Архивы воздуха

(Трагедия случайных созвучий в одном действии)

Синопсис: псевдошифры

В сердце сюжета — Максим, человек, чья речь, казалось бы, абсолютно прозрачна. Он говорит на своем родном языке, не подозревая, что каждое его слово может быть превращено в улику. Подобно древним индейским племенам, чьи редкие наречия становились неуязвимыми шифрами, представителей этих племен использовали, чтобы они, говоря на своем родном языке, передавали кодовые сообщения. Максим попадает в ловушку своих собственных, внешне невинных фраз. Контрразведка, обнаружив в его стихах и дневнике кажущиеся «ключевые слова», ошибочно принимает их за сложную систему шифров. Однако это лишь случайные, зловещие совпадения, игра языка, а не чей-то тщательно разработанный код.

Столкнувшись с «шифрами», которые не поддаются расшифровке, и с Максимом, искренне утверждающим, что он ничего не знает о тайных посланиях, контрразведка приходит к зловещему выводу: у Максима амнезия. Они убеждены, что он — чей-то Переписчик, просто забывший о своей истинной миссии.

Тогда начинается игра, где на кону — разум Максима. Вместо честного расследования, спецслужбы разворачивают изощренную «двойную игру». Они создают «ложную версию», целью которой является не доказательство вины, а незаметное выяснение истинного источника предполагаемых шифров и личности того, на кого Максим якобы работает.

Против Максима применяется метод тотальной психоделической войны: на него обрушивается «снежный ком» лжи, усиленный 25-м кадром. Ему внушают, что от него «все карлики убегают», что он — любитель познакомиться с девушками, несущий некую скрытую угрозу. Максима лишают права на защиту, не дают вспомнить, осмыслить или опровергнуть абсурдные обвинения. Цель — сломать его волю, вынудить выдать то, чего он не знает, и тем самым раскрыть мнимого кукловода.

Однако, вопреки всем ожиданиям, Максим демонстрирует невероятную стойкость. Он категорически отвергает потерю памяти, настаивая на отсутствии каких-либо шифров. Его единственное, но сокрушительное обвинение против тех, кто пытается его сломить: «У вас паранойя, нет у меня никаких шифров». Роман раскрывает трагедию человека, чья речь становится материалом для разных лжерасшифровок.

Действующие лица:
•  МАКСИМ — Человек-река. Его слова текут, как вода, не подозревая о скрытых течениях. В его глазах — чистота предрассветного неба.
•  КОНТРРАЗВЕДКА (СИНДИКАТ ПОДОЗРЕНИЯ) — Семь невидимых голосов, чья логика — это паутина, сотканная из кривотолков. Их глаза — микроскопы, их сердца — сейфы.
•  ОРАКУЛ ЯЗЫКА — Древний шепот, голос изначальной речи, не знающей кодов.
•  ТЕНЬ КАРЛИКА — Гротескный фантом, порожденный ложью.


 СЦЕНА ПЕРВАЯ: ТАЙНА ЧИСТОЙ РЕЧИ

Сцена — пустой, гулкий зал. На его стенах — проекции слов, пляшущих на пяти языках. Максим сидит в центре, его взгляд устремлён в никуда, словно он слушает далекий шум.

КОНТРРАЗВЕДКА 1: (голос, сухой, как шуршание пергамента) Мы нашли его дневник. Пять языков. Шифры. Анаграммы в стихах.

КОНТРРАЗВЕДКА 2: Он говорит на своем наречии, на своем древнем языке, словно индейцы-шифровальщики из забытых войн. Его слова — это коды, но он этого не знает.

МАКСИМ: (тихо, не меняя позы) Я не шифровал. Я просто говорил. Мои слова — это не тайники, это просто эхо моих мыслей. Вы ищете заговор там, где живут лишь случайные созвездия звуков.

ОРАКУЛ ЯЗЫКА: (голос, словно плеск воды) Его речь — чиста. Она несет лишь то, что сказано. Вы ищете в ней зеркало своих страхов.

КОНТРРАЗВЕДКА 3: Он забыл! У него потеря памяти! Он — Переписчик, но не помнит, чей! Мы должны его разбудить!


 СЦЕНА ВТОРАЯ: АЛХИМИЯ КЛЕВЕТЫ

На Максима обрушивается поток мерцающих, красных вспышек. Каждая вспышка — 25-й кадр, несущий одно и то же сообщение: «Карлик! От тебя бегут карлики! Все убегают! Ты – маньяк!»

КОНТРРАЗВЕДКА 4: (жестко) Мы окутаем его снегом обвинений! Пусть эта лавина раздавит его забывчивость. Пусть он, наконец, вспомнит!

КОНТРРАЗВЕДКА 5: Мы не будем спрашивать, что он помнит. Мы не дадим ему слова в защиту. Мы бросим ему Тень Карлика, чтобы он поверил, что она его собственная. Мы подменим смысл.

МАКСИМ: (корчится, закрывает глаза, слова вырываются обрывками) Карлик... бежит... Все... убегают... Нет! Это не моя тень! Я помню! У меня нет потери памяти! У меня нет шифров!

КОНТРРАЗВЕДКА 6: (голос хищный, торжествующий) «Двойная игра»! «Ложная версия»! Пусть он кричит о Карлике, пока мы выясняем: на кого он работает? Чей он Переписчик? Откуда его шифры? Пусть он захлебнется в этой лжи, чтобы мы смогли выловить нашу Истину.


 СЦЕНА ТРЕТЬЯ: РАЗРЫВ ПАУТИНЫ

Максим внезапно выпрямляется. Вспышки меркнут. Он смотрит прямо перед собой, в пустоту, где должны были быть лица его мучителей.

МАКСИМ: Я помню! Я помню каждую клеточку своей памяти. У меня нет шифров. У меня нет амнезии. Это у вас — паранойя. Вы ищете в моих словах тени собственных страхов. Вы видите заговор там, где есть только чистая, незапятнанная речь. Я — не Переписчик. Я — зеркало, которое вы пытаетесь разбить, чтобы не видеть в нём себя.

ТЕНЬ КАРЛИКА: (с тихим стоном растворяется в воздухе) Он видит меня... Он видит, что я — не убегаю…

КОНТРРАЗВЕДКА 7: (голос дрожит) Он... он помнит? Он не сломлен?


 ФИНАЛ

Максим делает шаг вперед. Все проекции шифров на стенах гаснут, оставляя лишь чистое, белое пространство. Голоса Контрразведки звучат всё дальше, сливаясь в неразличимый шепот.

МАКСИМ: Мои слова — это не ключи к чужим дверям. Это двери в мою собственную свободу. И я знаю, что за ними ничего нет, кроме меня самого.

Занавес падает. Слышен лишь чистый, ясный звук падающей капли.

PS. Сотрудники контрразведки направляются к психиатру с подозрением на паранойю, им мерещатся шифры в словах Максима.

ЗАНАВЕС.
(c) Юрий Тубольцев