Я стал тем, кого презирал

Я смотрел на них свысока. На тех, кто ломает судьбы, кто плюет в душу, кто меняет людей как расходный материал. Я осуждал их громче всех, кидал камни, спрятавшись за ширмой собственной мнимой праведности. Мне казалось, я знаю, как надо. Я знаю, как больно, когда предают. Знал... но почему-то решил, что для меня правила другие.

Да, я предавал. Я смотрел в глаза тем, кто верил мне, и хладнокровно переворачивал страницу. Я изменял не столько телом, сколько словом, данным на ночь. Я делал больно — осознанно, в запале, или просто походя, не заметив, как раздавил чью-то вселенную.

И знаете, что самое мерзкое? Я находил оправдания. Я обвинял их. «Они сами довели», «они не понимали», «они слабые». Я перекладывал вину, как горячую картошку, обжигая руки других, лишь бы самому не чувствовать этого жжения. Я был так занят поиском виноватых, что проморгал тот момент, когда просрал всё, что имел по-настоящему ценного.

Тепло, которое не купишь. Доверие, которое не выпросишь. Близость, которая не требует слов. Я променял это на иллюзию правоты, на мимолетные утехи, на гордость, которая оказалась просто позолоченной гнилью.

А теперь я смотрю вокруг и вижу — я стал хуже, чем те, кого осуждал. Я не просто упал в их лужу, я нырнул на самое дно, переплюнул их в цинизме и слепоте. Я стал той самой причиной боли, от которой когда-то плакал сам.

Я как чума. Куда бы я ни прикоснулся, что бы ни начал строить — все рушится. Отношения рассыпаются в пепел, надежды гаснут, люди уходят с выжженной душой. Я несу разрушение, даже когда молчу. Даже когда думаю, что хочу как лучше. Мой внутренний мир — это руина, и я щедро делюсь этими обломками со всеми, кто имел неосторожность подойти близко.

И вот тут самое страшное.

Меня можно простить. Найдутся люди с большим и добрым сердцем, которые скажут: «Забудем, начнем сначала». Другие, может быть, и смогут. Но я... Я слишком хорошо помню каждую мину слабости, каждую гнилую ухмылку себе самому в зеркале, когда я лгал. Я видел ту тварь, которая это творила. И жить с этой тварью в одном теле — вот истинное наказание.

Я разрушил себя раньше, чем успел разрушить всех остальных. И прощения мне нет. Особенно от того единственного человека, от которого я жду его больше всего — от себя самого.