Снег под ногами

     Снег под ногами. В лесу абсолютно белый. Навален сугробами. Глубоко протоптанная тропинка. Идёшь, края тропинки по колено или выше. Каждый шаг хруст. Звук шагов, от ломающихся снежинок, в тишине леса отчетливый и громкий. Если ночь случилась жутко холодной, хруста нет. Перемороженный снег рассыпчатый, практически как песок на пляже, и снежинки,  оставаясь целыми, распадаются в стороны, позволяя ноге провалиться глубже, лишь слегка шуршат.
      В городе сыпучего перемороженного снега не бывает. Даже если прибило холодом, то за день, хоть малую часть, но все равно снег впитывает влагу, в результате за ночь и к утру схватывается жесткой коркой. Как бы ни было холодно,  город от кипящей в нем жизни, наберёт тепло и отдаст его снегу. Будет делиться забранным теплом  от  домов, которые  на фоне морозной улицы просто пышут жаром, не могут сохранять всё  полученное от себя нагрева  внутри и, переполняясь теплом, через свои стены и окна, скидывают излишки, и сверх того, наружу. Машины помогут. Много машин. Теплотрассы, те самые, напитавшие дома положительными температурами, и по пути доставки, хоть не много, но все же нагревают и дороги, под которыми они проложены. Что-то ещё.
     Если раскиснуть снегу не хватает всего тепла, выбрасываемого городом наружу и превращающего снег в лужи, приходят дворники, рассыпающие соль. Соль плавит снег и лужи возникают на асфальте, пусть и погода в большом минусе не должна позволять зимой такому быть.
     Когда массы снега хватает, то он, сопротивляясь нагреву от всего вокруг и борющимся с ним соляным реагентам, волшебным образом превращается в снежно-водяную кашу. У самого асфальта сдался - совсем вода, но дальше такой, как и был, почти. Сохраняя себя из последних сил, снег, напитавший воды, удерживает её в внутри, но жидкостью сам не растекается, держится. Такой снег не бывает белым. Он серый. Как асфальт, на котором лежит. И неотделим от него. Предстаёт теперь необходимой частью дорожного покрытия, по которой следует ходить, переживая заболеть от промокших ног.
       Конечно необходимой частью, ещё бы! Снег, на засыпанном солью асфальте обязан расплавиться и исчезнуть, как-нибудь и куда-нибудь. В конце концов, высохнуть. Вода всегда утекает или испаряется. Зимой, в мороз, тоже должна, она же не перестала быть водой. Реальность не может изменить логику и расчёт.
Как здорово, когда раскисший снег своим цветом сливается с асфальтом. Образует гармонию улицы! На небе облака, отливающие свинцом, под ними притухшие, как в вечернем полумраке, не то, что раньше, когда на солнце, яркими цветами, фасады домов, возведенных в прекрасном городе знаменитыми архитекторами, и носящие имена своих в чём-то раньше обязательно известных владельцев.
       Деревья парков, ни так и много дней назад, соответствуя новогодним настроениям, были в прилипшей к веткам нарядной бахроме. Сейчас, окунувшись в будни, скинули праздничное убранство. Освободились от украшений, что по времени чудесным образом почти совпало, как люди отключили иллюминацию, рассекавшую ночную темноту, обозначавшую торжественность улиц-проспектов, требующую от горожан гуляний и восторгов.      
      Белые, чаще ещё и замаранные черными пятнами проплешины, при уборке с дорог не содранных языков, не подвергшегося деформации снега, по краям с жестким льдом, делают городскую среду крайне неуютной. Тем более мусор, все равно откуда взявшийся. То ли от нерадивых горожан, то ли где-то украденный вороньем или другими кем-то, принесенный, но тут же выброшенный за ненадобностью. Мусор по факту существующий, совершено безразлично как возникший, становиться на том белом - контрастным пятном, выделяющимся, режущим взгляд.
     Безобразие, созданное на белом снегу мусором, пусть и остальное по близости всё чисто, выглядит крайне неприятно. Даже белый листок бумаги на белом снежном, смотрится грязью. Особенно, если лежит чем-то придавленный, а ветер поднимает, загибая край, и, на пару секунд  затихающий, но снова прилетевший воздушный поток заставляет листок колыхаться, махать, обозначая присутствие ненужного, чуждого предмета.   
     В серой снежной каше любой мусор спрятан, сливается с действительностью. И хоть мусор в сером снегу мусором не перестаёт быть, то хотя бы не выпячивает своё присутствие. Не тревожит и не отвлекает от добрых мыслей о величии Санкт-Петербурга, улыбок, ожиданий пробивающихся сквозь сплошные тучи лучиков солнца,  от мечтаний о каретах, балах и матросах с винтовкой с примкнутым штыком, да красным бантом на груди.
    Как весело хлюпать в снежных недолужах! Хлопнув ногой, и полу снежная поверхность принимает очертания подошвы. Но! Расплываясь становиться значительно больше. Уже не твой след, а отпечаток хождения гиганта не из нашего мира. В нашем мире нет размера подошвы такого размера. Плюхнуть можно и с большей силой и резкостью, прям шлепнуть! Вспомнить детство, когда способность радоваться самым простым вещам, в том числе и разлетающимся здесь и сейчас брызгам, была естественна и не вызывала дурного вопроса: «Почему?», и еще более глупого: «Зачем?».