Хранители Свати 2 часть

Часть 2 Янычары
1. Посты степного барокко
Ясная ночь, как опытный рыболов, тянула звездными сетями из-под вод Днепра рожок Луны и подслушивала байки обитателей Дикого поля.
Постовые казаки трапезничали саламахой1, ухой да водными орехами. Среди них был и Иван. Полюбили его братчики за смелость, за ловкость, да за голос бархатный. Иван, растроганный соловьинной , тихо  пропел… 
«Пив я воду, пив холодну…та й не забуваю. Поки жив буду..не забуду, кого я кохаю….»2   
—Хорошая песня, душевная…Не то, шо у басурманина — блеет, как баран, на постриге. Брыдкый шальвира. А эту песню, про воду холодную, любил батько-атаман. Ох, помню как вороги шли, их тьма, а нас было семь братчиков… он поставил всех нас по колу средь степи, басурманы йдуть мимо и не видят нас… ото был человяга. Тайны знав. Любу душу людську бачив наскризь. Теперь таких нема, — с грустью молвил побратим Ивана Данило. И шепотом добавил: «колдовать умел, поговаривали – мог и вовком обернуться».
— Расскажи, Данило, про атамана ше, — попросил Иван.
—Ну то слухай… Пидступають до нас вороги. Выйшов наш атаман на герць3… У него стриляють4…а тот снял керею… вытрусил все пули… и смеется над ними. После мы рванули в бой… рубаем бисовых детей. А те супротив нас шо солома… А теперыча шо? Душать нас те басурманы. З кожного двора червонного золота им дай, а десятину от дрибных диток в янычарство! А хто з тых диточок не потурчиться, той до смерти невольник.
Данило тяжело перевел дух и продолжил:
—Была у атамана жинка с дочкой малой. В лыху годыну жинку басурманы замучилы, а дочка пропала. Довго мы ее шукали. Не нашли.  Ох и лютым стал атаман. Голыми руками на куски ворога рвав. Дух всех братчиков на нем держался. Умирая завит оставил — птахам небесным душу открывать. Вот гляди, Иван, вот мы тут гутарим, а соловейко нас слухае – он на той вербе. Думаешь, это просто так? Нет, брат, он оберег наш, он мысли наши по свету разносит. Он знает тайну силы нашей. От скажи ему, что на душе у тебя и он услышит да подсобит.
—Да, чудно так — сколько гутарим, а он сидит и слухае … Ну, что ж, брат-соловей, понесешь моей Настеньке привет сердечный?
Птичка технула в ответ, а у казака сердце замлело. В голове закралась мысль – не его ли Настя и есть дочь атамана? И амулет у нее странный на груди… И глаза такие, что отвести нет силы. Чаровница.
Резкие порывы ветра бросали к ногам боевых побратимов пенистую волну.

1—Саламаха — казацкая еда из фасоли, чеснока, соли и хлеба.
2—старинная народная казацкая песня «Пыв я воду, Пыв холодну..»
3 — запевочка или герць — это ритуальный вызов казаков врагу перед боем, отличительная особенность казаков, аналогов нет.
4— «Быть грому великому, идти дождю СТРЕЛАМИ…Вслед ему завопила… помчалась по Русской земле, сея горе людям из ОГНЕННОГО РОГА…»(Слово о полку Игореве) — эта цитата указывает на существование огнестрельного оружия, начиная с XII века. Османские хроники заявляли, что у них огнестрельное оружие (рушницы-тюрфенг) появилось уже с 1421 года

2. По Кучманскому шляху1 идет Орда

Скудное окошко, запнутое воловьим пузырем, всю ночь вздрагивало от резких порывов ветра. Плаксиво блеяла за перегородкой землянки кормилица коза. В избе пахло травами, рассованных теткой Ульяной везде под самый потолок. Светало. Ночная дремота покорно прижималась к земляному полу. 
Насте не спалось…
Узкая тропинка вывела ее к речке. Резкие порывы ветра бросали к ее ногам пенистую волну. Амулет потеплел на ее груди и Настя увидела древний символ рода Свати, почувствовала его зов. Она услышала, как стонет родная земля под ногами янычар. Это они презирают свою и чужую смерть, это они забыли род свой, нашив на тюрбан челенк — знак тройной смерти... Она видит знак полумесяца и звезды на шпилях мечети чужого города, бритую голову, склонившуюся в молитве. Она уже знает, что это родной брат Ивана... Ее Ивана… Брат – янычар...
За спиной послышались шаги. Это тетка Ульяна возвращалась с охапкой трав.
—Не спится, донечка! — обняв Настю за плечи, спросила Ульяна.
—Не до сна, титонько. Ворог, мов шуляк, над белым светом шнырыть.
—Доля наша бедная! Нет уже Волчьего камня. Сколько годов прошло, как его залило водой. А раньше то: чуть беда какая — люди к камню, через ход подземный пробирались к Меджибожской крепости3. Сама река Бог дала ей свои берега. От бы нам силу той реки! Да разве даст Бог нам то, что сами потеряли?
—Растеряли веру. Сила и выпорхнула из рук. Сегодня всех собирать надо и в леса пробираться. Паны еще с ночи сбежали.
—Ага и холопов побросали и добро! Тысячами у рабство люду нашего полонят ти басурманы. Обороны и на от такой шматочек нема! — в сердцах, показав на краешек пальца, сказала Ульяна.
—Так, тетенька! Для басурманов, мы шо зайцы! А как только встретят отпор, то ни стариков, ни деток малых не жалуют — в злобе срезают живую плоть, как траву!
—Бачишь, доню, враг земли русской все клятее. То бояры та князи, то паны та воеводы души руськи на шматки рвали, а теперь хан крымский потурченый1 над головой нашей нагайку занес и шо лис рыщет с янычарами.
—Хотят бусурманы, шоб корень наш высох.
—Так, так Настенька! Не слухали дедов, когда те заклинали нас — русьтесь! Бо одна у нас мать — Русь наша. А шляхта, то те же басурманы, — стару веру нашу гнобят с ксензами да жидами. О, чуеш, сороки про гости звищают. Поспишать треба! А псам пожитки оставим. Нехай прахом пидуть!

1– кучманский шлях историческое название пути набегов орд на  Русь
2 – Крымский хан принял подданство Османской империи после поражения в битве с при Молодях при Иване Грозном.
3 – Меджибож – с ХII века город-крепость у реки Южный Буг (Бог). Ширина крепостных стен 6 метров. Город никогда не был взят врагами.
 
3. Шайтан
Страшная сила заползала на Подолье, охотясь за живым товаром. Хватала всех от мала до велика и везла на невольничьи рынки. Под копытами вражьей конницы вытаптывались поля и все живое, а древние дубы беспомощно опускали свои кроны. Летичев замер в ожидании нашествия орды, надеясь что деревянные частоколы да мужицкие вила сотни отчаянных смельчаков его защитят.  Но баб да детей все же прятали в лесах да ярах.
Столетний летичевский дуб уже потерялся из вида беженцев, как Матрена вдруг остановилась и начала кричать и звать старшенького Гришку. Женщины, как могли, успокаивали мать. Но надо было торопиться, каждая минута дорога.
—Вот гаденыш, остался-таки в крепости с мужиками. Воевать схотел! — побивалась мать.
—Идите тетка Матрена! Я вернусь за Вашим сыном.  Глядите детей младших…,– сказала Настя.
—Да шо ж ты, девонька, и сама сгинешь и малого не вернешь. Крепость наглухо от врага закрыли… От беда!
Ульяна строго глянула на Настю. Что еще девка вздумала? Но убеждать было некогда, надо торопить беженцев. Никто и не заметил, когда исчезла девушка. Но в суматохе было не до этого.
Луна закрыла Солнце. На Землю опустился мрак затмения. Гришка съежился от внезапной тьмы. Затем он услышал нарастающий гул и увидел, как всадники серой массой двигались на него. Еще мгновение и грозный воин, подхватив мальчишку одной рукой, бросил его к себе в седло.
Вдруг конь под всадником споткнулся, вся серая масса поплыла дальше, а тяжелая рука обмякла и выпустила Гришку. Выскользнув из капкана, парнишка шлепнулся о землю. Перед ними стояла Настя. Неподвижность воина длилась не долго. Он резко качнулся в седле и прорычал: «Шайтан!».
Только близкая кровь может сопротивляться силе ее камня. Это был Андрей, родной брат ее Ивана. Настя подняла амулет. Тот сверкнул и все: Настя, Гришка, Андрей, даже конь, очутились внутри сферы. Андрей увидел кроны столетнего дуба, вспомнил все свое детство, свою мать, отца, брата.
Он все вспомнил. Он вспомнил, как двадцать лет назад на его глазах турки распинали мать, как оторвали его, мальца, от мертвого, но еще теплого родного тела, как везли через море, как убивали веру и память. В его сердце ожил зов родины. Он обретал снова свои корни, чувствуя всей душой притяжение земли родной.
В отличии от Андрея Гришка увидел тонкую прозрачную сферу. Подумал: «От якэ воно яйце-райцэ». За этой сферой двигалась, напугавшая его, серая масса всадников. Эта масса все двигалась и двигалась и, казалось, ей нет конца. Решив, что это просто дурной сон, парнишка потянул руку к облаку сферы. Края массы прошли через его руку, как видение… Да и откуда мальчонке знать, что, Та, что зажигает звезды, для него, Насти и всадника сдвинула время, разделив события и их участников. А с Яйцом-райцом угадал постреленыш, ведь Яйцо то Мировое. Из него жизнь зарождается! Сам Творец да вся Вселенная из яйца сотворились!

 
4 До тла
Деревянные частоколы Летичевского замка с содроганием смотрели на приближающиеся полчища орды. Сопротивление было бесполезным. Что такое сотня, не видевших боя, холопов, против вражьих полчищ? Враг остановился у крепостного вала Летичева, ожидая рабского поклонения. Городок с болью всматривался в знак тамгу на татарских флагах – символ хищной птицы. Тамгу представлял собой повернутый вспять символ князей киевских – тризуб.
Богобоязливые мужи подольские упали на колени перед иконой святого чудотворца Христового Николая и, помолившись богу, вспомнив славу и храбрость Антиоха и Александра Македонского, себя не жалея стали против бессметной вражеской силы. Да сбудется пророчество Исаи, сына Амосова, что говорил: «За приумножение злобы людей и многочисленную неправду прольется кровь их, как вода сильная, храбрые и смелые от мечей упадут, один ратник праведный погонит неправедных 100, а от 100 побежит тысяча, и плоть их будет на съедение зверям и птицам, а кости их на обозрение всему живому»1.
Орда, получив сигнал «к бою», затянула удавку на Летичеве. В ливне стрел смерть начала адскую работу. Покончив со всем живым, янычары подожгли деревянные крепостные частоколы и двинулись на запад. Дым от пожарища разъедал небо, вызывая панический страх округи, предрекая рабство или смерть. От слез разрывались утомленные сердца. «Кто на Христа нарекал в беде, осуждая предков, что церкви построили и детей научили молиться, кто все святое, в безумии, проклинал и молил Магомета»2…
Кровавая луна всходила над растерзанным городом.

1— христианская молитва перед боем
2— цитата из древней поэзии (автор 16 века Микола Гусовский, «Победа над турками под Теребовлей» июня 1524»)

5 Оживший
Гришка исчез и потом снова появился весь в золе со страшной вестью — он видел мертвое тело отца под валуном в сожженной крепости и повел Настю и Андрея к страшному месту.
Все трое опустились на колени перед бездыханным телом отца Гришки. Настин амулет потеплел. Далее все было как во сне. Гришка снова оказался в сфере. Он видел,  как свистели стрелы, как ударом канчука был сбит его отец с ног, как он падал со стены крепости, как он скатился под валун… Слова, что произносила Настя, эхом повторялись в голове мальчика. Все переплеталось чудесным рисунком, — было близкой сердцу и душе музыкой, способной исцелить раны. Та, что зажигает звезды, отпускала на землю душу Василя, возвращая ее туннелями времени быстрее скорости самого света1. Душа возвращаясь в родной храм, согревала его холодные контуры. Первый признак жизни выкатился горячей слезой. Первый вдох дал силы земли и снял цепи ангела смерти… Всю ночь Василя оберегали и согревали его земные ангелы – сын и Настя. Тихое дыхание еще бессознательного тела давало надежду, что он сможет выстоять в этой смертельной схватке за жизнь.
… А в это же самое время там, у Гарбарской горы, беженцы встречали новое утро в глухой чаще леса. Матрена с Ульяной, проснувшись, наперебой заговорили о дивном сне. Оказалось, что им снилось одно и то же
Якобы неведомая сила понесла их к Волчьему камню, излучающему изумрудное сияние. Открылся подземный ход и они оказались в подземелье вместе с Настей, Гришкой, его отцом  (мужем Матрены) и бритоголовым красавцем.  Одинокая лучина освещала им путь и их тени сползали причудливыми формами по его стенам. Капли воды, скатываясь со стен подземелья, монотонно отбивали безвременье. Пятером подошли к камню, излучавшему изумрудный свет. Там был некто в монашеском балахоне, походивший на тень. Он, взывая к Свати, проводил дивный ритуал.
Вдруг капля воды упала Ульяне на лоб. Она интуитивно стряхнула головой, чем, видно, нарушила обряд , и человек-тень приподнял голову. Накидка балахона сползла, приоткрыв лицо. Ульяна и Матрена оторопели — на них посмотрел совсем молодой, но неестественно бледный Степан…
 

1–«быстрее скорости самого света»—теория релятивистского замедления времени, согласно которой замедляется время, если скорость тела достигает скорости света.


6 Сходка
                Настя, Гришка и Андрей перенесли отца Гришки к Гарбарской горе1, где и нашли беженцев.   Прошло семь дней после сожжения Летичева.  Василь, отец Гришки, был прикован к выстеленному сухой травой лежаку. Ульянины травы, собранный на берегах реки Бог, неимоверно быстро восстанавливали силы больного. На восьмой день жизнь окончательно победила. Василь уже видел родные лица, чувствовал руки, что лечили его, улыбался, мог говорить, пересиливая боль. Матрена хлопотала возле больного мужа. Василь улыбнулся, когда Гришка прижался щекой к его руке.
—Шо, сынок, говоришь, шо я был мертвым? Так, то я с ангелами встречался.
—Бать, а ангелы они какие?
Василь поднял глаза, как бы к небу, восторженно произнес:
—Они, как солнце, сынок!
—Бать, я не верил, что тебя убили.
—Ты же мой спаситель и вера твоя меня спасала! А знаешь шо мне тогда ангел сказал? Он сказал, шо вера, как птица. Хто крылья своей вере обрезал, тот ее и убил!
Условия беженцев ухудшались с каждым днем. Одна надежда, что к зиме Орда уйдет сама. К землянке Василя начали собраться мужики на сход.
—Сколько же их? Мабуть, тьма?
—Ото быть нам теперь под турками!
—Меджибож2 выстоит против любого ворога. Надо к нему пробираться.
—А шо з чужаком делать? Там народ горячий…
—А ты за Андрия не хвылюйся! Он не пропадет! — Василь , прокашлявшись, медленно продолжал, — Такой и в воде не утонет и в огне не сгорит. Да и не чужак он, а Ивана кузнеца брат родной. Не виноват же он, что дитем его забрали до туркив. А ну, хлопцы, кликните его до рады.
Андрей пришел на сходку и стал в углу землянки..
—Пидийды, Андрию, спытать тебя хотим, — молвил Василь с тяжестью в голосе,— Так розтолкуй нам, шо той хан крымский от нас хоче?
—Крымский хан сам под турками3! А тут ще й злыдни напалы, суховий крымскую землю сушит. Голод у краю. От той голод жене за поживою, куды блыжче...
—Так шож ви, бисови диты, янычары, своих то губите? Не було одного лиха, так другое пришло: булы ляхи – сталы янычары! — в сердцах крикнул на Андрея один из мужиков.
Андрей опустил голову, а мужики, перебивая друг друга, выплескивали всю боль, что накопилась в сердцах:
—Свого Бога пошануем, то и забобоны не помогут басурманам ни клятым ксензам, шо нашу веру православную душат.
—Ну а твоя вера теперь какая? — с надеждой в глазах спросил Василь Андрея.
—Православна моя вера! Вот крест на мне! Слава богу, живи корни рода, не пооборвалися, — уверенно молвил Андрей и твердым взглядом кинул на все собрание.
—Може й повирым тебе на сей раз. А то трупы у купах, мов высокии скалы. Реки кровавые текут. А розкажи, как нашим невольникам там у басурман?
—Пекельная мука христианским душам у рабстви. Тот сразу видит, что с пленником робыть. Не поддался и не отурчился, то вечный невольник на галерах, и тогда тело воюе за душу. Коль хворый бранец— убивают.
—А с тобой как они вчиняли?
— Меня на науку взял старый турок, пока не подрос. Учил из малого лука стрелять, затем дал потуже и больше. Потом к сараксарам передал, а от них уже в янычары.
Ульяна тот совет мужицкий краем уха услышала. За эти дни, пока выхаживала Василя, она совсем забыла о своем и Мотрином странном сне. Но теперь она ясно вспомнила лицо бритоголового и поняла, что это был Андрей.  Когда Мотря подтвердила ее предположения, то было бы странно, если бы женское любопытство не удовлетворилось. Пускай теперь Настя растолкует им сон, в котором был, пропавший двадцать лет назад, Степан. А еще Василь, Гришка, она с Мотрей, да сама Настя?
Настя посмотрела на них отдаленным взглядом и сказала:
—Мать всегда ребенка чует. Вот он и привиделся, душа материнская — она далеко видит!
—Ну а Степан мой, шо он обеим приснился? И Андрей? — добавила с надеждой Ульяна.
—И ты, тетка Уляна, не выдумывай, и ты, мать, не о том думаешь — главное сын и муж целы! А теперь о нас думать надобно. Три сотни людей — он поляну какую вытоптали — чуть высунешься з болота — беду на всех накличешь. Мальцов за ягодами посылаешь каждый раз, как на смертушку. И сколько ж это продлиться? Нашего века не хватит! Ой, не хватит! Паны скубутся — а у мужиков чубы трещат.
Жизнь беженцев среди дикого леса, окруженного болотом, становилась сложнее с каждым днем.

1 – Гарбаровская гора—современное название возвышенности за деревней Козачки (20 км от Летичева), за селом нашли древний курган
2 – Меджибож – крепосной город недалеко от Летичева. Ширина стен крепости 6 метров. Город никогда не был взят врагами.
3 – «Крымский хан под турками» – это период становления Османской империи .
7 Слепой

С тех пор, как Андрей вспомнил родные корни и пристал к беженцам, прошло много дней. Он был самый статный, самый черноглазый. Из-за этого Андрея и Настя оказалась под прицелом ревнивых глаз местной красавицы Калины.
Почему так, почему? Она самая красивая в округе настоящая католичка — паны засматривались, а тут эта чужая... Ноги уже несли ее к слепому колдуну.
Колдун стоял к ней спиной. Не оборачиваясь, он прохрипел:
—Наконец, наконец!
Услышав голос, кажущийся загробным, Калина проклинала себя за свою слабость. Она уже не хотела той любви. Она желала скорее убежать из этого проклятого места. Но было поздно. Невидимые клещи сковали ее тело. Девушка не могла даже пошевельнуться.
—Будет Андрей твоим, как ты хочешь. Пас коней у Нагаях1. А теперь сам твоим конем верным станет! Ха-ха-ха,— сухим едким смехом заставил еще больше дрожать Калину ведьмак, — Шо сильнее черной силы? Крест христианский? Шо крест супротив людского нутра? Оно сгниет без силы рода. Я очищу себе путь к Свати. Я получу силу рода… Я буду властвовать над гнилыми душонками! Я! А ты мне поможешь!
Ведьмаковое «Я» сжимало душу Калины. Она увидела, как в руках старца загорелся какой-то свиток.
—Отнесешь эту золу на свежие могилы, — приказал старец, повернувшись к ней своим страшным лицом мертвеца.
Калина сделала все, что ей приказал колдун.
Ничего не предвещало беды в мирном сне, когда к Насте потянулась костлявая рука старца. Его острый подбородок и крючковатый нос сливались в одну линию. Эту линию перечеркивала тонкая щель губ с загнутыми вниз краями. Губы зашевелились, словно черви, когда он заговорил:
 —Духи черной луны, сойдите на меня. Орда янычарская, жги корни рода своего! Жги! Жги! Жги! Да будет так! Вижу знак Вотана! Приказываю силам тьмы сковать цепи, чтобы связать Волка — духа отца твоего. Эта цепь из «шума шагов кошки, птичьей слюны, дыхания рыбы, корня скалы, волос из бороды женщины». Эту цепь никогда не разорвать волку! Она из того, чего не существует2.
Его рука потянулась к амулету на шее девушки. Находясь в руке колдуна, амулет засветился изумрудным светом и он очутился в сфере. Колдун уже чувствовал свою власть над Свати, как вдруг ему привиделся Иван в Диком поле с христианским крестом на груди. Иван коснулся креста. Сфера вспыхнула. Настя очнулась от колдовского сна… и на полу землянки увидела свой амулет в горстке пепла.
Настя подняла амулет. Его грани засветились изумрудным сиянием. Настя услышала голос Той, что зажигает звезды: «О, Творец, как ты мудр! Крест Христа! Вот дар людям для спасения от нечистого! Зло сжигает само себя  перед крестом! Крест  Христа — ключ к энергии Вечности, питающей корни рода человеческого!».
После этой ночи, Настя снова приболела. Ей снова начало сниться ее прошлое.
Вот она маленькая девочкой пробирается лесом, где нет даже звериных троп. Ей кажется, что она не касается земли. Она идет за огоньками. Они ведут ее к людям. Огоньки превращаются в волка…  К ее детской ручки тянется рука приемной матери…  Она, взрослая девушка, хоронит приемную мать. Люди прогоняют ее, кричат вслед: «Ведьма!»… Она снова в лесу. Сквозь густые заросли пробиваются огоньки, указывают дорогу. Она видит старую лодку. Эй, да с попутным ветерком, тихо плывет лодочка. Шумят воды реки Волк. С самого дна, слышится тихая песня о свободе, о братской дружбе, о татарской серебряной стреле, пронзившей сердце казака, о поминальной свече, что дрожит в руке монаха... Звучит заклинание снятия страха для сорванца Гришки… Амулет светится изумрудным сиянием… 

1Нагаи — татарское поселение в степях Днепровского лимана, принадлежало Крымскому хану.
2Глейпнир — в германо-скандинавской мифологии, а именно в «Младшей Эдде», волшебная цепь, которой асы сковали волка-чудовище Фенрира. В некоторых переводах Глейпнир названа не цепью, а путами.

 
7 Соблазнила девка парня

Если кто-то думает, что женщин легко убедить против их воли, то он глубоко заблуждается. Отговорки Насти только усилили страстное желание узнать правду. Ульяна и Матрена все чаще вспоминали странный сон.
Сам случай свел их с Андреем, ставившим селки на зайца. Хоть в глаза посмотрят и то догадаются — было или не было. Но им не судилось утолить любопытство, зато увидели такое…
Улыбаясь, неторопливо подходила к Андрею Калина. Уверенная в себе, она игриво перебирала нежными пальчиками свою русую косу. Это не были руки обычной селянки, огрубевшие с детских лет. Любимица панской ласки, Калина не только сохранила нежность кожи, но и впитала привычку получать от жизни все до капли. Матрена с Ульяной понимающе переглянулись! Их чутье сразу подсказало — девка будет соблазнять парубка. Любопытство взяло верх и они присели за густым кустарником. Андрей, как всегда угрюмый, только краем глаза глянул на Калину. Но этого было достаточно, что бы зацепить парня и уже не отпускать. Даже грубая полотняная юбка не могла скрыть прекрасных линий девичьего тела… Тихо, по-кошачьи, девушка подошла к смущенному парню. Эх, очи черные, очи жгучие... Разве возможно отвести взгляд от них?  Калина дотронулась нежными пальчиками к лозе Андреевого силка и медленно провела по кусочку длинной лозы. Андрей почувствовал это прикосновение, всего лишь к лозе, всей кожей своих рук. А, когда заговорила черноглазая, то это было так пьяняще сладко.
—Ну, здравствуй, мой угрюмец! Не понимаешь? Гляди, милый, гляди…
Калина, сбросив юбку, затем сорочку, уже медленно входила в озеро. «Иди, иди ко мне..»— услышали женщины и тихо удалились, что бы не подсматривать за чужим счастьем. 



8 Реинкарнация любви

Неожиданно увиденная любовная сцена до глубины души задела Ульяну. Два десятка лет прошло с тех пор, как пропал Степан. Ее уже давно не радует солнце, все живое вокруг кажется нереальным и чужим. Она знала, что уйдет к нему сейчас и навечно. Тот сон! Нет, теперь она знает, где ее любовь, хранимая двадцать лет в сердце.  Всей душой это чует! Увидев Настю, Ульяна подняла на нее молящие глаза и девушка прочитала в них всю боль ее души. Это нужно было сделать сейчас.
Амулет на груди Насти потеплел. Появилась тонкая сфера, Она окутала Ульяну и перенесла  ее в подземный ход к камню Свати. К ней спиной, стоял человек, похожий на тень. Он 20 лет служил жрецом знака Свати за свою вину перед святыней. Та, что зажигает звезды, стирая время, возвращала Ульяне молодость, превращая ее в полупрозрачную прекрасную нимфу. Жрец повернулся лицом к Ульяне. Накидка его плаща сползла и молодой Степан сквозь года посмотрел на любимую. Священное место знака Свати отпускало Степана. Земля уже не держала Ульяну. Вечность принимала новую пару…

9 Дикое поле 1
—Сколько терпеть эту срамоту будем? Зграя злодюг и разбойников сколотили то царство поганое! Опомнитесь, христианские сердца! Проникнитесь Духом, идите на ворога, что с жиру бесится! То он воюет, то миру просит! По кусочкам от нас отрывает! Пусть панство дремлет, но все христианство пускай не верит в те пустые обещания и клятвы брехливые, которым конца нет! Как только поганец братается с нами – предает кровью и цепями. Дорогой же ценой мы платим за ту каплю покоя! А ты, Московия? Хоч твоя столица там, где небесная медведица, да багнистая мисцина, лютыми морозами дороги заснежило, ставай с нами до гурту! Нас святое дело ждет! Мы, что есть силы, ударим вместе. Пусть ворог уйдет в поганские земли и заберет свое право тиранское. Нас янычарами только страшит! Та ж янычары – то кровь наша бедная! Силу ему дает кровь христианская, чтобы злодеяния чинить! Ветер нам только запах гари несет! Соседи на помощь кличут! Братья вставайте на святую битву! Змею подколодную в море скиньте. Трубите, … бейте в колокола! Пусть врагу не спится! Пусть падет басурманская столица! Не пожалеем ради земли русской ни жизни, ни крови!
Сердца гордых мужей Дикого поля клятвенно вторили атаману. Не успели побледнеть утренние зори, как весть разнеслась по самым отдаленным куреням. Помолились. Легко двинулись с места. По росе зазвенели стремена. Только день ясный начал выплывать из-за моря, как наши чаты тайком, по следам обнаружили вражеский кош и заказали всем обитателям его сон вечный так, что и лист не шелохнулся.
Казацкое войско уже вплотную подошло к янычарскому стану и те спохватились. Флажки засигналили в такт грустным сурмам. Навстречу казакам двинулись небольшие чаты. Казаки зорко следили за тем, что же задумал враг. Вдруг под звуки нового ритма из-за могил2 прорвались басурманы. Они молнией бросились в рукопашный бой. В густую траву покатилась смертельно раненная жизнь. Поле заполнил дикий крик. Эхо смешало языки разных народов. Слышались призывы к аллаху, проклятия врагам, предостережения братьям. Казаки начали теснить орду басурман, открывших свой тыл. Летят тюрбаны вместе с головами, а те, кому удалось выжить, бросался в воду, где попало, не спрашивая брода.
Фортуна служила обеим сторонам одинаково – ровно отвешивая число смертей.
Вдруг неожиданное «Алла» к самому небу криком разорвало просторы. Из-за могил явились свежие силы басурман. Руки устали резать. Полетели тучи стрел, смешивая со степной пылью людские души. Турок, получив перевес в силе, начал тиснуть казацкие ряды. Смелых и сильных нашла на этом поле брани предательская судьба. Несчастным стал конец и горькой слава. Из последних сил держались казаки. Честь и доблесть стали на защиту земли родной. Небо прощупывало землю глазами ворона...
Настя почувствовала, как потеплел ее амулет. Она очутилась в сфере и увидела своего Ивана, сражающегося с басурманом. Скрестились клинки. Вдруг над головой Ивана занеслась рука смерти. Все произошло внезапно. Маленькая птаха, неизвестно откуда взявшаяся, черкнула крылом по лицу янычара, клинок разрезал пустоту. Ответный удар не заставил себя ждать. Утренний туман ложился на политые кровью травы… Сбывались слова молитвы «один ратник праведный погнал 100 неправедных».

Дикое поле многих испытало на боевое счастье не числом, а силой веры и правды.  С молодых лет смелость в их сердцах не позволяла уснуть марсовым клинкам, чем заслужила бессмертную славу. Не хватит слов достойно описать славные подвиги тех, кто верой и правдой служил земле своей, жертвовал собой, не жалея жизни. Они жили и умирали с уверенностью, что потомки станут верными наследниками чести предков и сберегут вольность земли русской.

1—Данный отрывок написан по: Себастиан Кленович XYI век "Пожежа турецька, Заклик гасити iворожба проти падiняя моцi турецькой, Микола Гусовский «Победа над турками под Теребовлей» июня, а также поминальный стих анонима в честь магната Михайла Вишневецкого - конец 16 века (изд "Молодь" 1988, Марсове поле)
2— В древности после боев с многочисленными жертвами убитых не закапывали, а стягивали на кучи. Таким образом, со временем образовывались могильники. Покрытые пылью, они зарастали травой и становились пагорбами, но назывались по памяти могилами.

10 Так будет (послесловие)

Та, что зажигает звезды, открывала новую страницу истории хранителей корней рода руського,  освящая союз Насти и Ивана … В ложе земной любви упали три искры небесной силы. В семье Ивана и Насти родились три сына: Святослав, Любомир и Владимир. Им и их потомкам будет открыта тайна и сила родной земли –  сила корней руських...
Сказ от трех страников закончился. Но эта история будет продолжаться до тех пор, пока потомки будут чтить память о предках и ценить дела их…
Прошла целая жизнь.  Вертлявая превратилась в Старушечью . Ту, что прятала ее от света, очень любили внучата. Они много раз просили бабу Ольгу повторять байку «трех странников».
Догорала рождественская свеча и закончился сказ бабы Ольги. Внучата прилепились к окну, дивуясь новым снежным нарядом добротного соседского  дома. Его чудесные резные окна приветливо моргали ребятне теплым светом. Вдруг дети заметили, как в их двор вошли незнакомые люди. Раздался стук в дверь. Старушечья заковыляла вслед за хозяйкой... Дверь заскрипела и внучата увидели на пороге бабушкиной избы трех странников. Снег звездным купоном блестел на мужественных плечах...