Дача Цветаевых в Песочном

Страницы дневника в трофейном блокноте, купленном отцом в Праге.
Подписи. Я возвысился.
Прости меня, о Марина!
Бодров, неутомимый сангвиник. Мне любо его помешательство на Тарусе.
12 февраля [1967 года]
Милая Таруса. Как мне плохо, как тоскливо! Нёма нагнал тоску дикую.
22 февраля
После института весь день свободен. Это для меня ново. Никаких курсов. Эх... Катки, визиты, кафе with Leo.
Главное, обессиливающий смех с Фомкой, в институте. В общем, жизнь наполнена. Я не могу сказать: "Скучно..."
Но стоит взять Бунина, открыть журнал Наука и религия, заглатыаемый мною сейчас -- паучок.
Гирлы -- письма не доходят.
Стипуха, фюить, накрылась. Денег нет.
Фомка, понимаешь?
-- Да.
Ты же дурак.
-- Нет.
Pause.
-- Хорошо. Дурак.
И ржём до чёртиков в глазах.

28 февраля.
На волю волн сегодня. Эх...
Училище Гнесиных. Музыкальность регламентирована       кассами, чинными и.о. доцентами, блвговоспитанными девицами.
Интриги, все человеческие чувства процветают, но канва больно уж хрустальна.
И всё-таки, счастливцы. Даже неудачники.
Написал статейку о Паустовском пять дней тому назад. До сих пор нравится. Это и признак ЧТО-ТО ЕСТЬ и самоуспокоенности, просто лени. О, лень, сладостно           меня в своих объятиях безе.
Мария Семёновна, актриса, переквалифицировавшаяся (словцо!)  в библиотекари: "Надо писать!"
О, лень! Любовь, Нелли, сень, тень...
Завтра весна календарная...
Я пытаюсь чередовать "беспутные" дни, вернее, полудни, с данью колбочек и палочек, психической энергии  и времени институту.
1967
1 января, без двадцати три. Красная площадь.
Народ на улицах, видны и интеллигенты.
От Таганской есть новая линия метро.
Это твоё первое и последнее новогодие, надеюсь.
Как волнующе хочется мне повидать Арциз, Обь, Вознесенск, где прошли начала. Я бы, наверное, заплакал, очутившись там.

7 января
Два дня назад у Нателлы.
Мы столь щекотливый и интимный разговор вели, что я не знаю, что и подумать. Нателла...
Ещё на Тихвинской пару раз я выслал мои стихи "Комсомолке". Вчера послал им о Вьетнаме. Что ответят?
15 января.
Завтра получу первый НЕУД на иститутском экзамене.. Пишу шпоры.
Врежусь в землю или взмою?
20 января. Я планер.
24 января. Лечу и, может,  я увижу новые страны, вдохну новый воздух.
Десять дней в Тарусе. Это счастье. Толик и я, smth unpleasant.
6 февраля.
Полжизни. Вчера поезд привёз меня из губернской,  шахматнофигурной Калуги. И Валю, тарусоидку.
На Серпухов занесло дорогу.
Натали, живёт в доме отдыха.
О, Таруса! Синие тени зимнего Ильинского омута, чёрный лёд с белыми цветами, музыка холодной воды Тарусы-Таруски, некренившаяся ажурная труба полудома Паустовского, картинная галереяо в церкви с отсечённой колокольней.
Поленовский музей,  где я не был 8 лет, там, на насте, проложеннная мною лыжня.
"Токейо Ита, вождь племени Дакота... Хау!" И с горы, в снежном душе. С горки, обнимая друг друга. Натали! Повзрослевшая, довольно серьёзная Натали. Кореши, их афоризмы.
Разрушение дома Цветаевых. (Валя жила там.)
Сердце кровью обливается.
Обнажили сруб.
Ругань...