Анатомия тишины. Скрабл

Ромео сидел за столом, заваленным пыльными бумагами и рукописями, которые давно потеряли для него всякий интерес. Перед ним лежало сердце. Нет, не то, о котором пишут поэты свою «милую дребедень», а настоящее — маленькое, уставшее сердце взрослого мужчины, которое он сам же и вынул из груди, чтобы оно не мешало думать.
Он был выдающимся профессионалом скрэбла. Его мозг работал как идеально отлаженный механизм: фотографическая память позволяла запоминать страницы словаря, не вникая в значение слов. Чтобы выиграть чемпионат Франции, ему потребовалось девять недель и четыреста тысяч слов. Он был трехкратным победителем «Кубка Короля» в Бангкоке. Его стратегия была проста и элегантна, как математическая формула: оглушить противника сложностью, заставить его утонуть в нестандартных комбинациях, которые Ромео выуживал из глубин своего сознания.
Но сейчас он играл в другую игру. Слов в ней не было. Была только тишина и она — Джульетта.
— Наша любовь, — сказала она однажды, глядя, как он раскладывает фишки перед сном, — это то, что мы делаем с ней.
Ромео тогда не понял. Он привык, что слова имеют цену. Семь букв — сто очков, редкая «J» — бонус. Но с Джульеттой все было иначе.
Он не мог без неё. Вернее, формулировка была неверна. «Я не могу без тебя» — звучало как приговор, как поражение в финале. На самом деле все было гораздо интереснее.
Ромео мог без неё.
«Я… могу без тебя…» — думал он, сидя в гостиничном номере в Бангкоке накануне финала. И от этой мысли его охватывал восторг. Наконец-то он сможет выспаться! Потому что, когда он любит, его любимые снятся ему по ночам. Они приходят в его сон и пытаются установить свои порядки: переставить фишки, переложить бумаги, спросить, ел ли он сегодня. Говорить с ними в это время бесполезно. Они не правы до тех пор, пока не заплачут. А когда луна застает их вместе в постели, наяву, им вообще не до сна.
Из двух вариантов (быть с ней или без неё) он умудрялся выбирать оба. Он не спал, когда любимые были рядом: хоть во сне, хоть наяву.
Как можно спать, когда её глаза говорят тебе всё, что так долго ждало твое сердце? Это смахивало на заглавие стихотворения, а не на состояние души. Звучало как в анатомическом театре, где препарируют части тела.
Именно поэтому сейчас, за неделю до отъезда на очередной турнир, его сердце лежало на столе. Он достал его, чтобы проанализировать. Ведь он знал: по ночам, когда он крепко спит или улетает мыслями на свою Планету (туда, где хранятся четыреста тысяч слов), к нему приходит девочка-Джульетта и забирает его до утра.
Она называла это любовью. Он верил ей. Верил в её сказки.
Вера — неплохая штука. А неплохие штуки не склонны умирать.
Но турниры длились неделями. И там, за доской, его сердце оставалось здесь, в пыли. Он ненавидел пустые страницы любви. Эти дни без неё были похожи на игровое поле, где у тебя на руках одни гласные — сыграть невозможно.
В перерывах между партиями он вспоминал, как она смеётся. Он не мог подобрать слово, чтобы описать этот звук. В его арсенале было четыреста тысяч лексем, но ни одна не подходила. «Лепет»? Слишком просто. «Серебро»? Банально. Её смех был словом, которого ещё не придумали.
И тогда он понял, что она имела в виду.
Любовь — это то, что мы делаем с ней.
Он делал с ней то, что умел лучше всего: он пытался уместить её в слова, но она всегда была длиннее, чем самая длинная клетка на доске.
Он не мог без неё, потому что без неё слова снова становились просто набором букв. Он мог без неё, потому что мысль о её существовании, сам факт, что она есть, грела его сильнее, чем любая победа. Это чувство нельзя было положить на доску, нельзя было посчитать по очкам. Оно было иррациональным бонусом, который переворачивал всю игру.
Ромео убрал сердце обратно в грудь, смахнув пыль с рук. Скоро ночь. Скоро луна.
И он знал наверняка: он снова не будет спать. Потому что она придет. Потому что он верит в её сказки.
Он, великий стратег, не знал, как работают сказки и как работает вера. Но он знал точно: его любовь к девочке-Джульетте должна жить вечно.
Ведь даже его феноменальная память не способна забыть то, чего нет в словарях.