Первый мученик

     Когда мы вспоминаем о святых, то вдохновляясь, некоторым образом  становимся участниками их подвига. Поэтому эту главу я хочу посвятить первому архиерею-мученику  Владимиру (Богоявленскому). Он был уникальным человеком и единственным иерархом, последовательно занимавшим все три митрополичьи кафедры в Российской империи. Хотя родился будущий святитель в семье сельского священника, но с принятием сана не торопился. После окончания Киевской Духовной Академии молодой человек еще семь лет преподавал  в Тамбовской семинарии и только в 34 года почувствовал свою готовность к рукоположению. И если бы не чрезвычайные обстоятельства, происшедшие в его жизни, то, пожалуй, он навсегда бы и остался простым священником в провинциальном городке. Но судьбы Божии неисповедимы.

   В 1886 году  его настигло сразу двойное несчастье: смерть молодой жены и единственного, любимого ребенка.  После этих страшных потерь  его жизнь изменилась навсегда. На следующий же день после пострижения в монашество с именем Владимир он был возведен в сан архимандрита, а  буквально через два года, хиротонисан во епископа Старорусского. По обычаю того времени, после хиротонии устраивался обед. Среди прочих приглашенных оказался один генерал, который новоявленному епископу  произнес странное пророчество. 
- Сколько вам лет? - спросил он владыку.
- Сорок, - ответил тот.
 Тогда генерал, глубоко вздохнув, сказал:
 - Ах! Много ужасного вы увидите в жизни Церкви, если проживете еще хоть 25 лет. Поразительно, но эти слова исполнились в точности в жизни святителя.

     Ну а пока, став архиереем, он развернул широкую издательскую и просветительскую деятельность. Вообще, будучи прекрасно образован, владыка всю свою жизнь уделял особое внимание духовному просвещению народа, повсюду проповедуя и содействуя увеличению и развитию библиотек и различных братств, приходских и воскресных школ, а также других учебных заведений. Многих он поражал своей великой любовью к служению, которое народ вспоминал десятки лет. Во время голода и эпидемии холеры епископ, проявляя заботу о людях, оказывал им не только материальную помощь, но и бесстрашно посещал холерные бараки, совершая молебны об исцелении больных. Тогда многие считали, что страшная эпидемия отступила благодаря лишь  молитвам владыки перед Смоленской иконой Божией Матери.

     Естественно, кипучая деятельность  блестящего проповедника  не могла остаться незаметной. В 1892 году его назначили экзархом Грузии, где  в течение шести лет он трудился над духовным просвещением кавказских народов. За эти годы  было возведено более 100 новых храмов, восстановлен знаменитый Мцхетский собор, открыто свыше 300 церковных школ, появилось миссионерское братство, образованное из духовенства и мирян. Но несмотря на самоотверженный труд архиерея, некоторая часть грузинского общества, одержимая революционными и националистическими идеями, относилась к нему крайне  враждебно и даже пыталась убить его, но покушение было предотвращено.

      После этого владыка Владимир получил назначение на Московскую кафедру.  Под сенью московских святителей,используя весь свой колоссальный опыт, он создал духовный центр России, в котором с утра до вечера работали просветительные, благотворительные и миссионерские заведения для народа. Именно святитель, будучи духовником великой княгини Елизаветы Федоровны, оказал помощь в основании Марфо-Мариинской обители. В московский период наиболее ярко проявился народный характер служения владыки. Не афишируя себя, он помогал бедным, запросто общался с рабочими прямо на фабрике, не скрывая своих убеждений о гибельности революции. Его авторитет в народе был весьма велик. Отличаясь простотой в общении с людьми, скромным и даже застенчивым характером, деликатностью и тактичностью, он стал поистине народным пастырем мира, милосердия и любви.  Но вот в 1912 году  его неожиданно переводят в Петербург. Вся златоглавая  Москва в течение 10 дней со слезами прощалась со своим любимым архиереем, который в свою очередь с сердечной скорбью расставался с первопрестольной,  отдав ей 15 лет своего  служения.

  Трехлетнее служение  на Петербургской кафедре, совпавшее с началом Первой мировой войны, осложнилось кипением политических страстей, а также споров вокруг фигуры Распутина. Владыка, высказав  свое определенное мнение по этому вопросу,  поплатился опалой и был переведен в Киев. В непростые годы революционного брожения  выпало служить  там владыке, который испытал немало горечи от людей, вовлеченных в водоворот зла. Украинские националисты, воспользовавшись политическими событиями, требовали автокефалии, захватывали храмы и настраивали людей против  митрополита, положение которого становилось все более опасным. В Киево-Печерской лавре вовсю хозяйничали красноармейцы, которым монахи указали покои наместника. Увидев владыку, они набросились на  него, требуя церковные деньги, а потом вытолкали на мороз.

     Митрополит шел на верную смерть в полном одиночестве, спокойно и кротко.  Никто  не заступился  за святителя, никто не оказал никакого сопротивления.  Лавра  "спала", как когда-то уставшие апостолы  в Гефсиманском саду уснули, оставив Христа в смертельной опасности. Ночь, пятница, крест... Во тьме прозвучали выстрелы... Только наутро  женщины обнаружили тело владыки  со множеством штыковых и огнестрельных ран.

     Знаменательно, что одной из последних книг митрополита Владимира была книга о римском Колизее, обагренном кровью первых христиан. Думал ли тогда владыка, что и ему предстоит принять терновый венец мученичества, неизвестно, но во всяком случае он всегда помнил о словах дальновидного генерала.  И вот в напряженной пугающей тишине прозвучал первый аккорд русской трагедии, а впереди  всю необъятную страну ожидало такое множество страданий и мучений, что до сих пор  невозможно его охватить.  Официальная статистика  отнюдь не отражает действительного числа жертв кровавого террора, унесшего миллионы жизней людей. Там, где при полном молчании народа расправляются с царем и священниками, наступает время зла, исполненное ужасами братоубийственной войны, страшного голода, нечеловеческой жестокости и безумия! Преступные руки прервали жизнь этих людей, но красота мученичества,  которая так высоко почитается во все времена и у всех народов, состоит в силе духа. Никогда человек не бывает так велик, как если он проливает свою кровь ради вечной жизни и спасения других. Этот жертвенный подвиг , ярко освещая всю вселенную, соединяет небо с землей. В Апокалипсисе написано, что  всем мученикам даны белые одежды и сказано, чтобы они успокоились еще на малое время, пока их братья, которые будут убиты, дополнят таинственное число.