Не обижайте психиатра

Виталий Антонович Белена – очень интересный человек. По профессии он психолингвист. Догадаться, что такое психолингвистика, даже если ты шахтер или проктолог (есть в этих профессиях, согласитесь, что-то неуловимо общее), так вот если ты бесконечно далёк от гуманитарных наук, догадаться, что такое психолингвистика, нетрудно. Вроде как тут изучается связь между языком и психологией человека.
Я ничего против психолингвистики не имею. Интересная наука. Но Белена, мне кажется, зашел в своих искрометных изысканиях слишком далеко.
Но сначала немножко о Виталии Антоновиче.
Родился он в подмосковной Дубне в день запуска первого искусственного спутника земли, четвертого октября тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года. Этим Белена потом всю жизнь очень гордился и говорил:
 - Нас было двое: я, Виталик Белена, и он, ПС-1. И мы оба одновременно издавали первые бипы.
Тут Белена скромно-виновато улыбался, опустив подбородок к левой ключице (это был его любимый жест), и тихо добавлял:
 - Правда, я был немного первее… ПС-1 запустили в 22.28, а меня – в 21.50…
Тут он переводил подбородок с левой ключицы на правую, отмахивался левой ладошкой и делал глубокий вдох и выдох:
 - Впрочем, это не важно…
Когда Виталий Белена закончил школу, он твердо решил стать писателем.
В Литературный институт имени Горького он не поступил. Отслужил в армии, по странному стечению обстоятельств, в Казахстане, недалеко от Байконура. Писарем.
После армии дважды снова пытался поступить в Горьковский институт. И как будущий прозаик, и как потенциальный поэт. Опять не прошел.
И в прозе, и в поэзии он налегал на тему космоса. У него были, например, такие строки:
По небу полуночи спутник летел…
Куда-то, наверно, он очень хотел…
Экзаменатор, как потом выяснилось, известный поэт Евгений Винокуров, сказал ему на собеседовании:
 - Ну, хорошо, аллюзия к творчеству Михаила Юрьевича Лермонтова, предположим, принимается…
 - Какая аллюзия?.. – удушливым шепотом спросил Белена.
 - Как это «какая»? «По небу полуночи ангел летел»…
Виталий скорбно-покорно уложил подбородок на правую ключицу:
 - А-а-а… Ну да, ну да…
 - А вот насчет «куда-то, наверно, он очень хотел»… Тут, молодой человек, Бог знает какие аллюзии на ум приходят…
Не поступив в Литературный институт, Виталий Белена не сдался. Он стал рассылать свои стихи и рассказы по всем журналам и редакциям. Рассказов и стихов были сотни. Например, сборник стихов «Лети, лети, мой скромный космонавт», поэма «Взмывай наверх, Гагарин!», сборник рассказов «Прими на грудь твою звезду», фантастическая повесть «Судьба скафандра».
Иногда Белена отходил от темы космоса. У него, к примеру, были такие рассказы, как «Мудрые ноздри» (о бездомной собаке), «Чем пахнет школьная форма» (о трагической школьной любви) и так далее. Была даже автобиографическая повесть «Не обижайте писарЕй».
В целом Белена писал бойко. Больше всего его интересовало психологическое напряжение, эмоциональный надрыв, меньше всего – стиль изложения. Некоторые его стилистические ошибки были настолько, так сказать, размашистыми, что даже приобретали некий философский подтекст. Скажем, в обличительном рассказе о чиновниках-взяточниках Лихоимском и Хапугине «Пираньи точат зубы» присутствовал такой момент:
« - Что теперь делать будешь, как распутывать думаешь этот склизкий лабиринт? – спросил Хапугин Лихоимского.
 - Есть кое-какие мысли, - усмехнулся Лихоимский кривым ртом.
 - Да уж…- иронично плюнув в направлении сейфа, ухмыльнулся косым ртом Хапуги. -  Мысли… Как говорится в массе народа, мысли есть – ума не надо…»
Правда ведь, что-то есть в этом непроизвольном, как икота, афоризме про ум и мысли.
Так или иначе, Белену не печатали.
Тогда Виталий решил поступить в вуз. В армии он уже отслужил. После армии работал разнорабочим на кондитерской фабрике. Кстати, за это время слегка размордел на почве конфет и пряников. Теперь для него открывался прямой путь на рабфак.
Белена хотел после рабфака учиться на психолога. Но психфак тогда был очень маленьким, камерным. Виталию предложили филологический. «Трепологический? Годится. Всё не сопромат. По небу полуночи суффикс летел…» - решил Белена. Сказано – сделано.
На филологическом факультете учиться оказалось не так-то легко. Латынь какая-то с её непроходимыми грамматическими джунглями, теория синтаксиса, эта злобная пародия на сопромат, изощренная дедовщина истории КПСС, хорошо известная Белене по писарским страданиям близ Байконура…
Но Виталий Антонович Белена не сдавался. На втором курсе он женился на племяннице декана. Закончив учебу, поступил в аспирантуру. Его научным руководителем стал Семён Евсеевич Душкин, шурин декана, известный психолингвист.
Шли, как говорится, годы. Виталий Антонович защитил кандидатскую диссертацию на тему «Психолингвистические аспекты творчества Расула Гамзатова». Аккуратно развелся с племянницей декана. Написал отрицательную рецензию на монографию Семёна Евсеевича Душкина «Психолингвистика сегодня».
Белена, что называется, расправил крылья. Через три года – это были уже времена поздней перестройки – вышла книга Виталия Антоновича «Литературная психиатрия».
Я читал эту книгу. Вещь «посильнее «Фауста» Гёте». Здесь автор жёстко и безапелляционно поставил психиатрические диагнозы нескольким десяткам русских писателей девятнадцатого-двадцатого веков. Как говорится, от Пушкина до Финтифлюшкина. Александру Сергеевичу Пушкину, кстати, Белена диагностировал маниакально-депрессивный психоз.
Из советских писателей круче всего досталось, конечно же, Евгению Винокурову. Психиатрический вердикт – рассеянный нарциссизм с шизоидно-мизантропической доминантой. Делайте со мною что хотите, но чего-чего, а уж этого в замечательных текстах Евгения Михайловича Винокурова совсем нету.
С тех пор практически каждый год Белена выпускал по книге, где громил мировую литературу, и преподносил их мне с дарственными надписями. Типа: «Нормальному от Нормального с наилучшими пожеланиями». Или: «Психически здоровому Вове от психически здорового Виталика».
Когда-то давно Белена показывал мне папку с отрицательными отзывами о его рассказах, повестях, подборках стихов, поэмах и так далее. В какой-то момент, сопоставив в памяти эту папку и монографии Виталия, я вдруг догадался и понял: Белена, ставя диагнозы классикам литературы, только, так сказать, разминался. А вот с теми, кто писал про его творчество отрицательные рецензии, Виталий Антонович разбирался по полной, обстоятельно и «с чувством, с толком, с расстановкой». Опять же кстати, Грибоедов шёл у Белены с бирочкой «сексопатический эскапизм». Ну, наверное, имелось в виду «карету мне, карету!»
Мы дружески, очень близко общались с Беленой с начала девяностых и последний раз встретились лет пятнадцать назад. В Ереване. Там была конференция «Лингвистика. Психология. Культура».
Конференция закончилась. Накануне отъезда вечером мы сидели около знаменитого ереванского Поющего Фонтана, пили коньяк и говорили о главном.
 - Лермонтов?.. – спрашивал я.
 - Паранойяльная шизофрения…
 - Не слишком ли круто, Виталя?..
 - Не обижай психиатра, Вова. У Мцыри что?
 - Что?
 - «Одна, но пламенная страсть». Так?
 - Так. И?
 - Не «и?», а чистейшая паранойя. А Печорин?..
 - Что Печорин?..
 - Печорин говорит: во мне, говорит Печорин, живёт два человека. А это что?
 - Что?..
Белена положил подбородок на левую ключицу и снисходительно-нежно улыбнулся мне, как любящая бабушка обкакавшемуся внуку:
 - А это, Вова, раздвоение личности. Шизофрения. Мцыри плюс Печорин получается паранойяльная шизофрения.
 - Обалдеть… Шекспир?
 - Типичная биполярочка.
 - «Быть или не быть»?..
 - Разумеется.
 - Охренеть…
 - Не обижай психиатра…
 - Пардон. Достоевский?
 - Эпилептоидный эксгибиционизм.
 - Акунин?
 - Симптом самурая с затрудненной дефекацией.
 - Гомер?
 - Прогрессирующая логорея.
 - То есть: диа…
 - Ну да, только словами.
 - Чего-то ты, Виталя…
 - Не ругай психолингвиста…
 - Ладно. Дарья Донцова?
 - Сублемационный суицид.
 - Самуил Маршак?
 - Пубертатная гиперсамоаценка.
 - Литературный критик Кулебякин?
Виталик сладострастно улыбнулся, несколько раз переложил подбородок с правой ключицы на левую и наоборот. Литературный критик Кулебякин – это был тот, кто написал в свое время несколько отрицательных отзывов на Белену, в частности, на фантастическую повесть «Судьба скафандра». Виталик:
 - Шизоартериальный психоз головного мозга с прогрессирующим сексуальным расстройством нервной системы и дальнейшим неизбежным тотальным делирием личности индивида и всех его родственников и близких.
 - Понял. Томас Манн?
 - Да просто псих…
Мы сидели на Площади Республики, пока не выключили Поющий Фонтан.
Затем мы расстались.
Года где-то через полтора Белена уехал. То ли в Канаду, то ли в Австралию. Ничего о нём больше не слышал.
Ходят слухи, что он сидит в какой-то психушке. Диагноза не знаю.