожнее, может остаться шрам, — на этом он как будто опомнился, взмахнул головой, повернулся и направился к своему столу, а я пошла на рабочее место.

Выйдя из кабинета, я была немного в шоке. Почему так мягко со мной разговаривал? Ольга же должна была что-то рассказать. А-а-а… Я выдохнула, наверное, она рассказала про мою маму… И он, видимо, меня пожалел? М-да… Раньше со мной разговаривали ласково, когда я вызывала симпатию, а теперь, когда вызываю жалость. Такой мужчина даже не будет рассматривать меня как что-то женственное.

Я дошла до своего кабинета. А что, если пройтись по магазинам после работы? Так, мне нужно сделать много звонков, чтобы согласовать функционал и новые сроки. Ладно, приступим. Я прокашлялась, настраиваясь на деловой тембр голоса.

После работы решила пойти в ближайший торговый центр. Пробки пережду и, может, что—то новое куплю себе, не серое. Бродя между витринами, вспомнила как с Надей мы ходили шопиться. Было весело. Сейчас что, опять в моде бохо? Все в рюшах, воланах, кружевах. Интересно, в таком можно в офис прийти? Что скажет Олег Петрович? Сомневаюсь, что он заметит разницу, что кто-либо заметит. Ой, есть хочу. Сегодня без обеда. И дома есть нечего. Фастфуд? Я и так в этой юбке кое-как помещаюсь. Надо заказать еды, пока еду уже привезут. Померяю вот эту блузу, если подойдет, беру и домой.

Курьер оставил продукты около двери. Забрала их и вошла в дом. Приготовлю побольше, чтобы завтра не готовить. Обморок в туалете — это не шутки. Хотя, вроде-бы, я просто уснула, мне даже сон снился. Такой приятный, о Боже! Он был… Поцелуями там не обошлось. Но Леша, почему он? Почему мне снятся такие сны с ним? Как он сейчас выглядит, интересно…

Я нашла его соцсети достаточно быстро. Они были заброшены уже много лет, но он женился и стал отцом большого семейства, судя по последним фото. Как он выглядит сейчас, непонятно. Узнала бы я его? А он меня? Есть шансы, что он преподает в нашем ВУЗе? Да, его фамилия есть среди преподавателей, но фото нет, у него есть ученая степень. Его семья, наверно, горда за него…

Моя семья, мама… Она не помнит меня, не узнает, кричит и срывается. Говорят, что это нормально при ее диагнозе. Альцгеймер. Врачи говорят, что вроде замедлили болезнь, но что разрушено, уже не поправить. Она меня забыла. Меня больше никто не любит, даже она. Помешивая гречку в кастрюле, понимаю, что не хочу есть. И к лучшему, похудею. Пройдут отеки.

Я убрала еду в холодильник до лучших времен. Пошла в душ. Долго текла ржавая вода. Что за район? За окном бомжи на каждой лавке, в доме текут помои вместо нормальной воды. Почему все наваливается на меня, не давая передохнуть? Почти уснув от ожидания, я все-таки помылась.

Открыла соцсети — опять этот Леша, не закрыла страницу. Уйди уже с глаз со своей идеальной жизнью! Я бы все равно в нее не вписалась. Была бы паршивой овцой, пятном на репутации. Даже если была симпатичной в юности, сейчас и этого нет. Все, что могу вызывать, — это жалость. Вот есть же люди: у них все по полочкам, и образование лучше всех, и карьера выше всех, и дома ждет тебя любящая семья…

А что есть у меня? Дрянная работа, коллеги — враги, подруга — предательница и мама, которая меня не помнит. Она не специально, конечно, но так это все… Хочется к… в свой сон, пусть мне приснится мой любимый сон… опять… любимый… сон…

***

Открываю глаза — лето. Такое свежее утро. Мой старый телефон. 10 сентября 2004 года. Встаю, тянусь за тетрадкой с расписанием. Мне сегодня ко второй паре. Так, у нас английский сегодня. Давно им не занималась. Может, вспомню что-то. Мама уже ушла. Когда я выходила, то споткнулась о сумку с роликами. Я раньше каталась… от дома до парка, а потом к набережной — мой любимый маршрут. Повторить бы как-нибудь.

В автобусе все было залито солнечным светом, город был еще сонный и неспешный. Сейчас бы кофе с собой.

Нади почему-то не было. Обычно мы встречались на остановке перед универом. SMS от нее тоже нет. Странно. Я побрела одна ко входу. Мне было не по себе без Нади в прошлом. Хотя я беспокоилась за подругу, но случись что-то серьезное с ней, я бы запомнила.

На английском нам раздали текст, и мы начали его разбирать. После его нужно было кратко пересказать. Так как Нади не было — ее место пустовало. Ко мне сел Леша. Обычно он сидел со своим другом, но его тоже не было.

Леша спрашивает у меня слова, которые он забыл, я подсказываю. Когда нужно отвечать мне, он делает то же самое. Мы как будто стали союзниками. Он очень удивлялся и радовался тому, как я выкручивалась, когда слов не знала: придумывала, как сказать по-другому, но сохранить смысл. Аня выступила идеально, без ошибок, без запинок. Ко мне прокралось смутное сомнение: Леша мне подыгрывал?

— Что это было на английском? Ты забыл язык? — Яна, прищурив глаза, смотрела на Лешу.
— Текст был трудный, — Леша придерживался своей легенды.
— Ну-ну, — Яна перевела взгляд с Леши на меня и обратно.
— Я могу помочь с текстом, если кому-то нужно, — Аня смотрела на Лешу. Да, он магнит для девчонок, когда улыбается.
— Да чего тут помогать, его просто нужно выучить, — он перевел взгляд с Ани на меня, и мне опять показалось, что он — мальчик в магазине с кучей конфет: глаза разбегаются, не может выбрать. Меня так тянуло к нему, к его юности, легкости.

Больше чем уверена, что это не сон и не безумие. Все слишком реально. Вчера мы были так близки, он обещал все рассказать мне, если я вернусь, и был таким грустным. А теперь он стоит передо мной, улыбается, и кажется, что он счастлив. Я его несчастье? А этот монолог вчера — пустые домыслы? Ему лучше без меня… 

Я отвела взгляд, навернулись слезы. Только не плачь, только не плачь…

Я схватила телефон и вышла из аудитории. Решила набрать Наде. Она не берет. Дошла до туалета. Слезы полились сами.

— Алло… Алло... Ты что там плачешь?
— Ой, да, привет, уже не думала, что ты возьмешь.
— Ты плачешь? С чего вдруг?
— Да, так, не знаю даже. Хотела узнать, где ты?
— У меня дома траблы с младшей сестрой, она ушла из дома, но мы ее уже нашли. Всю ночь ходили искать, а она у подруги была. Мелочь пузатая. Поэтому…— Надя зевнула, — …я дрыхну. Ты из-за английского что ли?
— Да, нет, хотя да, из-за него. Надо будет огромный текст учить. Я взяла тебе копию.
— Понятно. Ну ты не реви, выучишь свой страшный текст. Я — спать, пока.

Она повесила трубку. Беседа меня успокоила. Ненадолго. Я умылась и попыталась скрыть следы слез. Вздохнула. Надеюсь, никто не заметит. Вернулась в аудиторию. Все весело болтали. Значит, не заметили.

Наступил обед. Я стояла одиноко в середине длинной очереди среди голодных студентов.

— Можно с тобой? — Ко мне подошел Леша, почему—то серьезный.
— Да, конечно, — я подвинулась, чтобы он тоже встал в очередь.
— Почему ты плакала?
— Я не плакала…  — заметил.
— Я же видел! Ты начала плакать, потом выбежала.
— Давай не будем об этом, — все это время я прятала взгляд. Он смотрел на меня с какой-то невыносимой нежностью в глазах. Ему меня жалко?
— Это из-за меня? — меня как током ударило. Как он понял?
— Да… — я подняла на него глаза.

Он, видимо, не ждал такой честности. И тут я поняла, что, наверно, он имеет в виду мое фиаско на английском и его игру в поддавки.

— Прости, я не хотел тебя задеть, просто хотел поддержать. Тебе же обычно подруга помогает, а тут ее не было. Хочешь, я помогу тебе с текстом? — Это было так мило.
— Его же надо, просто, выучить, сам сказал, — я улыбнулась.
— Ну да, — он, видимо, не понял, чему я вдруг так обрадовалась.
— Мне Надя помогает, так что все схвачено. Знаешь, я иногда завидую тебе. Просто выучить текст, просто подготовить блестящий доклад, просто… Вот мне не просто. Я этот текст, скорее всего, буду учить недели две. А в твоей голове, как в ней столько помещается и ничего не выветривается? — Я посмотрела в его глаза, пытаясь найти в них опять утешение, как будто я опять раздевалась перед ним.
— Но ты же хорошо учишься, только английский хромает. — Он задумался, нахмурился и смотрел с истинным недоумением, будто я говорила на другом языке. Я отвела глаза.
— Не хмурься так, морщины будут. Наша очередь.
— Аа, нее, я на самом деле уже взял еды, — и он ушел.
Без него я опять была одна, посреди толпы людей. Может зря на него все вывалила? Он тут ни при чем, это моя память с дыркой.

На следующей паре он сидел с Аней за одной партой. Она весело лепетала, делая задание по семинару. Леша сидел, серьезный и сосредоточенный. Мое дурное влияние? Теперь, наверно, мне стоит извиниться? Почему я не могу просто оставить его в покое? У него будет жена и дети, а я… просто буду где-то не рядом с ним. Хотя… хотя, если мы переспали, но жена у него осталась, вероятно, я ничего не меняю? Прошлое нельзя изменить? И что бы я ни делала, оно не поменяется?

В любом случае, если я извинюсь, то мне станет лучше, ему тоже. Только не хочу это делать прилюдно. Написать SMS? Какая Аня все-таки красивая. Интересно, почему он не выбрал ее? Если сегодня на роликах покататься? Погода хорошая, а вдруг второго шанса не будет.

После пар я собиралась домой, но искала глазами Лешу, хотела попросить прощения.

— Бежишь домой учить ненавистный текст? — голос из-за спины застал меня врасплох. Он опять был с озорной улыбкой. Аня так повлияла?
— Нет, я искала тебя, хотела извиниться, не стоило вываливать так всякую ерунду из моей головы.
— Хорошо, принято. И что будешь делать, если не учиться?
— Погода хорошая, хотела на роликах покататься в парке.
— Отличная идея, нужна компания?
— Да, почему нет. — НЕТ, НЕ НАДО! ОСТАНОВИСЬ! Скажи, что ты передумала, скажи что хочешь одна проехаться, что компания тебе не нужна. — Я поеду за роликами, встретимся в парке через час примерно. — Зачем, зачем, зачем…
— Договорились.

В парке было много народу, видимо, все хотели взять от бабьего лета по полной. Листья уже начинали опадать. Тени становились длиннее, а его все не было.

— Ух…  — я расставила фишки и стала вспоминать базовый набор элементов пока ждала Лешу. Интересно, он придет вообще? Уже на сорок минут опаздывает. Может, оно и к лучшему…

Не помню точно, сколько девушек у него было за все время учебы, но он редко был без пары. Девушки на него вешались. Помню, я шла на первом курсе к универу от остановки. Шел дождь с нарастающей силой. Вокруг были холодные лужи. Передо мной шел Леша под зонтиком. Вихрем меня обогнала какая-то девушка, догнала Лешу, юркнула к нему под руку и под зонтик со словами: “Леша, ты — мой спаситель”. До универа оставалось три шага, если что. Леша так же спокойно продолжил идти, галантно доведя спасение до конца: приоткрыв дверь на входе и пропуская вперед свою спутницу, и это в свои семнадцать лет.

— У тебя тут все серьезно… — я не заметила, как он подошел, видимо, он наблюдал за мной, как я пыталась вспомнить змейку и косичку.
— А фишки? Ну да, увлеклась, пока тебя ждала, решила вспомнить что-нибудь.
— Ты меня ждала? — он сделал искусственно изумленную гримасу. А ты, шутник.
— Ну да, мы же договорились, или ты забыл?
— Покажешь парочку элементов?

После второго падения интерес Леши к катанию между фишек резко упал.
— Так, все, с меня хватит, давай лучше кружок сделаем.
Я собрала фишки, и мы поехали по парку. Повисло молчание, неловкое.

— Ты же читала “Хроники Заводной Птицы”?
Помню, в юности любила философоподобную фантастику, читала книги, когда не нужно было ничего учить. Мураками я любила тогда, но эту книгу плохо помнила или плохо поняла.
— Да, но… плохо поняла сюжет.
Может, перечитать…
— Я напомню. Мне просто интересно с женской точки зрения. Там рассказчик говорит, что от него ушла жена, исчезла, ничего не объясняя. Почему она так сделала, как думаешь?
У меня была защита от падений на запястьях. Кончиками пальцев, выглядывающими из-под нее, я вдруг почувствовала его нежное прикосновение. Он взял меня за руку.
— Может, ей было больно уходить, — краем глаза я посмотрела на наши руки и на него.
— Так осталась бы… — он ехал и смотрел вперед.
— Наверное, оставаться было больнее, — он нахмурил брови, как будто эта мысль не приходила ему в голову. Я начала припоминать сюжет: — Там был потерявшийся кот, как символ их брака. Его жена плакала и говорила о его смерти. Наверное, она имела в виду их брак, их отношения.
— Не понимаю, почему прямо не сказать, — голос у него стал тихим и задумчивым, а выражение лица напоминало мне наш разговор в машине.
— Ну, это же японцы, у них говорить о чувствах неприлично. Они даже “Я люблю” не говорят, а говорят “Ты моя тишина…“ — немного пропела последнюю фразу.
Он улыбнулся, и мы переглянулись, не останавливаясь, все так же двигаясь вперед, обгоняя прохожих.
— Ты знаешь, ты Ане нравишься, — я посмотрела на него, мне была интересна его реакция.
— И что? — он ухмыльнулся, но расплылся в довольной улыбке.
— Просто интересно, почему она тебе не нравится? — мне всегда было это интересно.
— С чего ты взяла, что она мне не нравится? — улыбка стала не такой самодовольной, но он пытался не подавать виду.
— Ну, хотя бы с того, что ты сейчас тут со мной, а не с ней, — наивный, юный, глупый…
— То есть, по-твоему, ты мне нравишься? — наверное, он хотел смутить меня, наивно, юно, глупо.
— А это не так? — его лицо вытянулось, он не ждал такой прямоты.
— Так.
— Но я спросила про Аню. Скажешь?
Он резко затормозил. Я тоже остановилась.
— Да ну, эту Аню. Ты хочешь быть моей девушкой? — он выглядел немного рассерженно, но решительно.
— Как официально. Нет, не очень, — (“Прости за дерзость, но без меня тебе явно лучше”).
— То есть, я тебе не нравлюсь? Зачем ты тогда меня сюда притащила, ждала, чтобы об Ане поговорить?
— Ты мне нравишься, но быть твоей девушкой для меня будет тяжеловато, — (“Я буду врать тебе, прости”).
— Что это значит? — его лицо опять смешно вытянулось.
— У меня нет времени на личную жизнь, нужно много учиться. Мы можем видеться, но это будет редко, и никто не должен знать. (“Кто знает, сколько раз я еще смогу вернуться и куда”).
— Да кому нужны такие отношения?!
— Тоже верно, поехали, чего мы стоим.
Мы поехали в молчании и, не держась за руки, Леша смотрел вниз, перед собой. Откажет мне. Мне стало легче. Откажет, так откажет.
— Насколько редкими?
(“Леша, что ты делаешь?”)
— Может, раз в месяц… может, чаще. Но зачем тебе это?
— Ты как будто меня отговариваешь. Просто скажи мне “нет”.
— Я уже сказала, но ты его не принимаешь. Тебе никогда не отказывали?
— Нет, не в этом дело. Просто… и что мы будем делать в эти встречи?
— Наслаждаться общением, жизнью, что люди делают на свиданиях? Ты-то в них ас, — я улыбнулась.
— Ты очень странная.
— Да, беги от меня, — я ухмыльнулась.
Опять повисла пауза.
— Я не понимаю, ты что, сериал “С*** в большом городе” пересмотрела?
Помню этот сериал, тогда стали модны подобные отношения, свободные.
— Ты такой проницательный, — я улыбалась. Мне было хорошо в уходящих солнечных лучах, в его компании, в своем молодом теле.
— Чему ты улыбаешься? — он смотрел на меня непонимающим взглядом.
— Просто мне хорошо.
— А мне как-то не очень. — эти слова стерли улыбку с моего лица. Наступил вечер, и подул прохладный ветерок.
— Я хотела быть честной с тобой. Тот формат отношений, к которому ты привык, не для меня. Прости. А мой формат не очень устраивает тебя.
Мой диалог напоминал мем из интернета, где двое договариваются о совместной жизни за 30 секунд и, поняв, что не договорятся, жмут друг другу руки и расходятся. У меня невольно вырвалась улыбка.
— Мне пора домой, увидимся на парах.
Сказав это, я развернулась и поехала к набережной, как хотела с утра. Мой любимый одинокий маршрут. Это все? Конец? А как же вчера? Не стыкуется ничего. Может, я опять поменяла прошлое и теперь вчерашнего вечера не было? Все исправила… Мама… Могу ли я исправить ее судьбу?

Глава 7 — Дыра в моей душе

Освежающий ветер охлаждал мое тело. Я уже больше часа каталась по городу. Стемнело, зажглись фонари. Улицы стали опустошаться. С набережной свернула в аллею, длиную и пустую. Пешеходов не было, можно было набрать скорость. Ветер тихо попытался засвистеть в ушах. Мне хотелось развеять свою грусть и одиночество. И здесь оно меня настигло.

Мне вдруг захотелось, стало жизненно необходимо услышать хоть чей-то голос. Я остановилась и села на лавочку. Открыла телефон. Мне никто не звонил и не писал. Возможно так и надо? Это моя судьба — быть одной всегда? Тогда почему я возвращаюсь снова и снова?

Здесь у меня есть Надя. И мама… Набираю маме:
— Алло, солнышко, ты где?
— Привет, мам, я катаюсь на роликах, скоро буду.
— А-а-а, хорошо.
— Подожди, я хотела спросить, а ты следишь за давлением? У тебя не бывает повышенного?
— Ой, что ты, нормально у меня все.
— Ну ты следишь за ним?
— Зачем следить? У меня все хорошо, все, жду тебя.
— Но, мам…
— Ну что? Что ты как бабушка наша: “Следи за здоровьем, ходи по врачам, много они знают”. У всех давление, живут же как-то. Приезжай, дома поговорим.
— Хорошо, — только я не смогу, не смогу вынести быть тут, глядя на тебя. У меня покатились слезы. Почему мои слова как детский лепет для нее? Почему она меня никогда не слушает?

Успокоившись, остаток пути продумывала стратегию разговорам с мамой. Напугать? Накричать? Что сделать, чтобы она прислушалась? Реально ли что-то исправить, если болезнь, возможно, уже началась?

— Маам, я дома.
— Кушать будешь?
— Да! — я голодная, только сейчас поняла.
— Тогда накладываю, — как у нас чисто дома, только я вношу хаос постоянно. Я убрала ролики обратно в сумку, а не разбросала их как раньше.
— Мам, ну все-таки, может, будешь следить за давлением? Тебе и лекарства какие-нибудь нужны, сходи к кардиологу.
— Что ты заладила? Чего вдруг? — она внимательно посмотрела на меня, — Ты такая взрослая у меня стала. — Она широко улыбнулась и смотрела на меня такими теплыми глазами…  Я забыла уже…  ее этот взгляд… Сейчас только холодное непонимание… злость… горечь… Я облокотилась на спинку стула, но ее не было… уже…

***

Проснулась от вибрации браслета на руке. Выходные. Суббота. Я повернулась на бок. Мой взгляд упал на сантиметровый слой пыли на полу. Разбросанные вещи. Все шкафы открыты. Как после ограбления. На рабочем столе три грязные чашки, а сколько их на кухне. Если выгрести всю эту тоску отсюда? Уйдет, наверное, неделя. Клининг заказать?

Мой взгляд упал на блузку в бохо стиле и в безумном цвете. Она лежала ярким солнечным пятном на кресле. Как глоток чего-то нового, не тоскливого. Я встала и подняла ее. Она осветила мне душу.

Выходной, могу позволить себе вольность. Мне не хотелось прятать ее в шкаф, но чтобы не помять, я аккуратно разложила ее на кресле. Возможно, и сама смогу все прибрать, только осуждающих взглядов мне тут не хватает.

Урр… Я голодная… Мне и во сне хотелось есть. Ой, во сне я каталась на роликах, так давно не каталась! Наверное, сейчас это будет смешно, если я напялю ролики. Да и, скорее всего, навыки уже все растеряла. Леша! Он был со мной во сне, на роликах, он даже падал! Смешно. Я хихикнула.

Готовя себе самый трендовый ПП-завтрак — не зря же я столько еды накупила — с авокадо и семгой, получаю сообщение от квартирантов маминой квартиры: “Мы съехали, верните залог и предоплату“. Как съехали? За два месяца должны были предупредить! Как мне счета платить мамины? Сейчас лето, до осени не пересдать нормально. Набираю, никто не подходит. А ключи они будут возвращать? Может, мне эту квартиру освободить и пожить в маминой до лучших времен? Но там все напоминает о ней, так невыносимо. Мне туда еще поехать надо, вдруг они что поломали.

Подходя к своему дому, меня замучили воспоминания: о детстве, о школе, о том, как я на роликах выходила из этого подъезда, чтобы покататься по городу. Мой любимый одинокий маршрут: прямо, до аллеи, сама аллея, набережная, парк… Мне снилось это сегодня. Ролики, они должны быть где-то там. Я закрыла дверь подъезда. “Поцелуешь меня на прощанье, как в последний раз?” — такой реальный сон, я помню каждую деталь. Возможно, это воспоминание, а не сон? Вдруг, мы встречались? Такое странное чувство… Я проверила почтовый ящик и решила подняться пешком. Коснулась гладких перил… тоже мне они снились… Я открыла дверь квартиры. Не знаю, почему я ждала, что все будет как раньше. Темная холодная пустота выглядывала из глубины. Меня ждал хаос. На полу валялись пакеты и остатки газет и бумаг. Я шагнула внутрь. Вонь канализации. Под моими ботинками что-то заскрежетало и захрустело. Включаю свет. Все еще хуже. Разбитое вдребезги зеркало, его уронили. Иду на кухню. Запах усиливается. Холодильник открыт, и под ним лужа. Закрыла его. На полу какой-то мусор, на столе куча посуды, недоеденной испорченной еды, одноразовых стаканов. Раковина, о Боже, забита, и там что-то плавает. Начало подташнивать. На плите нет живого просвета. Что я сделала с этим родным местом? Мне было страшно заходить в комнату мамы. Хотя она ей больше не пригодится…

Я пошла в свою комнату. От шкафа начала отходить дверца, матрас был сброшен. На него что-то пролили, и не раз. И опять бумажные стаканчики, упаковка от фастфуда и куча каких-то странных вещей.

Зазвонил телефон.
— Да, слушаю… — мой голос был сдавлен.
— Деньги когда вернете?
— Нам с вами не о чем говорить, до свидания, — я почти… .
Я села на край кровати, там, где не было матраса. Не-ет, не хочу бежать! Нет! Хоть что-то из прошлого я сохраню! Это мое! Я ринулась на балкон, в старый шкаф, к старым вещам. Ролики! Тут были ролики, они должны тут быть. Я раскидывала старый хлам, выгребая все, что осталось, все что осталось от старой жизни, от детства от молодости, от меня… но… роликов не осталось…  можно купить новые… но…  я хочу те самые, мои, в которых я одиноко гоняла по вечерам, рассекая воздух и чувствуя свободу, чувствуя, что жива…

Я вышла с балкона в коридор. Посмотрела на полуоткрытую дверь маминой комнаты. Минуту или две я решалась… Набрала воздуха и ринулась к двери, открыла ее… Не хуже того, что я видела у себя… Но так пусто стало внутри… Нетерпимо пусто… Колени согнулись, и я поехала вниз. Я не плакала, просто из глаз лились слезы. Внутри я была полностью спокойна, они сами лились, я ни при чем. Ведь ничего не случилось, никто не умер, это просто бардак. Так пусто внутри… Хочу стать пустотой, раствориться…

Глава 8 — Коньки как случайная смерть

Звук будильника на старом телефоне. Сегодня 22 ноября 2005 года. Сообщений и звонков нет. За окном еще темно, идет белый снежок. Такой пушистый, нежный. Вспомнила о нашем расставании с Лешей. Так будет лучше. “Я злой человек. Падает снег”.

Лекция. Зал постепенно наполняется студентами. Все равно жду, когда он придет. Мне тоскливо, а за окном холодно. Надя рассказывает про парк, который залили полностью водой и теперь там можно кататься на коньках. Звучит весело. Снег перестал идти, но небо все равно было серым. Раньше тут всегда было солнечно. Пока я смотрела в окно, пришел преподаватель, и лекция началась. Я повернулась к доске, чтобы прилежно поучиться. Впереди появилась сидящая пара: Леша и его девушка. Помню, они встречались. Значит, я все поправила… Вернула как было… Они писали лекцию и переговаривались, выглядели мило. Помню ее, как ее звали? Наташа, Маша, Настя… Пусть будет Настя. Светленькая, как Аня, но не такая яркая, хотя это не делает ее хуже. Хрупкая, худенькая. Волосы всегда убраны, чтобы не мешали. Одевается сдержанно, но элегантно — как-то не по возрасту элегантно. Она была отличницей, разумеется. Именно на таких и женятся все разумные парни.

Лучик солнца упал из окна и сразу исчез. Не думала, что меня это так заденет.

— Эй, ты чего? — шепот Нади вернул меня в аудиторию.
— А, что?
— Ты что, сейчас заплачешь? — ее глаза были большими, она нагнулась чтобы заглянуть в мои.
— Нет, не собиралась, — но одна слезинка все-таки вырвалась и предательски скатилась по щеке.
— Ты чего? На, платок, — она засуетилась, полезла в сумку и достала салфетку.
— Спасибо.

Надина теплота меня успокоила. Может, я смогу спасти нашу дружбу? В сторону сладкой парочки лучше не смотреть, на всякий случай. Передо мной лежал листок для записи лекции. Чистый, новый, гладкий, белый. Только вот я… Все мои отношения, более или менее продолжительные, сводились к тому, что меня унижали или пытались убедить в моей же никчемности, что я недостойна какого-либо нормального отношения. Кому-то не нравилось: или моя обувь, или как я одета, или что я сильно накрашена. "Ты думаешь, твой тональник так приятен на вкус?” Кто-то сравнивал меня с подругами своих друзей и говорил, что в них лучше. Мне кажется, это происходит с одной стороны из-за того, что у меня очень активное эго, и стоит чуть расслабиться, как его сразу зашкаливает, а с другой стороны — моя нестабильная позиция в отношении себя.

На парах я старалась быть внимательной и учиться, делать вид. А на перерывах дружить с Надей, делать вид. Я люблю ее, до сих пор, и, наверно, этого не изменить, но… мы вырастем, и… у нас не будет общего. У нас и сейчас его не много: наша юность и учеба.

— Слушай, тут сказали, что пары после обеда отменили! Пойдем суши поедим?
— Хорошая идея! — ответила я, стараясь казаться радостной.

Краем уха услышала голос Леши в разговоре с кем-то: “Чувствую себя парализованным. Какое-то состояние… принятия, что ли. Принятие всего. Что есть. Как данность.”

— Философ, — я улыбнулась.
— Что? Ты про кого? — Надя смотрела на меня.
— Да, так, мысли вслух.

После суш мы с Надей решили поехать в парк, про который она с утра рассказывала. В автобусе по пути туда, помимо нас с Надей, были и другие студенты, они тоже ехали в парк. Видимо, для всех это было событием.

Мы вышли из автобуса и направились к парку. Нас встретила длинная очередь на аренду коньков. Простояв, наверно, вечность, мы наконец получили по паре. А это действительно весело! Мы ездили по тропам и узким проходам, был целый лабиринт. На коньках, конечно, по-другому, чем на роликах…

— Чего ты опять такая грустная? — у Нади смешно поменялась интонация с веселого озорства на тягучесть.
— Я? Нет, тебе кажется! Давай кто быстрее до конца аллеи? — и я рванула.
— Так нечестно!
— Я знаю! Что ты мне сделаешь? Догоняй!

Доехав до конца, увидела вдалеке Лешу и его пассию. Он меня преследует с ней под мышкой?

— Наверное, я домой, устала, — мне вдруг захотелось куда угодно, только бы не оставаться тут.
— Ну, почему? Так же весело!
— Хорошо, тогда давай кто обратно быстрее? — и я опять ринулась, но уже убегая от того, что не хотела знать.

Вспомнился день, как мы вместе ехали по парку на роликах, почти вчера, также держась за руки. Что-то под ногой зацепилось, мир опрокинулся, и я, не успев взмахнуть руками, позорно полетела лицом в лед. Столкновение было жестким и холодным. Подъехала Надя.

— Горе ты мое луковое, больно?
— Обидно… — чуть не плача, сказала я.
— Ты нос разбила, у тебя кровь идет, пойдем посидим где-нибудь, — она была так тепла ко мне.

Я варежкой заткнула нос. Она была под цвет, красной. Болела коленка. Опять пошел пушистый снег. Надя помогла мне встать. Ее забота и физическая боль были целительны для моего сердца. Интересно, как она живет сейчас? Скучает ли так же обо мне, как я о ней?

Мы сдали коньки и отправились за теплыми напитками в ближайшую кафешку. Мой нос перестал кровоточить, а боль в коленке превратилась в приятную.

— Ты читала “Хроники Заводной птицы”? — мы почти разлеглись на диванчике в кафешке. Там было тепло, на столе стоял горячий сладкий кофе с кучей сливок.
— Нет, а что это?
— Это книга Мураками.
— Ой, нет, я такую муть не люблю. Ты же знаешь, я по детективам.
— Как думаешь, когда мы выпустимся и станем совсем взрослыми…
— В смысле взрослыми? Я уже взрослая!
— Ну, я имею в виду: найдем работу, выйдем замуж. Будем ли мы общаться?
— Да, почему нет.
— Не знаю, вдруг мы очень сильно изменимся?
— Глупости! Как?
— Как, как? Не знаю я, как это происходит, просто происходит, поверь.
— Я не понимаю тебя. Говоришь загадками.
— Может, я знаю будущее, — таинственным тоном сказала я.
— И что меня ждет? — Надя скептически на меня смотрела.
— Ты выйдешь замуж и нарожаешь детишек…
— Так предсказывать и я умею.
Мы вместе начали весело смеяться до истерики.
— Ты сегодня пипец долбанутая, ой, я не могу…
Большие окна показывали темную и снежную улицу. Люди кутались в шарфы и воротники. Теплый свет из кафе освещал их, но не грел. Они проходили мимо, выглядывая из тьмы на мгновение и потом опять погружаясь в нее.
Глава 9 — Блузка

На остановке, рядом с Надей, я еще держалась. Но вот подошел мой автобус. Я попрощалась с подругой — ей в другую сторону — и села спиной к окну. Мы двинулись, и у меня хлынули слезы. Они текли беззвучно, хотя мне хотелось выть. Автобус, конечно, не лучшее для этого место. Сначала я пыталась их прятать, вытирать, но это лишь больше привлекало ко мне внимания. Я хотела спрятаться, побыть одной. Напротив меня сидела девушка в бежевой куртке. У нее была челка и русые волосы, длинные. Глаза светло-карие. Она их широко распахнула и смотрела на меня. Мне кажется, она хотела зарыдать вместе со мной. Взглянув на нее один раз, у меня изнутри одновременно выплеснулись рыдания и смех. Я попыталась это скрыть и больше не смотреть на нее, чтобы не разрыдаться в голос, но мне стало легче. Как будто я была не одна сейчас. Я просто сидела, за окном шел снег, а из глаз текли слезы.

Мне в настоящем плохо, мне в прошлом плохо… Что не так со мной? С моей жизнью? Бредя домой по улице, полной снега, я была похожа на снеговика. Слезы закончились. Я просто брела к дому, не зная, куда еще мне идти. Вспомнились его слова на лекции, про принятие всего. Интересно, он с ней счастлив?

— Ой, такой снегопад! Я так волновалась, дочка, где ты ходишь-бродишь?

Мама…

***

Жужжит телефон. Где я? На полу? Я отключилась. Вытерла мокрые глаза и побрела в свою комнату, откуда шел звук. Опять квартирант. Не хочу с ним говорить. Какой же срач. Надо осколки убрать хотя бы. Голова расколется сейчас.

Я пошла в туалет за веником и совком. Включила свет. Он остро отозвался в моей голове. Взяла веник. Сгребла осколки. Решила еще мусор с пола собрать. Нашла какой-то пакет и начала сгребать все, что было на полу. Блин. Порезалась. Ладно, вынесу то, что собрала. Когда шла к помойке, в голову пришла мысль немного пройтись и проветриться. Выкинула пакеты. Ноги повели к моей школе. По привычке, наверное. Смотрела на здание за зеленым забором. Внешне не изменилось. Интересно, как внутри. Захотелось сфоткать. Может, выложить фото. Триста лет ничего не выкладывала в соцсети. Подам признаки жизни, если это кому-то интересно. Поставила хештег #школа263.

Вернулась в квартиру. Достала забившуюся еду из раковины, вода медленно начала уходить. Начала собирать остатки следов квартирантов. Такая вонь! Надо открыть на балконе окно. Там раскиданные вещи уже по моей вине. Открыла его. Решила все сложить обратно. Какие-то елочные игрушки... Мама любила Новый год. Старая одежда. Какая-то шкатулка. Коробка с обувью. Книга Мураками…  “Хроники Заводной птицы”. Помню, что ее читала, когда в университете училась. Не помню, о чем она совершенно, но мне вроде бы нравилась. Перечитать? Я отложила книгу. Принялась за уборку дальше. Не хочу доверять это кому-то.

Не знаю, что на меня нашло, но уборка у мамы, а потом уборка у меня дали прилив новых сил и вдохновения. В старых вещах я нашла свою старую белоснежную шелковую блузку. Когда я ее нашла, мне захотелось надеть ее. Я подошла к зеркалу. Помню, когда я ее покупала. Я думала, что впереди у меня много интересного. Я покупала ее для походов по собеседованиям. Она была строгой, немного старомодной, но женственной. Давно не носила ничего подобного. Она мне была впору. Лицо в ней выглядело свежее. И сегодня утром я надела ее. У меня были сомнения по поводу ее актуальности, но ностальгические чувства перевесили. Прохладный шёлк касался моего тела, как будто обнимает меня. Шея, правда, немного мерзла, но мне даже это нравилось. Не знаю, сколько лет я не ездила на работу такая радостная. Погода тоже радовала: наконец, вышло солнце, даже было тепло. Лучики грели мои руки через стекло машины, и я вспомнила, как ехала в университет и так же грелась, думая о Леше… Так, это же был сон? Или воспоминание? Мне стало страшно… Мы с ним катались на роликах, а потом с Надей на коньках, и он был с девушкой… Я еще упала и разбила нос. Мне это снилось, и, по-моему, это было… Я во сне в прошлое возвращаюсь? Сны же не могут быть такими же, как воспоминания?

— Доброе утро! Вы такая загадочная сегодня, — сказал низкий мужской голос, когда я выходила из машины.
— Доброе утро, Олег Петрович… — угольные глаза смотрели на меня в упор.
— Рабочий день еще не начался, можно не так официально, просто Олег.
— Хорошо…  — одна моя бровь полезла вверх.
— Вы так изменились в последнее время, — он разглядывал меня сверху вниз и снизу вверх, как будто я экспонат на выставке. — У вас роман?
— Мне сейчас не до романов… Пожалуй, я пойду, — уходя, спиной чувствовала, что на меня смотрят. Что это было?

Мой рабочий стол был угловым по форме и стоял так, что я всегда смотрела лицом в полуоткрытую дверь, и мне был виден коридор. В кабинете я сидела не одна, и к столам крепились небольшие перегородки, которые скрывали часть хлама и создавали иллюзию небольшого личного пространства, хотя через них легко было заглянуть сверху. Работа шла полным ходом. Дизайнер прислал первую версию презентации, и я ее просматривала, составляя правки. По медленным шагам и распространяющемуся по коридору аромату парфюма можно было предсказать появление Олега Петровича. Сам зашел, зачем?

— Как дела с проектом? — он стоял за перегородкой, смотрел сверху вниз, и его взгляд скользнул под мою блузку. Почему мне так противно…
— Есть первый черновой вариант презентации, могу вам переслать. Сейчас готовлю правки, — мне хотелось схватиться за ворот блузки и прикрыться. Разумеется, я этого не сделала. Лишь съежилась. Отчего, скорее всего, стало только лучше всё видно.
— Хорошо, нет, присылать не нужно, — он продолжал меня разглядывать несколько секунд, посмотрел мне в глаза и потом вышел.

Вдруг, Клава до меня снизойдет и подскажет, что тут происходит. Пишу ей: “Привет, у меня странные новости. Пообедаем вместе? Нужен совет, пожалуйста”.
Ответ: “Да, окей”.

Во время обеда мы ушли в соседнее здание, в кафе подальше от офиса, чтобы не было лишних ушей.

— Привет, рада видеть тебя, — я улыбнулась.
— Привет. А да, так что у тебя? — она с брезгливостью открыла меню.

Я заметила, что у нее впалые глаза. С Клавой мы подружились, когда я училась в магистратуре. Она уже работала, а я только искала что-то. Ее советы по трудоустройству тогда были для меня полезны. Я мечтала, точнее, мы мечтали сделать карьеру, стать топовыми специалистами. Мы активно общались пока учились вместе, пока я работала в другой компании, но когда мне удалось устроиться в ту же фирму, что и она, когда меня начали замечать и давать больше и сложнее проектов, она все больше ко мне охлаждалась. Говорила сухо. Всегда была занята. Хотя раньше мы часто выбирались и в культурные, и в общественные места вместе. Однажды она обронила фразу: “Тебе важна только должность, а мне интересно получать результат от работы”. Мне все хотелось понять, чем я ее обидела, что я делала не так, за что такая холодность ко мне. Ответом было ее молчание. И вот она сидит передо мной. И мы такие чужие…

Я рассказала, что было утром и днем.
— Так в чем проблема, не пойму? Ты же по нему сохла года два, — она глубоко вздохнула и посмотрела куда-то вдаль.
— Я? С чего ты это взяла?
Я действительно восхищалась им, но не сказать, что была влюблена. Мне он просто нравился как образ сильного мужчины, как актер или певец. Мне нравилось смотреть на него, как он проходит мимо моего кабинета своим неспешным шагом. Еще бы, не его парфюм…
— Как с чего? Ты мне все уши прожужжала, какой он мужик хороший, и на актера похож, и статус у него, и достаток, а тебе до такого далеко… и прочее…
— Да, ты права… но я не хотела прямо каких-то отношений. И его внимание… оно грубое какое-то…
— Ну так он привык, что за ним бегают все. Секретарша у вас на этаже постоянно с декольте сидит и на него облизывается, а Ольга.
— Что Ольга?
— Она на каждом корпоративе к нему клеится. Ты бы хоть на один сходила, там такое… Если хочешь мое мнение, то он твой шанс, не хочу сказать, что последний, но мы не молодеем, мужа у тебя нет, мужика тоже, почему не попробовать? — она говорила это с таким спокойствием, как будто обсуждает не живых людей, а персонажей дорамы.
— На работе может отразиться…
— Да ладно, он же не твой прямой начальник, да и кто не рискует. В общем, ладно, мне пора, не хочу тут есть, еще увидимся, наверстаем все то, что упустили.

Она оставила меня одну. Неужели мне действительно он нравится? Но почему вдруг у него ко мне интерес? Раньше, кроме раздражения, я у него ничего не вызывала.

В офисе праздновали очередной день рождения. Светские беседы — не мой конёк. Я всегда чувствовала себя лишней на подобных праздниках. Отмечали в кабинете, где было моё рабочее место. Бежать некуда. Я одиноко стояла, прикрывшись одноразовой тарелкой с тортиком. Как только сядешь на диету — у кого-то день рождения. Мое возвращение с обеда заметила Ольга и направилась ко мне.

— Ваш старый проект закрыли, вы слышали об этом? — от неё веяло запахом свежего постельного белья, высушенного на морозе.
— Нет, какой? — я положила кусок торта себе в рот одноразовой вилкой.
Ольга навала мне компании, которая его заказывала. С её лица не сходила широкая улыбка, и отбеленные зубы сверкали. Помню, как часами вычитывала за маркетологом семантику для этого проекта, потом искала ошибки в её прогнозах. Доказывала инвесторам, что нужны специалисты дороже, объясняла почему. Часть команды придумала нанять дистанционно из регионов, чтобы было дешевле. Потом были бесконечные собеседования. Сложно найти знающего специалиста, ещё сложнее — со знаниями и желанием работать, а мне нужно было найти по цене ниже рынка и целую команду. Наш HR меня возненавидела тогда. В подобранной мной команде завелась крыса, которая увела часть хороших спецов в другой проект. Я чуть не поседела. Боялась, что и наработки проекта могли украсть. Но в итоге мы запустились…
— Вы вообще понимали, как его монетизировать? — она разглядывала мою блузку. По соседству с её, моя казалась желтой. Зря я её надела, она и неактуальна давно. Всё подумают, что я в секонд-хенде одеваюсь.
— Да, приблизительно.
— Тогда продайте мне его, — она отпила из пластикового стаканчика.
— Я же не из отдела продаж, — вокруг всё притихли, ожидая видимо столкновения.
— А я думала, вы талантливы во всём. У вас же красный диплом, — но Ольга, видимо, была пьяна и добра.

После работы, уставшая и вымотанная, сажусь в машину и еду по вечернему городу. Пробки, как всегда. Нужно что-то с квартирой решать. Переезжать… Там столько хлама, нужно грузовик и грузчиков искать, а еще упаковать все…
Неожиданно вижу машину, один в один как у Леши. И за рулем… Леша? Не может быть! Нужно подъехать поближе. Это же не он, да? Или он? Черт, подвинься же… Перед ним поехать? Тогда смогу в зеркале рассмотреть… Я обогнала его и внаглую начала перестраиваться, испугалась и решила просто уехать.
Еду, оторвалась. Нет… Он догоняет. Непонятно, зачем? Едет за мной. Молодой парень, лет 25. Конечно, это не Леша, просто похож. Зачем он едет за мной? Я его задела? Вроде нет. Догоняет справа, опускает стекло, машет. Что ему надо? Светофор. Опускаю стекло:

— Что тебе нужно? — крикнула я.
— Зачем ты меня подрезала? — он крикнул в ответ.
— Извини, так вышло.
— Давай кофе попьем?
— Сейчас?
— Да, кричать неудобно. Там дальше будет заправка.

Мы сидим в кафе на заправке. Романтично до ужаса. На Лешу он совсем не похож, просто такой же молодой. Лицо гладкое, натянутое, шея очень вытянута. Он был гладко выбрит. У него был острый нос и подбородок, длинные худые руки и узкие плечи. А ещё он был каким-то очень бледным.

— Почему ты подрезала? — он смотрел на меня с каким-то детским любопытством в глазах.
— Извини, так вышло, уже говорила, — я подняла брови, наверно, у меня там куча морщин.
— Нет, ты специально. Ты хотела, чтобы я тебя заметил.
— Поэтому преследовал?
— Ты мне понравилась.

Меня это насмешило, и я улыбнулась.

— Ты похож на одного моего знакомого, но он старше тебя намного. Мой ровесник.
— Я взрослый! У меня просто прыщи, но я уже взрослый. Они пройдут. Я просто приболел.
— Понятно.
Беседа не клеилась, и чем больше я находилась рядом с ним, тем больше чувствовала свой возраст и старость.
— Ты красивая. Давай встретимся еще раз? Неделя — и все прыщи пройдут.
— Сколько тебе лет?
— Тридцать пять.
Я начала смеяться.
— Ну ладно, тридцать.
— Это больше похоже на правду.
Он положил свою руку на мою, посмотрел мне в глаза и томно сказал:
— Ну так мы встретимся еще раз?
Видимо, это был его фирменный прием обольщения. Мне потребовалось много усилий, чтобы сдержать смешок. Мне не двадцать лет, чтобы я велась на такую банальную фальшь. А дальше что будет? Прогулки по городу и поцелуи на мосту?
— Хорошо, я подумаю, но ничего не обещаю, — думаю, завтра и не вспомнит меня.

Был один мост, на котором я впервые поцеловалась раза три. Красивый вид, закат, и мы целуемся. Первый раз было трогательно, второй — смешно, третий — скучно, а сейчас — глупо. Пока мы сидели, пробки рассосались, и я быстро приехала домой. И опять пусто, тихо. Недавно я переживала, что вызываю только жалость у мужчин, а сегодня... Почему? Что поменялось? Из-за блузки, которую я нарыла в старых вещах и сегодня надела? Но что толку от такого внимания? Этому мальчику я быстро надоем, да и начальнику тоже. В итоге я все равно буду одна. С Олегом Петровичем я знакома давно, с тех пор как устроилась, но в последние полгода мы плотно работали вместе. Но сегодняшнее внимание было внезапным для меня. Я сняла блузку и аккуратно сложила её, чтобы убрать подальше. От неё веяло не прошлыми надеждами, а сегодняшним днём в офисе и непонятным, излишним вниманием ко мне. Пожалуй, вернусь к своим водолазкам и брюкам.

За ужином я открыла книгу и начала читать. У семейной пары пропал кот. Жена плачет и говорит, что он умер. Чищу зубы и читаю: жена несчастна и упрекает мужа во невнимательности. Ложусь спать. Жена ушла, молча, без слов. Так зачем слова? “Почему она так сделала, как думаешь?” — Ей было больно уходить. Леша, если я подумаю о тебе перед сном, ты мне приснишься?... Все так зыбко… опять… падаю… к тебе…

Глава 10 — Сделка

Звук SMS со старого телефона. Опять прошлое. От кого сообщение? Проспала? 11 утра, 11 сентября 2004 года. Суббота. Новые сообщения: 1. Открываю, это от Леши: “Давай встретимся сегодня?” Я же порвала с ним. Я же все исправила?! И он с девушкой, своей, ходил… вчера… точнее, через год будет… ходить…

Телефон опять запиликал, вывел меня из ступора. SMS, Леша: “Ну так что?” Подумать нельзя перед ответом? Может, я сплю еще? Звонок. Да, блин! Телефон вылетел из рук, ударился об пол, открылась крышка с аккумулятором, и он выпал. Для него получилось, что я сбросила. Да, блииин! Я скорее начала собирать телефон по комнате. Вроде цел. Включаю. Как же долго… включается, заставка… оо, вот все, заработал. Тихо, нет новых сообщений или звонков. Самой перезвонить? Начала искать его номер. Не могу найти. По-другому вбит? А по SMS можно посмотреть. Опять звонок! Леша!

— Алло, почему ты скидываешь? Ты что, с кем-то? — его голос был вызывающим и грозным.
— Что? Нет! Я не успела взять трубку.
— Ты скинула, — и ещё напористый.
— Нет, я телефон уронила, и он выключился, — мой мозг еще спал.
— И ты решила забить на меня и не перезванивать?
Откуда такая прыть с утра? Говорит в три раза быстрее, чем я.
— Нет, я не успела набрать! Я спала.
— Ну так что на счет встречи? — тон стал более сдержанным, деловым.
— Свидание? — кто меня за язык тянет????? Я прикусила губу.
— Да.
— Без обязательств? — я всегда такой наглой была? Или просто забыла?
— Да, — его тембр чуть снизился.
— Не забудь, оно еще и тайное! — в животе у меня порхали бабочки, не к добру…
— Хорошо, я соберусь и выезжаю, скинь мне свой адрес.
— Ты заб… А давай лучше в центре встретимся, так быстрее. (“И никто из знакомых и соседей нас не увидит”).
— Хорошо, — как-то сдавленно сказал он.

Мы встретились в центре, около именитого памятника. Он уже ждал меня. Сегодня без опозданий? Всё было залито солнцем, хотя не было так уж и жарко. Лёша пристально смотрел на меня, пока я шла к нему. Он не был похож на влюблённого на первом свидании. И одет был как в универе: брюки, рубашка и куртка, больше походившая на пиджак. Я была в нежно-розовом шифоновом платье с рюшами. В универ я такое легкомыслие не носила никогда. В момент, когда я подошла и сказала: “Привет” его глаза распахнулись.

— Твой адрес — это тоже тайна? — он скрестил руки на груди. На его рукаве блеснуло что-то из белого металла.
— Почему ты злишься? — я смотрела на него с озорным удивлением.
— Просто хочу понять тебя.
(“Ух, а ты — деловой человек. У нас как будто переговоры”.)
— Представь, что это игра… — вспомнила, как он меня за это упрекал, что я играю, с ним.
— Что за игра? — он был крайне сосредоточен.
— Ну, как тогда, когда мы прятались. Никто не знал, что мы были вместе, это был наш секрет. Пойдём, что мы тут стоим?

Мы пошли по аллее, наполненной людьми. Мне не нравилось, что любой прохожий мог услышать нас. Мне не нравилась близость толпы, других людей. Как будто мы обсуждали что-то очень важное, интимное, а нам постоянно мешали.

— Может, свернем на какую-нибудь улочку, а то тут народу как в час пик. Пойдем, — я протянула ему руку и потащила с людной местности. Еще не хватает встретить кого-то.
— Послушай, мне не нравится эта секретность и таинственность. Если тебе нужно время для учебы, то учись, не понимаю, в чем проблема, — он, не сопротивляясь, пошел за мной, крепко сжав мою ладонь.

Наверно, аргумент с плохой памятью и усидчивостью уже не прокатит, но как мне его убедить…

— Да, тут проблема не только в этом…
— У тебя кто-то есть? Какой-то тайный парень? И много у тебя таких?

Я залилась смехом. Он сначала злился, отдернул свою руку от моей, засунул обе руки в карманы, обиженно насупился и в такой позе ждал, пока я просмеюсь.

— Тогда что? — голос был холодным.
Мне стало не смешно.

— У меня так получается: я то с тобой, то нет. Мне нужны паузы, побыть подальше, когда по-была поближе. Как-то так. Ты сам вчера назвал меня странной. В этом моя странность.
Он молчал. Сомневается? Злится? Принимает решение?
— Выбери себе нормальную девушку: или Аню, или еще кого-то из умниц-красавиц, у нас в универе их полно.
— Хватит меня с Аней сводить, меня уже все с этим достали, — он посмотрел вдаль и вбок. Его взгляд не искал ничего.
— Просто кто угодно лучше впишется в твою жизнь и в твои требования, чем я.
— А в твои? — он вернулся ко мне взглядом.
— Я много не прошу… никому не говорить и дать мне паузы, — я смотрела ему в глаза и искала там надежду… на что надежду? Что мы можем хоть как-то быть вместе?
— И в этих паузах никого не будет?
— Нет.
— Я как будто сделку заключаю. Кровью не надо расписаться? — его поза приняла расслабленный вид. Он спросил это и опять отвел глаза.
— Нет, — я улыбнулась, — только еще одно условие…
— Какое? — в этом вопросе было больше грусти.
— Не пиши мне и не звони. Я сама тебе напишу, когда буду готова… снова… — вспомнила его слова “Снова”, как дежавю… — Хорошо?
Я посмотрела ему в глаза с просьбой, с надеждой, что это не закончится так быстро, что еще чуть-чуть…
— Что? Почему? И даже по учебе? — глаза были удивленно-растерянные.
— Зачем тебе мне звонить по учебе?
— Ты права, незачем, — он нахмурился. — Тебе не кажется это нечестным?
— По-другому не выйдет, — я стала серьёзной, тон сдержанным.
Он молчал, посмотрел в сторону аллеи, полной людей, потом на меня.
— Хорошо, — глаза были серьезными, а лицо каменным.

— Тогда скрепим сделку поцелуем, — я быстро подлетела к нему, обвила шею руками и поцеловала, точнее, едва коснулась его губ своими и сразу отступила. Он этого явно не ожидал. Я сама не ожидала!
Его выражение лица из рассерженного перетаяло в нежно-озорное.
— Это не поцелуй, — он подошел ко мне, обхватил мое лицо руками, смотря мне в глаза. — Вот поцелуй, — он нежно коснулся меня губами, постепенно раскрываясь, как будто боясь спугнуть. Было так непохоже на все его другие поцелуи. Нежно, трепетно, вынимая мне душу.
— Не думал, что ты такая…— он отстранился, переводя дыхание. Мы соприкоснулись лбами.
— Какая? — мой голос дрогнул.

Он обнял мои плечи, потом руки пошли ниже, на талию. Я скользнула руками по нему и впилась в его шею, мне было мало.

— Отчаянная… — он расплылся в улыбке, притянул меня к себе, и я опять начала тонуть в этом взгляде.
— Только рядом с тобой… — не знаю, кто теперь кого целовал, мое тело колотило, он не отпускал. Иногда мне казалось, что меня больше нет, а есть только мы в этом безумном порыве. “Поцелуешь меня на прощание, как в последний раз?” Это воспоминание отрезвило меня. Опять, что я делаю?

— Подожди, дай отдышаться.

Лучи света делали улицу немного оранжевой. Я слышала крики птиц вдалеке.

— Хорошо, мне тоже нужен воздух, — он улыбнулся, тяжело дыша. Выпустил меня из своих объятий.

Я сделала шаг назад: мне нужна была дистанция, чтобы привести мысли в порядок. Звук моих каблуков был резким в спокойствии переулка. Нас не могли заметить знакомые? Я посмотрела на тротуар: тут почти никого не было. Почему я так боюсь этого? Если никто не узнает о нас, то нас и не было. Доносились звуки толпы, разные голоса, слитые в единый, из аллеи. Если нас не было, то я ничего не меняю. Меня начала охватывать тревога, холодными руками подбираясь к горлу. Перевела осторожный взгляд на Лешу. Он смотрел в сторону, куда-то вдаль, засунув руки в карманы. Казалось, что он отдалялся от меня, хотя мы стояли неподвижно. Отблеск металла на его рукаве. Запонки? Серьезно? Он пришел сделку заключать? А-а-а… ну да…

— Запонки? Для чего? Для завершения образа? Или для демонстрации превосходства?

Он поднял руку и посмотрел на свой манжет. Солнечный зайчик спрыгнул с его запястья.

— Просто захотелось, у меня рубашка такая, она под запонки… Ты хотела погулять, давай пройдемся.

Мы пошли по улице, отдаляясь от аллеи и друг от друга.

— Ты поэтому меня игнорировала? Тебе нужны паузы? — он шел вперед, смотрел вперед, думал, видимо, тоже, наперед.
— Да.
— И после сегодня тебе тоже нужна будет пауза?
— Скорее всего… Давай не будем думать об этом и просто проведем день вместе!

Он шел на полшага впереди меня, как будто пытаясь убежать.

— Я думал, ты приревновала к Ане и обиделась.
— Скорее была в бешенстве.
Он обернулся на меня, только заметив, что я отстаю. Остановился.
— Тогда почему ты ничего не сделала?
— Я? Сделать? Что, по-твоему, я должна была сделать?
— Ну, не знаю, спросить, что это было, потребовать объяснений, или хотя бы глаза на меня поднять, — тон был опять раздраженный.
— Встать в стройные ряды твоих обожательниц? Боюсь, у меня слабые конкурентные преимущества, чтобы сражаться за твое внимание.

Мне захотелось сделать полшага назад или убежать на километр, просто чтобы немного прийти в себя. Зря я во все это ввязалась. Позади меня оказалась шершавая холодная стена. Я оперлась на нее и потупила взгляд куда-то вниз и в сторону. Хочу сбежать, опять сбежать… Все становится дальше почему-то… Я же не двигаюсь…

— Эй, что с тобой? — он подошел и взял меня за плечи.

Его голос и взгляд вернули меня. Так я перемещаюсь?

— Голова закружилась, видимо, перегрелась на солнце, — он взял меня за руки и потянул.
— Пойдем, посидим где-нибудь в теньке, — его запонки опять блеснули на солнце.
— Мы заключили сделку, снимай свои запонки, а то потеряешь, — теперь я плелась за ним послушно.
— Да что ты прикопались к моим запонкам? — он мягко улыбнулся, и предложил мне свой локоть, я взяла его под руку.
— Просто забавно, — на мгновение мне показалось, что все наладилось, что нет ничего, что может нас разлучить.
— Ну раз ты так реагируешь, буду носить их почаще.

У меня в голове появилась забавная мысль: подарить ему запонки, только дурацкие или смешные?

— А если я подарю тебе запонки, ты будешь их носить?
— Да, — он наивно смотрел на меня.
— Даже самые дурацкие? Или со стразиками, например? — я еле сдерживала озорную улыбку.
— Да, но только на встречи с тобой! — он положил ладонь другой руки на мою.
— Договорились.

Он остановился, обнял меня и начал целовать. С замиранием я словно таяла в этой нежности.

Глава 11 — Жучки на манжете
Мы шли под руку. Дворы вдоль жилых домов были молчаливы и пусты. Тёплый ветер играл с подолом платья.
— Ты долго ходила в художку?
— Не знаю, где-то, лет десять. Я, правда, не закончила.
— Почему?
— Не хватало времени. Просела с оценками, нужно было больше времени на учебу и подготовку к поступлению.
— Но ты же на платном.
— Да, на бюджет не поступила.
— Почему не поступила на какой-нибудь факультет искусств?
— Не думаю, что у меня есть какие-то особые таланты в этой сфере, — я вздохнула.

Повисла пауза. Мы молча побрели по улице. Помню, как-то давно пробовала себя в творческой фотографии. Не то чтобы пробовала. Сняла на свой простенький фотик кучу цветочков-лепесточков, когда ездила к морю. И потом игралась в фотошопе, по-разному их обрабатывала. Моей ошибкой было показать это бывшему, который вроде как разбирался в фото. Не знаю, чего я ждала в ответ, может, поддержки. Я же не на конкурс их готовила и не говорила ему, чтобы он как-то оценил. Просто скинула ссылку на альбом и спросила, как ему. В ответ получила лекцию: "Ты вообще слышала о золотом сечении?" Потом он, видимо, понял, что обидел меня. Я ничего не писала ему пару дней, и он решил реабилитироваться: "Они красивые, но непонятно, что ты хотела этим сказать?" А я просто так фоткала, без цели, без глубокого мотива. Я всё забросила. Не прикасалась больше ни к фотику, ни к фотошопу. А ещё я так давно не рисовала. По-настоящему. Мне вдруг вспомнился вечер в универе недавно, где я рисовала, где я решила остаться, а не идти домой учить что-то. Да, тогда я взяла кисть и начала рисовать. Результат был не важен. Но у меня получалось, и мне доверили разрисовать все плакаты. И как мы с Лешей танцевали потом!

— А ты занимался бальными танцами? — Истоки его галантности, наверное, оттуда.
— Очень давно, — он напряг лоб.
— Тебе не нравилось?
— Не то чтобы. Мама очень хотела, чтобы я этим занимался, а это не мое.
— Почему ты читаешь Мураками?
— А что такого?
— Просто никогда не думала, что тебе будет такое интересно.
— Стало интересно. А ты почему?
— Мне нравится символизм и образы, которые он описывает.
— Образы?
— Да, а ещё у них совершенно другая культура. Они по-другому относятся… — я споткнулась о собственные мысли.
— Так к чему?
— Ко всему. У них как будто моральный компас наоборот. С мусором у них проблемы, они его замораживают.

Мы долго гуляли, потом купили еды и сидели в машине, обложившись фастфудом, поедая его потихоньку. Ноги гудели, но это было не так важно.

— Тебе не кажется странным, как он ищет кота?
— Странным?
— Угу… — он запил булку кофе. — Он не спрашивает соседей, он не расклеивает объявления на столбах о пропаже. Вместо этого он ходит в заброшенный дом и фигней там страдает.
— Наверное, он не верит, что кот потерялся, думает, что тот вернется сам, как нагуляется.
— Зачем тогда вообще его искать?
— Жена просит.
— Так нормально бы поискал.
— Тут символизм… — я напрягла переносицу, подбирала слова.
— Хорошо, кот — символ их брака, отношений. Он потерялся, то есть что-то не так с их браком. Но она же сама ему изменяет, не он налево ходит.
— Скорее, ей не хватает тепла. Любые отношения со временем остывают.
— Откуда ты знаешь? — он смотрел на меня с подозрением.
— Так говорят: всякие кризисы отношений, — забыла, что мне двадцать.
— Но измены не помогут их решить.
— Тут, наверное, измена как следствие, как симптом, а не как первопричина. И если ты заметил, он все игнорирует: все признаки ее холодности, изменений, пропажу кота. Делает вид, что все по-старому.

У него начал жужжать телефон. Он скинул раз, два, три.

— Возьми трубку и поговори. Я могу заткнуть уши.
— Нет, не хочу сейчас с ней говорить. Это Аня, — телефон опять зажужжал. Я не думала, что они так тесно общались.
— Может, что-то срочное?
— Ага, срочное любопытство…
— Любопытство? Ты ей что-то рассказал? О нас? Мы же договаривались… — в животе все сжалось.
— Я рассказал до нашего договора… Да и все, что она знает: что мы вчера в парке встречались, — он сказал это резко, с раздражением, стуча пальцами по рулю.
— Что ты ей рассказал? — тихим, почти потусторонним голосом спросила я. (“Только не Аня, почему именно ей?”)
— Только то, что мы катались на роликах, а потом ты уехала домой, и все… И что сегодня я поехал на встречу к тебе… — тон сменился с раздраженного на приглушенный.
— Ответь ей, пожалуйста, и скажи, что мы не встречались сегодня, — я говорила как-то обреченно. — Выдумай что-нибудь, чтобы она поверила, — руки и ноги у меня стали тяжелыми, навалилась тоска, мне захотелось вжаться в кресло или стать очень маленькой.

Боковым зрением я видела, что он смотрит на меня в упор. Телефон опять завибрировал, и он ответил:

— Да, Ань, привет. Нет, она не взяла трубку. Нет. Нет. Не звони ей… Это тебя не касается… Да, я сам разберусь… Только… не говори никому… пожалуйста… Пока…

Он повесил трубку, посмотрел на меня, а я смотрела в пол.

— Почему у тебя опять такие глаза пустые? — он прекратил барабанить пальцами, развернулся ко мне и пристально смотрел.

Двумя руками я держала картошку у себя на коленях. В голове прокручивала весь его разговор, думая, что будет дальше.

— Не надо никому ничего говорить, — я продолжала пялиться в пустоту, ничего не видя перед собой, вычисляя варианты последствий.
— Хорошо, но объясни, что с тобой? — он явно не понимает, почему. Мы же все обсудили…
— Сейчас отойду… мне просто страшно… — я сдалась под этим натиском, под этим тяжелым взглядом, как тогда, когда он шел за мной в универе. Я не смотрела на него, но чувствовала этот прожигающий взгляд.

Он завел машину, и мы поехали куда-то.

— Давай покатаемся по городу… — он сказал это задумчиво, смотря вперед.
— Отвезешь меня к мосту? — я улыбнулась, он нахмурился.
— Ты хочешь к мосту?
— А нет, это из песни: “Покатаемся по городу, отвези меня куда-нибудь, к мосту”... — я по-пыталась напеть. Надо успокоиться. Всё обошлось. Всё в порядке.

Мы молча ехали. Мимо нас плыли здания. На улицах было полно людей. На мои руки падало солнце и грело их. Я продолжала держать остатки картошки, но есть уже не хотелось. Мне вспомнилась наша ночь, точнее, вечер. Как чай согрел мои ладони. И мы тоже были вместе. Эти воспоминания окутали меня. Мне захотелось обнять его или хотя бы взять за руку. Опять блеснули его запонки. У меня может не быть второго шанса подарить ему смешные запонки. Я вспомнила об одном забавном магазинчике с китайским барахлом, там могут быть и запонки.

— Знаешь, куда я хочу поехать? — я с задором посмотрела на него.
— Куда? — он оставался серьезным.
— Ты знаешь, где пересечение улиц … ?
— Да, но что там?
— Приедем — узнаешь.

Мы приехали. Жилое здание, желтая вывеска “1000 мелочей”, крутая лестница в подвал.

— Мы сюда ехали? — он как будто ждал подвоха.
— Да, пойдем, — я уже выскочила из машины, нагнулась к двери, чтобы заглянуть в салон. Он недовольно вышел.
— Такие места не для тебя? — я почему-то была переполнена радостью от своей задумки. Главное, чтобы там были запонки.

Мы спустились и сразу попали в окружение брендовых вещей среднего качества. Места между рядами было так мало, что приходилось идти друг за другом.

— Что ты ищешь?
— Найду, скажу. (“Если не будет запонок, купить что-то другое?”)

Вдруг я увидела витрину с блестящими штуками, наверно, там. Да, тут были и запонки, между паленым “Ролексом” и “Картье”.

— Ой, смотри, тут есть с футбольным мячом, пистолетами, жучки, Микки Маус!?
— Ты издеваешься? — Леша наконец все понял и начал улыбаться.
— Нет, гляди, есть и со стразиками.
— Я их не надену, — он сдерживал смех.
— Звучит как вызов! Ну вот, с жуками прикольные, — я достала жука и приложила к его манжете. — По-моему, на много лучше смотрится.

К нам подошла девочка лет пятнадцати.

— Нам вот эти. И нужна подарочная упаковка, — я сказала это с искусственно надменным выражением. — Может, нам еще гравировку сделать? — Наша юная продавщица растерялась.
— Она так шутит, — сказал Леша. Девочка кивнула, унесла запонки с жуками и вернулась уже с упаковкой.

Пока она ходила, я достала кошелек. Он смотрел на меня опять с изучающим взглядом. Я расплатилась. Протянула ему подарок:

— Ну что, примеришь? — Он посмотрел на меня, потом на коробочку, взял ее, открыл, вздохнул.
— Ты серьезно? — с рассерженной ухмылкой он смотрел на меня.
— Да, или тебе не нравится мой подарок? — Я уже была готова отступить и отобрать у него коробочку.
— Ладно, — он начал снимать свои пафосные запонки и надел мои. — Ну что, так я выгляжу? Лучше?
— Намного, — я расплылась в улыбке. — Пойдем отсюда, — я подала ему руку, чтобы вывести из этих лабиринтов разных чудо-вещиц.

Уже на улице он потянул меня к себе и крепко обнял.

— Пойдем еще погуляем? — тихо спросила я.
— Да, давай, — но он продолжал меня обнимать, не отпуская. Ко мне начала подкрадываться тревога. День скоро кончится.
— Твое сердце так стучит… — Говоря это, он смотрел куда-то вдаль, его голос был спокойный.

Я прикусила губу и попыталась еще глубже зарыться в его объятья, в его горячие и теплые объятья. Просто перестать думать, что вот-вот это кончится и, возможно, никогда больше так не будет.

Глава 12 — Олег Петрович

Мы провожали заход солнца, греясь в его лучах на теплых мраморных ступенях музея. Впереди внизу был город. Вокруг нас ни души. По небу проплывали облака, окрашенные в розовые лучи. Мои волосы колыхал нежный ветер. Если это реальность, почему тогда все так идеально?

Леша сидел рядом и держал меня за руку. Он весь день так делал. Сейчас я заметила это, только потому, что он сжал руку сильнее. Я посмотрела на него. Какой красивый? Что он забыл тут со мной? Должно быть, это все-таки сон… Тогда я могу делать что хочу… Жаль, что время заканчивается…

— Ко скольки тебе нужно быть дома? — Он от меня устал…
— Наверно, уже пора… — Уходить первой я давно этому научилась. Чтобы не было так больно, нужно уходить первой.
— Уже? Прямо сейчас? — выпалил он и вопрошающе на меня смотрел.

(“Ты устал от меня или нет?”) — немой вопрос повис в моей голове. Я смотрела на его выражение лица, пытаясь прочитать правду.

— Почему молчишь? И потом начнется твоя пауза? Сколько, день, или опять неделю?
— Я не… Домой мне нужно к двенадцати.
— Тогда почему ты сейчас хочешь уйти?
— Не хочу…
— Я тебя не понимаю, ты опять отдаляешься, — он потянул меня к себе.

Я обняла его и прижалась. За внешней нашей идиллией сейчас пряталась тоска, которую я пыталась не замечать. Мне хотелось растянуть время и отключить себе память. Мои мысли на мгновение унеслись в белый маленький кабинет с… Как мне выпутываться из этого?

— Почему ты плачешь? — как-то тихо и изумленно произнес он.
— Нет, я не плачу… — только заметила, что мое тело сотрясают рыдания, а из глаз текут слезы.

Он начал их вытирать, а мне на ум пришел мем, где муж вытирая жене слезы и нарисовал ей потекшей тушью глаза панды. Я начала смеяться. Вызовите мне дурку.

— Ты плачешь или смеешься? — он не знал, улыбаться ему или оставаться серьёзным. Уголки рта дернулись и он пытался сдержать улыбку.
— И то, и то. — Я полезла в сумочку за зеркалом и платком.
— Что с тобой? Все в порядке или нет? — он был уже сосредоточен и строг.
— Да, в полном. Мне одновременно и смешно, и грустно. У тебя такого не бывает? (“Да что за истерика! Соберись!“)
— Нет, никогда. Такое со мной впервые, — он с озорной улыбкой смотрел, как я заметаю следы своей непонятно откуда взявшейся эмоциональности, не отпуская меня из своих объятий.

Мы продолжали сидеть там, пока не стало холодно, и мы пошли в машину. Внутри пахло едой и было полно крошек. Лёша как-то изменился, стал что ли более расслабленным. Движения и жесты стали свободнее, спина — не такой прямой.

— Как ты добралась вчера?
— Вчера? — Я вспомнила офис. Нет, не то. Вспомнила его девушку… нет, не то…
— Да, мы катались на роликах. Потом ты меня бросила и уехала.
— А-а, ролики… — (“Так давно это было…”)  — На роликах добралась, мне нужно было развеяться.
— На роликах?
— Да.
— Звучит не очень безопасно.
— Я постоянно так ездила… езжу. У меня есть любимый одиночный маршрут, — я улыбнулась.
— Почему одиночный?
— Я по нему одна катаюсь, в одиночестве… Я тебя не бросала, почему ты так говоришь?
— Ты просто так внезапно уехала…

Мы говорили. Часы показали 22:30. Кажется, я слишком долго на них смотрела.

— Скажешь свой адрес, или это секрет?
— Скажу.

Он завел машину, и мы поехали к моему дому.

— Теперь я могу следить за тобой… — загадочным тоном произнес он. Я ухмыльнулась.
— Тебе будет очень скучно. Я скучный человек.

Он начал смеяться во весь голос.

— Чего ты смеешься? — потом я вспомнила, как рыдала и смеялась. — Я просто перенервничала.
— Меня радует, что я заставляю тебя нервничать, — у него была его фирменная самодовольная улыбка.

Мы спокойно ехали. На улице уже была ночь. Почти на исходе…

— Ты помнишь нашу договоренность? — тихо спросила я.
— Да, — он нахмурился.
— Ты обещаешь никому не говорить? — я смотрела вниз.
— Да.
— Я сама тебе напишу. Не пиши мне…

Он посмотрел на меня, вздохнул. Мы как раз подъехали к дому.

— Поцеловать тебя хотя бы можно? — он потянул меня к себе и начал нежно целовать.
— Ну все, я пойду, уже поздно. 

Он отпустил меня, и я ушла. Дверь в подъезд хлопнула за мной, как будто отсекая этот день от других. Это все. Сейчас я должна вернуться? Но в какой момент? Нужно запомнить на этот раз.

Я зашла домой, свет горел на кухне, пахло вкусной едой. Кажется, это курочка, запеченная в апельсиновом соке. Мама грустно сидела за столом, спиной ко мне. Мне кажется, всегда все обрывается на ней. Все воспоминания о новом прошлом.

— Дочка, ты чего там стоишь? — она обернулась и начала отдаляться, быстро и стремительно… Или это я… Куда я падаю…

***
Противная вибрация на запястье, как будто что-то сжимает мне руку механическими клешнями. Отпустило. И вот опять. Открываю глаза. Передо мной лежит открытая книга Мураками. Наверное, я читала и уснула. Мне снился такой сон. Я улыбнулась вспоминая его, и потянулась с удовольствием.

Взяла в руки телефон. Сообщение от псевдо-Леши: “Доброе утро, Мадам. Как ваше настроение?” — как пошло… Видимо, моя старомодная блузка подействовала на него как красная тряпка. Я вспомнила, как он взял вчера меня за руку. Это воспоминание вызвало глубокий вздох у меня в груди. Ни тепла, ни радости, скорее сожаление, что я вообще дала ему номер.

По пути на работу поняла, что опять что-то стучит в машине. Надо чинить… Так не хочется отвечать этому мальчику. Но мне так надоело быть одной. Скоро осень. Уже листва опадает. Интересно, в сентябре будет тепло? Почему я чувствую себя такой выжатой, как от поцелуя Дементора, как будто “высосали всю радость”. Пожалуй, мне должно было льстить, что на меня обратил внимание столь юный персонаж, но я вообще ничего не чувствую. Я как будто должна ему написать, встретиться, вдруг это мой “последний шанс” как говорит Клава… но мне так не хочется… опять начать ходить по свиданиям. Я поморщилась от некоторых воспоминаний, включила радио и направилась на работу.

На парковке машина Олега Петровича уже стояла. Знак того, что я снова опаздываю. Наталья, наверняка, опять караулит опоздавших. Ей заняться нечем? Я подняла голову к ступеням наверх, к зданию. Вход свободен, ее нет, даже странно. Может, мне все показалось? Не может же такой мужчина вдруг заинтересоваться мной. Была бы помоложе, еще бы была вероятность… Я поднималась по мраморным светлым ступенькам и вспомнила свой сон, как была в теплых объятьях и грелась в солнечных лучах.

— Доброе утро! — секретарь поприветствовала меня на входе.
— Доброе, а где Наталья? Что-то я давно ее не видела.
— Она отдыхает, в отпуске.
— Ааа…  — мы тоже от нее отдохнем.
— Ой, Олег Петрович просил вас позвать его на вашу планерку, он хочет послушать.
— Странно, зачем ему это, ну хорошо, пусть послушает, — ворот водолазки как будто начал душить.

11:05 — стартовала планерка. Все сидели в напряжении за круглым столом. На диване подальше расположился почти надзиратель, Олег Петрович. Его что-то не устраивает? Беспокоит? Вроде бы все по плану… Разработчики выступали по очереди, и все шло гладко. Я фиксировала и делала пометки. Собрание подошло к концу. На лицах коллег было облегчение. Наверно, это из-за презентации на следующей неделе.

— Ладно, вижу, у вас тут все под контролем, — он встал со своего места. — Хотелось бы еще послушать речь презентации, — последний сотрудник вышел из переговорки. — Сделаете мне эксклюзивный показ?
— А, ну да, конечно, — я немного не поняла, раньше у нас такой практики не было. — Согласую время с вашей секретаршей.
— Нет, не беспокойтесь, это была шутка, — он расплылся в улыбке. — Я вам пришлю материалы для презентации, на всякий случай, если зайдет речь, — и на этом он ушёл.

Это какой-то сальный намек? Неудачная шутка? Или я все выдумываю?

В обед я решила пройтись до нового кафе в округе, сменить обстановку. Выйдя из здания офиса, я держала телефон в руках и разглядывала карту, думая как мне лучше дойти.

— Идете на обед? Приятного аппетита, — Олег Петрович, видимо, возвращался с обеда в здание.

Телефон завибрировал, и так как он был разблокирован, высветилось сообщение: “Давай увидимся сегодня, если не занята”. Я прочитала его, потом вспомнила про начальника, буркнула “Спасибо” и как будто скрылась с места преступления. Интересно, он видел это сообщение? Успел прочесть? Я взволнованно шла по тротуару. Хотя зачем ему читать? Какой интерес?

Весь оставшийся день я провела в раздумьях. Вспоминала в деталях свое столкновение с начальником. У него было время увидеть и прочитать. Почему он вообще остановился? Прошел бы мимо. Дверь моего кабинета была приоткрыта, как всегда. Я слышала его шаги, проходящие мимо моего кабинета. Он не заходил ко мне почти никогда. И этот день не был исключением. Все шло как обычно. Пожалуй, мне все кажется, моя паранойя.

Я наливала себе кофе в комнате отдыха, до конца рабочего дня оставалось 15 минут. Дверь резко распахнулась. За дверью был Олег Петрович.

— О, хорошо, что вы тут, — за два шага он оказался около меня, почти вплотную, открыл шкафчик, достал кружку. — Мне нужен срочно отчет по текущему функционалу приложения. Вы можете задержаться и сделать его? Это не должно занять больше часа.
— Да, хорошо, — меня окружил его парфюм, я отступила на полшага, было неожиданно.
— Тогда, приступайте, — он налил себе кипятка в кружку и вышел.

Я поплелась на свое рабочее место. Все уже собирались. Я села, открыла список реализованных задач по проекту и приступила к работе.

— У вас вторая смена? — спросил один из коллег.
— Да, срочный отчет. Придется задержаться. (“Зачем ему этот отчет именно сегодня? И так внезапно.”)

Все ушли, стало тихо. Наконец-то можно спокойно поработать. Я полностью погрузилась в процесс и перестала замечать что-либо. Только этот запах… Он вернул меня к реальности. Оказывается, в дверях стоял Олег Петрович. Видя мой взгляд, он спросил:

— Как продвигается? — голос был тихий и холодный.
— Наполовину готово, еще немного осталось. (“Если у него вечером встреча с кем-то? Надо поспешить?”)
— Можно взглянуть? — с этими словами он вошел в кабинет, встал позади меня и нагнулся к монитору. Несколько секунд он изучал файл отчета. — Не спешите, будьте внимательнее.

Я чувствовала его спиной, хотя он не касался меня. Я видела перед собой тень, которую он образовывал. По телу пробежала тихая тревога, руки стали влажными. Отойдет он или так и будет стоять? Словно прочитав мои мысли, он выпрямился и сел на соседнее кресло коллеги, которая давно ушла домой.

— Работайте, работайте, не отвлекаю, — он достал свой телефон и начал кому-то что-то писать.

Я пару минут не могла двинуться. Он и будет здесь так сидеть? Надо на отчете сконцентрироваться, так что тут еще осталось? Работать получалось с трудом, тишина, которая мне поначалу помогала стала удушающей в его присутствии. Или это из-за парфюма? Мне хотелось выбежать на воздух, или просто выбежать, хотя бы на пять минут, передохнуть от этого молчания.

— Как ваша мама?

В груди у меня все сковало. Откуда он знает? Все-таки Ольга об этом ему донесла…

— Да, все хорошо, стабильно… Я почти закончила, сейчас распечатаю.

(“Только не нужно опять ко мне подходить”). Я встала и пошла к принтеру. Он был в коридоре. Такое впечатление, что запах парфюма пошел со мной. Достала листы. Вернулась в кабинет и протянула их ему.

— Спасибо, — он едва взглянул на них, взял из моих рук и опять прошел мимо так близко, что чуть не коснулся меня. В дверях он развернулся и сказал со своей фирменной улыбкой:

— Простите, что заставил задержаться.
— Да ничего страшного, — хотя мне было не по себе.
— Как ваша рука?
— Рука? А, да, рука зажила…
— Надеюсь не остался шрам.

Я посмотрела на свою руку: там было красноватое пятно.

— Под браслетом будет не видно.
— “Шрамы имеют власть над людьми. Они могут делать нас заложниками прошлого.”

Повисло молчание.

— Это так, мысли вслух. Не берите в голову.

Дома меня ждала пустота, и до утра я была защищена от всего. Готовя себе ужин, мой взгляд упал на книгу Мураками, выглядывающую из сумки. Не знаю, зачем я ее взяла с собой на работу. С ней было как-то теплее, спокойнее. Телефон вдруг завибрировал. Звонок. Псевдо-Леша. Почему он никак не успокоится? Заблокировать? Я взяла телефон в руки, раздумывая, брать трубку или нет. Он звонил. Решения я так и не приняла. Звонок прекратился. Ну и хорошо.

Настал день презентации. Большая переговорка с мебелью из красного дерева и красным ковролином. По ощущениям, я как в театре. Специальная комната для акционеров. Планерку мы обычно проводим не здесь, есть переговорки попроще. Вода и хрустальные стаканы на столах. Большой телевизор для презентации. Секретарь превращается в официантку и разносит всем чай-кофе. Далее должен быть обед и обсуждение, но это мероприятие, как для части офисной рутины, уже не для меня. Большие дяденьки будут обсуждать, что делать дальше.

С небольшим опозданием мы начинаем показ. Презентация не должна быть слишком короткой или слишком длинной. Нужно постоянно подстраиваться. Если будут вопросы, то придется что-то по ходу сокращать. Если реплик из зала нет, тоже плохо, значит, не заинтересовало. Выступая, меня преследовали воспоминания из университета, как там было просто выступать. Не нужно никому ничего доказывать, показывать, объяснять… и меня всегда хвалили. А тут: выступила хорошо, когда после выступления не прилетело, и молчание было как комплимент, но прилетало часто.

По моим оценкам, прошло средне. Лицо Олега Петровича было расслабленным. Он даже улыбался. Вся группа избранных засобиралась на званый обед. Я собирала ноутбук, отключала и скручивала провода, как вдруг подошел Олег Петрович. Сердце ушло в пятки, что не так? Он протянул мне руку, как для пожатия. Странно, женщинам руки не жмут обычно. Я протянула руку, и он пожал ее.

— Отличная презентация, вы молодец! — он провел одним пальцем по моей руке от чего у меня побежали мурашки по спине.

— Спасибо, — я вытащила руку из его рукопожатия. Не знаю, что меня больше ужаснуло: его взгляд или это странное прикосновение. Во рту пересохло.

— Олег Петрович, вас все ждут! — в переговорку заглянула Ольга. Она все видела? Но что это было?

— Да, да, иду, — он до последнего не отводил от меня взгляда, пока не развернулся, чтобы выйти.

Ольга с надменным видом осмотрела меня с ног до головы, хмыкнула и вышла. Ее на званый обед позвали, это была ее победа. Почему тогда она такая недовольная?

У меня была привычка с детства заворачивать обратно пустые фантики от конфет и делать таким образом муляжи. Это было как вредная привычка. На рабочем столе у меня всегда был завал, а тут ещё эти фантики. В очередном из своих приступов недовольства мной она оторвалась на моих фантиках.
— Объясните мне, что это и почему это лежит на вашем столе? Вы не у себя дома! Ваш стол не может протереть уборщица из-за бардака, тут пыли куча! — она схватила пару муляжей, смяла их и бросила обратно на стол. Не то чтобы они мне были очень дороги. Скорее её безнаказанность. И, по сути, она была права. Ворот её блузки идеально стоял, а на шею отблескивали небольшие серёжки. Шея у неё была идеальной: длинной и гладкой.

Обедала я опять в одиночестве. Интересно, что они там нарешают с проектом? Вдруг Ольга подговорила убрать меня оттуда. Но меня вроде бы даже похвалили… я вспомнила его прикосновение. Не понимаю себя. Если он мне нравился и сейчас это знак внимания, почему так гадко? Если он случайно? Опять просто меня жалеет? Достала книгу из сумки — мой самый верный друг. Я открыла книгу. Одной рукой ела супчик дня, другой держала книгу, облокотившись локтем на стол. Окна кафе выходили на улицу, там моросил дождь, а внутри было тепло.

Вернулась домой я уже поздно вечером. Ездила на диагностику. Ничего удивительного, счет за ремонт опять на кругленькую сумму. Надо что-то решать с жильем: или я съезжаю, или искать новых квартирантов. Как не хочу об этом думать. Жить в маминой квартире… надо съездить на выходных к ней.

Глава 13 — Лучшая пара на курсе

Холодное утро воскресенья. Еду к маме. Купила ее любимый тортик, новую одежду и лекарства. Ей ничего больше не надо? Лето кончилось. Совсем. И нет надежды на продолжение. Странный звук… Черт! Твою ж… Так спокойно. Надеюсь, заведется… Завелась, повезло, надо в ремонт отдать.

Ворота больницы похожи на скучный будний день и цвет серый. Я припарковалась, взяла торт и другие вещи. Подхожу. Вот ее новый дом. На улице никого. Холодно же. Пройдя пропускной пункт, направилась на ее этаж. Пошла пешком. Поднялась. Ее палата. Стучу.

— Мам, привет, это я.

Стены были светло-бежевого цвета. Четыре кровати. По бокам тумбочки. У кого-то лежала книга на ней, на другой — кружка. Все кровати заправлены. Мама сидела на кровати и смотрела в окно спиной ко мне. Неподвижная, замершая. Такая сгорбленная. Других пациентов не было. Наверное, в общем зале. А мама почему не там? Она меня ждет?

— Мам, мам… — Я положила тортик на ее тумбочку. Лекарства и одежду уже отдала персоналу. Потрогала ее за плечо.

— Вы кто? — Она испуганно обернулась и вскочила. В глазах был ужас.

— Мам, это я, твоя дочь… помнишь?

— ПОМОГИТЕЕЕ! ПОМОГИТЕЕЕ!

— Это я, не надо кричать, — ее глаза были пустые, как высохшие колодцы. Я попыталась успокоить ее, взять за руку. — Ну что я тебе сделаю? Успокойся…

Она продолжала резко, истерически верещать. Прибежал персонал.
— Вам лучше выйти. Она боится незнакомых лиц.
— Как незнакомое? Я же дочь её…
— Не сейчас, она не привыкла…
Меня начали выводить. Девушка в голубом халате вытолкнула меня за дверь. Я сделала шаг назад и потеряла равновесие. Полетела назад. Ее глаза такие, почему я у нее вызываю ужас? Я так изменилась? Мне так холодно… И внутри так пусто… Словно проваливаюсь в эту пустоту… В ее глаза…

***
Звонит будильник. Не пойму. Звук странной мелодии. Темно. За окном пушистый снежок. Для снега рано. Тянусь к звуку. Мобильник. Старый мобильник. Опять прошлое. Но какая дата? 23 ноября 2005 года. Надо вспомнить. Третий курс. Это уже когда мы расстались. И у него теперь есть она… Опять на них любоваться…

SMS: “Не забудь мои лекции сегодня”.

Надя… хотя бы Надя еще со мной не попрощалась. Где ее лекции? Сразу положу. Найти их было несложно, ее красивый круглый почерк было видно издалека.

Отвечаю: “Слушаюсь, уже положила в сумку”.

Тихо, мамы опять нет. На столе меня ждал завтрак. Так приятно… Когда я его поедала решила, что буду сегодня сногсшибательна! Пусть знает, что потерял! Снег все идет и идет… Метель сегодня что ли…

Выйдя из автобуса, поплелась за всеми к универу. Толпа разбрелась по разным зданиям. Кто-то сворачивал налево, кто-то направо. После очередного поворота на дороге передо мной осталась пара. Он и она. Я вздрогнула. Леша. Замедлила шаг. Не хочу их догонять. Наверное, это конец. Вот такой у нас конец… Метель начинается. Может, нас заметет навсегда… И никто и не откопает… Мои глаза буравили его спину. Забыл меня.

— Привет, чего ты меня не подождала? — Меня догнала Надя. Она так звонко закричала, и, видимо, бежала за мной. Схватилась за мою руку, чтобы не упасть. — Фух, — она запыхалась.

Леша повернул голову, но не обернулся, а скорее смотрел на свою спутницу.

— Я думала, ты уже пошла внутрь, метель же, — мы пошли ещё медленнее.
— Мои лекции! Ты их взяла?! — она так звонко это воскликнула, я чуть не оглохла.
— Да, я же тебе писала, — сказала я с небольшим раздражением.
— Ооо, смотри кто впереди, — она произнесла это шепотом мне на ухо, согрев его.
— Да, я видела, — я старалась говорить нейтральным тоном. У меня это получалось, вроде.
— Новая лучшая пара на курсе. Но мне кажется, она ему не очень подходит, — конспиративно на ухо мне подавались сплетни.
— Почему? — мой голос дрожал, но я делала вид что это от холода.
— Мог бы и покрасивее себе найти кого, хотя он всегда умных выбирает, — она сделала важную, надменную моську, но оставалась по-детски милой.
— Не всегда… (“Меня же он за что-то выбрал”).
— В смысле? — она с живостью заглянула мне в глаза, они у неё распахнулись. (“Надя — сплетница ты моя!“)
— Я про… Аню! — ничего более убедительного не пришло мне на ум.
— А-а-а, ну да, ну да… Нет! Аня же умная, как раз! — она вытянула шею и голову и опять резко бросила на меня свой взгляд.
— Но он ее не выбрал…
— А, ну да, — она, как черепаха, опять втянула голову в воротник куртки. Все-таки было холодно.

Звук лампы на потолке. Он всегда был таким громким. В аудитории было молчание. Всё делали задание. Надя строчила. Я перебирала ручку между пальцев. Лёша был вне моего поля зрения, но я знала, что он сидит где-то сзади. Была только наша группа. Его девушки не было. Не могу выкинуть его из головы. Только он и наш прошлый день. Его нежные объятья. Он, скорее всего, давно выкинул мои запонки. Глаза заслезились. Он сидит в нескольких метрах от меня, но между нами расстояния больше, чем можно себе представить.

Пара закончилась, и мы все пошли в другую аудиторию на следующую пару. Рядом шла Надя, Яна и Олеся за нами. Потом подошел Леша. Мы молча стояли перед закрытой аудиторией, ожидая открытия. Сумка была тяжелой от книг и тетрадей, я поставила ее вниз. Пауза стала вязкой, звучной. Я опиралась на стену и смотрела в никуда, пытаясь собрать мысли. Коридор был темный. В нем было окно, но из-за метели свет почти не пробивался.

Если остальные переминались с ноги на ногу, то Леша стоял как статуя, стальная и сильная, от него веяло холодом и величием. (“Что тебе надо? Иди к своей девушке”). Начал пиликать чей-то телефон. Мелодия была такая грустная. Она состояла из трех пищащих нот, но была как острый нож, разрезающий тишину. Мы долго слушали его, а потом до меня дошло, что это из моей сумки.

— Это мой, — я хотела ответить, но звонок оборвался. Звонила мама. Потом я хотела набрать ей, но она отправила мне SMS быстрее. Предупредила, что будет сегодня поздно.
— А я думала, это чей-то из оставленной сумки, — сказала Яна.
— Да еще так долго звонил, — сказала статуя Леши.
— Я что-то задумалась, забыла, что сменила мелодию.

Пары закончились. Я пошла на остановку. Надя попрощалась со мной и села на свой автобус. Я достала телефон и начала рыться в SMS. Он действительно сдержал обещание и больше мне не писал? В любом случае, сообщений годовалой давности в телефоне у меня не осталось. Но его номер был в контактах. Я гладила пальцем его имя по экрану. Забыл меня? Мне так хотелось написать. Метель уже закончилась. Вокруг были сугробы белого снега. Ну, если он не ответит, то я ничего не теряю. И я решила написать:

"Привет, хотела кое-что спросить. Можешь мне набрать, как сможешь?"

Если прочитает его девушка, то мы же одногруппники. Вдруг, у меня по учебе вопросы. Отправить. И тут же пришел ответ: "Сейчас не могу, занят". Наверное, с ней…

Пришел автобус, я села. Он медленно двинулся. Было место у окна. Я смотрела на проезжающие автомобили. Мы ехали очень медленно, почти ползли. Если он позвонит, что я ему скажу? А если не перезвонит?

SMS: "Давай встретимся там, где обычно. Я уже выехал".

Где обычно? Что за “обычно”? Спрошу: "Где это? "

"Вот адрес:... "  — Да что такое, так дежурно пишет, как будто это не в первый раз.

Это было по дороге к моему дому. Я вышла на остановку раньше. Как неудобно без навигатора. Я, в принципе, знала, где эта улица, осталось найти номер дома. Район был спальным, но когда я подходила к нужному по номеру дому, я вспомнила, как была тут однажды, уже после выпуска. Я зашла во двор. Вход должен был быть там. Увидела вывеску. Она была в точности как я запомнила: маленькой и исписанной какими-то кудрявыми растениями или эльфийскими знаками. “Матэ-кафе” — было на русском.

Ступеньки вели вниз, в подвал жилого здания. Они были серыми и бетонными. Встречала тяжёлая железная дверь. Она была приоткрыта. Я её открыла, и в нос ударили благовония. Провоняет вся одежда. Внутри было уютно. Слева стояла большая обувница с кучей ботинок, справа была стойка гардероба и слишком серьезный для своего наряда гардеробщик. У него была большая шапка цвета радуги, из под неё выглядывали явно искусственные длинные дреды. Завибрировал телефон, и я открыла его.

SMS: "Я в третьем зале".

— Вас ждут? — хостес, одетый под растамана, прозвучал очень звонко, выбиваясь из атмосферы Востока.
— Да, в третьем зале, — мой голос стал тихим.
— Нужно сдать телефон и разуться, — я все так и сделала послушно.
У меня забрали куртку, повесили её на крючок. Предложили выбрать носочки. Я взяла с изображением лисы. Мой телефон положили в ячейку с таким же номером, что и номерочек от куртки.

На стене в коридоре висели ловушки для снов, на полу стояли фигурки индейцев, под ногами был ковёр, который приглушал мои шаги. По центру светился столик предсказаний.

Третий зал представлял собой огороженный от общего зала маленький столик с кучей подушек. Перегородка была тряпичной и разрисованной имитацией наскальной живописи. За ней был Леша. Он сидел в углу, вытянув ноги и опершись спиной о стену. Сбоку от него, посередине “зала”, стоял столик. Он улыбнулся мне губами:
— Я заказал тебе твой любимый матэ.
— Ты знаешь мой любимый матэ? — я робко села на подушки напротив него.
— Да, почему тебя так это удивляет? — он привстал, сел по-турецки ближе к столику.
— Я просто сама не знаю, какой мой любимый, — я продолжала смотреть на него.

Он протянул руки через столик, который стоял на полу, и взял мою ладонь.

— Так хорошо, что ты опять здесь, — в его голосе были какие-то грустные нотки, он гладил мою руку. — Почему ты так давно не писала? — я молчала, повернувшись в сторону. Он с жадностью сжал мою руку.

— У тебя красивая девушка, — он опустил голову.

— Я думал, ты больше не вернешься. Я пытался заговорить с тобой, но ты или не понимала, о чем я, или просто игнорировала! — Он выпалил это на одном дыхании. Вздохнул и поднял голову. — Но сейчас ты тут… Давай просто забудем обо всем. Просто будем вместе. Сейчас. В моменте. Это же твои слова…

Принесли матэ. Он отпустил мою руку, чтобы дать возможность официантке поставить заказ на стол. Я взяла напиток, поднесла металлическую трубочку ко рту и попробовала. Трубочка была горячей, вкус — горький, но приятный, с запахом табака или чего-то дымного.

— Мне сегодня показалось, что все закончилось, — я поставила калебас на стол, и он снова взял меня за руку.

— Останься со мной, просто останься тут, мы можем быть вместе, всегда! — Он держал мою руку ладонью вверх обеими руками и как будто говорил с ладонью, а не со мной.

Я смотрела на него с широко распахнутыми глазами и чувствовала невообразимое тепло, исходящее от него. Было так приятно ощущать это. Невозможно устоять. Да и зачем?

А… Точно… Его девушка… А мне… Почти сорок…

— Не уверена, что у меня это получится. Давай не думать о завтра. Что у тебя нового, помимо девушки? — мой тон был дежурно-вежливым.

— Хочешь, я брошу ее? — он сказал это таким равнодушным тоном… (“Как ты можешь так легко поступать так жестоко?”)

— Нет! — я полностью оживилась, чтобы он даже не помышлял об этом!

— Тогда не говори о ней, — он опять перешёл на разговор с моей ладонью. — Все считают, что мы отличная пара. Мне надоело это слышать. Вокруг ложь, фальшь. Все — игра. И люди просто играют свои роли. Нет ничего настоящего. Чувствую себя запертым в клетке. Хочется сбежать, выбраться, убежать отсюда, от себя. Все неудобно, все бесит. Мне хочется чего-то настоящего… Как с тобой! Останься со мной сегодня. Не уходи домой. После этого ты всегда пропадаешь. Пусть будет, как тогда, когда мы ездили в Макдак. Ты помнишь? — Он улыбнулся, и глаза стали немного с прищуром.

О чем он? Когда мы гуляли с ним и потом ели в машине? И его выражение лица… Он ждёт от меня какой-то реакции?
— Завтра нужно на лекции, — я уже ругала себя за то, что написала ему. Надо было удержаться.

— Последнее, о чем я думаю сейчас, так это о лекциях.

Я опустила взгляд на кружку, от которой поднимался пар. Я тоже не думала о лекциях. Последние разумные и взрослые частички меня растворялись.

— О чем ты думаешь? Поедем ко мне, просто будем болтать, не как на каникулах, просто будем болтать и все, просто будем вместе, — он убрал хитрый взгляд, улыбку. Напоминал самого себя, как в тот день, когда мы гуляли.

— Я не могу, прости. Мама вернется к двенадцати, мне нужно вернуться до этого времени, — единственное оправдание, которое я смогла подобрать.

— Тогда до этого времени ты только моя, да? — в его глазах была невыносимая грусть.

Я кивнула, голос куда-то пропал. Да, что я делаю?

— Тогда сядь ко мне, — взгляд, проникающий и повелительный, пожирал меня. Я пересела к нему, и мне хотелось раствориться в таком взгляде. Его поцелуй был жадным, требовательным. Во мне что-то оживало, внутри, расцветало. Не только страсть… что-то еще. Он спасал меня из моих темных мыслей. Он притянул меня к себе на колени. Провел руками по всему моему телу. Но тут нет дверей… я начала отстраняться.

— Люблю твои ключицы, — он поцеловал одну. — Ты так редко их показываешь… — он водил пальцем по той, которую поцеловал. — Ты же еще вчера вернулась… Почему не написала?

— Мне казалось, ты меня забыл и счастлив.

— Нет, не забыл… А ты меня помнишь? — он опять начал меня целовать горячо прижимая. — Давай уйдем отсюда?

Мне казалось, это неправильным, но не хотелось вспоминать почему. Не хотелось расставаться, не хотелось даже думать об этом.

— Давай.

…

Он вёз меня домой. Мы шутили, меня переполняло счастье. Я переключала радиостанции в поисках смешных песен. На красном светофоре он обнял меня одной рукой.

— Ты угомонишься или нет?
— Нет! — я смеялась.
— Ты такая же ненормальная сейчас, как на нашем первом свидании!
Я посмотрела на него, но он был абсолютно другим, как будто и не он вовсе.
— Давай эти выходные вместе проведём? Хотя бы день… — он смотрел на меня улыбаясь. Глаза были серьезными.
Я не знала, что ответить.
— Зелёный, — мой голос был веселым, но внутри всё сжалось.
Он отпустил меня, и мы поехали дальше. По радио было только что-то скучное и пресное. Постепенно становилось грустно. Я делала вид, что всё хорошо.
— Просто подумал провести ещё один день вместе. Пока… Да хватит уже переключать, — он поймал мою руку и положил к себе на колени.
Я смотрела на него и молчала. Так мы и доехали до моего дома.

— Буду ждать, когда ты мне напишешь.
— Я напишу.
Мы улыбались друг другу.

Вернулась домой я полностью счастливая. Казалось, что мой план работает. Может, наши отношения и обречены, но мы ведь можем хоть немного побыть вместе, как сегодня, как вчера, наслаждаться моментом, не строя планы. Вернул на землю меня мамин голос.

— У тебя что, было свидание? — мне стало стыдно, что она там одна, а я тут счастливая. Невыносимая тоска: она в больнице, не понимает ничего, испугана. Мама! Прости меня… Прости, что тоже забываю про тебя…

— Мам… — но мой голос был глухим.

Она опять начала отдаляться. Что-то тянуло меня назад, какая-то сила… пустота...

Глава 14 — Отдельный кабинет
— Ээй! Слышите меня? — резкий женский голос вернул меня.

Я сидела на кушетке. Мои руки дрожали. Мне было холодно.

— Возьмите вот это, выпейте. Слышите меня? Выпейте. Это успокоительное,— медсестра дала лекарство и пластмассовый стаканчик с водой. — Ваша мама уже спит, ей лучше. Ничего страшного, такое бывает.

Я взяла белую маленькую таблетку и воду. Проглотила ее.

— Сейчас подействует, — молодая девушка в синем халате тепло улыбнулась.
— Спасибо. Я хотела еще с лечащим врачом поговорить, — выпалила я, сама удивившись. Зачем?
— Ой, его нет сегодня, вы в понедельник позвоните.
Конечно, лечащих врачей в выходные не бывает.

Серые облака покрывали все небо. Я чувствовала себя прихлопнутой ими. Я думала о состоянии мамы, пока шла к машине. Нового врача поискать? Это же ненормально, такие истерики. Видимо, надо съезжать с квартиры, на лечение деньги нужны. И опекунством надо заняться, чтобы я могла с ее анализами ходить по врачам.

Остаток выходных собирала вещи. Часть выкинула, часть перевезла. Машина больше не глохла, может, потерпит недельку до зарплаты.

Настало утро понедельника. Любимая работа. Но зарплата мне нужна. Я смотрела на себя в зеркало и думала: “Когда я начала стареть? Когда перестала следить за собой?” Мне захотелось все изменить. Банально записаться на йогу? Сейчас еще летние скидки везде. Ну или питанием заняться, похудеть немного. Я посмотрела на часы, было пора выходить, а я стою полуголая и планы грандиозные на жизнь строю. По дороге заскочила в свое любимое место за капучино и маффином. Завтрак я, как всегда, пропустила, но есть хотелось. В последний раз и завтра на ПП! Сколько раз я такое себе говорила?..

— Доброе утро, шеф вас ждет. Сказал, чтобы срочно зашли, как только придете, — секретарь была при полном макияже, в красивом приталенном пиджаке, в ушах у неё были серьги под цвет глаз. (“Как хорошо быть юной и глупой”).

— Спасибо, — я вздохнула, мысли были о новом проекте. — Поняла, сейчас пойду.

Мой взгляд упал на конец длинного коридора и закрытую дверь кабинета. Я направилась с обреченным видом. Постучала.

— Да, да, заходите, — голос был бодрый.

Я вошла и встала перед его столом. Он всегда был безупречно чистый и какой—то пустой. Ни ручки, ни фотографий, ни сувенира, только монитор, клавиатура и мышка. Начальник что-то изучал в мониторе. Мельком взглянув на меня, произнес:
 — Насчет презентации. Акционеры остались довольны. Вы справились... адекватно. Ценю вашу работу над этим проектом.

— Спасибо, Олег Петрович. Команда хорошо постаралась.

— Команда… команда тоже молодцы. Они вас не отвлекают? Вы часто задерживаетесь. Проект утвержден, ответственности больше, и она вся на вас ложится, — с этими словами он поднял на меня свои черные глаза, я никак не могла понять его настрой. — С завтрашнего дня вы переезжаете в кабинет 615. Он небольшой, но там вас никто не будет отвлекать. Это временно, на период этого проекта.

— Спасибо, но мне и на своем месте удобно. И если это временно, то, может, лучше не стоит…

— Это не вам решать. Без разговоров, проект очень важен. Соберитесь уже, — тон сменился на привычный мне, раздражительный. Почему-то меня он успокоил. — Требовались усилия, чтобы выделить вам отдельный кабинет.

— Хорошо, — я нахмурилась. — Спасибо.

Это повышение, поощрение или что это было? Я пошла на свое рабочее место. Жалко. Мне оно нравилось, около большого панорамного окна. А этот кабинет... там вообще есть окно, хотя бы маленькое? Хотя, наверно, к лучшему: в тишине проще работать, и Ольга не сможет так открыто в него врываться.

Когда я шла на обед, секретарь остановила меня:

— За что вас ссылают в самый дальний угол?
— Не знаю, скорее это повышение, отдельный кабинет.

Сзади приближалась Ольга. Она тоже, видимо, шла на обед, и могла все слышать.

— В любом случае, это временно, пока проект не запустим, — я обернулась на неё.
— Вы столько работаете, вам премию должны дать.
— Премии дают за результат… — туманно сказала я. Интересно, куда пошла Ольга? Не хочу с ней столкнуться. Пойду в кафе подальше, она туда не ходит.

В обеденный перерыв это место оживало, но всегда было полно свободных столиков около окна. На обеде от одиночества и странных мыслей меня спасал Мураками. Там было описание брата главной героини: человек с холодной маской, который мог раздавить кого угодно своим интеллектом. И его главное преимущество в спорах было отсутствие своих принципов или ценностей. Как такое вообще возможно? Такие люди бывают?

Накрапывал дождь. Ветер был холодным, пронизывающим. Я шла по мокрому асфальту обратно в офис. Мама… надо позвонить врачу. Я достала телефон и набрала.

— Такие истерики нормальны при ее заболевании. Мы изменим ей препараты. Если хотите, то можно ее перевести в отдельную палату. Там будет меньше раздражителей.
— Сколько это будет стоить?
— Я сделаю заявку, вам пришлют на почту расчет.

Телефон прозвенел, и я открыла письмо от клиники. У меня нет денег на это. Нужно ее пенсией заняться. Хотя этого вряд ли хватит. Подработка? Но какая? И времени, сил нет. Впереди показалось офисное здание. Около входа стояла Клава. Я подошла к ней и была на пару ступенек ниже.

— Привет, чего тут стоишь? — я улыбнулась, была рада видеть её.
— Ой, тебя это не касается! — голос был высокий и звонкий.
— Почему ты так говоришь? — мою улыбку её слова стерли. Чем я её обидела?
— Ты у нас теперь суперначальница, какая тебе разница, — сказав это, она отвернулась в сторону.
— О чем ты? — у меня вдруг заболела голова.
— Все знают, что тебя повысили, но только я знаю за что. Скажи спасибо, что я молчу. Ты стала такой чужой, — в последней фразе я уловила нотки то ли отчаяния, то ли грусти.
— Если ты из-за кабинета, то это временно. Это не повышение. Мой функционал не меняется.
— Можешь говорить все что хочешь, — она фыркнула и в очередной раз отвернула голову.

Вышла другая сотрудница, и они ушли вместе на обед. А я, расстроенная, поплелась к своему месту, которое у меня скоро отберут.

Садясь за свой стол, я обернулась и взглянула в окно. Погода была серой, но все равно это окно мне нравилось. Переезд в мамину квартиру, теперь переезд в другой кабинет. Все вынужденное, не по моему желанию. Мне захотелось сделать что-то для себя, взбунтоваться, выкинуть что-то, сказать: “Нет, не буду делать, что говорят другие…” Но что я хочу? Какие мои желания? Я вспомнила, как утром стояла перед зеркалом и строила планы. Может, питанием заняться хотя бы… Я принялась искать что-то дельное. Нашла несколько книг, почитала рецензии, изучила отзывы. Выбрала и скачала. С вдохновением, проделывая работу для себя, в личных целях, в рабочее время, я совсем не заметила угрозу, нависшую, как тучи сегодня на небе. Ольга, вероятно, уже десять минут стояла и изучала мои действия.

— Чем вы тут заняты?! Пройдите в мой кабинет, мы поговорим! — она пошла, а я последовала за ней. Выяснять все перед коллегами не хотелось.

— Ольга, что случилось у вас?

— Для вас я — Ольга Сергеевна! Что случилось? Объясните мне, чем вы там занимаетесь? — тон её был грозный, поза — властной.
— С какой стати? — а мой тон очень неуверенный, голос тихий, поза закрытая.
— Я — ваше начальство и должна знать все!
— К моему проекту… — я мямлила.
— К вашему проекту? — она уже переходила на крик. — Это проект компании, а не ваш личный проект!
— Я к тому, что у нас с вами разный функционал, и вы не мое руководство.
— Что значит “не ваше”? Вы должны мне подчиняться. Согласно должностной инструкции вы в моем подчинении, — она кричала, становилась опять красной. — Я прекрасно вижу, что вы занимаетесь личными делами на рабочем месте! Это прямое нарушение!

Как мне это все надоело... Возможно, где-то в другой жизни, где есть для меня место, не будет таких людей. Меня будут любить и ценить. Я вспомнила, как он держал мою руку и обреченно говорил с ладонью. В его глазах была грусть и нежность, как мне хочется вернуться в это мгновение. Что это? Так тихо… Ольга смотрела на меня безумными глазами, видимо, ожидая ответа, но я все прослушала. Я развернулась и вышла. Коллеги в кабинете переглянулись, когда я вернулась. Кажется, они все слышали, весь скандал, большую часть которого я пропустила. Я спокойно села и сделала вид, что приступила к работе. Мои мысли были о Леше, о том вечере в кафе, как будто это был не сон, не далекое воспоминание, а что-то почти реальное, случившееся вчера.

Пришла домой полностью выжатая. Еще и машина по пути глохла два раза. Может, кредит взять, чтобы ее починить? С зарплаты сразу верну. Можно было бы одолжить у Клавы, но она почему-то обиделась. Я включила чайник и достала заготовленный ранее ужин. Хотя бы не надо готовиться сегодня. Нужно уже съезжать отсюда. Обещала освободить на той неделе. Я села за стол и принялась есть свой ужин. Где взять денег на отдельную палату для мамы? Помню, как я приходила с университета, а она та же сидела одна на кухне. Все повторяется. Твой поезд ушел. Нет единственной и неповторимой любви и единственного и неповторимого человека. Нет правильной или праведной жизни или пути. Все, что ты знаешь, — ложь; все, что ты слышишь, — ложь; все, что видишь, наблюдаешь, — ложь. Ни одного слова правды, потому что в словах нет правды. В эмоциях нет правды, в чувствах нет правды. Правды вообще нет, нет этой чудесной истины всего сущего. Кто ты есть, когда твой поезд ушел? Когда все предали, все отвернулись? Кто ты есть? Нет правды, нет защиты, ты одна и ты одинока, никто не будет о тебе заботиться, никто не будет тебя оберегать.

Звук вибрации телефона на столе был оглушительно звонок в тишине моей квартиры и вырвал меня из мыслей.

Олег Петрович, сообщение: “Почему вы мне не сообщили, что две задачи просрочены?“

Что? Какие задачи? Спринт только и начался. Я пыталась вспомнить. Открыла менеджер задач на телефоне, но никак не могла понять, о чем он. Телефон опять сильно завибрировал у меня в руках.

Сообщение: “Почему вы не отвечаете? Вам совершенно не важен проект?“

Отвечаю: “Добрый вечер. Все задачи были в срок закрыты, а новый спринт только начался, и задачи в работе.”

Сообщение: “Хорошо, спасибо.”

Почему этот проект так важен ему? Зачем так поздно писать? Может, Ольга ему что-то наговорила?

Сообщение: “Надеюсь, вы завтра будете без опозданий”.

От каждого его сообщения меня потряхивало. Попросить его не беспокоить в нерабочее время? Насколько это будет вежливо? Зачем он дал мне этот отдельный кабинет? Хочет оградить меня от Ольги?

Утром я вышла пораньше, чтобы наверняка не опаздывать. Почему-то у меня было хорошее настроение. Зайдя в здание, я поняла, что пришла раньше секретаря. Ее место пустовало. Но… запах, парфюм… Олег Петрович только что прошел здесь. Я направилась к своему столу. Открыла тайм-менеджер и начала искать, возможно, упущенные задачи. Все проверила несколько раз. Нет, все задачи закрыты. Странно, перепутал, наверно. Я услышала его шаги, прошел мимо. Интересно, почему я даже звук его шагов помню.

Офис стал наполняться работниками. Ко мне подошел завхоз и велел идти за ним. Я не знала, где мой новый кабинет. Он был в самом дальнем крыле, между архивом и вторым туалетом, в который обычно никто не ходит.

— Поздравляю, вот ваш личный кабинет, красные ленты закончились, — завхоз был мужичком еще советской закалки, мог бы быть моим отцом или даже дедушкой. Он добродушно протянул мне ключи.

Маленькая комнатка со столом, шкафом для бумаг и креслом для посетителей, видимо. Окно было, но настолько маленькое, что мой кактус придется оставить на старом месте. Хотя бы оно открывается.

— Спасибо. Пойду соберу свои вещи, — я взяла ключи и изобразила дружелюбие.

Пока собирала вещи, слышала перешептывания коллег. Да что такое, что особенного случилось? Меня почти в шкафу заперли. Мое старое место в сто раз лучше.

— Коллеги, что вы там шепчетесь? Не можете дождаться моего ухода?

Я обернулась, а передо мной очутился горшочек с фиалками.

— Мы решили подарить вам, чтобы вы не забывали нас,  — было мило и неожиданно.

— Спасибо, — я улыбнулась и направилась в свое уединенное изгнание.

Фиалки хорошо смотрелись на окне, создавая домашнюю атмосферу. Хозяйничая в своем шкафу, расставляя безделушки, я почувствовала, что ко мне подбиралась тревога. Может, паранойя, но я начала опять чувствовать парфюм, как будто он шел впереди него и предупреждал об опасности.

— Вы тут обустраиваетесь? —  я вздрогнула. Олег Петрович стоял в дверях.
— Ну да, — я остановилась в центре комнаты, не зная, продолжить раскладывать вещи или нет. Его взгляд скользнул на окно.
— Почему ваш выбор пал на такие безвкусные цветы? — он говорил это без каких-либо эмоций.
— Мне их подарили, — я, как дура, стояла посреди кабинета, не зная, что делать и как реагировать.
— Вам подойдут другие, — он перевёл взгляд на меня.
— Я проверила задачи, о которых вы писали вчера, невыполненных нет, — я ушла за свой стол, точнее, спряталась за него. По сути, мы были тут вдвоём. Наедине.
— Задачи? О чем вы? — он улыбнулся, очень мило, дружественно, не двигаясь.
— Вы вчера мне писали. Еще просили не опаздывать, — я замешкалась, посмотрела на свой телефон. Сообщения ему показать? Посмотрела на него. Он ухмыльнулся одной половиной лица.

— У нас много работы, не забыли? — ледяным тоном сказал он.
— Нет, я вас поняла, — я отпрянула на своём кресле спиной назад, но сзади была стена.
— Вот и хорошо, — и он ушёл.

Почему у меня такое чувство, что меня загнали куда-то на убой? Это не беспокойство обо мне или о проекте. Что это тогда?
Глава 15 — Верность

Утро в офисе выдалось жарким. Мне поручили еще два перспективных проекта. Пока только составить план работ и проанализировать рынок. Но все нужно было сделать за сегодня. В районе обеда мне позвонили из ПНИ.

— Здравствуйте, вашу маму положили под наблюдение, у нее плохая кардиограмма.
— С ней что-то серьезное? — внутри все оборвалось. Мама…
— Нет, но нужно наблюдение специалистов несколько дней. Мы перевели ее в больничную палату в другом здании. Сегодня можете навестить ее и документы нужно подписать.
— Хорошо, я приеду.

Нужно поспешить, я все успею. Почему меня опять мучает этот запах его парфюма? Он тут где-то ходит? Я прислушалась. Было тихо. Вероятно, уже кажется.

Около пяти вечера, ожидая прогноза и медиаплана от отдела маркетинга, я решила сделать себе кофеек, заглушить голод, так как ничего не ела целый день. Ходьба по коридору в сторону кухни казалась теперь вечностью. Мои мысли были о маме. Может это начало конца…

В комнате отдыха меня настигла Наталья. Я налила себе кофе и сидела на диване.
— Не очень понимаю вашего спокойствия. Вы отчет уже сделали? Так где он?
— Пока жду маркетологов. Потом мне понадобится еще час или два, чтобы все учесть.
— Вечно вы кем-то прикрываетесь. Олег Петрович будет ждать отчета сегодня, хоть до ночи. Он мне так и сказал. Поэтому постарайтесь побыстрее, вы тут не одна работаете, — она фыркнула, развернулась и ушла.

Был уже девятый час, а я никак не могла закончить дурацкий отчет. Должно быть, к маме не успею…  Возможно, мне в обед удастся сбежать на пару часов? Возможно, ничего страшного, и ей завтра станет лучше. Она меня все равно не помнит. В офисе было совсем тихо, в моем окошке смеркалось.

Телефон на столе зазвонил и высветил номер клиники. Я ответила.

— Вашей маме стало хуже… она в реанимации.
Эти слова жутким эхом отдались в моём сознании.
— В реанимации? Что с ней? — я вскочила, пошла к своей сумке зачем-то.
— У нее был приступ. Мне…
— Что вам?  — но мои слова прозвучали глухо…

Голос врача становился дальше и дальше… и комната тоже… уменьшалась от меня… я опоздала, она… мама…

***

— Мама! — я вскочила и села на кровати.
— Что, солнышко? — голос был в соседней комнате.
— Прости меня, мама… — я побежала к ней, обняла ее.
— За что прости? Что ты сделала? — она была в своей комнате и выбирала одежду в шкафу.
— Я?... — я начала плакать и обнимать ее. Мне хотелось запомнить ее тепло, ее ласку.
— Да что с тобой сегодня? — она обнимала меня и улыбалась, гладила меня по голове.
— Не знаю, просто так, — я не могла успокоиться.
— Да хватит рыдать, ты прям как маленькая, — она прижала меня.
— Мне просто приснилось, что ты умерла, — и я ещё больше разрыдалась.
— Ой, ну точно не сегодня, — она расхохоталась.

Как бы мне хотелось чтобы ничего не менялось. Чтобы все было так. Чтобы мама была молода и здорова, всегда. Но это невозможно…

— Мам, ты не хочешь пройти обследование? — я вытерла слезы и выбралась из крепких объятий.
— Ну вот опять! Да все нормально у меня со здоровьем, — она махнула рукой и вернулась к открытому шифоньеру.
— Но все таки, мам… (“Вот упрямая!”)
— Послушай, это моя жизнь, мои решения. Мы все стареем со временем, ничего не поделаешь. Лучше о своей жизни подумай. Ты только учишься, это хорошо, но тебе следует и отдохнуть. Поезжай в поездку со всеми одногруппниками, а? — она ласково улыбалась, и казалось, все, что мне нужно, это видеть эту улыбку. — Мне так будет спокойнее.
— Хорошо, мам.

Я пошла собираться в универ. Хотела сделать вид, что все нормально. Конец мая 2005 года. Сегодня последний день, будут, наверно, просто оценки в зачетку проставлять. Я открыла тетрадку с лекциями и проверила расписание. Хлопнула дверь. Мама ушла на работу. Я ее еще увижу?... Лёша… интересно, как мой Леша? Написать ему? Но мы встретимся на парах. Я так хочу его увидеть. После пар написать? Я открыла телефон. Никаких SMS или звонков от него не было. Держит слово.

В универе на паре мы сидели с Надей, как обычно. Как было обычно. Аудитория была большой. Всё разговаривали. Преподаватель сидел за длинным столом и проставлял оценки в зачетки. Наша группа была следующей в очереди.

— Ты знаешь что у Леши новая девушка? — меня обдало ледяной волной.

Как и тут тоже? … Подождите… ну да, меня же почти весь год не было… или я была, но… Какая еще девушка? …

— Кто она? — Как можно равнодушнее сказала я.
— Ну, из параллели девочка, не знаю как зовут. Из первой группы.
— Там, где рассадник ботаников? — опять выбрал хорошую девочку.
— Ага, — Надя озорно улыбнулась. Мне было тепло от этой улыбки, такой детской и искренней.

Увидеть бы его. Как у него дела? Меня не было так долго, что он успел обзавестись девушкой, опять. Но я знаю, что это ненадолго. Но почему его тут нет? Ему не нужен зачет? Он его уже поставил?

От этих мыслей меня немного отвлекли девчонки. Мы сидели и болтали ни о чем и обо всем с Надей. К нам подключились Яна с Аней. Они опоздали на пару и, когда пришли, подсели к нам.

Смотря на Аню, я думала: Каково это? Каково это быть ей? Быть идеальной, всегда первой, всегда побеждать? Приятно? Или это только вершина айсберга? А за этим прекрасным фасадом скрываются большие старания, страх, давление и внимание окружающих. Ее все любят, но и одновременно с этим все завидуют. Все ждут ее промаха. Надо полагать, она довольно сильная внутри. Счастлива ли она? Ее выбор остановился на Леше, но насколько это ее выбор? Или подобного выбора ждет ее окружение? В молодости я так хотела стать ей, идеальной, но сейчас я вижу грусть и усталость в ее еще молодых глазах. Чем она вызвана? Что ее гложет?

 — Ну так что? — Яна радостно смотрела на меня.
 — А? — Я всё прослушала.
 — Ты едешь со всеми в путешествие?

А, эта дурацкая поездка! Помню, было скучно и утомительно. Я проспала в поезде всю дорогу обратно.

 — Да, наверное. Еще же есть время подумать? — я посмотрела на Надю. Она сидела грустная. Ей поставили четыре.
 — Да, мы стартанем в августе, до июля время есть, — отрапортовала Яна.
 — Хорошо, — я обещала маме поехать, но не очень хотела сама ехать.

Леша появился только под конец пары. Забрал свою зачетку и исчез. Он не обратил на меня никакого внимания. Так не пойдет. Что у него там за девушка такая? Мы пошли на обед. Глазами я искала его. Ну да, он был там, сидел со своей новой девушкой и ее подругами. Она была очень радостной и довольной. Что-то лепетала. Леша сидел в своей самой презентабельной позе и ел с грацией аристократа. Как старается!

Он же всегда замечал меня по взгляду. Почему сейчас не работает? Стоило мне посмотреть и он тут как тут. До меня донесся обрывок разговора, когда они уже уходили:
— Леша, зачем ты опять надел эти запонки, они дурацкие!

Какая капризуля. Мой взгляд упал на его рукав. Там был жук. Мой жук! Запонки, которые я ему дарила! Где мне с ним пересечься? Надя пошла на пару, но Леши там точно не будет, он уже сдал этот предмет, уверена. Я сказала, что мне надо в библиотеку. Я и правда пошла туда, надеясь что-то придумать или, может, узнать. И я совсем не ожидала увидеть там Лешу, да еще не одного, а с его новой девушкой и еще в такой позе... Я была третьим лишним.

Наша библиотека состояла из читального зала и аудиторий для самоподготовки. В одну из таких я случайно и зашла. Просто пальцем в небо — и нашла своего ненаглядного Лешу во всей красе. Он увидел меня, я развернулась и ушла в соседнюю аудиторию. Открыла учебник, чтобы создать видимость учебы. Но внутри у меня все кипело от злости, или ревности, или еще чего. Не знаю. Почему меня это так задело? Я услышала ее смех. Меня обсуждают? Хотя зачем им это. Мне захотелось сбежать. Я схватила сумку и рванула прочь. Прибежав к аудитории, где была Надя, я села на корточки, опираясь на стену. Самое смешное, что это был тот же коридор, что и тогда, в мое прошлое возвращение, когда у него тоже была девушка. Эти темно-зеленые, облупленные стены. Мигающая лампа вдалеке, как в фильмах ужасов. Я была так зла. Обнимая сумку, я наклонила голову и так и сидела, прокручивая сегодняшний день в памяти, пока вдруг не пришел Леша.

— И что это было? — передо мной стоял он, засунув руки в карманы и светясь от счастья.
— Ты о чем? — сквозь зубы произнесла я.
— Об этом! Я уже месяц с ней встречаюсь, тебе вообще было плевать.

Какое радостное, надменное лицо! Я посмотрела снизу вверх, все так же сидя на корточках и обнимая сумку.

— Ну а сегодня волнует! — мне хотелось отхлестать его этими словами. Ну какой же бабник!

Он присел на корточки напротив меня и тихо произнёс:

— Все, что тебя волновало весь год, — это твои учебники, а теперь вдруг волнует моя девушка?
— Ну, я выучила что хотела и заметила.

Он склонил голову набок, как будто пытаясь что-то высмотреть у меня на лице или оценить.

— Ты опять другая. Иногда мне кажется, что между нами непроходимая стена из твоих книг и Нади. Как же она бесит. Но сегодня ни книг, ни Нади, и ты сама бегаешь за мной.
— Я случайно туда зашла, к зачету готовиться, — я сжимала сумку, как будто она меня разозлила, а не этот (“Бегаю! Пх.. “)
— И почему не учишь? — он говорил так спокойно.
— Шумно там было, не могла сосредоточиться! — я говорила шепотом, но резко, почти шипя.
— Здесь тоже не можешь?
— Тут темно!
— Встретимся после пар?
(“Как же бесит его самоуверенность!”)
— Хорошо!

Он еще шире улыбнулся и ушел. Пара закончилась, ко мне подскочила Надя.

— Сегодня идем шопиться? — выпалила она звонко.
— Нет, я не могу, у меня встреча, прости.
— Но мы же договаривались! — опять её тягучая интонация.
— Прости, срочные дела, — я попыталась задобрить её ласковым тоном.
— Какие такие дела? Мне что, одной ехать?
— Нет, давай завтра поедем?
— Нет, завтра я не могу. У меня тоже дела бывают. А куда ты идешь? Что за дела? С кем встреча?
— С моим несбыточным прошлым, — а она действительно как стена от всех вокруг. Интересно, так получилось по моей вине или по ее? Почему мы так замкнулись в нашей дружбе?
— Мисс загадочность, не хочешь не говори. Мне поставили зачет! — радостно похвасталась она, тряся зачеткой.
— Ты умничка!
— Ладно, я с тобой до центра.

Так, после пар меня ждет Леша, но не нужно, чтобы Надя нас видела. Надо его предупредить. Я достала телефон, но увидела пронзительный взгляд Нади.

— Думаю, схожу в туалет на дорожку.

Надя недоверчиво прищурилась и поджала губы. Я убежала в туалет и там отправила SMS: "Со мной Надя, давай ближе к центру встретимся? ". Ответа не было. Он не один? Меня начало опять трясти, опять это чувство. Я убрала телефон, пошла к подозревающей Наде, но она больше ни о чем не спрашивала.

Мы весело болтали на остановке и в автобусе. Она начала встречаться с мальчиком:

— Я пошла в туалет вылить заварку из чайника. Потом пытаюсь открыть дверь, а она не открывается. Щеколда открыта, я ничего не понимаю. А оказывается, это заичка ее подпер и ржет надо мной, — я смеялась.

Потом она вдруг стала серьёзной и все-таки спросила меня, что её беспокоило:
— Ты, надеюсь, не на встречу со своим бывшим едешь?
— Нет, не с ним, — я подняла брови. Такая забота, мило.
— Ты просто грустная такая, точно? Слушай, забей на него, не стоит он таких переживаний.
— Нет, у меня другие дела, не переживай.

Автобус подъехал к ее остановке, и она вышла. Двери закрылись.

Пронзительно зажужжал телефон. Это Леша!

— Алло.
— Выходи на следующей.

Он что, где-то тут? Я оглянулась назад через заднее стекло и увидела его машину, он ехал за автобусом. Я вышла на следующей. Дул прохладный ветер. Я сделала несколько шагов и села к нему в машину.

— Так ты с ним рассталась?
— С кем с ним? — выпалила я, а потом вспомнила, что я с кем-то встречалась в универе… И Надя же про него спрашивала, моя "первая" и неудачная любовь. Почти забыла о нем.

Леша раздраженно хмыкнул, сжал руль и отвернулся. "Первая любовь" был старше, и наш роман протекал за пределами университетской жизни. Откуда Леша мог знать о нем? Знала Надя, но не думаю, что это как-то обсуждалось среди девчонок и, по идее, не могло дойти до Леши... К этому времени мы уже расстались вроде бы, но я точно не помнила.

— Ааа... По-моему, да.
— Ты не помнишь?

Поняв, что выгляжу странно, ответила:

 — Помню, у нас просто все сложно, как в статусе соцсети.
— Соцсети? Что это? Что-то государственное?

Да блин, они же позже появились, через пару лет.

— Нет, я имела в виду форумы, там же люди социализируются, в сети. Соцсети, — повисла пауза — Куда мы едим? — спросила я, чтобы перевести разговор.
— В твое любимое тайное место. Надеюсь ты там с ним не была?
— Нет. Постой, почему столько ревности ко мне? У тебя самого есть девушка!
— Сегодня есть, завтра нет, — сказал он приглушенным тоном, как будто это были больше мысли вслух.

Мне так нравилась его решимость, ревность, я чувствовала себя значимой от этого, но на сколько это правильно...

— Вот так, с легкостью? Она ничего не значит? Не нравится тебе?
— Нравится, но... С ней надо быть всегда...хорошим, что ли. Так ты рассталась с ним?
— Да, — более решительно сказала я.
— Почему ты с ним встречалась?
— Какая разница? Уже не встречаюсь…

Мы приехали, я узнала место, Мате Кафе, полуподвал в жилом доме, "Наше место". Нашли парковку среди машин местных обитателей. Было тихо и спокойно. Спускаясь вниз по лестнице, из приоткрытых дверей вырывалась медитативная музыка. Мне всегда было интересно, почему я так нравилась ему. Что такого особенного привлекало его ко мне в прошлом, в настоящем прошлом. Он открыл дверь и пропустил меня.

— У вас есть свободный зал?
— Да, проходите. — Хостес расплылся в улыбке, но слишком радостной для формальной. Что смешного? Мы смотримся смешно?

Нас проводили. Я долго читала описания, чтобы понять, что брала в прошлый раз. Нашла! “Barbacua (Бразилия) — Копченый матэ, сушеный над углями, с характерным дымным ароматом”. Подошел официант, мы сделали заказ.

— Ты так долго читала меню, чтобы выбрать то, что обычно? — он ухмыльнулся. Играла тихая музыка из колокольчиков, в соседнем “зале” кто-то шутил и смеялся. — Мне была приятна твоя ревность.

До меня вдруг дошло, почему растаман на входе так ехидно улыбался.

— Сколько девушек ты сюда водил? — я смотрела на этого свежеиспеченного бабника.

— Я скучал по тебе… — он сделал паузу и отвернулся в сторону.

Я же продолжала смотреть в упор. Его искренность и прямота обезоружили весь мой настрой, злость, ревность.

— Пару раз ходил сюда… был не один… ты тоже была не одна… — он разглядывал меня: позу, руки, глаза. Настал мой черёд отворачиваться.
— Я забыла про него… (“Совсем забыла про этого трепателя нервов”)
— И это все, так просто, ты забыла? — он переменился, напрягся, сжал кулаки. Казалось, сейчас он ударит одним из них по столу, как в старых фильмах.
— Нет, я имела в виду, что это было, ну не знаю, ошибкой…
(“Что я несу? Какая ошибка? Какая нелепая отмазка…”)
— Вот так, ты просто отмахнешься? — глаза были широко открыты и устремлены на меня.

Нас прервали и принесли две сушеные тыквы с железными трубочками.

— Пей свой матэ, а я посмотрю, — он устало выдохнул, как будто после сильного напряжения, и отклонился назад.
— Когда мы в последний раз виделись? — я держала калибасу одной рукой, трубочку другой.
— Мы каждый день видимся… — он попытался сказать небрежно, как бы бросить мне эту фразу. Как будто по его небрежной позе не была видна демонстрация его равнодушия.
— Нет, я имею в виду не в универе, — я цедила напиток через трубочку.
— К чему ты клонишь? — он нагнулся вперёд, поставил локти на стол и оперся на руки головой.
— Ни к чему, просто хочу понять, сколько времени прошло, — я говорила спокойно, пытаясь успокоить его.
— Полгода.
— Злишься на меня?
— Знаешь, да! — он привстал и придвинулся ко мне. — Ты говорила о своих паузах: неделя, месяц. Прошло полгода. Полгода полного игнора. А еще ты говорила, что никого не будет, и сама начала встречаться с кем-то, с каким-то придурком, и для него у тебя не было пауз, вы почти через день встречались, — он был так близко ко мне, что я слышала его дыхание.

Невольно немного отпрянула от него. Откуда он все знает?

— Почему ты молчишь? — он продолжал смотреть на меня.
— Ты просто прав, мне нечего сказать, — мне хотелось его обнять. — Мне казалось, месяц будет самое долгое.
— Я буду и дальше приходить сюда и приводить своих девушек, и буду целовать их прямо тут… Я ненавижу тебя… — он прищурил глаза.
— Вот именно! У тебя у самого есть девушка, ты мне отомстил, считай, что мы квиты.
— Квиты? Может, я просто хотел тебя позлить, чтобы ты тоже поняла, как это больно… — он взял меня за плечи. — Но тебе было все равно! Почему сейчас ты другая? Почему раньше тебе было все равно? Я хочу понять, — он ждал ответа, но его не было. — Понять, как это задержать.

— Я сама не знаю. Поцелуй меня.
— А что потом? Ты опять пропадешь?
— Я не хочу про потом, я хочу про сейчас, — и я сама потянулась к нему, обвила шею руками, придвинулась и начала целовать. Он ответил с юношеским пылом, со своей горячностью, нотками цинизма и чем-то еще.

— Я видел, как ты его целовала, что ты еще с ним делала? — он крепко держал меня и все еще злился, это было видно по напряжению в его руках, по объятиям, из которых не выбраться, но мне и не хотелось.
— …хватит уже… где ты нас видел? — я начала гладить его по волосам, может так он успокоится и простит меня…
— Около твоего дома, — он смотрел на меня очень внимательно. Мне стало не по себе.
— Что ты там делал? — он что, караулил меня…
— Хотел посмотреть на твоего избранника. Никак не могу забыть эту картину, как вы целуетесь. Кто тебя лучше целовал?

Он с большим порывом начал целовать меня, переходя на шею и ниже, и опять целовал. Я тонула в этом потоке, ревности, страсти, иллюзии, что мы вместе надолго. Мне хотелось навсегда остаться тут, чтобы он крепко меня держал и не отпускал никуда.

Глава 16 — Кто такая Клариса?

Чьи-то руки, удивительно теплые, обняли меня и начали поднимать с ледяного пола. Меня заключили в объятья, стало не так холодно. “Леша?”...

— Что с вами? — голос был чужим, потусторонним. — Почему вы так дрожите?

И тут объятья стали крепкими, как будто меня кто-то поймал и держит. Мускусный аромат, такой сильный, задыхаюсь. Я сидела на холодном полу, Олег Петрович рядом, плотно прижимая меня к себе. Осознав, кто меня держит и где я нахожусь, мне стало не по себе, и я попыталась высвободиться. Он беспристрастно отпустил меня.

— У вас что, паническая атака? Что случилось? — он сидел на полу рядом со мной.
— Маме стало плохо, мне надо к ней.
Он посмотрел на часы.
— Поздно, вас вряд ли куда-то пустят.

Только что я была дома, с мамой, а теперь тут, ничего не пойму.

— Где она? В какой больнице? У вас есть номер? — его голос был тихий, спокойный.

Телефон валялся рядом. Я взяла его, открыла последние вызовы.

— Вот, последний, с которого звонили, — он взял мой телефон из рук, встал и набрал последний номер.
— Добрый вечер. Да… я ее друг.
(“Мы теперь друзья?”)
— Что с ее матерью? Хорошо. Можете на мой номер скинуть, — он продиктовал свой номер.
Зачем?
— С вашей мамой… сказали, что она в стабильном состоянии, нет нужды ехать сейчас, завтра съездите. Утром. Сейчас езжайте домой, — он положил мой телефон на стол, и пальцем пододвинул его. На мгновение у него дернулись уголки рта, но в следующую секунду он уже с серьезностью смотрел на меня.
— Но я еще не доделала то, что вы просили.

— Видимо, мне придется перенести пару встреч из-за вас. Я вызову вам такси, — он внимательно на меня посмотрел.

Я продолжала сидеть на полу все это время. Он протянул мне руку, чтобы поднять. Я подала ему руку. Он рывком поставил меня на ноги. Я оказалась близко к нему. Доли секунды — его чёрный взгляд, он сжимает мою ладонь в своей и как будто тянется ко мне. Я отшатнулась от него, высвободила руку и устремилась к столу. Он начал заказывать такси.

Идя по коридору до выхода, потом до машины, я ощущала его плечом. Он так близко шел рядом. Открыл мне дверь, я села. Он оперся на дверь такси и нагнулся, как будто что-то забыл сказать. Смотрел на меня. Глаза были совсем темные. Я немного отстранилась. В машине было прохладно.

— Доброй ночи, — он закрыл дверь и похлопал по машине, как это делают в кино. Она поехала.

Меня снова заколотило, на этот раз от его взгляда. Что он задумал? Почему так смотрел? Это же не нормально? Или он так беспокоится? Почему он отпустил меня и не заставил все доделать? И на завтра он отпустил меня? Ему меня жаль? Он не уволит меня после такого? Таксист посмотрел на меня через зеркало, но ничего не сказал.

Дома я потихоньку начала приходить в себя и переваривать, что произошло. Но я же сверхурочно работала, тогда почему такие одолжения, что он встречу перенесет? И зачем он мой телефон взял, даже не спросив? Я же его, кажется, Лешей назвала…

Когда я сидела на кухне, пришло сообщение от Олега Петровича: “На завтра я даю вам отгул. В офисе не появляйтесь. Вы меня поняли?”

Мои руки задрожали и стали ватными.

Отвечаю: “Спасибо, но я приду после больницы, много задач по проекту”.

Олег Петрович: “С вашими задачами Наталья справится”.

Он отдаст мой проект Наталье? Но она же его не вытянет, все разработчики ее не любят. Или это только на завтра?

Я особо не могла уснуть, поэтому встала, когда начало светать. На выходе из дома меня встретило серое утро. Таксист был таким же хмурым, как моё настроение и погода. Мне хотелось есть и одновременно меня тошнило. Даже кофе не смогла выпить. Меня поглощали плохие мысли, но я изо всех сил пыталась их не замечать. Не переживать раньше времени.

Лечащий врач был сама любезность, что было странно:
— С вашей матерью все в порядке. Она пришла в себя, но сейчас спит. Опасности нет. Так как вы оплатили отдельную палату на неделю, мы еще понаблюдаем ее, — он приветливо улыбался, был в белоснежном халате.
— Нет, я еще не оплачивала ничего, — я напрягла лоб.
— Ваш друг все оплатил вчера вечером и сразу настоял на наблюдении. Все уже организовано, — он отвернулся, так как его кто-то позвал. Сделал жест, что занят и вернулся взглядом ко мне.
— Друг? — меня окатила ледяная волна непонятных эмоций. (“Это Олег Петрович был?”)
— Да, ваш друг. Он звонил вчера в больницу с вашего номера, — он терпеливо держался и ждал, когда мои вопросы иссякнут.
— Да, поняла, вспомнила. Но вы можете все счета мне отправлять в следующий раз, пожалуйста. Только мне, — я попыталась сделать акцент на последней фразе.
— Да, конечно, — он кивнул.
Я прошла к маме в палату. Она мирно спала. Седые волосы немного отросли от мальчишеской прически и были разбросаны по подушке. Она немного походила на себя до болезни. Мне вдруг стало уютно, глядя на неё.

Мне точно нужно на работу. Зачем он счета оплатил? Я бы сама с этим разобралась. Зачем он лезет в мою жизнь? И мой проект. Если он желает меня и думает, что я не справлюсь?

Таксист остановился неподалеку от входа в здание. Я вышла и мой взгляд упал на высокую лестницу ко входу. Почему даже на улице я ощущаю его парфюм? Он где-то рядом?

— Зачем вы приехали? Я же просил вас не приходить сегодня, — голос начальника обрушился на меня сзади, так что я вздрогнула.

— Да, но моя машина тут осталась, — я струсила спросить так, сразу, про счета.

— Завтра бы и забрали. Почему вы с такой упертостью постоянно сопротивляетесь? Ладно, если вы пришли работать, нужно обсудить новые проекты. Идемте за мной, — его тон был деловым. Он догнал меня и собирался идти дальше.

— Вам не следовало, не нужно было оплачивать счета за больницу, — я поплелась за ним.

— Вы бы не нашли такой суммы так быстро. Меня сейчас не это волнует. Лучше доделайте работу по новым проектам. Старый я пока передал Наталье. Посмотрим, справится ли она. А вы тем временем займитесь новыми, — он открыл дверь, пропустил меня.

— Нет, почему? Я с ним справляюсь, — я проходила мимо него через дверь.

Опять этот его изучающий взгляд.

— Хорошо, я подумаю, стоит ли его вам возвращать или нет.

Ему кто-то позвонил, а я вернулась в свой шкаф доделывать вчерашний срочный отчёт. Когда наступило время обеда, секретарь, молодая девочка Катя, решила перекусить со мной.

— Я думала, ты не ходишь на обед, всегда на ресепшене сидишь, — на самом деле я очень радовалась компании, мне так не хотелось ни о чем думать.

— Ой, да, обедать мне вечно не дают, но у нас была проверка кадров, и теперь все ходят по расписанию и на обед, и в отпуск, принудительно, — она рассмеялась.

— Ну а раньше ты как ела?

— Просила принести мне что-то или доставку заказывала. Да меня, в принципе, все устраивало, но теперь нужно отмечаться на входе, что ушел на обед. Пожалуй, это временно.

Она мне чем-то напомнила Надю, может молодостью. Мы сидели в моем излюбленном месте с панорамными окнами, подальше от офиса. Здесь ко мне возвращалось ощущение свободы.

В течение дня Наталья постоянно подходила ко мне или звонила, спрашивала то одно, то другое. Видимо, она рада, что ей наконец доверили проект, может, все и выгорит. У меня есть два новых.

Доделав все дела, как на удивление, уложившись в рабочее время, я решила выдвигаться домой. Села в машину. Она не заводится? Да что такое! Еще раз? Нет, все бестолку. Я легла обреченно на руль, думая, как поступить, можно ли ее здесь оставить еще на одну ночь, вдруг увезут на эвакуаторе. Не должны, наверно, но мне в сервис ее нужно будет везти. Может, сразу, сейчас отвезти?

Стук в окно. Я ошарашенно поднимаю голову. Стоит Олег Петрович. Я опустила окно.

— У вас машина сломалась? — он смотрел на меня безобидной, дружелюбной улыбкой. — Давайте я вас довезу до дома.

— Да нет, спасибо, я доберусь.

— Так да или нет? Пойдемте, мне как руководителю важно, чтобы все ключевые сотрудники добрались до дома в безопасности.

— Нет, правда, я доберусь сама, спасибо.

— Не спорьте. Еще хотел заодно обсудить продвижение вашего проекта после запуска. Хотите, чтобы ваш старый проект вернулся к вам? Все зависит от вашего... участия.

Проект был важен для меня. Много сил, усилий, вечеров в офисе. Мне хотелось его запустить, и хотелось в этом участвовать. Я повиновалась, заперла машину и направилась к его. Ручка мягко открылась. Я села внутрь. Было тихо. Внутри была отделка лаковым красным деревом. Он открыл дверь, и остатки его парфюма наполнили машину. Он был везде, словно я чувствовала его кожей, даже под одеждой.

— Давайте обсудим этапы продвижения после запуска, и нужно, чтобы вы завтра подготовили план и бюджеты под каждый этап.

Я старалась сосредоточиться на работе, проекте, победить так свою тревогу.

— Нам сначала нужно протестировать на живых пользователях, но на небольшом количестве…

Почти всю дорогу мы обсуждали проект. В какой—то момент я полезла в сумку за телефоном, чтобы записать этапы продвижения. Оттуда выглянула книга.

— Почему вы всегда так одеваетесь? Или это только на работу?

Повисла пауза. Не знала как реагировать. Продолжила рыться в сумке и нашла телефон наконец.

— К вам никогда не будут относиться серьезно, пока вы сливаетесь с интерьером, — он и не думал отступать.

— Что не так в моей одежде? — мне было одновременно неловко, стыдно и непонятно, какого чёрта тут происходит!

— Что за книга? — он смотрел на дорогу. — Я видел, как вы читали в кафе. Интересная? — он бросил на меня взгляд, на книгу.

— Да… это Мураками, — я посмотрела на сумку и книгу.

— Японская эротика, — он ухмыльнулся. — У вас оригинальные вкусы.

— Это не эротика…

Ну, там, конечно, есть такие сцены, но это не одно и то же. Да и какая ему разница…

— Кто такой Леша? — его тон понизился до басовых нот. — Ты так назвала меня вчера, когда я тебя обнимал, — он уставился на меня на пару мгновений.
 
Все вокруг стало липким: воздух, его парфюм, его периодические взгляды на меня. Я тупо таращилась на Мураками. В салоне стало жарко, или мне так показалось. Мы уже подъезжали к моему дому, все, что мне хотелось, так это сбежать.

— Это тот, кто постоянно пишет тебе? — он смотрел на мой телефон в руках. Он был с тёмным экраном.

— Доброй ночи, — я потянулась к ручке двери. Он положил руку мне на плечо, останавливая меня.

— Может, еще раз наденешь ту блузку, для меня, Клариса? — Его глаза стали маслянистыми. Я застыла, смотря на него. Не могла двинуться. Мне не верилось в происходящее. Если он меня не выпустит из машины?

— Меня не так зовут, — мой голос был чужим. Я продолжала смотреть ему в глаза, а рукой начала искать ручку от двери.

— Да, я знаю, — он убрал руку и отвернулся. На его лице была странная полуулыбка. Он, как будто, давил смех.

Я сразу же выскочила, как ошпаренная. Забежала в подъезд. Быстро поднялась по лестнице. Открыла входную дверь. Забежала, закрыла на все обороты, на щеколду, отошла от нее. В голове был один вопрос: (“Что за Клариса?”) И только сейчас я услышала свист колес. Это он был? Он ждал чего-то или хотел ворваться? Что ему надо от меня? Это странно, стремно, непонятно… Меня как будто душили, я не могла дышать, не могу сделать ни одного вздоха, я не хочу быть тут, не хочу…

Глава 17 — Жасмин

Из лейки душа текла горячая вода мне на спину. Я сидела в ванной, поджав под себя ноги и уткнувшись головой в колени. Мне хотелось осознать ситуацию, понять ее, чтобы решить как действовать дальше. Я одна, мне не на кого полагаться. Самое комичное, что мне он нравился ровно до того момента, как я его заинтересовала. Почему так? Почему сейчас мне не нравится? Не нравится его внимание, его присутствие, его запах. Все, что я испытываю, — смесь отвращения и страха. Мне не с кем даже поговорить об этом. Я должна ему денег, моя работа зависит от его прихоти, моя мама зависит от его прихоти… Если я потеряю работу, то ее переведут ко всем ненормальным в общую палату, а там ад. Если бы я оформила пенсию, то могла бы забрать ее домой и пока пожить на эти доходы пару месяцев, пока не найду новую работу. Почему я ничего не накопила? Куда деваются все деньги? Все всегда в них упирается.

Если я подыграю ему…

Клава бы сказала, что он мой последний шанс… Заскочить в последний вагон. Твой поезд ушел. Не надо никуда бежать, не надо никуда стремиться и рвать себя на части из последних сил, чтобы успеть, успеть, успеть, а то опоздаю, в жизни опоздаю, надо успеть: выучиться, сделать карьеру, выйти замуж, родить, дойти до определенного уровня развития, а то... А то что? Я однажды почти вышла замуж…

"Если я захочу тебя увидеть, то увижу. Никто мне не помешает это сделать".
Пронеслось у меня в голове воспоминание: я отказалась видеться с бывшим, который меня сам же и бросил. Он не сдержал свою угрозу, но лишь потому, что меня вместо испуга это разозлило, и я наорала на него в трубку. А сейчас я сижу в ванной и боюсь. Куда делась та злость? Куда делась я?

Я выключила душ, чище уже не стану. Надо найти новую работу, но кому нужны старые сотрудники? Машину надо по-чинить, но мне еще вернуть долг за маму нужно ему. И надо переехать. Тянуть нельзя.

Полночи я упаковывала остатки вещей. Мне хотелось прямо ночью сесть в такси и съехать отсюда, чтобы он не знал мой адрес. Мне бы было так спокойнее. Машину можно починить в кредит, я уже отправила на него заявку. Но что мне делать с работой?

Проверив все замки на двери, выглянув в окно и оглядевшись, я наконец решила прилечь, но сон не шел ко мне. Мне хотелось действий. Я встала, оделась, заказала такси с пометкой «Большой багаж» и начала носить сумки к лавочке около подъезда.

Подъехавший таксист смотрел на меня, как на сумасшедшую, собирающуюся ночью с чемоданами.

— Вы что, сбегаете? — Таксист был сонным, но добрым мужичком с усами.
— Да, почти. Хотя, скорее, возвращаюсь.
— И куда возвращаетесь?
— К себе.

Усач помог мне перетаскать сумки и пакеты. Я села спереди, места сзади и багажник были забиты барахлом. Мне было так хорошо, весело, прямо как в юности. Как будто я стряхнула с себя слой пыли. И на рассвете я отправилась домой.

Приехав, первым делом забронировала эвакуатор и написала ремонтникам, что к ним сегодня привезут мою машинку. Выпив после этого кофе, решилась выдвинуться на работу старинным способом — на автобусе. Меня радовало все: сонные люди вокруг, лучики осеннего солнца, запах сырости, прохлада. Мне на мгновение показалось, что я смогу со всем справиться.

Заходя в свой кабинет, полная решимости действовать, я посмотрела в окно и … замерла… Вместо моих фиалок на окне стояли другие цветы: белый керамический горшочек вместо пластикового коричневого, круглая опора, чтобы растение могло обвиться вокруг, и маленькие белые цветочки. Как долго тут стоят эти цветы? За работой я не замечала, что притаилось у меня на окне. И этот аромат, медовый, сладковато-холодный, я его уже несколько дней ощущаю. Он что-то говорил про цветы, ему не понравилось, и он просто заменил их? Кабинет был закрыт, у него есть ключ? Мне стало дурно, плохо, невыносимо… Я просто хочу увидеть Лешу еще раз, просто увидеть его один раз… это даст мне сил… Я оперлась на стену, вжалась в нее, закрыла глаза… Просто хочу увидеть этот сон еще раз, в том кафе, где мы были вместе. Я пыталась вспомнить все в деталях, прикоснуться к воспоминаниям. Но они так и остались картинками. Мне хочется на что-то опереться, чтобы почувствовать тепло, спокойствие, гармонию. В моменты такие как этот, я одинока, всегда одинока. Любое слово ранит меня, унижает, оскорбляет, разрушает, убеждает, что я ничтожество и не должна существовать. Мне так хочется стать пустым местом, раствориться, как будто меня и не было никогда… я что, падаю… в стену…

***

Я проснулась в своей детской комнате. Было темно. Я была в офисе, теперь дома… Встала, включила свет. Прошлое. Нашла телефон и увидела число: 5 октября 2004 года. Мои мысли устремились к Леше. Последний раз мы виделись… Когда мы виделись? В сентябре? Было столько всего после этого… Месяц назад, получается. Он еще не успел себе девушку завести? Так хочется ему написать. Шел дождь. Мама опять уже ушла. Завтрак был на столе. Она всегда с теплотой заботилась обо мне, но мы так мало виделись. И вот опять ее нет.

Мне хотелось выглядеть ярко, красиво, привлекательно. Хотя бы тут, быть видимой, заметной. Я нашла красный топ, который открывал немного плечи и ключицы. Неужели я носила такое? Почему не надеть сегодня? Мне не хочется прятаться, здесь  не хочется. Здесь все по-другому. Даже дождь не такой одинокий и печальный.

Подъезжая к универу, увидела Надю. Она стояла на нашем месте встречи под зонтиком.

— Привет. Чего мокнешь? Шла бы внутрь, — она, как всегда, растопила мое сердечко.

— Привет. У меня зонтик, все в порядке, — она подняла его немного, показывая, что зонтик у нее есть.

Беря ее под руку, я решила узнать заранее, что меня ждет:
— Ну как, кто у нас сегодня лучшая пара на курсе?

— Ты о чем? — она негодующе посмотрела на меня.

— Да, просто решила посплетничать. Может, я что-то упустила?

— Ты про Аню с Лешей?

(“Нет! Они же не были вместе!”) Я чуть не остановилась, не выдала себя так глупо. Надо быть умнее.

— А что с ними? — я старалась показать равнодушие, но Надя на меня и так не смотрела.

— Да ничего, они вроде дружат, но ничего. Про них уже все закончили шептаться, а ты только начала.

— Да настроение такое…

Мы дошли до универа. Стряхнули дождь с одежды, сдали ее в гардероб. Моя улыбка пробивалась через все усилия ее сдержать.

— Скажи мне, кто он? Кто сделал тебя такой счастливой? Вчера ты была совершенно другой,  — опять ее подозрительный взгляд…

— Просто выспалась. Вот и все.

К нам подскочила Яна с горящими глазами:

— Вы знаете, что Аню выбрали?

— Куда выбрали? — Надя вздохнула.

— На стажировку! — Яна была так рада, как будто это её личная победа.

— Аня молодец. Леша, наверное, пере... злится? — Помню, тоже хотела, но даже не подала документы на этот конкурс стажировок.

— Да, наш мистер Совершенство опять на втором месте, — Яну забавляла конкуренция между ними.

Интересно, как он? Скорее всего, переживает. Чуть не сказала это Наде. Мы сели в зале и ждали начала лекции. Леша вбежал в аудиторию в последний момент, пробираясь на верхние ряды. Он бросил на меня взгляд, немного замедлился и опять устремился к своей цели — быть на вершине. На перерыве я стояла около туалета и ждала Надю. Ко мне подошел Леша, мрачнее тучи.

— Ты, я смотрю, сегодня светишься от счастья, — тон был раздраженный, как будто я не имела на это права.

— Ты переживаешь из-за стажировки? — (“Какой грозный!”) Мне с трудом удавалось сдерживать радость.

— Что? При чем тут это? — он ухмыльнулся, обернувшись на проходящих студентов. Хотел еще что-то сказать, но дверь в дамскую комнату открылась, и вышла Надя. Он тут же развернулся и быстро ушел.

— Ну, что, идем? — Надя хлопала ресницами и внимательно на меня смотрела.

— Идем.

(“Что у него в голове?”) Мне хотелось поговорить с ним, все объяснить, успокоить. Только что я ему объясню? Что я уже взрослая, как-то попала в свое прошлое, но не могу контролировать эти перемещения, не могу остаться здесь. Звучит не очень.

— О чем думаешь? Поедешь со всеми в путешествие после летней сессии?

— Не знаю, наверно.

— А у меня, скорее всего, не получится, — тон Нади был грустным, уголки губ она опустила.

— Почему? — я ласково спросила.

— Да, мама сказала, что не потянет, слишком дорого. Младшая сестра просела по оценкам, ей нужен репетитор, а то и два.

— Понятно, печально. А твоя подработка? Ты же хотела копить.

— Ты что, я же уволилась давно.

В моем прошлом я не хотела ехать в поездку на каникулах с курсом, хотела поддержать Надю. Да и без нее мне не было не по себе, не знаю. По-видимому, она была моей защитой от других ребят, от внешнего мира. Моей опорой и защитой. Но мне больше не нужна опора или защита. Я и сама могу справиться, были бы силы.

На обеде мне хотелось все проверить. Он точно один? Не хотелось опять натыкаться на его девушек. Сколько у него их было?

— Для кого ты так нарядилась сегодня? Колись уже. Девушка, можно мне суп без фрикаделек?

— Да просто захотелось. Мне то же самое, — я поставила на поднос тарелку горячего супа.

— Как думаешь, может мне в другой цвет перекраситься? — Надя заглянула на полку с пироженками.

— В какой? — я потянулась за самой аппетитной.

— Да не знаю. Твоя диета окончена?

Из-за спины донесся голос Леши:

— Из чего это сделано? — девушка за раздачей пожала плечами. — Понятно, фантазия поваров.

Как обычно, он был не один. С ним были две девушки из нашей группы. Он редко ходил один.

Не знаю, как так получилось, но Леша со свитой быстрее нас рассчитались. Видимо, я долго выбирала между цветными компотами в стеклянных стаканах. Надя взяла свой поднос и направилась к столику, где уже сидели он и девчонки. Я шла за ней. И это было так эпично. Сверху в потолке были окна, а внутри свет днем не включали, и была полутень. Целый день шел дождь, но вдруг выглянуло солнце. Оно осветило столик и Лешу на мгновение, пока я шла к столу. Надя села и заняла предпоследнее место. Последнее оказалось между ней и Лешей. Еще на подходе к столу я понимала это. У меня не было выбора. Почему я нервничаю? Потому что меня раскроют? Я покраснела. Я поставила поднос, он сидел рядом. Мы делали вид, что чужие, и каждый увлечен едой. Этот обед длился вечно. Надя, что за подставщица? Она в своей ленивой манере разрезала еду на мелкие кусочки и разглядывала их. Я пыталась есть медленно, но за ее медленностью, наработанной годами, было не успеть. Он сидел в нескольких сантиметрах от меня. Я чувствовала его тепло. Это было непереносимо.

Перерыв закончился, и мы пошли на пару.

(“Вспомнила! Наше место, надо ему написать про наше место, он сразу все поймет!”)

Уже началась лекция. Я попросилась выйти и взяла телефон.

"Как насчет нашего места?" Отправлено.

Мгновенно пришел ответ: "Ты о чем?"

Странно, наверно, он еще не знает.

Телефон завибрировал: "Ты номер перепутала?" — как будто с нетерпением он требовал ответа.

"Нет". Как ему объяснить? 

Опять завибрировал: "Напиши адрес и время, я буду там".

Слушаюсь и повинуюсь, мистер Злое Совершенство: " (Адрес) Матэ-клуб, поеду после пар".

Я с нетерпением ждала окончания сегодняшних лекций, чтобы отправиться к нему.

Когда я почти была на месте, пришла SMS: "Я приехал к какому-то жилому дому. Ты так издеваешься?"

Я увидела его машину, подошла и постучала в стекло. Он сидел недовольный, увидел меня, вышел из машины.

— Нам туда, — я указала на маленькую вывеску впереди, еле заметную за ветками деревьев.

— Ты точно не перепутала с наркопритоном?

— Это Матэ-кафе, ничего нелегального.

— Почему сюда?

— Тут нас никто не увидит и не услышит, — его выражение лица поменялось на недоумение, но все еще было злым. Это так контрастировало со вчерашним моим вечером с ним.

— А почему ты назвала это место нашим?
 
— Потому что оно будет нашим. Пойдем.

Я пошла вперед, он шел за мной, и я чувствовала спиной его раздражение.

— Почему ты не пустила меня первым? Я бы открыл тебе дверь.

— Это ты у нас мистер совершенство, а не я. Не подумала, — я улыбнулась, проходя внутрь. Его раздражение меня забавляло.

— Добро пожаловать! Вам нужно оставить телефоны на входе и разуться.

Я посмотрела на Лешу, мне была интересна его реакция, его первая реакция на это наше место.

— А если мне кто-то позвонит? — он достал телефон и нажал на кнопку выключения.

— Он не дозвонится, — я отдала свой телефон сотруднику, не отрываясь от глаз Леши.

— Как совсем разуваться? Тапочки дадут? Общественные? — он пытался сохранить серьезное выражение лица.

— Нет, тут всем дарят носочки, новые.

Нас отвели в зал.

— Что такое матэ? — он смотрел в меню. Там были только множество видов матэ.

— Впервые вижу, что ты чего-то не знаешь. Ну, это вроде чая. Попробуешь — поймешь.

К нам подошли.

— Какой ты будешь?

— Барбакуа.

— Нам два таких, пожалуйста.

Официантка взяла меню и исчезла.

— Что значит твой многонедельный игнор? Почему ты сейчас написала? — он оперся на стену и одну руку положил на столик впереди себя.

Я молчала, думала, что придумать, как его успокоить, но ничего не приходило на ум.

— Хотя, знаешь, увидев тебя сегодня, я понял, что ты напишешь или что-то сделаешь. Но что ты хочешь? Почему эти тайны? Никто не должен знать. От кого ты скрываешься?

— От всех, не люблю лишнего внимания, — я сидела напротив него по-турецки.

— Поэтому ты села около меня на обеде? — он поднял брови.

— Надя сделала этот выбор за меня. Она еще та подставщица.

— Зачем ты позвала меня сюда? — он сложил руки на груди.

— Хотела побыть с тобой наедине, разве есть другой повод? — я улыбнулась.

— Так мы еще встречаемся? — он поменял положение рук из скрещенных на груди на ещё сцепленных, но уже опустил их на ноги.

— Да, ты же пришел.

У него вырвался смешок. Нам принесли матэ. Его глаза уже не были злыми.

— Помнишь, мы же договаривались? — я взяла свой напиток и начала пить. Он был горьким. Сначала всегда так, он очень горький. Я поморщилась.

— Он должен быть таким противным? — глядя на меня, Леша сделал то же самое, первый глоток.

— Да, сначала. Потом втягиваешься, или вкус меняется…

— Зачем термос принесли? Или что это? — он по-варварски начал мотать трубочкой, как ложкой для чая.

— Что ты делаешь? Так не надо, — я взяла у него из рук чашку и уложила трубочку как нужно. Взяла термос и долила ему и себе немного, изображая, как я думала, гейшу из одноименного фильма.

— Делаешь глоток, доливаешь кипятка, наслаждаешься беседой и все повторяешь.

— Я думал, у тебя кто-то есть. Даже за домом твоим следил… Ты стала такой далекой, холодной, закрытой. Ты запретила тебе звонить и писать. В универе ты всегда с Надей. Я думал, ты так решила меня послать.

— Зачем ты следил? Я хочу из универа домой и из дома в универ.

— Знаю, — между нами был столик, он подсел ко мне, чтобы, видимо, убрать эту преграду. — От этого еще больше непонятно.

Я задумалась, взяла мате в руки. Скорее всего, он ждал оправданий, но я не могла ничего придумать. Рассказать ему все как есть, он, очевидно, не поверит.

— Зачем ты позвала меня? Просто помолчать?

Просто поцелую его, пока он рядом, надеюсь, он простит меня. А если нет, то нет. Поставила кружку на столик и убрала волосы с его лба. Он внимательно смотрел на меня. Еще мгновение я думала и поцеловала его. Сначала он держался, потом обхватил меня и потянул к себе. Мы чуть не перевернули столик. Он придержал его рукой. Мне хотелось впиться в него, стереть с его губ поцелуи других. Резкий смех из-за тряпичной перегородки вернул меня. Он смотрел на меня с прищуренным взглядом.

— Зачем тебе нужны эти паузы? Не хочешь никому говорить об отношениях — это еще могу понять.

— Просто я такая… — Я оказалась у него на коленях, в странной и тесной позе, и чувствовала, как бьется его сердце где-то под ребром.

— Что будет потом? Мы же не будем так вечно встречаться, в тайне и с твоими паузами, — он ослабил свои объятия, опустил взгляд вниз.

— Не будем. Мы расстанемся… — я начала отдаляться от него, села на своё место на подушке.

Он замер. Мышца дернулась у него на скуле. На секунду в его глазах промелькнуло не недоумение, а что-то острое, почти испуг.

— Наверное, ты поймешь, что я не стою всей этой конспирации. Что я какая-то... неправильная. И просто перестанешь приходить, — я взяла матэ, поднесла к себе, через трубочку начала пить.

— Я сам решу, что мне нужно, а что нет! — у него по-детски были взъерошены волосы. Это сделала я.

— Безусловно, — у меня это вызвало улыбку.

— Что смешного? — лицо тоже казалось детским с такой причёской.

— Ничего, может, я просто знаю твое будущее, — сказала я с наигранно загадочным тоном.

— И что ты знаешь о моем будущем? — он ухмыльнулся, принимая это за дурачество.

— Ты пойдешь по стопам твоего отца, станешь ученым и женишься на хорошей девочке из параллели.

— И на ком же?

— Я не помню ее имени.

— Выкрутилась, а говоришь, что все знаешь, — он забрал у меня из рук кружку, и поставил на стол. Обнял и как куклу придвинул к себе.

Я начала приводить его причёску в порядок. Он такой молодой, ещё почти ребёнок. Ни одной морщинки. И волосы такие мягкие. Мне вспомнилось лицо Олега Петровича с его чёрными, как пропасть, глазами и удушающим запахом.

— О чем ты думаешь? — он смотрел на меня.

Я смотрела на его взъерошенные волосы. Контраст был таким болезненным, я набрала в грудь побольше воздуха.

— Я…  не знаю… сейчас моя жизнь как бурная река, несет меня куда-то, но…

— Хватит грустить.

Я сидела в его объятиях, чувствовала его дыхание, юношеский пыл. Конечно, вероятно поэтому у меня и получается удерживать его. Несмотря на это, мне было хорошо, но я знала, что это закончится, что-то темное меня ждет в будущем, и оно настанет очень быстро. Этот медовый запах жасмина…

— Не могу перестать думать, — я натянула улыбку.

— Тебя никто никуда не несет, ты сама несешься, и тебя не поймать.

— Есть решения, которые я уже приняла и не могу ничего исправить. Это как в той книге, помнишь, там одну девушку в детстве чуть не засосала сточная труба. И она боялась подземных вод. Меня как будто несет в непреодолимую темноту, из которой уже не выбраться. Понимаешь?

— Не очень понимаю, что за решения? И что ты имеешь в виду по “непреодолимой темнотой”? У тебя проблемы какие-то? — он поерзал и принял более удобную позу.

— Нет, сейчас нет, я про будущее.

— А что за решения ты приняла?

— В том и проблема, что я забыла, — видя, как он нахмурился, я добавила: — Не бери в голову, это все глупости, — я поцеловала его в надежде, что он забудет все, что я наговорила.

— Завтра мы увидимся? Или опять будешь меня игнорить? — он остановил меня.

— Завтра? — я вспомнила, куда мне нужно возвращаться. — Не хочу, чтобы наступало завтра, — мне хотелось остановить время или хотя бы запомнить этот момент, этот поцелуй и его, таким, каким он был сейчас. Я провела по его лицу и вцепилась в губы, горькие от матэ.
Глава 18 — Игры власти
Дома меня ждала темнота, пустота и тишина. Мамы еще нет? Она, скорее всего, в командировке. Когда я должна вернуться? Я пошла на кухню. Убрала остатки завтрака. Помыла посуду. Сама помылась. Закрыла дверь на ключ, а не на щеколду, вдруг мама вернется. Открыла тетрадь с расписанием на завтра. Было какое-то задание, которое я не сделала. Села делать, чтобы не думать. Когда доделала, уже было 2 ночи. Но я все тут. Вероятно, нужно заснуть? Я легла. Подушка была хлопковой и мягкой. Сон не шел. Пошли слезы, или глаза слезились. Скорей бы вернуться, это ожидание убивает. Вернуться и со всем разобраться. Может, написать Леше, сказать, что я не ухожу. А вдруг я уйду через пару минут? Зачем его будить, пусть спит. Даже воспоминания о нем будут греть. Намочив достаточно одну сторону подушки, я перевернулась на другой бок. Потрогала губы, они пылали памятью об этом вечере. Меня клонил сон.

Скрежет в двери. Кто-то ломится ко мне? Я вскочила. Было темно. Дверь открылась.

— Солнышко, это я, не пугайся, ты спишь?

Мама, точно, мама! Мне надо к ней! Я вскочила. Срочно… все резко отдалилось… стало маленьким… а вокруг только темнота… .меня что-то тащит куда-то… или я падаю…

***

Спиной чувствовала холодную стену. Я сидела на полу. Жужжал мой браслет. На нем высвечивался номер, незнакомый. Где телефон? Я встала, ноги затекли. Сколько я была на полу?

— Алло.

— Служба эвакуации машин. Мы подъехали.

— А, хорошо, сейчас спущусь.

Мою машинку увезли. На парковке я встретила Наталью. Она только приехала. Опаздывает. Странно. Она буркнула мне “Доброе утро” и мы вместе пошли в здание. Чтобы заполнить паузу, я спросила:

— Вам уже выплатили аванс? Мне почему-то нет.

— Вы же в курсе, что у вас урезали зарплату?

— Нет, — по спине пробежал мороз.

— У вас нет активных проектов, поэтому и премиальной части тоже больше нет.

— Так мой проект окончательно вам передают?

— Вроде бы да. Но у нас каждый день какие-то сюрпризы в последнее время. Вы бы лучше фиксировали свои переработки. Скажите в отделе кадров.

Она выглядела уставшей. Это ее первый самостоятельный проект, раньше она больше занималась организацией выставок и семинаров. Зарплату урезали — прекрасно. Теперь как мне из долгов выбираться? Нужно все-таки попробовать новую работу поискать.

Первое, что я сделала, когда опять вошла в свой кабинет, — это выкинула эти вонючие цветы и проветрила кабинет. Скажу, у меня аллергия, если что. День прошел спокойно. Когда я шла на обед с девочкой-секретарем, мимо прошел Олег Петрович, даже не взглянув в нашу сторону.

Вечером я обновила свое резюме. Увидела, что на рынке теперь ценится мой опыт — были вакансии с зарплатой на тридцать-сорок процентов выше. За пять лет все изменилось. Да и опыта в разных проектах у меня накопилось много.

Утром мне пришло приглашение на собеседование. Но как мне на них ходить? Договорюсь на вечер, после работы, смогу поговорить из кафе. Или, может, на обед. Должна уложиться.

Несколько недель усиленных поисков работы, созвонов с работодателями, и вот меня позвали в офис уже для финального интервью. На работу без рекомендаций берут неохотно. Надо придумать, как мне взять отгул.

— Мне нужен отгул через два дня.

— Для чего он вам? — кадровик посмотрела на меня с подозрением.

— Личные причины, переезд.

— Хорошо, вот тут подпишите.

Со спокойной душой я пошла на обед. Катя-секретарь, видимо, обиделась, что все это время я обедала без нее, и сказала, что не голодна. Сегодня было ясно и светло. Панорамные окна были голубыми.
Мне принесли блюдо дня, и я ковыряла в нем вилкой, ожидая, когда остынет.

— Почему вы больше не читаете за обедом? Есть более интересные занятия?

Меня обдало холодной волной разных эмоций. Голос я узнала, но почему он застал меня врасплох? Его духи всегда опережали его, а сейчас — вообще нет никакого запаха. Я подняла глаза: передо мной стоял Олег Петрович. За его спиной светило солнце, а его тень падала прямо на меня. Он казался смуглым.

— Нет, других занятий нет, — мне захотелось сжаться.

— Я присяду с вами? Все остальные столики заняты, — он положил одну руку на стул.

— Садитесь, — я указала рукой на место напротив.
(“Он вроде не ест в подобных местах”).
Но он выбрал место по соседству со мной. Одну руку он опер на стол, вторую — себе на колено. Он расположился в пол-оборота ко мне. Я невольно вжалась в спинку стула.

— С кем вы постоянно разговариваете каждый обед, если не секрет? — тон был дружелюбный, он даже почти улыбался.

(“Соврать. Сказать, что не его дело. Почему мне так страшно?”) Время потекло медленнее.

— Когда как, одной скучно обедать, — мне стало очень душно, как будто воздух состоял из пыли и затхлости.

— Вы ведь не ищете новую работу? Зачем это вам? — он говорил это почти ласково, наклонившись ко мне.

— Нет, с чего вы взяли? — я опустила взгляд в свою тарелку с пастой. Она уже остыла, но начать есть я не решалась.

— Наш HR мне сказал, что вы обновили и выложили резюме. Неужели вас что-то не устраивает? — голос, его голос стал каким-то нараспев, как тогда… в машине… Вилка начала выскальзывать у меня из рук, и я положила ее на стол.

— Проекта у меня нет как такового, зарплату тоже урезали, меня тут ничего не держит, — мне удалось сказать это на удивление спокойно, но посмотреть ему в глаза я не посмела.

Между нами повисло молчание. Он как будто ждал продолжения.

— Я помню, как вы мне помогли с оплатой счетов, и верну деньги скоро, — мне хотелось опередить его, не дать ему меня этим упрекнуть.

— Я не урезал вам зарплату. Наверное, это какое-то недоразумение. Почему вы мне сразу не сказали? А проекты? У вас два новых, они почти согласованы. Пришлите мне оффер, который вам предлагают, я выбью вам на двадцать процентов больше. Теперь у вас есть причины остаться?

— Да, но…

— Вот и отлично. Приступайте к сбору команды, в пятницу я хочу присутствовать на митинге, — он встал из-за стола. — Приятного аппетита.

Он так же быстро исчез, как и появился. Я смотрела в тарелку и чувствовала свою беспомощность. Есть я не могла. Почему эта водолазка так жмет? На пятницу я же отгул просила. Я оттянула ворот водолазки, чтобы глотнуть воздуха. Вздрогнула: в сумке завибрировал телефон:

Олег Петрович: “Вышлите мне ваш оффер, пожалуйста, если он, конечно, у вас есть”.

Руки начали дрожать. Что мне делать? Не вышлю — он уволит меня, а я вся в долгах, и с новой работой пока все неточно. Вышлю — не смогу устроиться на новую работу. Я открыла почту, нашла оффер. Палец замер над кнопкой «Отправить». Мне было не по себе. Я даже обернулась — казалось, он стоит за спиной. Телефон погас, я его снова включила. Выбора, по сути, у меня нет. Я отправила. Мгновенно пришел ответ: “Спасибо”.

Идя обратно, в свой персональный офисный ад, думала, что все это значит. Мне казалось, что он просто хотел выжить меня, отобрав проект, урезав премию. Но нет. Что он хочет? Нужно быть осторожнее. И я так сглупила. Почему не скрыла резюме от просмотра нашей компании? Уже в офисе, поднимаясь по лестнице, услышала конец разговора в коридоре:

— Зачем ты ее держишь? Ты же сам сказал, что нужно избавиться от ненадежных. Она уже чемодан собрала, — эти слова заставили меня сжаться и остановиться. Про меня…

— Мне кажется, Ольга, вы путаете свои полномочия. Вас это не касается.

— Но Олег…

— Идите работайте.

Когда я подошла, они оба уже растворились. Хотел меня уволить? Почему передумал? Она к нему на “ты”. Мне стало любопытно, и страх отступил. Видимо, он на нее переключился? Эти мысли не давали мне покоя. Я села за свой стол и сосредоточилась на работе, раз я решила остаться.

Около пяти вечера пришел email от Олега Петровича: “Ваш план работ не продуман до конца, внесите следующие правки и распределите по команде”. Я села за правки. Тщательно все подготовив, перепроверив, выслала новый. Был уже седьмой час. Похоже, он уже ушел. Прислушалась. В офисе было тихо. На всякий случай решила подождать и сделать другую задачу. Компьютер запиликал, еще одно письмо: “Нет, все равно что-то не так. Что-то мы упускаем, проверьте все еще раз”. Я открыла документ, погрузилась в него, открыла предыдущие, спросила у нескольких нейросетей. Не могу понять, что он хочет. По коридору начали раздаваться медленные, неспешные шаги, звук нарастал. Он идет сюда? Стало тяжело дышать, в голове запульсировало. Я смотрела в монитор, но на самом деле боковым зрением смотрела на дверь. Она открылась, издав тот самый шелест, который слышно только в полной тишине.

— Почему вы еще тут? — как и на обеде его лицо было дружелюбным.
(“Почему столько внимания мне сегодня?”)

— Я никак не пойму, что не так с планом.

Он медленно прошел в кабинет, сел в кресло для посетителей. Посмотрел на мой стол, монитор, поднял глаза на окно, потом на меня.

— Все так, идите домой. Завтра обсудим, — он встал и ушел.

Без своего парфюма он казался более обычным, но… не знаю. Что-то не так.

Уже в машине у меня из головы не выходил Олег Петрович. Из-за чего он хотел меня уволить? Из-за моего отказа или он считает меня некомпетентной? Думает, я не справлюсь? Он же не будет так долго обижаться из-за того, что я отвергла его странные ухаживания. Вроде бы, все-таки из-за проекта? Наталья лучше с ним справляется? А HR увидела мое резюме, так как они искали мне замену? Но тогда зачем он повысил мне оклад и новый проект дал? Ничего не складывается… Он же не может быть влюблен в меня… полная глупость. Да и вообще, он каким-то странным тогда был, нес чушь какую-то и назвал меня другим именем: Лариса или Клариса. Не исключено, что он уже забыл этот случай? А я тут парюсь из-за этого.

Наступила неделя согласований. Нужно было утвердить все задачи, запланировать бюджет, всех оповестить и составить список вакансий для найма. Я уходила домой редко раньше девяти. Олегу Петровичу опять все не нравилось. Он всегда страдал перфекционизмом. Все должно было быть идеально, особенно то, что показывалось инвесторам. Меня спасали из этого бесконечного болота только обеды с Катей, мы хорошо подружились.

— Ольга вообще ядом исходит, глядя на ваши постоянные совещания, — мы подходили к кафе.

— Проект запускаем, работы много и согласований тоже, — я шла за Катей по лестнице. — Я бы рада поменьше с ним общаться.

— Ну, Ольга вот другого мнения, говорит, что ты завалила проект, а тебя повысили и новый дали, — она обернулась, говоря мне это.

Наталья действительно не справлялась с моим старым проектом. (“Я бы его, скорее всего, вытянула…”)

— Ольга странная, я думала, она с ним встречается…

Мы сели за свободный столик.

— Почему? Нам, как обычно, меню не надо, — Катя вернула меню официанту и улыбнулась своей фирменной улыбкой.

— Ну, только не надо дальше сплетни пускать… — я сказала это на полтона ниже.

— Скажи, пожалуйста, — она сделала глаза круглыми и перешла на шёпот.

— Ладно, но никому не говори. Ты замечала, как они общаются? Она его по имени зовет и на “ты” постоянно. Сама подумай, — вокруг не было никого из нашего офиса, и я скорее подыгрывала.

— Ой, да это не считается… — она откинулась на спинку стула и уже не шептала.

— Слушай, а ты же тут давно работаешь, не помнишь, у нас была сотрудница с именем Лариса или Клариса? — я спросила это деловым тоном, как будто мне нужно по работе.

— Вроде бы нет. Не помню такой. А кто она?

— Да так…

Нам принесли еду, и мы потеряли нить беседы.

— Я теперь хожу на йогу после работы, не хочешь со мной? — Катя хрустела огурчиком из салата.

— Точно не сегодня. Опять буду в мыле все доделывать, — я посмотрела на часы, мы засиделись.

— Ну как посвободнее будешь. Тут недалеко, лучше, чем в пробке это время стоять. Серьезно. Я так же домой приезжаю. В то же время.

Ее молодость и беззаботность меня забавляли, напоминали подруг из юности. У меня появился друг, работа, хоть и тяжелая, но мне нравится. С романами у меня всегда тяжко было, так что, может, и хорошо, что их нет. Вот только мама... Она поправилась, но все еще меня не помнит. Нет ухудшений, уже неплохо. Не знаю, хорошо ей там или плохо. Непонятно… Надо к ней наведаться, пожалуй, на выходных.

— Где вы витаете? У нас выставка на носу. Что вы мне прислали? Вы сами это читали? — тон Олега Петровича был ровным и холодным.

— Да, уже было несколько переделок. Я все проверила.

— Переделайте ещё раз! Это нельзя никому показывать. Соберитесь уже наконец. Идите.

— Хорошо, но что не так? Что вам не понравилось? — я смотрела в отчёт, листала его и не понимала.

— Мне всю работу за вас делать? Вот тут не хватает цифр для убедительности, тут нужен визуал, — он указывал пальцем на разные страницы.

— Хорошо, я исправлю, — я внимательно следила за быстрым движением его рук и листами отчёта, что он в них держал, чтобы запомнить какие правки нужны.

Так он вызывал меня в свой кабинет почти каждый час. Я должна была по памяти отчитываться либо об отчетах, либо о статусе задач. Мой браслет каждый день поздравлял меня звездочкой о прохождении нормы количества шагов. Я приходила домой полностью вымотанной. Но даже там он постоянно писал мне: то спрашивал, где план задач, который я присылала ему неделю назад, то почему все еще не готово что-то.

Потом он начал брать меня с собой на ужины с разными людьми. Я постоянно рассказывала или показывала проект, демонстрировала функционал. После этих встреч он мог долго меня расспрашивать, что я думаю об этом, как все прошло, на мой взгляд. Домой я возвращалась в час, а то и в два.

Сегодня я вернулась около полуночи. Дома было грязно, все вещи раскиданы. На кухне — куча немытой посуды. Уже привычно достала Фунчозу, поставила чайник и склонилась над раковиной, не в силах что-либо делать. Внутри — какое-то полное опустошение. Еще чуть-чуть. До запуска проекта там будет легче. Небольшой эмоциональный ступор. Моя жизнь, как в замедленном кино, взяла паузу, чтобы разогнаться. С одной стороны, ничего не происходит; с другой — все развивается так стремительно, что не успеваешь опомниться.

Браслет начал вибрировать, я вздрогнула. Сообщение. Опять он: “Надеюсь, вы уже добрались. Вы начали опять опаздывать в последнее время. Постарайтесь завтра быть вовремя, пожалуйста.” Неважно, что он написал, всегда ждешь упрека, замечания, чего-то неприятного. И нужно сразу отвечать, если не успею он позвонит. “Да, хорошо, я буду вовремя”. Отправить. Тишина. Я ненавидела свой браслет и одновременно боялась его снять, боялась пропустить сообщение. Но он, пожалуй, тоже нервничает перед запуском, вот все и перепроверяет на десять раз. Чайник вскипел и выключился. Я все ждала ответа с новой срочной задачей, или поручением, или вопросом. Но было тихо. Я заварила лапшу и села за стол. Сняла браслет. Запястье показывало отпечатки на коже от ремешка. И еще…  этот браслет скрывал мой шрам. Почему этот шрам ассоциируется с чем-то хорошим, забытым, только моим? Как будто это только мой секрет, который никто не знает. Он уже давно не болел и стал белым, почти незаметным. Я также ела Фунчозу и пролила на себя. Но почему эти воспоминания приятные?

После душа, в комнате, я открыла шкаф и выбирала одежду на завтра. Там была блузка, которую я купила сгоряча, в бохо стиле. Я так и не надела ее ни разу. Вряд ли это для меня, да и куда мне ее надеть? Перебирая бесконечные пиджаки и водолазки, я остановила свой выбор на одном костюме. Повесила его в ванной, чтобы он немного сам разгладился во влажном воздухе. Часть моей косметики переехала со мной и опять уже заросла пылью. Мне раньше снились какие-то яркие сны, а сейчас вообще ничего не снится. Я выключила свет, легла в кровать. Мне хочется уснуть и проснуться в ярком солнечном сне… универ… и там был… я так и не спросила его почему…  тело начало затягивать с кровати… что это… я лечу… или падаю…
Глава 19 — Правды нет
Что такое? Я резко вскочила с кровати. Было тихо, тепло и темно. На тумбочке лежал мой старинный телефон. 12 ноября 2004 года. (“Никак не привыкну ко всему этому”). Включила свет. Села на кровать, пытаясь собрать мысли. Универ, Надя, Леша! Я совсем про него забыла. Сколько времени прошло? Он спрашивал про завтра, но прошло около месяца или больше. Я быстро подошла к столу, взяла блочную тетрадь. По расписанию с утра были лекции, но была пометка про конференцию. Когда она? Сегодня? Или я уже ее пропустила? Позавтракав в одиночестве, я отправилась в универ.

Нади не было на нашем месте. Впереди меня шли люди, все серые. Было холодно. Уже внутри, около гардероба, ко мне подскочила Надя.

— А говорила, что не пойдешь. Привет! — Она обхватила меня за руку.
— Привет. Как видишь, пришла… — Я отдала куртку гардеробщику и получила жетон.
— Пойдем, займем лучшие места! — Подруга потянула меня за локоть и почти вприпрыжку поспешно и радостно вела меня в зал.

В аудитории, где должна была быть лекция, происходило что-то другое. Куча профессоров, студентов со старших курсов и совершенно незнакомых мне людей. Конференция была видимо, сегодня. Надя утащила меня в центр зала к остальным ребятам из группы. Пока все усаживались, мы болтали.

— Пойдем сегодня в новый ТЦ, там, говорят, большая инсталляция к Новому году, и мне одежда новая нужна.
— Не рано еще? Декабрь только через две недели, — посмотрела назад на других ребят.
Была вся группа. Не было только Ани и Леши. (“Так они выступают! Понятно, почему все собрались”).
— Наверное, это в честь открытия.
— Да… Давай сходим.

Началось выступление. Все выступали минут по 10-15. На трибуну взошла Аня, и все притихли. Как всегда, блистательная, уверенная. Из меня оратор не очень, хотя на работе я постоянно презентую что-то. Было еще несколько спикеров и потом появился Леша. Он был каким-то легким, хоть и как всегда серьезным. Ему идет трибуна. Его стихия. Он словно создан для того, чтобы стоять там и вещать что-то умное. Он переключал слайды, рассказывал, но я никак не могла вникнуть, просто смотрела на него. Он надел костюм серо-голубоватого цвета. Рубашка с запонками. Они сверкнули пару раз. Но стрижку он так и не сделал, волосы лезли на глаза.

Настал перерыв. Все устремились в холл. Толпа разделила нас с Надей. Выйдя из зала, посреди толпы я озиралась и искала ее. И вдруг я заметила Лешу, он направился ко мне через толпу. (“Что он задумал?”) Я пошла неспешным шагом в другую сторону. Отойдя на шагов двадцать, обернулась и увидела его. Он стоял на месте, где я стояла пару минут назад и оглядывался. Пока он меня не заметил, я воспользовалась толпой и вышла из холла в коридор. Обернулась еще раз и заметила его взгляд на мне. И он опять направился ко мне. Я поспешно ретировалась. Ушла в зал библиотеки. Телефон завибрировал, SMS от Нади: “Ты куда делась?” Отвечаю: “Голова разболелась, сижу в тихом месте”.
Он опять очаровал меня своим выступлением, манерами… не знаю. Решила набрать ему. Выглянула из аудитории, знакомых нет. Гудки. Молчит. Не слышит? Может, перерыв уже закончился.
Я побрела на пары. Конференция продолжилась, поэтому Ани и Леши на следующих парах не было. После пар Надя утащила меня в новый ТЦ.

Надя ушла в примерочную. В сумке завибрировал телефон. Звонил Леша.

— Да, — я глядела на занавеску, за которой была подруга. Она всё могла слышать.
— Почему так холодно? — голос был радостный.
— Сейчас не лучший момент, — Надя по-прежнему была в примерочной, но в любой момент могла выйти.
— Почему ты бегаешь от меня? Я такой страшный? Я же неделю не мог ни о чем другом думать! — он так быстро говорил.
— Нет. Зачем ты шел ко мне на конференции? — я решила отойти вглубь магазина.
— Соскучился. Где ты?
— С Надей, мы в новом ТЦ, — я бродила между рядами и смотрела в пол.
— Я приеду.
— Нет, не надо. Я же говорю, что с Надей.
— Бесит твоя Надя. Мне все равно, я приеду, — и на этом он повесил трубку.

Из кабинки вышла Надя. У неё в руках была куча одежды. Я стремительно подошла к ней.

— Мне ничего не подошло, — она вздохнула.
— Понятно. Послушай, мне нужно уйти, срочно, не обидишься? — я заглянула ей в глаза.
— Что? Почему? Мы только пришли… — она поджала губы.
— Да, я понимаю. Но мне пора. Ты походи еще тут, потом мне все расскажешь, хорошо?
— Ну ладно, — она пожала плечами.

На выходе из магазина пронизывающий ветер вырвался из темноты и заморозил меня до костей. Я открыла телефон и набрала Леше. Он откуда-то взялся из-за моей спины, обнял и начал целовать.

— Что ты делаешь? Нас могут увидеть, — я упиралась в него ладонями.
— Пошли внутрь, тут холодно, — он взял меня за руку и потянул внутрь.
— Нет, там Надя. Пойдем отсюда, — я сопротивлялась.
— Пойдем, я там припарковался, — он утянул меня уже в другую сторону. Мы почти бежали.

За зданием оказалась полупустая тёмная парковка. Он обхватил меня и опять поцелуи. Я не была готова к такому напору.
— Подожди…
— Поедем в твое любимое место? — он держал меня в объятьях и слегка тяжело дышал.
— В “Матэ клуб”?
— Ты же играешь со мной? — он смотрел мне в глаза, прищурив свои. — Ты просто играешь? Пойдем, — он опять почти бежал, держа меня за руку.
— Да хватит бежать, — сказала я со смехом.

Мы сели в машину. На его лице светилась радость. Меня больше месяца не было. Совсем не сердится?

— Почему ты такой радостный?
— Ты вчера специально сказала, что не придешь? Чтобы позлить меня? — он завёл машину и включил печку.
— Куда не приду? — я скрестила руки на груди, мне опять стало холодно.
— На конференцию, я сегодня выступал, забыла? — мы поехали, он мотал головой, чтобы выехать.
— Нет, ты отлично выступил.
— Ты же обещала прийти, и тогда мы встретимся, ты так сказала.
— Когда я такое говорила?
— Неделю назад, сказала, если я выступлю, то мы встретимся. А вчера… — он остановился на выезде и пропустил машину. — Когда я спросил, собираешься ли ты на конференцию, ты сказала, что нет.
— Аа, понятно.
— Что понятно? Почему убегала от меня? — улыбка не сходила с его лица.
— Почему ты меня преследовал на перерыве?
— Я просто хотел спросить, как тебе? Ну так как тебе?
— Трибуна тебе идет, — мы остановились на светофоре.
— Что ты сегодня выдумаешь? — он потянулся ко мне, приблизился.
Я сделала так же. Меня как магнитом тянуло к нему.
— Выдумаю? — я убрала его волосы, выбившиеся из-под шапки.
— Да, чтобы мы поскорее встретились опять, — он посмотрел мне на губы, потом в глаза.
Я посмотрела на светофор.
— Зеленый!
Он ухмыльнулся, выпрямился и нажал на газ.

Телефон завибрировал. Я открыла его. SMS от Нади: “Я видела тебя с ним!” Мои руки похолодели. Внутри все сжалось.

— Что случилось? — он нахмурился.
— Надя нас видела…
— И что? Почему ты такая испуганная?
— Нет, это плохо.
— Да почему? Не понимаю. Мне кажется, все уже догадываются. Да и что тут такого? — он повысил тон. Радости в его голосе больше не было. Он ещё больше нахмурился.
— Останови машину, пожалуйста, — мне было нечем дышать, хотелось выйти, на воздух.
— Зачем? Сейчас, — он перестроился на обочину.

Я вышла из машины, пытаясь вздохнуть.

— Куда ты? — он вышел из машины, попытался меня обнять, но я так и не могла вздохнуть. — Что с тобой?
— Сейчас пройдет… — грудь сдавило.

Он усадил меня обратно в машину.

— Нам не стоит больше видеться. Я пойду домой, — мой голос был потусторонним.
— Нет, подожди. Объясни, что случилось? Это из-за Нади? Из-за того, что кто-то узнает?
— Да… Нет… Не совсем… Мы вообще не должны были встречаться.
— Она же твоя подруга, просто скажи ей никому не говорить, — он держал меня за руки, я начинала успокаиваться.
— Ты же сам сказал, что все догадываются.
— Ну сказал глупость! Никто ничего не знает, — его взгляд упал на телефон, прожужжавший у меня в кармане.

Я полезла за ним. Пришла еще одна SMS: “Ты сейчас с ним? Поэтому молчишь?”.

— Никто не должен ничего знать. Мне это важно, — я пыталась глубоко вздохнуть, но меня как будто сжали в тисках.
— Хорошо, — он сидел на корточках передо мной в своем дорогом костюме.
— Я наберу ей, попытаюсь выкрутиться. Только ничего не говори.
Он кивнул.
— Да, привет. Что за странное SMS? Что ты увидела? — я держала телефон вплотную к уху.
— Я же видела, ты с кем-то была! Это тот твой новый, о котором ты трещала? — она хихикнула.

Эти слова заставили меня оцепенеть. (“Надеюсь, Леша не слышал”). Я вытащила свою ладонь из его рук и не смотрела на него.

— Нет, у меня дома проблемы, я домой еду. Ты обозналась, — я старалась говорить спокойно, дружелюбно, как обычно, в общем.
— Врешь и не краснеешь!
— Зачем мне тебе врать? — я закусила губу и закрыла глаза. Примерно в это время я в прошлом познакомилась со своей первой неудачной влюбленностью. Только его мне не хватало.
— Не знаю зачем, но я тебе не верю!
— Ладно, давай, пока, до завтра.

Я повесила трубку. С Надей все улажено, она приняла Лешу за моего бывшего-будущего. Теперь нужно понять, что слышал Леша.

— Ты так легко врешь, — все это время он внимательно смотрел на меня.
— Она мне не поверила. Но тебя она не узнала.
— Проблема не в том, что у тебя есть кто-то, а в том, чтобы это был не я? — он поднял тон голоса, встал и сделал шаг назад, к обочине.

— Послушай, все не просто так, это не моя прихоть или капризы, — мой страх прошёл, я начинала злиться. (“Мы же договорились обо всём изначально! Ведёт себя как…”). —
Мы не подходим друг другу, мы вообще не должны были встречаться, нас не станет, если кто-то узнает! — я почти кричала.

— Ты уже второй раз говоришь это, — он моментально успокоился. — Не понимаю тебя. Давай поедем, тут нельзя долго стоять, — его спокойный тон меня обезоружил.

Он закрыл дверь, и пока обходил машину, я заглянула в свои SMS. Там было полно переписок с моим бывшим-будущим. Вдруг он напишет или позвонит… Я выключила телефон и убрала в сумку. Так спокойнее.

— Почему ты говоришь, что мы не должны были встречаться?
— Ты сам поймешь попозже, — мне так не хотелось дальше ссориться, выяснять отношения, я полностью вымотана.
— Что пойму? Что изменится? — его голос не менялся.
— В том-то и дело, ничего не изменится. Я не поменяюсь. Давай не будем про это?
— Хорошо, — он сосредоточенно смотрел на дорогу.

Мы приехали к “Матэ клубу”. Зашли внутрь. Играла тихая музыка, и пахло благовониями. Все это время мы молчали.

— Слушай, я не понимаю правила этой твоей игры. Объясни нормально. Вот прямо сейчас. Что за бред с этим “Мы не должны были встречаться”? Ты в секте, что ли?
Меня это рассмешило:
— Нет, какая секта?
— Мне не смешно, — он придвинул меня к себе, взял из моих рук матэ и поставил на стол. — Или у тебя есть кто-то? — он смотрел на меня, не оставляя мне места для вранья.
— Да есть. Ты у меня есть, — я полезла к нему с поцелуями, чтобы он отвлекся от этой темы. Его злость и раздражение переплетались с исступлением. Мы опять просто бежим от всего.
— Что это значит? Мы встречаемся или нет? — он держал меня крепко, смотрел на меня с какой-то злой болью в глазах.
— Нет… — я тихо, очень тихо это сказала, надеясь, что он меня не услышит. И снова хотела прикрыться влечением, но он мне не дал.
— Мы либо встречаемся, либо нет. Я порву с тобой, — и мы опять повязли в пылком поцелуе. Никто не хотел его заканчивать. Пришлось бы принимать решения.
— Я заведу себе нормальную девушку, как ты и советовала. Что ты будешь делать? — мы прикасались лбами друг к другу.
— Что и всегда, напишу тебе…
— Тебе хоть немного больно от всего этого? — он сжал мои плечи.

Меня отрезвило, и я начала отстраняться. Я уйду, а он останется, будет следить за мной, увидит с другим. Что я делаю…

— Я задал тебе вопрос. Ты хоть что-то чувствуешь? — он не выпускал меня.
— Мне тоже больно. Я знаю, что у тебя будет девушка... Знаю, что сегодня мне невыносимо больно, но завтра... завтра я все забуду. Моя голова так работает, я не вспомню тебя, сегодняшний вечер, — я погладила его по лицу и старалась не заплакать изо всех сил.
— Что значит “не вспомнишь”? В каком смысле? — его глаза распахнулись очень сильно, от удивления или от злости, я не знала.
— В прямом. Как не помню сейчас, что говорила с тобой о конференции. Как не помню вчерашнего разговора, — я пыталась говорить мягко и ласково, но мой голос дрожал.
— Я не верю тебе. Ты мне врешь, так же как своей подруге, — его объятия стали стальными.
— Ты сам меня постоянно переспрашиваешь: “Ты что забыла?” Да и все вокруг так же, — я не могла пошевелиться, но мне не было страшно ни капли. Пусть делает что хочет, я заслужила.
— Допустим, я тебе поверю. И что мне делать? Ждать, пока ты вспомнишь?
— Нет, обещай, что ты не будешь так делать…
Он отпустил меня и отсел. Он измял весь костюм. Хотя пиджак он снял и оставил в машине, в обстановку он не вписывался. Я сидела на подсогнутых ногах и опиралась руками сбоку от себя.
— Моя следующая пауза, возможно… будет… долгой… — я подбирала слова, пытаясь как-то сгладить.
— Хорошо, как попросишь, — он это произнес очень холодно, с ледяным тоном, как будто хотел задеть меня этим. — С меня хватит на сегодня, — он собрался уходить, встал. Я схватила его за руку.
— Не уходи… — мне было нестерпимо сейчас остаться опять одной.
— Ты издеваешься? Я не понимаю тебя. Что за игры ты ведешь? Расскажи мне правду! — он присел на корточки.
— Правду… У меня нет правды. Но я могу сказать тебе, что будет потом.
— И что же будет? — он вопрошающе смотрел на меня, пока я собирала слова и смелость.
— Сегодня мы, видимо, расстанемся…  а потом у тебя появится девушка, а у меня кто-то еще.
Он смотрел на меня с прищуром, но без улыбки. Воцарилось молчание. Я опять заметила, как играет музыка. Слышны голоса других посетителей. Он яростно встал и ушел, оставив меня одну. Невыносимо тоскливая мелодия. Я легла, свернулась калачиком и заплакала. У меня внутри открылась черная дыра из холодного отчаяния. Она засасывала все мои внутренности и меня тоже, медленно и смакуя. Мне хотелось сжаться, но она пробила мой живот и выходила через спину. Невыносимое нечто. Впервые мне захотелось сбежать и отсюда тоже… Не могу больше…

Тёплая рука погладила меня по спине. Я обернулась — это был Леша. Взгляд был растерянный, непонимающий.
— Иди ко мне.
Я вытерла слезы и потянулась к нему.
— Зачем ты мучаешь и себя, и меня?
— Поцелуй меня.
Сливаясь в потоке отчаяния, мы старались забыть все. Мы впервые были заодно и просто хотели забыть: кто-то прошлое, кто-то будущее.
— Я несерьезно говорил по поводу девушки. Просто хотел тебя позлить, — его глаза были закрыты, он был близко.
— Я знаю. Вот только все будет, как я сказала… Прости меня… — я потянулась к его губам.
— Я же сказал, что не будет! Почему ты не веришь мне?!
— Это как судьба, так просто будет… — я начала отдаляться от него.
— Нет, будет так, как мы решим, и все! — и опять он держал меня.
— Тебе надо было просто уйти и не возвращаться, — я смотрела вниз и в сторону.
— То не уходи, то уходи... Я сейчас уйду и больше вообще не буду с тобой общаться.
— Это будет верным решением.
— Может, я люблю тебя! Может, больше мне никто не нужен!
— Не надо про любовь. Завтра я тебя не вспомню… У меня уже есть другой… Просто брось меня и забудь…
— Я не верю тебе, — он отпустил меня.
— Надя сегодня приняла тебя за него. Ты не слышал наш разговор? — я слезла с его колен.
— Нет! Ты все выдумываешь опять! Зачем?
— Я могу показать тебе свой телефон. Там полно переписок…
— Зачем ты мне это говоришь?
— Чтобы ты понял, какая я, что я вру постоянно, что изменяю тебе. Чтобы ты понял, что я не подхожу тебе, — я набралась решимости и смогла сказать это, глядя ему в глаза.
— Покажи телефон, я хочу это увидеть, — и опять такой спокойный тон.
— Зачем? Тебе же будет больно?
— Хочу понять, когда ты врешь, а когда нет.

Он не оставлял мне выбора, я пошла за телефоном. Видя мои заплаканные глаза, работник на входе сразу отдал мне его. Я вернулась обратно.
— На, смотри, — я уткнулась в свои колени лицом и, не глядя, протянула ему телефон.
Видимо, подумав пару мгновений, он взял его в руки, включил. Сразу посыпалось невероятное количество всего: SMS, пропущенные звонки. Мне хотелось закрыть уши от этого жужжания.

— Похоже, он на тебя обиделся, вы должны были встретиться сегодня. Так почему ты тогда встретилась со мной? — он сидел, опершись спиной на стену и вытянув вперёд ноги. Его брови были задраны вверх.

— Ты не те вопросы задаешь.

— Возьми, я насмотрелся, — он протянул мне телефон с хмурым лицом.

Я смотрела вниз в пол, упершись подбородком в колени. Он просто молчал. Я ждала, когда он уйдет. О чем еще говорить?

— Так почему ты встретилась сегодня со мной, а не с ним?

— Потому что забыла…

— Пх… — он отвернулся от меня. Через пару мгновений повернулся обратно: — Скажи мне хоть раз правду: зачем я тебе? Почему играешь со мной?

— Просто я такая… и ничего не изменится никогда. Без меня тебе будет лучше. Мы не должны были никогда быть вместе. Но каждый раз меня так тянет к тебе, и ты каждый раз меня прощаешь, остаешься со мной. Пожалуй, мне нужно стать сильной и взрослой и покончить со всем этим.

Воздух стал плотным. Благовония мешали дышать. За ширмой кто-то тихо разговаривал и смеялся. Играла группа, похожая на Enigma.

— Я надеюсь, ты сама доберешься, — его голос сорвался на хрипоту. — Удачи тебе со своей взрослостью. Завтра на парах увидимся, если ты меня “вспомнишь” разумеется, — он неспешно встал и ушел.

Я еще какое-то время сидела, уткнувшись в колени. Моя дыра почти всё высосала из меня, и сейчас я ощущала только пустоту внутри. Похоже, пора домой и возвращаться. Я медленно встала, взяла телефон и сумку, пошла к выходу. Почему здесь мне тоже плохо? И с каждым разом все хуже? Может, мне просто избегать его здесь? Так будет лучше для всех.

На улице шел белый мелкий снежок, было темно, холодно и пустынно. Телефон задребезжал. Но это был не Леша… а мой бывший-будущий. Может, послать его сразу? Все равно у нас ничего не выйдет, он только измучает меня окончательно. Я взяла телефон, но связь прервалась, и телефон выключился. Батарейка сдохла? Но я дойду до дома, и тогда все ему выскажу! Мне идти было от силы минут 30-40. Я быстрым шагом бежала домой. Мне хотелось разорвать его в клочья, наорать на него, высказать всё, что он только собирается сделать мне, но всё равно!

Заходя домой в полной решимости что-то сделать, поменять, в дверях меня встретила мама, и только от одного ее взгляда, полного заботы и тревоги, я начала падать в пропасть… мама… почему я не могу ничего поменять…

Глава 20 — Ничего
Проснулась от своих рыданий. Жуткий кошмар. Там был Леша, но я не могла вспомнить больше ничего. Посмотрела на браслет: около четырех утра. Я побрела в ванную умыться от слез и соплей. В зеркале опять было незнакомое чужое, а теперь и заплаканное лицо. Ненавижу зеркала. Почему я не могу начать следить за собой? Почему не могу сесть на диету? У меня куча приложений для продуктивности, планеров задач, трекеров привычек, но меня хватает только на пару дней. Прочитать еще одну книгу по тайм-менеджменту? Я просто ленивая, просто не могу собраться, нужно что-то делать помимо хождения на работу, чтобы улучшить жизнь… Но почему я не могу ничего… Я вернулась в кровать. Сон долго не шел, мой кошмар начал вспоминаться. Как будто эта пробитая дыра во мне пришла со мной из него. Или она всегда была. Я свернулась калачиком и заплакала. Прекрасно, завтра ты придешь не только с оплывшим старым лицом, но еще и с красными глазами-щелками. Молодец! Взяла себя в руки! Дыра разрасталась и поглотила меня своей чернотой. Сны мне больше не снились.

Я открыла глаза, когда уже светало. Мне не хотелось ничего. Просто лежать так дальше и не двигаться. Мне надо было в туалет, но я продолжала лежать и искать в себе силы просто сесть. Их не было. Все на нуле. Не могу двинуться. Сейчас… еще немного полежу, и они появятся…

Но их нет. Я видела, как тени на стене поднимались. Солнце неумолимо вставало, а я все не могла отыскать в себе ни одной искры к жизни. Смотрела на стену. Зазвонил телефон. Просто не могу двинуться. И не потому, что не могу, а потому, что не хочу. Даже просто проснуться и встать нужны силы. Из меня высосали все, и осталась только пустота. Ни одной эмоции, ничего нет внутри. Ни радости, ни отчаяния. Когда достигаешь пика этой тишины внутри, то находишь в ней странное умиротворение. На всё становится всё равно: на работу, на проекты, на маму… Даже если дом начнет рушиться, я, скорее всего, не двинусь. Телефон опять зазвонил. Я посмотрела на него. Он лежал на кресле. Мне надо было встать, чтобы ответить, а я даже не могла сесть. Почему я не положила его поближе вчера? Концентрируясь на одной мысли: “Телефон, телефон, телефон”, я попробовала двинуться. Одним резким движением села. Взгляд упал на пол и на мои ноги. Просто наклониться вперед, перенести на них вес — и я уже стою. Просто наклон вперед, даже напрягать ничего не нужно. И потом один шаг.

Телефон жужжал, и с каждым гудком становился дальше. Набираясь решительности, я качнулась и оказалась на ногах. Подошла к креслу. Звонил Олег Петрович. К его звонку я была полностью не готова. Держала телефон в руках и ждала, когда все закончится, когда он сдастся, и я могла бы написать Наталье, что заболела. Может, мне вызвать врача… Но что я скажу? Что у меня нет моральных сил идти на работу? Звонки прекратились, я увидела, что уже обед. Написала Наталье. Она ничего не ответила. Я решила дойти до туалета, а потом уже разобраться с врачом. Вызвать терапевта? Но у меня нет простуды. Записаться к другому врачу? Но к кому? Кто это лечит? Невропатолог? Остеопат? Психиатр? И вообще, что со мной происходит?

В ванной, стоя над раковиной и смотря на воду, я пыталась не увидеть себя в зеркале. Шелест воды был приятным. Одну руку я опустила под тёплую воду, пока чистила зубы. Как давно я не делала маникюр? Тишину разорвал звонок в дверь. Я не ждала никого. Странно. Наверное, опять разводят на замену счетчиков. Я продолжила чистить зубы. Незваный гость был настойчивым, но в итоге отступил. И сразу начал звонить телефон в халате. Я прополоскала рот. Опустила руку в карман. Достала телефон. Олег Петрович. Пожалуй, надо ответить. Пусть что хочет говорит, мне уже все равно. Я нажала на зеленую трубку, но не успела ничего сказать.

— Дверь откройте.
…
— Не по-ня-ла?
…
— Что вы не поняли? Входную дверь откройте. Я вам звоню… — раздался звонок в дверь.

Я, кажется, должна была быть удивленной или ошарашенной, но мне было все равно. Я по привычке, повинуясь его голосу, подошла к двери, повернула щеколду, нажала на ручку и потянула дверь на себя. Запах его парфюма ворвался в мой дом. Его взгляд был пристальным, он снизу вверх провел глазами по мне. Я отшатнулась, и он вошел внутрь.

— Что с вами происходит?
— Я приболела, — этот запах отрезвил меня и заставил собраться. Низ живота сжался.
— Так внезапно. Вчера с вами все было в порядке, — меня он уже изучил, и его взгляд сканирующе ходил по прихожей. — Чем вы больны? Врач был у вас?
— Еще нет… я хотела как раз… — так медленно говорю, — записаться к врачу.
— Я думал, вы сильный человек. А вы не можете справиться с элементарным стрессом. Почему вы трубку не брали? — тон голоса был резкий, выражение лица — строгим.
— У меня просто закончились… силы. Я не могла подняться, — мой голос задрожал.
— Вызывайте себе уборщицу и психотерапевта, а не стройте из себя жертву.

В его взгляде была брезгливость ко всему: ко мне, к моему внешнему виду, к тому, что я отвечала, к моему дому.

— Хорошо, — я произнесла это, кажется, в своей голове.
— Вы не в состоянии решить никакие свои проблемы. Собирайтесь, я отвезу вас к своему врачу. Только приведите себя в порядок, я буду ждать внизу, — он развернулся и поспешно вышел. Дверь хлопнула.

Какое-то время я стояла так и слушала тишину. Только не надо опять впадать в ступор! Я развернулась и пошла в ванную. Там висела одежда, которую я вчера себе приготовила. Я так и не решилась посмотреть на себя. Убрала волосы в тугой хвост, не глядя. Одела лоферы, пальто, (где эта сумка!) и пошла вниз. Зачем он приехал?

Я села к нему в машину и сразу вспомнила, как он схватил меня за плечо, тогда, и назвал странным именем. Его запах продолжал душить меня, как и тогда. Мы ехали молча. Я смотрела вперёд. Мой ступор опять наступал.

Ближе к центру, завернув под невысокий мост, мы попали в жилой двор. Немного дальше был шлагбаум, который отгораживал небольшой двор и парковку. Стеклянные двери показывали ресепшн. Мы припарковались.

— Идите за мной, — он вышел из машины и направился в здание.
Погода была ясной. Небо светлым. На крыльцо падал солнечный лучик. Он отпрыгнул от металлической плашки пока я шла ко входу. Пронизывающий ветер распахнул моё пальто. Олег Петрович был уже внутри. Я дёрнула за ручку и вошла внутрь.

Девушка из обслуживающего персонала, приятной внешности, отвела меня к кабинету. Она открыла дверь. Меня уже ждали.

Передо мной сидела женщина возраста, по видимости, моей мамы. Под белым халатом у нее была блузка в цветочек, очень летняя. Она выглядела ухоженно и дружелюбно.

— Какие у вас жалобы? — голос был мягким.
— У меня… — я помолчала, собираясь с мыслями. — Основное, наверное, я постоянно усталая, не могу ничего делать, — я посмотрела на неё. Она кивала и записывала. — Иногда могу весь день пролежать. На работе у меня два раза были приступы…
— Что за приступы? — она оживилась.
— Я как будто падала в обморок, но мне снились сны в этот момент.
— Вы прикусывали язык? Было недержание? Чувствовали странный вкус или запах перед этим?
Я задумалась.
— Нет, такого не было.
— Может, вы просто заснули?
— Нет, в первый раз я очнулась на полу туалета, а второй раз… — вспомнила, как Олег Петрович обнимал меня на полу, но это я рассказывать не хочу.
— Что во второй раз?
— Второй раз это было в моем кабинете. Я тоже пришла в себя на полу. И один раз дома, но я точно не уснула, меня трясло каждый раз после этого.
— А что было до этих приступов?
— Да, собственно, все как обычно: работа, заботы о… вспомнила, мне позвонили из больницы, сказали что моей маме плохо, потом я отключилась.
— Вы хорошо спите?
— Вроде да.
— Сколько часов?
— Не знаю… Может, пять-шесть.
— Понятно. А спорт?
— Нет, времени нет и сил тоже.
— Давайте я вас посмотрю.

Она сделала какие-то манипуляции, потыкала меня чем-то острым, побила молоточком, сказала присесть, встать и так далее. Потом задала еще кучу вопросов.

— Конечно, ваше состояние можно облегчить таблетками, но самое верное — убрать первопричину вашего стресса. Вы говорите, что много работаете сверхурочно, может, вам поменять работу?

Это звучало рационально, но так недостижимо. Как будто я не пыталась. Может, плохо пыталась?

— Так что со мной?
— Похоже на астено-депрессивный синдром. Чтобы подтвердить диагноз, вам нужно пойти к психотерапевту. Но могу вам сказать с уверенностью, он скажет то же самое: убрать первопричину, в вашем случае — это хронический стресс. Возьмите отпуск или больничный. Вам нужно отдохнуть.

Она выписала какие-то таблетки, дала направление на МРТ. Отпуск? Какой отпуск, когда нужно проекты запускать. Да и сегодня я впервые прогуляла работу, и вот чем это закончилось.

— МРТ будет, скорее всего, нормальным, это больше для вашего спокойствия. Но таблетки нужно пить на постоянной основе, их нельзя бросать внезапно. На сколько вы готовы их пить?
— Мне они нужны? — Этот вопрос меня смутил.
— Тут вам решать. Лучше убрать первопричину и наладить сон, питание, спорт.

Я вышла из кабинета в полной растерянности. Надеялась, что мне помогут и я найду силы двигаться дальше, а оказывается, нужно двигаться дальше, и только тогда появятся силы. Замкнутый круг какой-то. По навязчивому парфюму я поняла, что он еще здесь. Он домой меня повезет? Я сама в состоянии добраться.

— О, вы уже освободились, давайте я вас провожу к Олегу Петровичу, — милая девушка повела меня к нему. Это его клиника?

Он сидел в переговорке. Ну или в кабинете, очень похожем на переговорку. Он вёл себя очень уверенно, раскрепощенно, так же как на работе в офисе.

— Что вам сказали? — Он говорил быстро.
— Выписали лечение, — я показала листок с рекомендациями. Он взял его из моих рук, начал изучать.
— Отлично, тогда покупайте таблетки и начинайте свое лечение. Я отвезу вас домой.
— Нет, спасибо, мне уже лучше, я сама доберусь, — я старалась говорить быстрее, но вся моя речь была тягучей и медленной.
— Я жду вас завтра в офисе в 9:00. Не подведите меня снова.

Я видела, как он выходит из стеклянных дверей, когда брала пальто из гардеробной. На ресепшене мне сказали, что я ничего не должна, что всё включили в счёт Олега Петровича. Я попросила исключить меня из него, но мне отказали. У меня не было сил настаивать.

В такси я испытала облегчение. Листок от доктора был в моих руках. Я сложила его и убрала в сумку. Сквозь стекло солнце даже грело меня. Руки почти онемели от холода. Вроде бы отпускает.

На телефоне высветилось уведомление: “Новый комментарий под постом”. Я ткнула на уведомление. Под моим постом с фотографией школы была надпись: “Не верю, что вижу тебя!” По аватарке я сразу узнала его. Мой одноклассник, с которым мы вместе сидели за партой. Меня окутали приятные воспоминания. Это был мой первый, достаточно настойчивый ухажер, Даниил. Я лайкнула его комментарий. Тут же пришло сообщение в личку: “Привет! Ты меня помнишь? Мы вместе учились?”.
Отвечаю: “Привет, конечно помню, ты был таким милым.”
Даниил: “Серьезно? Я — милый?”.
Даниил: “Давай пересечемся где-нибудь?”
От его сообщений было тепло на душе, как будто я опять попала в детство.
Отвечаю: “Да, давай, я теперь опять рядом со школой живу, можно тут где-нибудь.”
Даниил: “Хорошо, я тебе напишу)))”.

Глава 21 — На краю

Я очнулась от вибрации вдалеке. Где я? Спустилась с кровати и пошла на звук. Нашла свой браслет на кухне. Он уже третий раз звонил. Я опаздываю. Олег Петрович же просил сегодня не опаздывать… быть ровно в девять… бестолочь…

Не позавтракав и толком не приведя себя в порядок, я подъезжала к парковке. Вроде не так сильно опоздала, почти вовремя.

Я шла по коридору и чувствовала знакомый парфюм, который вызывал тревогу. Дверь моего кабинета была открыта, что было странно. Забыла закрыть? На столе стоял кофе в бумажном стаканчике. Кто это сделал? Мне не хотелось к нему прикасаться, но я ничего не ела.

Кофе утолил мой голод. Почта была завалена письмами. Я открыла таск-менеджер и приступила. Мне позвонил разработчик. Пока я с ним говорила, пришла Наталья согласовать поставщика. Мы долго спорили, потом решили поискать другого.

Приближался обед. Стоя на крыльце и ожидая Катю, я заметила, как ветер переменился, и нос уловил ноты того самого утреннего парфюма из коридора. Через пару мгновений неминуемо появился Олег Петрович. С каждым его шагом меня все больше и больше душил его запах.

— Вы идете на обед? — он на мгновение замер. — Приятного аппетита, — и потом пошел дальше.
— Да, спасибо.
Я вспомнила вчерашний день, как он видел меня в халате, отекшую и зареванную. Что он подумал тогда? Мне не хотелось вспоминать, не хотелось опять все заново анализировать. Зачем он вообще ко мне приехал?
Он остановился около двери, обернулся.
— Вы плохо выглядите, возьмите выходной завтра, — не дожидаясь моего ответа, он открыл дверь и шагнул в здание.

Зазвонил телефон. Это был Даниил — мужчина из настоящего, мальчик из моего детства.

— Привет, хотел узнать, у тебя завтра будет время? — голос был бодрым и заразительно веселым.
— Привет, не поверишь, мне только что дали выходной, — я невольно улыбнулась и опустила глаза на белый мрамор под ногами.
— Отлично, я освобожусь в обед, смогу подъехать к школе к трем, так пойдет?
— Да, давай так и встретимся.
— Договорились.
На крыльце появилась Катя, просияв своей улыбкой.
— Идем? С кем говорила? Такая довольная…
— Да так, просто знакомый звонил.

Мы едва успели дойти до кафе, и Катю вызвали обратно по работе. Придется есть одной. Придя в свой кабинет, я разбирала завалы дел и совсем не заметила, как мне пришло письмо. Под конец дня, открыв почту, увидела срочную задачу от Олега Петровича. А я даже не приступала к ней. Ну что ж, приступим. Он, скорее всего, не уйдет, пока я ее не доделаю. Вот правда, зачем мне давать отгул, а перед этим грузить до ночи?

Было, вероятно, начало восьмого, когда я все доделала. Я отправила отчет, что он просил. Ответа не было. Если прислушаться, то и в офисе уже никого не было. В коридоре была тишина и только гудели гампы. Я начала собираться домой, когда ощутила приступ тревоги. Вернулась обратно к компьютеру. Пришло ответное письмо: «Спасибо, но надеюсь в следующий раз вы поставите мои задачи в приоритет». Ему всегда все не нравится, как бы я ни старалась.

Утром следующего дня я проснулась достаточно поздно, вероятно, из-за таблеток. Хочется спать постоянно. День прошел в приготовлениях к встрече, больше мысленно, конечно. Мне вспоминалось детство: как я ходила в школу, гуляла с подругами. Это было давно. Интересно, насколько он изменился? Скорее всего подрос, как и я. Только я больше в ширь. Ну, это же не свидание, а так, встреча двух друзей детства. Мне не нужно выглядеть красиво или стараться так выглядеть. Должно быть. Интересно, он будет разочарован, когда увидит меня… Попытавшись навести порядок и в душе, и на лице, я отправилась на встречу.

Я без труда узнала его. На его лице была такая же улыбка, как и в детстве. Ворох чувств нахлынул на меня из прошлого: его смешные щеки, и как он бегал за мной на перемене. Он всем рассказывал, что женится на мне. О его любви ко мне знала вся школа. Он всегда был громким, дерзким, улыбчивым и любвеобильным, судя по всему.

Мы прогулялись около школы и осели в ближайшем кафе. Там было людно и тесно, но зато тепло.

— Ты помнишь, я приносил тебе подарок?
— Да, ты позвонил в дверь и убежал. Но что это было? Я не помню.
— Я тоже, — мы засмеялись. — Так ты поняла, что это был я?
— Да, ты спалился, когда выбегал из подъезда.
— Серьёзно? Ты меня видела?
— Да.
— Давай сфоткаемся.
Он достал телефон, обнял меня, и я увидела свое лицо на экране. Я попыталась улыбнуться. Телефон начал звонить. На экране высветилось: “Жена”. Он немного смутился и не знал, что делать.
— Возьми трубку, чего ты ждешь?
— Я сейчас, — под ним заскрипел стул, когда он вставал, то задел немного стол.
Он размахивал свободной рукой, пока говорил. Был явно в чём-то виноват, судя по экспрессии. После разговора он несколько мгновений смотрел на экран, а потом бросил взгляд на меня. Выдохнул и направился ко мне.
— Давно женат? — мне было любопытно.
— Нет, второй год, — он отпил свой кофе. — Это моя третья жена.
— Ммм… ты всегда был любвеобильный, — я не могла сдержать улыбку.
— А ты замужем?
— Нет, и не была никогда.
— Почему? — он поднял бровь и не улыбался, был серьёзен.
— Кто знает? — я улыбнулась и потянулась к кружке.
— Ты знаешь, вообще, — он задумался. — Ты какая-то грустная. У тебя случилось что-то?
— Да нет. Вроде бы всё как обычно, — мне на ум пришёл мой сон, мой кошмар, который так выбил меня. Но не рассказывать же ему об этом.
— То где что с тобой.
— У тебя никогда не было такого ощущения, что жизнь повернула куда-то не туда почему-то? Не так, как ты хотел или планировал?
— Да мне кажется у всех так бывает.
— Кризис среднего возраста? — я крутила чашку на блюдце.
— Да, ерунда это всё. Если план не сработал, нужен новый, как мне кажется.

Когда мы прощались, у него был такой взгляд: не то грусть, не то печаль. Что-то такое было в его глазах, как будто он и ожидал, и нет — другого. Как будто он ожидал в глубине души увидеть девочку из первого класса, а пришла я. Или, может, он сравнивал меня с тем, что запомнил и находил слишком много отличий.

Я лежала в своей теплой кровати. Хочется спать, но засыпать не хочу, боюсь. Боюсь своих снов и того, куда они могут меня привести. Почему мне постоянно снятся эти сны о юности? И почему они превращаются в кошмары? Надя была со мной, Леша… Я опять перебрала в голове встречу с Даней. В любом случае и Даня, и Леша уже далеко от меня, в будущем, которое стало настоящим, и только во снах я могу к нему прикоснуться. Я гнала мысли о маме, гнала мысли о работе и о ее обитателях. Мне хотелось вернуться в свой сон, но чтобы он не стал опять кошмаром, чтобы мне не было больно. Чтобы никому не было больно…


***

Звук мелодии будильника на телефоне сообщил мне, что я вернулась. Цифры на экране горели: девятое сентября 2005 года. («Главное — не скатиться в кошмар»). Мамы не было. На кухне лежала записка, что ее не будет несколько дней. Я ела завтрак и продумывала стратегию своих действий. Прикинуться собой прошлой, вся в учебе, больше мне ничего не интересно. Звучит не так уж сложно. В гардеробе я выбрала самый неприметный наряд и, так как я не помнила, как я обычно раньше красилась, решила вообще обойтись без макияжа, а волосы убрать в пучок.

— Я тебя заждалась, — Надя была сонной и угрюмой. Так, сегодня смотрю только на нее.
— Прости, я проспала.

День прошел в разговорах с Надей, кропотливом писании лекций и внимательном участии в семинарах. Пару раз я не удержалась и взглянула на него. Он был осунувшимся, мрачным, серьезным и абсолютно меня не замечал.

— Может, сходим сегодня куда-нибудь после пар? — мне не хотелось проводить вечер в одиночестве.
— У меня свидание, я же говорила тебе.
— Да, точно, вылетело из головы.

Придя домой, я чувствовала опустошение, усталость, отсутствие моральных сил. Меня терзали сомнения: правильно ли я поступаю с Лешей, крадя у него его жизнь? Чувство вины такое противное. Мне опять захотелось почувствовать себя молодой и свободной, свободной от всего. Решила развеять себя, мысли из головы. К тому же у меня накрылся комп и вообще не включался. В 2005-м интернет был только на компах, и все развлечения, значит, тоже. Вспомнила про кафе с китайскими гедзами и решила прокатиться до него.

Был прохладный осенний вечер, фонари горели желтым светом. На улице почти никого не было, и звук моих каблуков звонко растрясал тишину. Я подошла к остановке и некоторое время ждала. Подошел автобус, двери распахнулись, издав выдох облегчения. Я села к окну и уже приготовилась к долгой поездке, как сумка издала звонкий звук. Получаю SMS от Леши:
"Ты завтра будешь на паре?".
Он никогда не писал мне первым, никогда не нарушал обещания, но, может, ему нужно что-то по учебе? Хотя что...
"Да, буду, а что такое? ".
"У нас одна и та же тема доклада, нам нужно поделить ее, если ты будешь выступать".
Так, у нас разве могут быть одинаковые темы? Решила набрать ему:
— Послушай, привет, у нас разные темы, ты перепутал.
— Привет... А, понятно... Ты куда-то едешь что ли?
— Да… — автобус как раз остановился, и водитель пробурчал название остановки.
— Куда едешь так поздно?
— Еще не поздно, нет и девяти. Хотела поесть.
— Одна?
— И да, и нет. Это допрос?
— Возможно. Так куда ты едешь? Может, я тоже хочу поесть?
— Еду в центр, в кафе китайское. Могу прислать тебе адрес в SMS. Но там нет роллов.
— Так вот что ты делаешь по вечерам, а говоришь, что тебе нужно много учиться.
— У меня сейчас деньги закончатся на телефоне от твоей болтовни, пока.

Я положила трубку. Телефон опять громко запиликал. SMS: "Пришли адрес".
Я решила не отвечать. Думаю, успокоится. Приехала.

Я вышла и направилась к кафе, из которого доносился до боли знакомый запах жареных пельмешек. Я зашла, привычно взяла поднос — тут всегда было самообслуживание, — отстояла очередь за вкусняшками и села около окна: столик как раз освободился передо мной. Вдумчиво и медленно поедая пельмени с хрустящей зажаркой, я заметила темную фигуру за окном, на углу здания, которая стояла и наблюдала. За мной? Ох, моя мания величия! Хотя я сейчас как на витрине, около панорамного окна, в темноте города. Стараясь не думать ни о чем, я слушала отрывки разговоров других посетителей, чтобы отвлечься от своих мыслей. Пельмени, как я ни растягивала удовольствие, закончились, и я начала собираться домой. Фигура тоже пропала, и я подумала, что мне показалось. Одевая куртку у выхода из кафе, через стеклянные двери краем глаза я опять увидела фигуру. Стало страшно. Решила не стоять на остановке, а доехать на такси. Да, машина с подачей за 5 минут пока нереальность в этом времени. Спросила номер такси у работника кафе, мне дали визитку. Набрала, сказали: «Рядом есть машина», — мне повезло. Доехала. Но даже заходя в подъезд, меня не покидало чувство тревоги из-за этой фигуры.

Пришла SMS: "Почему не сказала адрес? "
Так, может, это он был? Он же говорил, что следил за мной. Может, это как раз сейчас? Леша, ну что ты делаешь?
"Это ты был? Тебя я видела около кафе? " — "Да".
Фух, я выдохнула и опять напряглась. Он не хочет сдаваться, и мой осознанный игнор сегодня только все усугубил. Набираю ответ:
"Я просила этого не делать".

Звонок. Леша.
— Выйди, поговорим.
— Хорошо.
Я успела дойти только до лифта, развернулась и вышла. Он выходил из припаркованной машины и направился ко мне.
— Почему не сказала, что вернулась?
— В смысле? — я пыталась ретироваться и прикинуться собой прошлой.
— Ты меня больше не обманешь. Изменения в твоем расписании, забывчивость, спонтанные поступки, взгляд... И завтра нет доклада, да и пар нет. Все отменили из-за переноса праздников, — его лицо выражало спокойствие и тоску. Он стоял прямо и расслабленно, руки были в карманах.
— Мне кажется, наши отношения не идут тебе на пользу, — выдохнула я.
— Наши отношения — единственное настоящее, что у меня есть.
— Это же неправда. У тебя много что есть, и я не лучшая пара, — очевидно, мне нужно расстаться с ним. Сейчас! Я опустила взгляд, собираясь с мыслями.
— Мы и не пара. Ты же сама так хотела. Придумала невыносимые правила, я… я на все согласился, — он сделал шаг вперед. — Но ты продолжаешь, продолжаешь убегать, ускользать… от меня, — он обхватил меня за плечи и сильно сжал, прижал к себе.
Он был теплым, объятья сильными. Мы так и стояли. Мне было так хорошо…
— Если бы я могла остаться…
— Останься! — он радостно и горячо начал покрывать все мое лицо поцелуями. — Давай просто сбежим, будем только вдвоем, — в его глазах потерялось безумие.
Как мне его успокоить и отговорить от глупостей?
— Ты не понимаешь? Я или безумная, или … моя жизнь разрушена, там только руины…
— Где там? Я просто не отпущу тебя и все. Не выпущу. Что ты сделаешь?
— Я снова все забуду, — наверное, зря я так…
Он отпустил меня, глаза наполнились яростью, он тяжело дышал и весь кипел. Мне казалось, он или убьет меня, или…  убежит в таком состоянии за руль…
— Стой! — он почти развернулся к машине. — Не злись, пожалуйста, — я схватила его за руку. («Квартира пустая!») — Раз ты пришел ко мне в гости, пойдем попьем чай, — как можно нежнее сказала я, но меня так колотило, голос дрожал, руки тряслись, внутри все пульсировало.
(«Я налью ему чаю, он успокоится, и тогда можно ехать»), — оправдывала я себя, потянув его за руку и решительно шагнув в подъезд.
Тут было тихо, только удары моего сердца издавали звук.
— Почему вся дрожишь? — его голос оставался резким, но он начал успокаиваться. Пришел лифт, мы зашли туда.
— Ты испугал меня?
— Чем?
— Всем. Твои вспышки ярости меня всегда пугали.
Лифт доехал. Мы вышли. Я отпустила его руку, залезла в сумку, ища ключи. Не могла найти. Моя нервозность подходила к пику.
Он подошел ко мне сзади и обнял, поцеловал в шею, как будто в самое сердце.
— Просто, я…, я хочу быть с тобой. Больше не буду злиться никогда, хватит дрожать. Чего ты опять замерла? Ты хотя бы дышишь?
— Нашла ключи, — я открыла дверь, и мы вошли в темную квартиру. Я включила свет, сбросила обувь и пошла на кухню.
— Проходи, чего ты стоишь.
— Мы одни?
— Да, — я включила чайник. Ромашковый чай с перечной мятой где-то был тут.
Я открыла дверцу шкафа и полезла на верхнюю полку, когда его руки оказались у меня на талии.
— Я не хочу чай, — горячий шепот обжег меня.
Он начал опять целовать меня в шею. («Леша, что ты делаешь, маленький засранец, ты соблазняешь меня. Я разрушу всю твою жизнь, беги от меня»).
— Ты покажешь мне свою комнату?
Я повернулась к нему. Наши губы сплелись. Я же решила все это прекратить пять минут назад и сама притащила его сюда, в пустую квартиру.
— Будет еще одно правило, — отстраняя его от себя, я заглянула в его глаза. Он смотрел вниз, на мои губы, держа мое лицо руками.
— Какое? — он хрипло выдохнул.
— Ты должен уйти до того, как я проснусь, если я вдруг усну. И не буди меня.
— Ты не будешь спать, я не дам, — он ухмыльнулся и поцеловал меня.

Мы ушли в мою комнату… Что я делаю…

Он водил пальцем по моему плечу. Уже светало.
— Если ты не уснешь, то не забудешь?
— Не совсем, но можно и так сказать.
— Ты такая красивая. Мне хочется, чтобы всегда было как сейчас. Поехали, поедим чего-нибудь.
— Еще рано, все закрыто.
— Макдак открыт. Собирайся, поедем.

Сонный город, пустые улицы. Так легко на душе. Какой ценой? Мне можно хоть раз в жизни побыть эгоисткой? Я посмотрела на Лешу. Он сжимал мою руку и смотрел вперед. Он повзрослеет и все поймет, будет меня ненавидеть. Мне нужно отпустить…

— Что ты будешь?
— Только кофе.
Мы взяли еды, припарковались и вышли поесть на свежем воздухе.
— Почему только кофе? Я бы съел слона, — он говорил с набитым ртом, как подросток.
— Жуй, а не говори, а то подавишься.
— Ты как моя мама, один в один.
Да я и гожусь тебе в мамы… Нет, не хочу об этом думать. Мне еще 20, мы ровесники… Надо заканчивать с этим. Я не могу постоянно бегать и мучить его, мучить себя.
Я стояла, опершись на машину, пила кофе и смотрела, как он ест. На улице уже было совсем светло.

— Мне пора. Пожалуй.
— Когда мы встретимся? — он переменился в лице, детские черты погрубели.
— Я напишу тебе, — у меня, как обычно, не было ответа.
— Нет, не пойдет так, — он подошел ко мне вплотную, он тоже был без сил, но что-то темное в глазах пугало меня. Его взгляд становился похожим на черный взгляд другого человека.
— Что сейчас, сентябрь? — я начала судорожно вспоминать даты, все в голове перепуталось, я не могла вспомнить. — 2005…
— Что ты вспоминаешь? О чем думаешь? Что у тебя в голове? Просто расскажи мне.

Я продолжала молчать. Так сначала мы встретились в сентябре 2005-го потом в сентябре 2004-го, потом…
— Хватит! О чем ты думаешь? — он схватил меня за плечи.
— Я не могу вспомнить, мне надо записать.
— Я тебе про будущее говорю, его не надо вспоминать, его еще не было!
— Только не для меня.
— Что ты несешь? О чем ты вообще?
— Потом я простыла, это было в октябре…
— Что было в октябре?
— Будет…
— Что будет? Ты как сумасшедшая!
— Наша встреча тогда будет, в октябре. Я приду с температурой на занятия. Мне надо поспать, тебе тоже, — я положила ладонь ему на щеку и посмотрела в его тьму. — Ты злишься опять…
— Ты опять уходишь… Знаешь, как невыносимо видеть тебя каждый день и ощущать свою беспомощность? Что я ничего не могу. Как будто ты это правда не ты, а только жалкая копия или тень.
— Как думаешь, сколько бы мы продержались, если бы встречались, как ты привык? Если бы я вела себя как твоя очередная девушка? Если бы у меня не было пауз, не нужно было бы от всех скрываться? Если бы я вела себя нормально, как ты говоришь? Через сколько бы я тебе надоела? Если бы мы сидели вместе на парах, готовились к зачетам, держались за ручку, ходили в кино или что ты обычно делаешь со своими девушками? Мне кажется, максимум два-три месяца.
— Вот давай и проверим, ты же не даешь мне ни шанса! — он резко отстранился от меня, отошел и уставился куда-то в землю.
Мне захотелось броситься к нему, обнять, но я сдержала себя, или моя усталость помогла.
— Насколько я была бы тебе интересна, если бы все было легко, если бы я не избегала тебя? Если бы сама проявляла инициативу и встала в ряды твоих поклонниц? На сколько бы я была тебе интересна? И заинтересовала бы вообще?
— К чему ты ведешь?
— Ты не понимаешь?
— Мне больно думать об этом, я не хочу об этом думать.
— Мне тоже больно, и с каждым разом все хуже и хуже — меня опять начала скручивать моя дыра. Я оперлась руками на колени, чтобы не упасть.
Он подлетел ко мне, обнял.
— Мгновение назад нам было хорошо, давай просто будем вместе, дай мне эти два-три месяца.
— Я не могу… но если бы и могла… очень быстро бы тебе надоела… поэтому в этом нет никакого смысла… надо отпустить тебя, но я не могу…
Глава 22 — Предел
Мы слишком долго прощались, стоя около моего подъезда, обнявшись. Город начинал просыпаться. Мой телефон зазвонил. Это была мама.
— Мне пора, надо ответить, — я слегка отстранилась.
— Ответь тут и останься ненадолго еще, — он продолжал держать меня.
Я чуть не взяла трубку. Вспомнила, что могу уйти! И что тогда будет?
— Нет, мне пора, — я сделала шаг назад из его объятий. Его ладони скользнули с талии на руки, еще шаг — на кончики пальцев, и потом я ушла, скрылась в подъезде.

Голова была мутная. Я взяла в руки звонящий телефон и ответила.
— Дочка… .
(“Мама… .

***

Резко, как будто выныривая и хватая воздух из поглощающей тёмной воды, я оторвалась от подушки. Все серое. Еще рано. Темно… Опять кошмар… Я встала и пошла в ванную. Эти сны такие живые. (‘Как будто я действительно попадаю в прошлое”). Эта мысль пробудила меня окончательно. Я судорожно бросилась к телефону, пытаясь найти Лешу, что-то о нем настоящем, чтобы… чтобы понять, изменилось что-то или нет. Ничего нет… Так странно… Я же находила в прошлый раз. Неужели это из-за меня… Я открыла сайт университета, но его и там не было. Как будто он исчез. Что с ним случилось? Я пошла умываться. Холодная вода вернула мои мысли к настоящей реальности.

Сегодня же я презентую проект на собрании… Конечно, это промежуточный вариант. Мне надо разобраться еще кое с чем… Его полунамеки, его визит ко мне… Это перебор. Что он хочет? Что он в действительности хочет? Я перебирала в голове воспоминания, пытаясь сложить воедино. Его слова в машине… Где эта блузка? Дикая идея. Но мне надоело, хочу все понять, прояснить.

На утреннем собрании все шло как обычно. Где-то в середине в переговорку вошел Олег Петрович и сел на стул около выхода. Внимательно слушал. В конце он встал.
— Минуту. Я не очень понимаю, что это такое. Это что, финальная версия презентации?
— Нет, это промежуточный вариант.
— Зачем тут полусырой вариант? — Он перешел на придирки к каждой запятой. Отчитывал меня как школьницу.
Я пыталась отвечать, аргументировать, объяснять. Мой голос под конец дрожал всё больше, и я перестала пытаться донести до него хоть что-то. Меня что-то душило, и я привычно потянулась к вороту водолазки и поняла, что я в блузке.
— Зайдите ко мне после собрания. Нужно с вами все обсудить.

Я сидела в кресле его кабинета. Он стоял в центре помещения, держа в руках распечатку моего провала.

— Как вы могли подобную сырую вещь вообще кому-то показывать? Тут все плохо. Конечно, понимаю ваше состояние, но могли бы хотя бы со мной посоветоваться, — тон сменился на более мягкий.

Я просто слушала его, сжимая рукой край кресла и таращась в пол. Нужно ему возразить, отстоять, что-то сказать. Но ведь дело не в презентации. Там все в порядке. Я их миллион сделала. И не в подаче, и не в…

— Дело же не в презентации…  — я тихо произнесла это.

— Конечно, в ней! Я пытаюсь вам объяснить, — он был ласков, так снисходителен.

Я подняла голову, посмотрела на него.

— Что ты хочешь от меня? Зачем это все? — мой голос был на редкость спокойным и твердым.

Повисло молчание. Его лицо сменило несколько масок, он как будто подбирал подходящую.

Глазами он зло улыбнулся, подошел к двери кабинета и повернул ключ. В полной тишине щелчок был слышен как удар в колокол. Я инстинктивно встала с кресла, и все тело напряглось.

— Нельзя сбрасывать со счетов человека, которому хватает безумия говорить правду.

— Ты запер дверь…

— Ключ в двери, если хочешь выйти.

— Что за игры? Чего ты добиваешься?

— Чтобы ты слушалась, — он начал наступать на меня и остановился в шаге.

Пульс бился в висках, мне хотелось бежать или хотя бы сделать шаг назад. Но он только и ждет этого.

— Тогда ты просил надеть эту дурацкую блузку, я надела. Что дальше?

— Узнаешь попозже, — голос был спокойным, но глаза чернели.

— Скажи сейчас! — Мои руки сжались в кулаки. Мы продолжали стоять в шаге от друг друга неподвижно, как будто готовясь к прыжку.

Один уголок его рта пополз в сторону, к уху, губы вытянулись в тонкую ниточку.

— Кто такая эта твоя Клариса? — Мой голос дрогнул, и он начал подходить, медленно, не спеша… Его парфюм уже полностью окутал меня и проникал под кожу.

— Ты глупая? Игра у меня такая… Клариса…

Мне в голову взбрела странная идея. Мое тело все дрожало. Что если я смогу так остановиться? Не проваливаться в прошлое больше. Что если это выход — переспать с ним? Я ринулась к нему в этом отчаянии, схватилась за него и начала целовать. Он не двинулся, тишина поглотила эту комнату. Я прижалась к нему губами, обняв руками за шею и голову. Он плотно сжимал свой рот, и шею, и плечи. В следующий миг он подхватил меня и вжал в стену. Он начал грубо, порывисто и больше кусая целовать меня, впиваясь пальцами в мои ребра. И снова звенящая тишина, ледяная стена, удушающий парфюм и его зубы с губами. Это было плохой идеей, невыносимой, надо было бежать. Я уперлась в него руками и оттолкнула. Он отшатнулся. Стоял, тяжело дыша и сгорбившись в метре от меня. На его лице была та же жуткая кривая улыбка одной частью лица. Он вытирал с лица мой поцелуй и остатки помады. 

— Над тобой еще нужно поработать, довести до идеала. Но вижу, таблетки работают, — он подошел к своему столу, как будто ничего и не было.

— Надеюсь, я ответил на все ваши вопросы. Идите работайте.

Я взяла распечатку презентации с пола, подошла к двери, повернула ключ и вышла. Мне повезло, он, видимо, был сыт. Вернувшись к себе, я заперла дверь и оперлась на нее. Меня всю знобило. Тело еще помнило все и отторгало. Я вся была пропитана его парфюмом. Хотелось в душ, но я знала, что это не поможет. Колени дрожали, руки сжимали кулаки, по лицу потекли слезы. Дверь начала уходить назад, растягиваться, как резиновая. Я попробовала вытянуть руки, чтобы ухватиться, но вокруг была только темнота… и мой полет вниз…

***

Я проснулась утром в какой-то совершенно незнакомой локации. Потолок был высокий. Белье пушистое и белое. Слева было окно, и занавески трепал ветер. Я подняла голову и оперлась на локти. А-а-а, это поездка в другой город. Мама настояла и в этот раз, чтобы я поехала, видимо. Со мной в комнате были еще Олеся и Яна. Они спали. Прохладное утро обещало жару. 

Завтрак в отеле состоял из манной каши с маслом и йогурта. Мы пошли есть в Макдак.

Гуляли по старым улицам. В них хранилось время нескольких веков. Сегодня был последний день наших приключений, завтра — поезд домой.

Внизу нашей гостиницы был ресторан. Мы решили там поесть. Яна всех агитировала пойти потанцевать. Если честно, то мне уже было не до танцев. Весь день из моей головы не выходило то, что произошло в офисе. Мой поступок был глупым, детским. Наверное, эти возвращения делают меня смелее и безрассуднее. Я попрощалась со всеми и решила выспаться. Мне нужны были силы для боя. Мне нужно было что-то придумать. Как действовать дальше. Теперь я точно знала, что мне не кажется. Что он действительно, даже не знаю, пристает, принуждает. Это так называется? Я подошла к лифту, он долго ехал и скрипел.

Гостиница была построена в советские времена, и многое в ее интерьере выдавало эту особенность. Боюсь, что я не смогу привлечь его к ответственности. У меня ни доказательств, ни денег на адвоката. Как мне поступить? Когда этот лифт доскрипит до меня?

Из ресторана вышел Леша, выпуская из дверей музыку. Они закрылись, музыка стала приглушенной. Он молча смотрел на меня. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим.
— Хочешь, я провожу тебя до номера? — он решительно подошел ко мне.
— Зачем? — я нахмурилась.
— Чтобы тебя никто не украл, — он смотрел мне в глаза и искал там что-то. Такой красивый, юный, пылкий.
— Кто меня украдет? Ты о чем? — но мой голос дрожал.
— Ты другая, твоя очередная пауза закончена, — он потянулся ко мне, обнял.
— Нет, нас могут увидеть, — я запротестовала, но меня начал пронизывать мой юный возраст. Вся рациональность и здравый смысл растворялись.
— Так и знал, — пришел лифт, он затянул меня в него и нежно прикоснулся губами. Это так контрастировало с… У меня полились слезы.
— Что с тобой? — он был растерян.
— Что?
— Ты плачешь!
— Я не плачу! — я вытерла слезы и сама поцеловала его. Мне хотелось опять прыгнуть в эту бездну чувств, стереть из памяти всю мерзость. Он был как спасение.

— Похоже, это я тебя сейчас украду. Пойдем ко мне в номер, — он с жаром дышал на меня и целовал. Двери лифта открылись на моем этаже.

— Пойдем.

— Вот так просто, и ты даже не сбежишь, как в прошлый раз? — Он нажал на другой этаж, и мы поехали дальше.

— Когда я сбегала?

Ответом были его поцелуи.

— Ты же понимаешь, к чему все идет, почему не нервничаешь? — Он прижал меня к стене.

— Почему я должна нервничать? — Я не понимала, мы столько раз уже были близки.

— И сейчас не понимаешь? — Он полез мне под топ и начал его двигать вверх.

— Ты много болтаешь.

Мы приехали. Он взял меня за руку и быстро, почти бегом повел меня. Закрыл дверь на ключ. Я почувствовала себя загнанной. Мне стало страшно. Но я же с Лешей. Все хорошо. Я смотрела на эту проклятую ручку от номера, на ключ в двери.

— Хочешь уйти?
Только сейчас я осознала, что он смотрит на меня, держа в объятиях.
— Нет, поцелуй меня.
Он поцеловал, но уже без той страсти, что была в лифте.
— Это твой первый раз? — Он смотрел на меня.
— Нет.
Его руки сжались на моих ребрах.
— Ненавижу тебя!
— Лучше поцелуй меня так же, как в лифте.

Он отвел меня на кровать, и там все случилось. Он не знал меня.

— Кто это был? — Мы лежали обнявшись.
— Что?
— Кто был твоим первым?
— Какая разница.
— Это тот твой бывший, с которым я тебя видел?
— Послушай, сейчас же я с тобой.
— Сколько вообще мужчин у тебя было?
— Зачем ты начинаешь эту тему? Зачем тебе это?
— Там что, двузначная цифра?
Мне стало смешно. Его сердитое лицо смягчилось. Он устало коснулся моих губ.
— Так сколько? — Он продолжал целовать меня. — Скажи мне.
— До тебя… ну, один…
— Почему я тебе не верю… — Он вздохнул, смотря мне в глаза и пытаясь, видимо, там увидеть число. Не то чтобы я была звездой в постели или у меня действительно было много мужчин. Но, вероятно, в юности я вела себя по-другому.
— Мне всегда было интересно, — я отвела глаза, подбирая слова. — Почему ты вдруг заинтересовался мной?
— Ты мне всегда нравилась.
— Нет, это не так. На первом курсе ты меня вообще не видел.
— Почему тебе это так интересно?
— У тебя есть страшный секрет? — Я оживилась, поняв, что он почему-то уходит от ответа, оторвала голову от подушки и посмотрела на него.
— Ты на мои вопросы тоже не любишь отвечать.
— Не хочешь — не отвечай, буду мучиться в догадках.
— Да это все случайно… В общем, помнишь, Аня постоянно любит цитировать:
“Мужчина — это голова, а женщина — шея. Куда шея повернется, туда мужчина и смотрит.”
— Ну да…
— Я сказал, что больше сам люблю инициативу проявлять в отношениях. На что она рассмеялась и сказала, что я выбираю только из своих поклонниц, и потом указала на тебя, сказав: “Попробуй заинтересовать человека, которому на тебя абсолютно все равно”. И я подумал: “Почему нет”. Ты симпатичная.

— Ты поспорил на меня? С Аней? — я залилась смехом. — Это многое объясняет.

— Что объясняет?

— Твой интерес ко мне и мои сомнения.

— Нет, просто я раньше не видел тебя, не думал о тебе в таком ракурсе. Мы никогда не говорили и даже взглядами не пересекались. Не думал, что даже просто заговорить с тобой будет так сложно. Битый месяц, я пытался просто заговорить. Ты не ходила ни на официальные мероприятия, ни на наши сборища. И Аня опять была права. А потом я просто начал наблюдать за тобой, как ты сидишь за учебниками, как ты хихикаешь со своей Надей, как ты приходишь с невыспавшимся лицом перед экзаменом, как тебе вечно ставят четверки, и ты всегда от них отказывалась, и шла на пересдачу. Никто тобой не интересовался, у тебя не было поклонников.

— Вот это грубо. У меня были поклонники.

— Какие? — он нахмурился, видимо, решал, вру я или нет.

— Я на роликах каталась часто, у меня была своя компания, там и была парочка.

— Вот где ты своего парня прятала, — он крепче обнял меня.

— Никого я не прятала. Поклонник, а не парень.

— Ты спала с ним?

— Нет! Почему все парни так заморочены на этом?

Он поцеловал меня в лоб и сжал еще сильнее, как будто хочет или задушить или раздавить. Потом он немного ослабил хватку.

— Первый раз, когда ты соизволила удостоить меня своим взглядом. Помню этот день очень хорошо. Я делал доклад по философии и заметил, что ты смотришь на меня. Подумал: “О-о, что-то новенькое”. И не мог оторваться. Я даже забыл, о чем говорил. А ты просто сидела и смотрела на меня. Потом я увидел, что ты осталась рисовать эти плакаты, мы потом еще прятались вместе. Я видел тебя в отражении окна, как ты спряталась за лестницей. И потом мы стояли так близко, я думал, что пробил эту стену, наконец. Ты сама схватила меня за плечо и не отпускала, сама пошла со мной танцевать, а потом сидела, самым наглым образом. И опять стала холодной, отстраненной за своим истерическим смехом, за искусственной радостью. В твоих глазах стало пусто. Почему?

— Какая разница?

— Ты опять это делаешь, отстраняешься, не надо… — он начал целовать мое лицо, шею, плечи. — Просто останься со мной.

— Я с тобой.

— Помнишь, ты говорила, что в Японии говорят — Ты моя тишина.

— Да.

— Ты моя тишина, — мы сплелись в отчаянном поцелуе, полном остывшей страсти.

Он заснул, а я выскользнула из его объятий. Вернувшись в свой номер, залезла в душ.
Может, все не получается потому, что мы просто не могли пересечься в нужное время, не могли состыковаться. В юности мы не могли быть вместе, потому что я, наверное, была не готова к этому, а сейчас, когда готова, я не могу навсегда вернуться в прошлое и остаться тут. Как бы мне ни хотелось сбежать, но моя жизнь сейчас, а не в прошлом. Из головы не шли его слова, его признание. Он не отпустит меня никогда. Только если я не буду возвращаться, это все закончится. Это так нечестно. Здесь у меня есть силы что-то изменить, но нет никаких возможностей, а там, в настоящем, в реальности… Я не знаю, куда я иду. И не знаю, куда хочу идти. Поэтому иду в никуда. Мне надо вернуться. Надо там все менять, надо придумать что-то, чтобы все выправить… пока не стало поздно… придумать, план, придумать план…

***

— План! — Я пришла в себя, сидя на полу в кабинете. Вскочила. Так, надо придумать план и просто ему следовать, а если не сработает, то другой. Вытерла слезы, привела себя в порядок и села строчить.
Мне нужна другая работа, может, в другом городе, подальше отсюда. Мне нужна резервная сумма для мамы. Он знает, где она, значит, и ее нужно перевести. И мне нужно переехать, а потом сменить номер. Вроде план есть, начну с работы, но нужно не попасться, как в прошлый раз.

Мой мозг отчаянно думал. Я вспомнила про документы для маминой пенсии. Точно! Тогда часть расходов будет покрываться сама собой. Начала их искать, но где они? Пока я их искала, совсем не заметила, как ко мне зашли. Ольга стояла в дверях и смотрела на меня. Она молчала, её глаза метались.

— Вы что-то хотели от меня? — Мне хотелось встать и надавать ей пощечин. Так хотелось.

— Вы, я смотрю, прохлаждаетесь. Но не думайте, я не оставлю всё как есть! - Она кашлянула, развернулась и ушла.

Дома я сидела на кухне за своей фунчозой, и опять рой мыслей не давал мне покоя. Если буду искать работу в своем городе, он будет мне мешать? Я открыла сайт с вакансиями и решила прошерстить, в каких городах ещё есть спрос на таких специалистов, как я. Спрос был, но зарплата была в разы меньше. Эту квартиру я могу сдать. Опять. Я поморщилась, вспоминая вонь и беспорядок, что был после предыдущих жильцов. И была еще одна проблема: если первое собеседование можно в онлайне пройти, то последующие нужно уже лично приезжать. И на работе сразу все поймут. Поэтому нужно уволиться и сбежать раньше. Я открыла свой банковский счет. Я еще ему денег должна. Если сдать квартиру и пенсию на маму получить и по-экономить, то можно продержаться, пока не найду новую работу.

На следующий день я приехала очень рано на работу, точно, на час раньше. Нужно было подготовить доклад об успехах продвижения проекта, собрать все цифры за неделю. А еще я хотела распечатать документы для мамы и вечером их отнести. Почему я раньше так не сделала?

В офисе было тихо. Секретаря еще нет. Меня поприветствовал охранник. В коридоре я ощутила легкий запах знакомого парфюма. Со вчерашнего дня еще не выветрился?

Мой кабинет был открыт. Там убиралась уборщица. На столе стояла белая кожаная коробочка. Она смотрелась инородно. Я подошла к ней.

— Доброе утро. Что это? — В кабинете тоже был запах парфюма, или мне кажется? Его машины еще не было на парковке. Вчера оставил? С чего я взяла, что это от него?
— Доброе утро вам. Понятия не имею. На столе ничего не трогаю никогда.
— А кто-нибудь заходил?
— Нет, да и нет еще никого.

Брать в руки было страшно. Несколько секунд я собиралась. Взяла, открыла. Жемчужные серьги-гвоздики. Светлый металл, глубокий перламутр в белой упаковке. Вернуть ему? Он скажет: это не он. Может, это и не он? Но кто еще? Выкинуть? Он подумает, что я приняла подарок. И еще никому не расскажешь. Мой взгляд ускользнул на окно, на улицу. Мне хотелось убежать, и я заметила светлый горшочек жасмина, один в один, который я выкинула недавно. Он мой кабинет своими владениями считает? Я убрала коробочку в свой стол и села за работу, но в голове были мысли только о моем побеге отсюда.
Глава 23 — Шекспировские признания

Он дал мне пару дней прийти в себя. Потом его придирки возобновились. Все по старой схеме: он заставлял меня задерживаться, звал к себе в кабинет и спрашивал о проекте. Я вся дрожала перед ним, не понимала, что он выкинет в следующее мгновение. Я надевала только свои самые серые водолазки, вообще не красилась. Он редко смотрел на меня, лишь презрительно бросал мелкий взгляд, когда я заходила в его кабинет, как будто ждал сигнала, но его не было.

Я придерживалась своего плана. Копила деньги. В одну из суббот я отправилась в ПФР, чтобы отдать документы.
— Вам нужна доверенность?
— Что за доверенность?
— Только близкий родственник может подавать заявления и брать справки.
— Я её родная дочь, это же считается близким?
— Где ваше свидетельство о рождении?
(“Да что за бред постоянно”).
— Мне не говорили в прошлый раз, что нужно свидетельство.
— Или свидетельство, или доверенность.
Я расстроенная шла к выходу. Придётся сюда ещё раз ехать. И потом выяснится, что ещё чего-то не хватает.
Самое смешное, что в следующий раз на это свидетельство никто даже не взглянул. Документы оформила — и хорошо.

Времени искать работу у меня не было, но я обновила резюме, скрыла его от всех на всякий случай. Его могли видеть только те, кому я его посылала. Но в других городах почему-то мое резюме не пользовалось успехом. Мне никто не звонил. В общем, я решила поискать работу опять в своем городе, и это было ошибкой.

— Вы так хотите уволиться? Тогда я сам уволю вас! — Он поднял тон, что было необычно.
Я молчала. Я опять сидела в его кабинете, опять в этом кресле, но мой взгляд был устремлен в большое окно. Как же мне хочется вырваться отсюда!
— Вы слушаете меня? Повернитесь ко мне!
Я повернула голову, вжалась в кресло и произнесла:
— Да, я хочу уйти. Напишу заявление сегодня. — Мой голос дрожал, внутри все тряслось, но только не мое решение. Я решила уйти отсюда. Квартиру я сдала почти, осталось съехать куда-то. Сейчас я обитала в гостинице. Пенсию оформила. Маму перевела в другое место, даже успела ее перевезти на выходных.
— И вы хотите бросить все ваши проекты? Вы хотите загубить вашу репутацию?
— С проектами все будет хорошо. Я передам дела.
Его глаза были темными, глубокими. Мне казалось, что еще мгновение, и он кинется на меня. Но дверь в кабинет была открытой. Я всегда теперь оставляла ее так.
— С вашей репутацией ничего хорошего не будет.
— Я пойду.
Я встала, направилась к выходу. Я была полностью вымотана этой беседой. Взяв по пути бумагу из принтера, я шла и думала: “Это конец? Сегодня мой последний день тут? Он меня уволит, и я пойду искать работу уборщицы?”
 
Написав заявление, мне нужно было отнести его ему. Наверное, он ждал меня. Но я решила схитрить и отнесла его в отдел кадров.
— Что это?
— Я увольняюсь.
— Опять?!
— Да, Олег Петрович хотел меня сегодня рассчитать.
— А две недели?
— Он хотел сегодня.
Кадровик взяла мое заявление, поставила дату приемки. Я ушла в свое убежище. Она мне тут же перезвонила.
— Вы меня так подвели! Олег Петрович вообще не в курсе вашего увольнения. Сказал, что если вы хотите уйти, то две недели обязательно!
Конечно, я размечталась. Еще две недели. И он выжмет из меня все соки. Я ответила: — Хорошо.

На днях ко мне подошла Наталья и сказала, чтобы я не рассчитывала как-то хорошо устроиться куда-либо.
— До тебя была одна. Ей такую рекомендацию написала, что ни одна компания ее брать не хотела.

Работу мне никто не одобрял. Была пара собеседований онлайн. Я перестала скрываться и внаглую собеседовалась по телефону в том же кафе, где попалась в прошлый раз. После очередного такого созвона я возвращалась в свой кабинет. Меня опять поймала Наталья.

— Вам одобрили премию, но только если вы доработаете квартал.
— Как приятно, но, к сожалению, не смогу.
— Премию не хочешь?
— У меня уже есть договоренность с другим работодателем.
Договоренностей, конечно, не было, но мне хотелось поскорее закончить разговор.

Последняя неделя была особенно сложной, но она закончилась. Утром я получила расчет на карту. Сразу отправила ему свой долг. У него к телефону было привязано несколько банковских карт. Перевела все на первую попавшуюся. В комментариях подписала, от кого это и за что. Вечером я собирала свои вещи в кабинете и выкидывала разный хлам. Нашла коробку с серьгами, что он мне дарил. Он приложил все усилия, чтобы меня не взяли на новую работу. Мне было все равно: мыть полы, работать на складе, что угодно, только не здесь. Хотелось напоследок навести порядок в делах. Мне нравились проекты, они были как нечто мое. Их некому было передать. Он, видимо, до последнего думал, что я останусь. После того, что было в его кабинете... После его...

Было около восьми. Я услышала шаги. Мне стало не по себе. Я не чувствовала его парфюма, не видела его сегодня в офисе, но шаги были его.
Шаги становились громче, дошли до моего кабинета и остановились. Дверь была приоткрыта. Я не видела кто за ней. Раздался стук.

— Да?

Олег Петрович шагнул в кабинет. Я была в ужасе. Взяла в руки телефон. Он смотрел на меня своим обычным оценивающим взглядом.

— Я хотел извиниться перед тобой, — его лицо переменилось, глаза открылись, стали чистыми и блестящими, — я понимаю, что тогда в кабинете это был перебор... но ты же сама меня поцеловала, как мне еще было понимать тебя?

Я молчала. Он приблизился одним порывом и взял меня за руку, там, где был шрам. Он начал гладить его пальцем.

— Все-таки остался шрам. Тебе нужно быть осторожной, у тебя очень нежная кожа.

И вот я уже в его объятьях, и он гладит меня по лицу и целует. Я замерла. Не могла двигаться. Не шевелилась. Потом опомнилась и начала высвобождаться. Он вдруг встал на колени. Начал говорить о какой-то любви. Я пыталась отойти от него или обойти. Не знаю, почему я молчала и не кричала. Он продолжал держать меня, вот так стоя передо мной на коленях. В его глазах на мгновение сверкнула злость, и он опять распахнул глаза, продолжая играть.

— Почему ты боишься меня? У меня была тысяча возможностей воспользоваться случаем. Но я же не сделал ничего. Когда ты лежала тут в кабинете, когда тебе было плохо, я же просто обнимал тебя.
— Выпусти меня... Мне надо идти...
Он вдруг обнял меня и уткнулся лицом мне в живот. Он был таким жалким, противным, мерзким.
— Не уходи от меня... Я просто такой…
— Я закричу, если не отпустишь, — но мой голос был тихим.
— Зачем тебе кричать? Я не держу тебя, стою на коленях перед тобой.

Он держал меня за талию. Слева от меня был стол, справа — стена. Впереди — он. Мне что, прыгать через него? Я попятилась и попробовала освободиться, убрать его руки.
Он поднялся, его руки только сильнее сжались, впиваясь пальцами в меня.

— Почему ты не веришь мне? Сколько раз мы были наедине? Почему сейчас боишься?

Он вжал меня в стену, попробовал поцеловать, но я отвернулась. Он так и застыл.

— Почему не надела мои серьги? Они бы тебе пошли, — его глаза были направлены на мое ухо, он смотрел прищурившись, словно сдерживая себя или готовясь к чему-то.
— Они на столе, забери их.
Я вдруг опомнилась. Мне надо выбираться из кабинета. У меня созрел план побега. Он опять начал быть вежливым, ласковым, ослабил хватку.
— Ты была бы идеальной Кларисой…

Я слышала, как работали лампы в коридоре. Охранник только внизу. Он меня не услышит.

— Ты спрятала свою мать, переехала, уволилась, не соблазнилась на премию, как-то обошла плохие рекомендации, а еще сегодня и деньги мне вернула. Ты все продумала, — он говорил это ледяным, спокойным тоном, как декларацию чего-то. Не для меня. — Только ты не уч…
— Хорошо.
— Что хорошо? — он мгновенно собрался, уставился на меня.
— Я надену твои серьги.
— Что за уловки?
— Что за Клариса? — я повернулась к нему, пусть думает, что может договориться.
— У тебя было такое… — он провел рукой по моей шее и за ухом, — хочется определенной вещи, но ее нет или она постоянно ускользает. Ты бы подошла под это. Ты похожа. Ты как пластилин, мягкая, податливая. Из тебя можно вылепить. Но ты не даешь мне это сделать!
— Что конкретно ты хочешь сделать? — я пыталась сделать свой тон деловым, как будто мы обсуждаем новый проект.
Его хватка ослабевала, он уходил в свои извращенные мысли. Он выпустил меня, отошел. Я взяла коробочку со стола и медленно подошла к зеркалу, которое висело около двери. Начала снимать свою сережку и рванула на выход.

Коридор, белый, мраморный, угол, ещё коридор побольше, шумит в ушах, я обернулась. Никого. Толкнула дверь на лестницу. Быстро, чуть не упав, сбежала по пролету, второму, третьему, и так пульсировала голова, не могла понять, это сердце или его шаги. Внизу был охранник. Я остановилась около него. Обернулась и прислушалась. Было тихо.

— Вы что там, привидение увидели? — мужичок из охраны смотрел на меня как на сумасшедшую.
— Почти... Мне надо забрать вещи из кабинета. Вы можете сходить со мной за ними?
— Нет, я не могу оставить пост, — он смотрел на меня недовольным взглядом.
— Ну пожалуйста! Или давайте я посижу, а вы просто принесите мою сумку и телефон из кабинета. Больше ничего не надо.
Он кивнул и так и сделал. Принес мне вещи. В моих руках оставалась эта коробочка.
— Можете отдать завтра Олегу Петровичу? Это его, — я протянула ему сережки.
Он с недоверием взял их у меня из рук.

Уже в машине я сидела и просто держалась за руль. Руки тряслись. Пыталась глубоко дышать, чтобы успокоиться и поехать. Смеркалось. Парковка была полупустой. Его машины здесь не было. Я поняла, что замерзаю, и завела мотор. Моя машинка спокойно завелась и оживилась. Я тихо поехала подальше от этого места.

Пробки ещё оставались, мы медленно, но уверенно продвигались вперед. Браслет начал вибрировать, сжимая мне запястье. Первой моей мыслью было, что это звонит Олег Петрович и я хотела сбросить. Номер был незнакомый. Я взяла трубку.

— Доброго вечера. Мы с вами общались по поводу работы на днях. Вы помните?
— Нет, если честно, — тряска рук перерастала в истерику, я вот-вот зарыдаю.
— Просто, наверное, это наглость с моей стороны. Вы еще сказали, что функционал не ваш, и отказали. Мне просто…
— Сейчас не лучший момент, давайте потом созвонимся, — под конец я не сдержалась и начала рыдать.
— Ой, простите, я, кажется, не вовремя... У вас все в порядке?
— Да… все хорошо…
— Может, могу как-то помочь вам?
Мне потребовалось время, чтобы собраться. Чем он может мне помочь? Хотя…
— Да, наверное, можете. Скорее, мне не помощь нужна, а взгляд со стороны. Вы знаете такого человека (я назвала фамилию Олега Петровича)? Насколько он влиятельный?
— Да, я слышал о нем. Насчет влияния не знаю, но репутация у него… сложная. Ходят слухи разные. Был какой-то скандал, на него в суд подавали вроде как за что-то личное. Ничего не доказали.

Эта новость отрезвила меня. Может, он не такой уж влиятельный.

— Спасибо, вы мне помогли.
— Да не за что, — голос был растерянный.
— До свидания.
— Я понимаю, что сейчас не время, но вы тот кандидат, за которого я готов бороться. Давайте просто договоримся созвониться завтра, когда вы успокоитесь.
— Да, хорошо.

Глава 24 — Книга посланий
Я бы не сказала, что тот HR мне помог с работой, но он вдохновил меня. Я более активно начала рассылать резюме и проходить собеседования после увольнения. Акцент делала на другие города. Я пошла на хитрость и сделала кучу дублей своего резюме с разными локациями. В общем, кто ищет, тот найдёт, и я нашла.

Новый коллектив, новое место, новый город. Тени прошлой работы меня не беспокоили, но я всё равно вздрагивала от звонка  телефона или сообщения. Я решила больше не идти на переработки так самозабвенно. Они были, но я просила себе помощников или больше времени. В какой-то момент мне предложили отдельный кабинет как поощрение. Я от него отказалась. Всем показалось это странным, но я сказала, что так мне удобнее, и от меня отстали.

Я сняла уютную маленькую квартирку площадью, наверное, не больше пятнадцати метров. В ней было всё, что мне нужно, и ещё потрясающий вид из окна на сосновый лес. Я сразу в неё влюбилась. Однажды утром я проснулась и увидела, как красиво падал свет на пол. Мне захотелось сфотографировать. Я потратила минут пятнадцать, чтобы сделать идеальное фото. А потом я увидела свою тень на стене и тоже начала её фотографировать. У меня получилось неплохо, но мне хотелось лучше. Весь день думала об этом. Нашла онлайн-курс по фотографии и решила его пройти.

Время шло. Я обживалась. Думала, как перевести маму к себе поближе. Хотела съездить к ней, но не было времени. Так прошла зима, настала весна. Снежный город начал таять. Солнце вставало всё раньше и раньше. Появились листочки, вернулись птички.

Мне приснился сон: светлый и снежный. Было большое белое поле. Ни дорог, ни других зданий, ни деревьев. Была пурга, но было светло. Я шла к центральному зданию своего университета. В моём сне там было много этажей, может, двадцать. В реальности здание было меньше. Я подошла к стеклянным дверям и открыла их. Внутри было много народу, но я никого не знала. Они оборачивались на меня, как на чужестранку, хмурились и шептались. Во сне я думала, что мне нужно на пару, но я не знала, на какую, и пыталась найти стенд с расписанием. Внутри всё было похоже, но по-другому. И я заблудилась. Я нашла лестницу на второй этаж, поднялась, но там было пусто. Все двери были закрыты, и других студентов не было. А потом я вспомнила, что уже закончила ВУЗ. Почувствовала себя глупой, старой. Наверное, поэтому всё на меня оборачивались. Я была не к месту. Я начала бродить в поисках выхода, но коридоры становились бесконечными, лестницы от меня прятались. Потом я заметила Лёшу со спины и побежала к нему. И так проснулась.

Такой странный сон, но вьюга была красивой. Больше нельзя тянуть. Я посмотрела билеты, взяла пару дней за свой счет и отправилась в свой старый город. Когда собиралась, нашла блузку в стиле бохо. Я так давно её купила, но ни разу не надевала. Отпуск — лучшее время для шалостей.

В гостях у мамы было тоскливо, как всегда. Она сидела за столом в общей комнате и играла в какую-то игру. Перед ней были цветные палочки. Когда я обратилась к ней, она деловито ответила:
— Не мешайте, видите: я занята, — и отвернулась от меня, перебирая своё богатство.
— Простите, простите, — сказала я.
Медсестра сдержала смешок, но улыбка все-таки вырвалась у неё. Я в полголоса спросила у неё:
— Как она себя ведёт? Не буянит?
— Нет, нет, что вы.

Когда я покидала пансионат, было ещё утро. Мне не хотелось оставлять маму вдали от меня. У меня на примете было место, которое бы ей подошло. Нужно собрать ворох бумаг. Солнце набирало силу, и день обещал быть тёплым. Ко мне в голову прокралась хулиганская мысль: съездить к своему университету и посмотреть на него. Вдруг он подрос, как в моём сне?

Я вышла из автобуса на остановке, на которую не выходила уже тысячу лет. Она была новой, стеклянной, но больше почти ничего не изменилось. Ворота, обрамляющие территорию и отделяющие асфальт от плитки, были те же. Слева был фонтан, его уже включили, от него летели брызги. Вывеска стала интерактивной, а раньше просто была цветная надпись. Двери такие же, стеклянные, на них куча объявлений. Я помню, как лежала на широком бордюре фонтана и загорала, ожидая следующего экзамена. Я помню, как с Надей мы шли вон по той тропе к зданию спортивного комплекса на физкультуру. А около этих стеклянных дверей я встретила прекрасную Аню и до сих пор помню, как она была красива в тот момент. Выпускной. Мы фоткались здесь, около ещё не интерактивной вывески. И я вдруг вспомнила глаза Леши. Он не смотрел на меня. Его взгляд был направлен в какие-то мысли. Помню, как задалась вопросом: (“О чем он думает?”) Его тогдашняя девушка что-то ему говорила, а он просто кивал.

Я обернулась и заметила нечто забавное. Единственное, что поменялось: вокруг меня больше не было сверстников. Вокруг меня бродили дети, собирающиеся либо поступать, либо сдавать сессию. Я подошла к фонтану и села там, куда не летели брызги. Меня всё сторонились. Разница в возрасте была очевидной. Только… в голову пришла мысль, что это далеко не недостаток. Все бы хотели помолодеть, но не обнуляться. Если бы можно было помолодеть, но оставить свой жизненный опыт, навыки в работе, восприятие окружающих. Я бы не хотела опять становиться такой же наивной, какой была в двадцать. Да и, вероятно, я потеряю часть себя, часть себя взрослой. По сути, возраст — субъективное понятие, стереотип.
— Ой, да ладно тебе расстраиваться, пойдёшь на пересдачу и сдашь.
От слова “пересдача” я съежилась. Ностальгии об учёбе на сегодня достаточно. Съезжу проверить квартиру и поеду спать. Завтра рано утром нужно успеть на поезд обратно. И мамиными документами нужно заняться. Перевезти её за это лето.

Я вышла из дома, где выросла, и уже направлялась к остановке, как вспомнила про “Матэ кафе”. Интересно, оно еще работает? Было ещё рано. Могу и прогуляться до того места.

Вывеска стала другой, не интерактивной, но тоже мигала. Они сменили дверь с железной на обычную деревянную. А внутри всё было так же! Растаман на входе. Ящик со шкафчиками для телефонов. Только теперь он больше предмет интерьера. Телефоны просто просили поставить в беззвучный режим. Мне дали носочки! Я так улыбалась, что Растаман засмущался.
— Вы будете одна?
— Да.
На стойке рядом с ним лежала большая книга. Я раньше её не замечала. Что-то новенькое.
— А что это?
— Книга посланий из прошлого в будущее.
(“Меню у них, что ли, так оформлено?”)
Молодой человек взял книгу под мышку и пригласил меня за собой. Он выделил мне столик в общем зале. Там кто-то выступал: играл или на чашах, или на металлических барабанах. Было красиво. Я села на подушку. Хостес положил передо мной книгу со входа и ушёл. Я открыла её. Это было не меню. Первые записи начинались с 2006 года. Там было что-то вроде отзывов, но в стихах, кто-то написал притчу, кто-то оставил рисунок. Я листала с интересом.

Ко мне подошла официантка с меню.
— Я знаю, что буду. У вас есть Барбакуа?
— Да.

Лист за листом. Почерки разные. Было забавно. Вот послание самому себе в будущее. Интересно, он его потом придёт получить? Какой-то супернепонятный, но одновременно с этим ровный и четкий почерк признавался в любви кому-то: “Где ты, моя ненормальная из будущего? Я скучаю”.

Мне принесли напиток и термос. Я поблагодарила и продолжила изучение. Не знаю почему, но меня так задели эти слова.

Спустя пару листов — ещё тот же почерк, так же немногострочно: “Я нарушаю два твоих запрета, говорю, что люблю тебя, и пишу тебе об этом”. Дальше шли стихи, куча стихов, какие-то рассказы, рисунки. Мне стало интересно, будет ли этот несчастный влюблённый ещё писать. И что он напишет? Что уже не любит? Переворачивая страницу и бегло проглядывая всё, ища только определённый почерк, в очередном перелистывании я нашла целую страницу, исписанную им.

“Как-то ты мне сказала, что знаешь будущее. И в будущем нас нет вместе. Похоже, это будущее наступило. Я долго злился и не понимал, а когда, кажется, начал — ты окончательно закрылась от меня. Мне оставалось только смотреть на твою тень. Я не знаю, как описать это чувство. Это не про "нравится" и не про "хочу быть с тобой". Это что-то... абсолютное. Оно просто есть. Ты, прежняя, просто есть где-то в моей крови, в костях, и я не могу это вырезать.

Ты — самое сильное и самое раненое существо, которое я когда-либо видел. Ты сияешь, а внутри — сплошные битые стекла. И я не понимал, как до тебя дотронуться, чтобы не пораниться самому и не сделать тебе еще больнее.
Спасибо тебе. Благодаря тебе я узнал, что такое по-настоящему. Не только про любовь. Ты ушла, но это чувство осталось. И оно теперь не только о тебе. Оно обо мне. О том, какой я есть после тебя."
У меня капнула слеза на лист. Ручка немного начала расплываться от этого. На меня вдруг нахлынули всё чувства разом. Я откинулась назад от этой книги и… не нашла опоры… лечу… вниз…

***

Я открыла глаза и оказалась сразу в универе. Это было странно. Всё было как в тумане. Я встала и осмотрелась. Я сидела на диване перед библиотекой. Передо мной была стеклянная стена. За ней — высокие полки с книгами и грустная тетенька, перебирающая учебники. Вокруг никого не было. Я здесь, похоже, спала. Возможно, я и сейчас сплю. Я посмотрела на свои руки. Всё ватное. Реальность то прояснялась, то ускользала. Я взяла сумку и нашла телефон. Пишу Лёше:
"Мне нужно поговорить с тобой сейчас, это срочно!"

***

И я выпала. Выпала в реальность. Блин! Ещё раз. Вот передо мной тетрадь, его послание. Глазами я начала пробегать по тексту: “Как-то ты мне сказала, что знаешь будущее. И в будущем нас нет вместе. Похоже это будущее наступи… .

***

Стою с телефоном в руках. Так и не отправила SMS. Дописала:
"Я в библиотеке". Отправить.
Села обратно на диван. Реальность рассыпалась, периодически я видела “Матэ кафе”, периодически — туман сквозь коридор университета. Запах книг. Было тихо. Очень тихо. Аромат от напитка и благовоний, и музыка. Нет, нет… Запах книг стал ярче. Я посмотрела на дату: 5 ноября 2004 года. Подняла голову и увидела Лёшу. Он озирался, потом повернулся ко мне, увидел и стремительно подошёл. Встал напротив меня.
— Что ты хотела? — сухой тон, не громкий, в самый раз для библиотеки.
— Хотела объяснить тебе всё.
— Здесь?
— Да, сядь, пожалуйста.
Он сел и с надменным, горделивым видом смотрел на меня.
— Я хотела попрощаться.
— Ты издеваешься? — его глаза раскрылись, и он отпрянул назад немного.
— Нет! Дело в том, что я прыгаю в своё прошлое и в разное время, то в 2005, то в 2004.
Он смотрел на меня, не моргая.
— А, понятно. Так ты из будущего. Я вообще с семинара ушёл. Мне надо возвращаться, — он отвернулся в сторону и собрался уже вставать с дивана.
— Да это правда! — я зацепилась за его рукав, чтобы он не ушёл.
— Ты опять месяц игнорировала меня, а теперь решила всё это объяснить своими “прыжками”?
— Я не игнорировала, это... Ты мне оставил послание в “Матэ кафе”, поэтому я вернулась. Я просто хотела попрощаться и сказать, что ты очень помог мне.

Меня потянуло назад, и всё начало рассыпаться. Опять музыка, благовония...

— Да что с тобой? — он схватил меня за руку, и мне это помогло. Я осталась.
— Я сейчас, наверно, сплю.
— Ты не спишь. Господи, что за бред? — его тон повысился, он осекся и замолчал.
— Потом поймёшь, но я рада, что смогла ещё раз тебя увидеть, — мой взгляд упал на плакат о конференции. — Через неделю будет конференция?
— Что? Да, — он сжал мою руку, — Безумная.
— Если бы я что-то могла поменять в прошлом… — я тихо потянулась к нему. Всё опять растворялось. Барабаны становились громче.
— Пойдём, уйдем отсюда.
— Я не смогу, я проснусь. Давай тут посидим. Ты меня ещё увидишь, а я тебя нет, скорее всего.
— Что это значит?
— Говорю же, прыгаю в разное время в прошлом, хаотично.
Он молчал. Было тихо. Кто-то прошёл мимо нас и завернул за угол.
— И почему ты со мной не связалась в своём настоящем? — он вздохнул.
— Ты там меня уже не любишь.
— А тут?
— Что тут?
— Ты же тут, и даже не говоришь со мной!
— Я... я была... не знаю, может, слишком закрытой. Прошлое нельзя поменять. Да и не надо, наверно.
— Мне так надоело думать об этом всём, ждать непонятно чего.
— На конференции мы увидимся. На твоем выступлении.
— Я не выступаю.
— Почему?
— Потому что не подготовился, не подал заявку.
— Ну она через сколько? Неделю? Выступи.
— Тебе это зачем?
— Мне очень понравилось твое выступление.
Он ухмыльнулся, смотря в пол.
— И с какой темой я выступлю?
— Что-то про… — я сказала тему, как запомнила.
— Тема интересная.
— Поцелуешь меня? Как в последний раз? — я потянулась к нему.
Он непонимающе посмотрел на меня и обнял.
— А как же твоя конспирация? — он приблизился.
— Нас никто не видит, — я обняла его за шею и потянула к себе.
Всё сыпалось, я боялась закрыть глаза. Мне хотелось запомнить его, унести с собой в своей памяти, навсегда слиться с этим моментом. Но нужно было его отпускать и всё заканчивать. Пора прощаться.
— Прости меня. Иди на свой семинар, а я буду здесь, дальше спать.
— На конференции?
— Да.
— Ладно.
Он ушёл. Всё вокруг начало обрастать дымкой. Я удалила архив SMS на телефоне и настроила их автоматическое удаление. Звуки и шелесты библиотеки были как сквозь толстое стекло. Спрятала телефон в сумку и прикрыла глаза. Его письмо просвечивалось всё ярче, пока остатки от реальности универа не растворились.

***

Я сидела в кафе на подушках. Передо мной был дым от напитка, тетрадь на коленях и пустое место. Прощай навсегда.