Ночь вторая. Усталый путник

Едва вечерняя прохлада сменила дневной зной, султан повелел  ввести Шахерезаду в свои покои. Ибо знал: каждую ночь эта женщина будет дарить ему не только новые истории, но и усладу, от которой каменеют минареты. Она припадала к его ложу и начинала рассказ, вплетая в слова движения рук, предназначенные будить нефритовый стержень повелителя.

 - О, великий султан, дошла до меня вот такая история - начала красавица свой рассказ.


...И когда ночь окутала их своим звездным покрывалом, а луна стыдливо спряталась за облака, дабы не смущать своим ликом смертных, возжелал юноша приблизиться к своей возлюбленной.

И подобно тому, как стройный минарет возвышается над куполами мечети, призывно встал его столп желания, увенчанный драгоценной головкой из розового кварца, предвещая час вечерней молитвы Плотской Любви.

Он припал к ее заветному инжиру, сокрытому меж двух округлых холмов, дабы проверить, достаточно ли оросила его роса наслаждения врата ее Сада. Ибо сказано мудрыми: «Входи в сад лишь тогда, когда росой увлажены лепестки, дабы не сломать стебель».

Убедившись, что врата рая влажны и ждут путника, он вошел в них. И был вход его легок, но могуч, словно караван, входящий в распахнутые ворота древнего города после долгого пути по пустыне.

И вскричала она тогда голосом горлицы, попавшей в силки наслаждения, и впились пальцы ее ног в шелка постели, подобно корням пальмы, вцепившимся в песок во время бури. Ногтями же своими, подобными лепесткам роз, чертила она письмена страсти на широкой спине своего господина.

И движения их были то стремительны, как бег антилопы по саванне, то плавны и тягучи, как течение Нила в час заката. Искры, что высекали их тела, могли бы соперничать со звездами на небосводе.

А когда достиг пика своего наслаждения юноша, излил он в самое сокровенное нутро возлюбленной тугую струю кипящего молока, щедрую и горячую, подобно лаве, что дремлет в сердце вулкана.

И затихли они, и были подобны двум усталым путникам, добравшимся до оазиса. Дыхание их смешалось и стало единым ветром, а тела покрылись жемчужной влагой, которую ночной ветерок осушил бы своим легким крылом, прежде чем Шахерезада начала бы свою следующую историю.