Полёт - падение...

В жизни так часто случается: всякий порыв вверх жёстко пресекается. "Тебе что, больше всех надо?" Многие уже с детства погружаются в атмосферу страха и непонимания. С первых осознанных шагов им внушают одно и то же — монотонно, настойчиво, неотвратимо: «Не вздумай подниматься слишком высоко». Эти слова звучат как заклинание, как приговор, высеченный в камне. Они проникают в подсознание, прорастают в душе, становятся негласным законом бытия.

Чтобы никому не пришло в голову падать с облаков, всех заранее сковывают цепями — разнообразными, прочными, тщательно подобранными. Эти оковы не из железа и не из бронзы — они куда изощрённее. Одни — невидимые, словно паутина предрассудков: «Так не принято», «Это не для нас», «Не высовывайся». Другие — ощутимые, как груз ожиданий семьи, общества, традиций. Третьи — внутренние, выстроенные из собственных сомнений и страхов, которые годами взращивались в нас.

Цепи подбираются с большой точностью — для каждого своя мера, свой калибр. Кому- то навязывают роль послушного винтика в огромной машине, кому-то — бремя «надёжного середняка», кому-то — иллюзию свободы в строго очерченных границах. Чем надёжнее оковы, тем меньше риск очутиться на дне, в тёмной яме, где тебя ждут насмешки близких и клеймо неудачника.

Страшно то, что люди начинают верить: без них они не смогут жить. Что свобода — это не право, а опасная роскошь, которая неизбежно приведёт к падению. Что лучше тихо существовать в своей клетке, чем рискнуть и разбиться.

И всё же где-то в глубине души у некоторых теплится искра: «А что, если облака — не для падения, а для полёта?» Но стоит ей вспыхнуть ярче, как тут же раздаётся знакомый голос: «Не вздумай подниматься слишком высоко… Падать придётся больно».

Схема проста и, казалось бы, безупречна: «Держи себя в рамках, не пытайся поднять не свой крест, не суй нос в чужие дела». Эти заповеди вбиваются в сознание с детства — не словами даже, а интонацией, взглядом, едва уловимым покачиванием головы. Они становятся невидимой границей, очерчивающей допустимое пространство жизни.

Даже если душа болит и кипит, если изнутри рвётся крик — успокойся, сосчитай до ста, останься на месте. Ведь любое отклонение от нормы чревато: взгляд соседей, разговор за спиной, осторожные вопросы «Ты в порядке?», которые на самом деле означают «Ты ведёшь себя странно». В этом мире безопасность — в предсказуемости, а предсказуемость — в гармонии.

Человек понимает: да, падение возможно. Но есть нечто важнее — миг полёта. Тот самый миг, когда ты перестаёшь быть винтиком в механизме и становишься человеком. Когда вместо «Не вздумай подниматься» в голове звучит другое: «Я могу».

В этот миг рушатся надуманные барьеры, ломается устоявшийся порядок, отменяется ещё один незыблемый канон. Стены, возведённые годами смирения, рассыпаются в прах. Цепи, казавшиеся нерушимыми, рвутся с глухим звоном, которого никто, кроме него, не слышит. На короткое мгновение приходит ликование — чистое, ослепительное, почти нестерпимое: ты выше, ты свободен, ты преодолел гравитацию привычек и страхов.

И вот, человек парит. Не летает — именно парит, будто сам космос признал в нём равного. В этом состоянии нет времени, нет правил, нет «нельзя». Есть только безграничная высь и ощущение, что отныне всё возможно. Он смотрит вниз и не узнаёт мир: дома стали игрушечными, голоса — неслышными, а страхи — ничтожными. Вот она, настоящая жизнь, — думает он. Не в клетке, не по шаблону, а здесь — где ветер рвёт одежду, а сердце бьётся в унисон с вселенной.

Но восторг длится недолго. Забыв о законе земного притяжения, разорвав молчаливый договор с судьбой, человек неизбежно начинает падение. Сначала — едва заметное, словно невесомое касание реальности, напоминающее: ты всё ещё принадлежишь этому миру. Потом — стремительное, неумолимое, как расплата за миг свободы.

Было ли это случайностью — или предопределением? Вопрос остаётся без ответа. Может, взлёт был иллюзией, а падение — истиной? Или, напротив, падение — лишь обратная сторона полёта, без которой невозможно постичь его полноту? Мысли мечутся, как птицы в бурю, но ни одна не находит пристанища.

В финале — только вечность, словно последний, неизменный аргумент, который ставит всё на свои места. Она не осуждает, не наказывает, не утешает. Она просто есть — холодная, равнодушная, бесконечная. И в её безмолвии человек вдруг понимает: неважно, упал он или взлетел. Важно то, что он попробовал это сделать. Что на миг стал больше себя, больше правил, больше страха.

И, может быть, именно в этом — смысл. Не в победе и не в поражении, а в самом дерзком, безумном, прекрасном порыве вверх. В том мгновении, когда человек, вопреки всему, решается быть. Быть человеком! А это ох как немало…

                февраль 26г.))