Серый Волк и Красная Шапочка

 …..За окошком прошумел очередной трамвай, высвечивая профили сидящих в них людей. Пролетела в потоке машин «Скорая», синим огоньком напоминая о чьем-то горе. Володя отвернулся от окна, опять склонился над белым листком. Он вспоминал лето, вспоминал чудесный август и сентябрь, пору торжественно умирающей природы и рожденной счастливой любви. Хотелось писать, писать и писать. Так, не обязательно серьезное, что-нибудь….
   А что, может быть я напишу тебе полусказку, несерьезную и глупую. Просто так, без всяких мыслей. Сказку про Серого Волка и его подружку..
Ну, слушай….
  …Серый Волк положил мерзлые лапы на край бревна и глубоко задумался. Пришла зима, а с нею много острых проблем надвинулось на него и как в прошлые свои годы он должен был с честью решить их. Но Серый Волк понимал, что с каждым годом все труднее становится вывертываться из трудных положений. Былое натренированное тело его, способное ранее выдержать любые нагрузки, в последнее время стало отказывать ему. Кости, простуженные на морозе, часто ныли, а иногда непомерная острая боль пронизывала его желудок и печень. Ко всему прочему правая задняя лапа была немного вывернута в тазу и он незаметно хромал. Что он умел делать с прежней ловкостью, так это на зависть всем быстро освежевать тушу убитого барана или сильным грудным воем вызвать волну страха, прокатывающуюся по лесу. За это стая уважала и ценила его. Но постоянная привычка хмуриться и быть недовольным послужила причиной человеческого прозвища, которое за глаза дали ему, да он и сам был не против. Ив Ваныч Туча, скажешь так, и уже оглядываешься и уже слышишь раскаты грома. Серый Волк любил лето, любил грозу, гром. В это время можно было незаметно пробраться на двор, залезть в хлев и взять добычу. Дождь отбивал запах и смывал следы. Теперь же стояла зима и лютый холод пронизывал все его тело и даже звезды в небе переставали мигать, замерзали и падали вниз. Серый Волк положил свою умную голову на лапы, печально вздохнул и повел бровями. Сон на какое-то время овладел им и он окунулся в мир фантастических представлений. Какие-то туманные шары, красные, зеленые, разноцветные проплывали перед его глазами. Они увеличивались в размерах, лопаясь с брызгами. Вдруг он четко увидел лес, красивый, зеленый, шумящий тысячами листочков лес и себя на пересечении извилистых тропинок. Кто-то шел по тропинке справа и насвистывал легкую мелодию. Звуки надвигались и тут, на полянку вышла Она. Да, Серый Волк вспомнил все, и этот лес и ее. Когда же это было? Вроде недавно, а кажется в молодости. На ней была куртка защитного цвета, в правой руке бидончик с голубикой, а самое главное - она была в Красной шапочке. Не знаю, почему Серый Волк не съел ее сразу, может он испугался красного цвета, может быть он раньше никогда не пробовал есть молодых красивых девушек, а может быть он просто влюбился. Вместо этого Серый Волк галантно уступил Красной Шапочке тропинку  и долго смотрел вслед удаляющейся фигуре. Красная Шапочка шла, мягко ступая на землю и трава, раздвинутая ею, шуршала, говоря – ах, какая шикарная, счастливого пути!! Много ли, мало ли времени прошло, но наконец-то Серый Волк опомнился и побежал вперед, ловя незнакомые запахи духов, не видя и не слыша ничего вокруг. Вдруг лес закончился и открылась широкая дорога, а там, вдалеке на горизонте стоял большой город и еле заметная фигурка Красной Шапочки уже подходила к нему. Внутренний голос звал и манил Серого Волка вперед, но веками сложенный инстинкт сковал лапы, заставил его остановиться. Бедняга опустился на землю и незаметная тупая боль и тоска выдавила слезу, она пробежала по морде и скатилась на лапы. Впервые Серый Волк пожалел, что он волк. И тут случилось чудо. Внезапный прилив сил всколыхнул его тело, он стал человеком и помчался туда, к ней, в большой город. Он догнал ее на самом краю, опустился перед ней на колени и признался, что жить без нее не может. - Меня зовут Ив,- сказал он. -А меня Лена,- сказала она. Они обнялись и так, обнявшись вошли в город….
Заныла больная нога и прекрасный, воздушный сон рассеялся. Серый Волк встал, отряхнул от снега шерсть, оглядел своих собратьев и, позвав их за собой, бросился по тропе. Ветки хлестали его по морде, царапали шкуру, но он мчался и мчался вперед, словно хотел сбросить с себя чудное видение, и слышал, как за ним несется его стая и хруст примятого снега застывал в мертвом воздухе…