Народ и партия...

 
 В первый год, после олимпиады, когда работал в издательстве, за какой-то надобностью зашёл в комитет комсомола, который располагался в спорткомплексе на втором этаже. Она сидела за столом и разбирала какие-то бумаги.
- Bella, tali non sono soli, (Красивая, такие не могут быть одинокими) итал. - пробормотал пришелец, едва слышно.
- Non e male, (Неплохо) итал. - прозвучало в ответ.
 Широко раскрыв глаза, удивлённо посмотрели друг на друга
- Здравствуйте, проходите, - негромко поприветствовала и внимательно посмотрела на посетителя, который почему то замер в дверях. 
- Здравствуйте, - уже настойчивей повторила хозяйка кабинета и улыбнулась.
 Зря она так сделала. Это было воспринято, как некий доброжелательный знак, и как приглашение, растопившее его ступор. Забыв, зачем пришёл, начал рассказывать, что в экспедиции НГК, где он работал, будут на комсомольском бюро кого-то разбирать и просили прийти кого-нибудь из комитета. Оказалось, что она, как раз, курировала их подразделение. Уточнили детали, а уже на выходе, в дверях, - предложила выпить чаю. Чему он безмерно обрадовался, хоть и старался, внешне, ничем не выдать своего состояния, что впрочем, не очень то удавалось, судя по её хитрой улыбке. Чай с двумя печеньками оказался изумительным, по крайней мере, ему так показалось. И тут он зачем то ляпнул, глянув на портрет на стене: «Икона есть, а где свечки, лампадки»?
- На реставрации, да и комиссия по чистке этот опиум изъяла, - мгновенно среагировала хозяйка кабинета широкой улыбкой, подыграв ему.
   И уже в полголоса: «un turibolo sulla testa»? (А кадилом по голове?) итал.
- Ничего святого, - пробормотал посетитель и вышел из кабинета с приятным дурманом в голове и неясными, но радостными перспективами.

 На следующий день зашёл в комитет, чтоб вместе пойти на их маленький «съезд». Сидел возле неё, и пока шли «разборки» не мог ни о чем думать. Пару раз его пытались вернуть к действительности, что-то спрашивали, но он, мысленно, был далеко от того, что происходило «здесь и сейчас».

 Несколько раз фотографировал её, приходя в комитет, чем приводил «модель» в лёгкое смущение. Но когда принёс готовые фотографии, был вознаграждён не только дежурным «спасибо», но и поцелуем в щёчку. Один раз попросила сделать фотку с цветами.
- А где они?
- Вот и я спрашиваю, где? – Поняв, что попал в очень неловкое положение, засмущался сверх меры.
- E cosi che scompare la vela ortre l orizzonte. (Вот так скрывается парус за горизонтом) итал.
- Petalo e dal respire puo… (Лепесток и от дыхания может…) итал. Товарищ, а вы знаете, что свет, в смысле, - картинка, доходит быстрее звука, в смысле, - слов. Вот поэтому некоторые умные кажутся очень умными, пока не начнут говорить.
- Можно в угол не вставать? Я исправлюсь, больше не бу…

 Несколько раз провожал после работы до электрички и даже до Яхромы, где она жила. Всегда сама брала его под ручку, и пока, не спеша шли, расспрашивала и слушала рассказы про театр, войну и звёзды, в которых неплохо разбирался. При расставании, лишь пару раз, скромно поцеловала в щёчку и постоянно сдерживала его порывы на более «близкое» прощание.

 На турбазе, куда ездили каждые выходные, общались скромно, как все, слишком много было народу вокруг. Утром, как обычно, выходил на пробежку. Нет ничего лучше, чем бегать по лесу. Солнце только встало, в низинках туман, на траве блестит роса. Лагерь спит мёртвым сном, гулянки, шашлыки и дискотеки закончились далеко за полночь. В один из заездов, когда заканчивал 5-ти километровый круг, его окликнули. Это была она.
- Физкульт привет, ранним пташкам!
- Воистину привет! Прекрасные, как обычно, в Трою? Комсомол не спит, дозором обходит владения, оберегая наш покой?
- Да ну, тебя, скажешь тоже. Просто люблю гулять, пока все спят.
- Давай вместе любить гулять? Не против?
- Воля народа – закон для руководства.
- Только надо быстро, а то меня в футболке и шортах окружающая среда комарами заклюёт. Ты то – вон, в штанах с длинными рукавами. Ну, или бери ветку, отгоняй от меня. Из леса выйдем – у реки их не будет.
- Пришей к своим рукава и запатентуй интересный фасончик. Ну, а опахалом ты меня охранять должен, вдруг на меня какие-нибудь снежные человеки или инопланетяне позарятся? Окружающая, к вашему сведению, вообще то, - суббота, пробуждает в них интерес к нашей сестре, в отличии от вашего брата.
- Не, ну, нам тоже интересно, и, раз демократический централизм велит, - будем беречь, и никакой вражине не позволим покуситься. Сами… Хотя, назначить козла сторожем в огород с капустой, - не лучшая идея. Lei stessa ha propossto. (Она сама предложила) итал.
- Ах, ты – овощ из 4-х букв, я те нападу, только попробуй.
- Уговорила, если это предложение.
- У-у, безрогий, amante della pasta, (любитель макарон) итал. иди уже, топай, пока настроение боевое.
-  Было, пока змейку ядовитую о двух ногах не встретил. Теперь ток травматическое.
- А ты купаться, или топиться от укуса?
- Ну да, я каждое утро.
- Маньяк? Сколько попыток было?
- Ваше ФИО не Зощенко?  А комсомольские вожди, как к водным процедурам относятся?
- Аверченко! Сверх положительно! Я и сама планировала.
- О! Вы и в личной жизни всё по повестке? Идеологически верное решение, раз лебедь и щука Аркадий в одном направлении движутся.
 
 Когда пришли на берег немного замялись. Неловкую паузу прервал её вопрос: «А ты, как, так будешь? Ни полотенца ведь, ни переодеться».
- Да, я хотел… босиком.
- Совсем, что ли, без… валенок?
- Ну, да, а что, никого утром нету.
- Кроме… змейки.
- Люблю животных. Друг человека, ползи поближе, что скажу на ушко, - от руководящей силы секретов не должно быть, комсомол мне не чужой. Мать, отец и семья, а его представителям… цам, как… тебе - до-ве-ря-ю.
- Вы мне льстите, проказник. А, если во мне низменное взыграет, и я подсматривать буду?
- Ваше высочество, не убивайте веру в чистоту ваших помыслов и непорочность. Сама то, твоя светлость, чего в такую рань попёрлась, тоже топиться? Нет, решения съезда, конечно, святое и выполнять их надо, но из-за одного невыполненного не стоит так радикально, да и грех на душу тяжким бременем, потом. Могу помочь, гарантирую быстрый и безболезненный переход, туда. И булькнуть не успеешь.
- Ха, ха, браво Киса! Или Чацкий? Щас и без посторонней помощи, от смеха ноги протяну.
- Лучше руки.
- Закрой глаза.
 Медленно прошептала в ухо: «народ и партия – едины, и правительство должно прислушиваться к народному мнению, а тебе, мой народ, я - до-ве-ря-ю» …
- Не открывай! – Жар ударил в голову, когда он почувствовал прикосновение её горячих губ.
 Пару минут, как путники в пустыне - не могут оторваться от источника воды, так и они с закрытыми глазами, упивались неожиданно нахлынувшей неземной радостью. Потом удивлённо смотрели друг другу в глаза, а его руки гладили её по спине и по густой копне волос.
 Когда, наконец, пришли в себя – стали раздеваться. Стянула через голову рубашку и повернулась спиной.
- Развяжи.
- Провокаторша. В Совет Безопасности ООН… настучу. Это ж мишень.
- Протри прицел вспотевший, снайпер.
- Ого, а где белые полоски?
- Да, я – это, мамке на огороде помогаю, там и загораю.
- Избушка, избушка, повернись…
- «Комиссарского тела»? … Заслужить надо.  Обойдёшься. Воображение есть, - дорисуй. Не могу лишить тебя мечты. Если не будешь верить в светлое будущее, быстро наскучит серое настоящее.
- А если обойду по флангу?
- Не вздумай! Поживи с мечтой немного. Ожидание, как сладкая конфетка, вкуснее и острее.
- И, снизу, тоже босиком, без полосок?
- Ну, бывает, когда никого нет.
- А контрамарочку на вернисаж, я без рук, только глазами.
- Фигу с маслом не хо-хо? Сосну, вон, обними, только к смоле не прилипни, из лопуха чехол сделай на ружьё.
- Что я – Аполлон, листочком занавешиваться, когда пара персиков на фасаде флагами машет.
- Огурцы, вообще-то, сегодня не сочетаются с фруктами.  Давай, давай, снимай, а то - так не честно, я уже – почти, а …  Да не бойся, ты. Чего я там не видела? Брата до сих пор купаю и моемся вместе, у нас своя баня.
- А сколько ему?
- Скоро 11.
- Ничего себе, а как же он…?
- Да, ему пофигу, он как телок.
- Примите меня в братики, обещаю не мычать, честное пионерское, если дадите талончик на сеанс помывки. – Медленно обнял, побаиваясь, что оттолкнёт, прижался к голой спине.
- Ты чего такая холодная, как ледышка, и дрожишь?
- Возле холодильника спала. А тёплых на горизонте не наблюдалось. Может у кого-нибудь проснётся совесть?
- Партия – ум честь и совесть… уставом запрещено сжигать живых, только их ступы и метёлки. А регулятор на «малый газ» ваша милость сглазила. Так что – «машинное, - полный…».
- Осторожней, живот до спины продавил, а льдинки хрупкие. Куда пальцы под резинку?!
- Поэтому у тебя и нет, ну, там – мужа или парня?
- Думаю, теперь… Свобода нравится, да и два братика уже, один так вкусненько… А у тебя?
- Тоже парня нет, не люблю я их, табак, портянки.
- Фу, балда. Щас как ущипну за хвост. – И протянула руки назад, к месту наказания.
- Бунт на корабле? Была ж команда шкурки снять и обнулить.
- Не успел, засмотрелся. Давай кино про это… Знаешь, чем ядовитая змейка отличается от не… - Повернул её за плечи к себе лицом, наклонился и прошептал: - «У вас яд сладкий…».
 С трудом оторвались друг от друга, долго стояли обнявшись, переводя дыхание.
- Какая ты тёпленькая и мякушка. Спереди.
- Ты на трубе или саксе не играешь?
- На барабане пел на танцах, а что?
- Все позвонки перебрал пальцами.
- Не заметил, гипнотический яд обезболил.
- Плохая анестезия, пациентка всё чувствует. Сергей Михалыч про это не снимал.
- Доктор не виноват, что больные красиво болеют.  Посему - тук-тук!
- Кто там?
- Не бойтесь, не гости. Ахиллес пришёл с конём, откройте ворота в Трою.
- Не приёмный день. Дай ещё, губки… La prossima volta. (В следующий раз) итал. И «не ходите по трамвайным и троллейбусным проводам, опасно для…»
- Для меня придумала?
- «Июльский дождь» Хуциева, темнота! Пойдём макнёмся, перегрелись, похоже. Давай, на счёт – «три», снимаем. Чего уж теперь… Породнились.
- Как в двадцатые годы? «Долой стыд» называлось это кино. У них там комсомолки не должны были отказывать комсомольцам.
- Не, они от растопырки в мыслях, гонимые гормонами, у нас другие флюиды, Куросява, мы … - не успела закончить, его губы накрыли её…

 Только войдя в воду, решился повернуться к берегу лицом. Она стояла по колено в воде и поправляла густые распущенные волосы. Вознёс руки к небу и красиво продекламировал:
    «Спокойно, дружище, спокойно!
     У нас ещё всё впереди.
     Пусть шпилем ночной колокольни
     Беда ковыряет в груди.
     Не путай конец и кончину.
     Рассветы, как прежде трубят.
     Кончина твоя не причина,
     А только ступень для тебя».
- Браво! А народ не так прост, как прикидывался перед…
- Такую… правительству… невозможно не… всем бы народам такое руководство, - никогда бы не было революций. Честное комсомольское.
- Святое не трогай, этим не шутят. Гордись и почитай, как политбюру на стене. И если тебе – комсомолец имя, - имидж крепи делами своимидж. Чего засмущался? А ну-ка подними глаза и в лицо смотри, прожжёшь насквозь. Истуканишься, как будто ни разу не видел и замужем не был.
- На фоне общей эстетики глазки теряются. И замужем не был, не нашёл ещё такого, чтобы… Вот такая, больше магнитит. Ведь Аполлоны с Афродитами, по всем законам биомеханики и нейрохимии, должны притягиваться.
- И долго ждать этого - «притянемся»? Мы не в музее, где тепло стоять, вот так, босиком.
 Снова долго-долго не могли оторваться от сладкого дурмана горячих объятий.
- Осторожней, задушишь.
- Если сломаешь.
- Я аккуратно, опыт есть.
- Что-о?
- Да, у братика пару раз было. Куда?! Вперёд пекла в батьку… Команду «отставить» не отменяли. Всё! Вперёд, с песней. Акватория тоже хочет прикоснуться и обнять.

 Через месяц снова оказались в этом месте. Неслучайно. Подгадали с графиком и на четыре дня сняли дом на турбазе. В будни там никого не бывает. Лодочник и начальник лагеря Кранит Михайлович с семьёй, пару пожилых тёток в соседнем домике и мы. В большом доме, в отличии от фанерных, которые для массовых заездов по выходным, - тепло и уютно. Веранда, кухня с газом. Две спальни. Приехали с пустыми руками, поэтому после обустройства взяли у Кранита прокатную шпонку и поплыли в город возле ГРЭС. Пока он «куковал» на пляже, она закупилась провизией. Увидел её на пригорке и побежал помочь.
-Купнуться не хочешь?
- Здесь нет, запчастей нет, да и народу много.  Потом, у нас, может быть.
Через три километра, возле лагеря причалили под соснами, и – отпуск начался…

 Вечером после захода солнца, накупавшись до одури, сидели у костра пока он не прогорел. Возвращаться в полной темноте через лес было жутко страшно.
- Береги меня крепче, вдруг какая-нибудь нечисть нападёт.
И он берёг её, нежно, но крепко, так, как им нравилось. Каждые 200-300 метров, пока комары не начинали напоминать, кто в лесу хозяин.
 Дома устроили «Twenty three o*clock» (Вечеринка в 23 час) англ. с явленным на свет «Токайским», сыром и виноградом. В тёмной спальне включили кассетник «Электроника» с битлами, и, не обращая внимания на ритм, замерли в медленном танце. В какой-то момент, засунул руки под резинки на её спортивках, и понял – там ничего нет.
- Подсказывать или намекать надо. И… чего не брыкаемся?
- Нравится… Острые ощущения приятно щекочут все места.
- Предлагаю, законодательно, закрепить такую форму… надежды.
- Уговорил.
- Значит, уже…
- А как же – «В нашей стране кекса нет»?
- А мы на другой планете, вдвоём. Цивилизация в опасности. Если не мы…
- Настроение – в космос?
- Рекомендую, передаётся поло…
- Камера, мотор…
 Накрыла ему рот ладошкой и горячими губами прошептала в ухо: - «Time, please… First serves. Only, slowly…». (Время начинать, первая подача, помедленнее…) англ.
Не дал договорить, куснул за мочку уха и прошептал: - «Match ball…».

 Утром очнулся от того, что почувствовал, лёгкое прикосновение рук. Она сидела на краю кровати и одной рукой теребила ему волосы, а другой водила по груди, животу и ногам.
- Какое счастливое личико! Как будто согрешила и не жалеешь.
- Не могу грустить, когда солнце… моё солнце, встало…
- «Звезда по имени…» фотосинтез включаю, отключи ручной тормоз.
- Ваша сладость, была команда «завтракать», а не «будь готов!».
- Ага, сама уже в рубахе с царского плеча, а кто-то, вообще, … без галстука. Ща как покраснею.
- Ой, ой, какие мы стеснительные, раньше надо было. Не разбираешься в красоте, вашего брата, вот и молчи, а то… - наклонилась и нежно прикоснулась губами к «царским» устам…
- А чем нашего брата с утра?
- Что Бог послал.
- «А Бог послал сегодня» …- и запустил руку под рубашку.
- Э-э! Это на десерт.
- Мне два. В одну тарелку. Заверните!
- Сначала посуду помойте, «царская морда».

 Каждый день после завтрака уходили на берег. Была там полянка скрытая от посторонних глаз густой растительностью. Хотя, среди недели и так никого не было. Умывались, купались, мыли друг дружку мылом. Утомлённые безмерным счастьем и солнцем валялись на покрывале, не желая расставаться даже на минуту.
В предпоследний день шли на обед через лес, и не в силах дождаться прохлады домика под соснами, стоя на лесной дороге, наслаждались объятиями.
- У вас прекрасный вкус, прекрасная…
- Одобрямс, отличный выбор. Такая же фигня.
- Цианид калия привлекает ароматом миндаля, а на вкус никто ещё жалоб не подавал.
- Вампирам и комарам пофигу кого кусать… сам то в штанах, а некоторые, как просили – без лишних деталей под царской рубахой.
Не замечали ничего вокруг, нежно смотрели в глаза друг другу, боясь упустить подаренные им мгновения неземного счастья, которые стали для них вечностью и заменили весь окружающий мир.
 Неожиданно, на них вышли соседки по лагерю, прервав, и, ничуть, не смутившись от того, что нарушили сладкую идиллию и вернули «на землю» участников райского перфоманса, которые едва успели одёрнуть задравшийся выше, чем положено подол. Разговорились, о том, о сём и они пригласили на «рюмку чая» у вечернего костра. Нормальные оказались барышни, общительные и совсем не старые, лет 35 – 40.
За неспешной беседой, под треск сгорающих веток, все дружно приговорили целый «чайник» чего-то сладкого и вкусного. Личная жизнь у них не заладилась, посетовали на невезуху. Повосхищались молодостью, красотой, стройностью и нескрываемой страстью. Велели покрепче держаться друг за друга и не расставаться. Разгорячённые душевной атмосферой, чудным летним вечером и «чаем» позвали купаться. Вы, говорят, ребятки, не стесняйтесь, снимайте купальники, чтоб не мочить. Не бойтесь, добавили, тут никого нет, и мы всегда голышом плаваем. Молодёжь переглянулась, хитро улыбнулась и вежливо отказалась, сказав, что, как-то, не готова и лучше они в сторонке, а то – неудобно.
 
 В чёрной воде отсвечивали звёзды, полная луна рисовала радужные перспективы мерцающей дорожкой, в которой два мокрых тела слились в одно. В этом антураже даже темнота не мешала им видеть, чувствовать каждую клеточку и упиваться этими ощущениями. Тишина. Темнота. Лёгкий шёпот воды. Звёздный купол. Вселенная укутала и оберегала созданное ею чудо, молчаливо провозглашая первенство прекрасного и вечного над земной суетой.

 Утро последнего дня накрыло их тревожным ожиданием. Взявшись за руки, молча брели навстречу солнцу. Ничем не нарушаемая тишина, продолжала нашёптывать о том, что всё продолжается, и нет поводов для волнений. Но мысль о скором завершении подаренных им счастливых мгновений не давала покоя.
 Лёгкий ветерок, в купе с тёплой водой и солнцем заслонили и отодвинули на задний план оцепенение. Стёр пальчиком слезинку в уголке её глаза, и предвосхищая готовый сорваться с подрагивающих губ вопрос, обнулил его, мягко накрыв поцелуем.
- Поминки отменяются, - прошептал ей в ухо.
- Спаси… бо, «Show must…» (Шоу должно) англ.
- «… go on» … (Продолжаться) англ.
 Простирнули мелкие вещички, развесили сушиться на ветках, и уже стоя по пояс в воде, слились в медленном танце. Кружил на руках невесомое тело, которое с закрытыми глазами парило в безвременье, искренне отдавалось и сливалось с пушистыми волнами горячего солнца, мягкой водой и теплом верных рук...
- Устал?
- Так, немножко. А во время – «немножко» осенило, - крепкий чай, танцы под луной и кекс с изюмкой – сил не добавляют.
- Ложись, просветлённый, полечим, не шевелись.
- Сдаётся мне, ты – настоящая… друг. Алкодым уже прошёл, а ты всё ещё нравишься.
- Знаешь, и мне кажется… мы с тобой… я тебя…
- Ой, девушка, вы кто? Мы знакомы?
 Немного опешила, поджала губки, и задумалась на несколько секунд.
- Да так, сижу никого не трогаю, сиреной подрабатываю. Проходящих мимо использую по назначению. Откажешься, - покусаю. Закрой глаза, вот сейчас и…
- Ещё…
- Ещё…
- А вы билет брали?
- Проездной.
- Руки по швам! Сегодня я директор автобуса.
- «Уплачено, ВЛКСМ»!
- Такой халёсенький… как слоник… почему ты у меня такой кусненький… или я у тебя такая дура…
- Дурная голова рукам покоя…
- Комментатора - нА кол, будешь замучен приятной смертью.
- Лучше руководителя полётов…
- Уговорил, у тебя талант. Замри! Не подыгрывай...
- Как у тебя сладенько…
- А-на-ло-гич-но…
- Пустишь на пожить? Прошу политического убежища…
- Приют для бездомного в полном вашем…

- «Как… мы хочу» …
- «…чтобы лето не кончалось» … Поёшь? Значит, ещё…
- «Хлеба к обеду в меру бери…», дальше не помню. Вопрос из зала, - извини…
- Ну, радость моя, чего порозовел?
- Как насчёт… оборонения от бэбиков?
- Опомнился! Поздно…
- Не пугай меня…
- Ща как напугаю! Хотя, зачем тебе?
- Хотелось бы пояснее представлять перспективы размножения.
- Инфаркт отменяется! «Всё украдено до вас». Было кому подумать, дай губки… и «смело, товарищ… в борьбе за это».


 Первые дни после возвращения ходил придавленный отголосками произошедшего. Вспоминал, ставшие родными глаза, затянувшие в сладкий омут, снова и снова проживал каждую минуту недавнего прошлого, в котором не было времени. Несколько раз заходил в комитет. Её не было на месте. Не пытался выяснить местонахождение, чтобы не привлекать внимания. В последний приход показалось, что в окне второго этажа мелькнуло знакомое лицо. Но кабинет был пуст. Попытки связать все факты и выстроить логическую цепочку ни к чему не приводили. Сомнения, постепенно, стали перерастать в подозрения и терзали хуже белой горячки. Реальность выбивала почву из под ног, и не сулила ничего хорошего.
Однажды, всё-таки встретил её. Шла навстречу. Под ручку. С кем то. Поднял голову, пытаясь поймать глаза, но холодный и пустой взгляд просквозил сквозь него, как через пустое место. Ушат ледяной воды обжёг и подкосил ноги.
«Почему? Как? Что было не так? Да, не было громких слов и признаний, всего лишь беззлобная перепасовка словами, больше похожая на игру. Но ведь – искренняя, по крайней мере, ему так казалось. Тогда. Неужели можно забыть те слёзы и счастливые моменты, которые они вместе творили, ощущали и проживали, наслаждаясь накрывшим их счастьем обладания таким неземным блаженством, не замечая ни времени, ни окружающего их пространства. Однажды, увидел в глазах настоящее и почувствовал, как она хочет – открыться, сказать. Почти призналась, но его дурацкая привычка переводить всё в шутки – погасила её порыв. Или показалось. Нет, такое не сыграешь, всё было по настоящему. Не может и не должно такого быть. ЭТО не проходит одномоментно».
 Вопросы, на которые нет ответов, душат и убивают веру в искренность, и надежду на другое, на лучшее. Эпизод. Небольшой. Для кого-то. И событие вселенского масштаба для другого. Смотря как воспринимать происходящее. Можно слегка поигрывать, словами, чувствами и отношением не погружаясь слишком глубоко. И тогда после финишной черты не останется недопонимания и недосказанности. Безболезненное преодоление этого этапа гарантировано.
Но если вывернуться наизнанку, нырнув с головой в новое, нестерпимо обжигающее, никогда не пробованное, дарованное свыше, нужно быть готовым к приземлению. Себя и своего. Страшному, ошеломляющему, больше похожему на удар об асфальт при падении с балкона. Но понимание этого приходит после того, как окажешься перед фактами – отринут, глухой забор, закрытая дверь. Эти «пощёчины» откусывают от души и сердца маленькие кусочки плоти, заставляя скукоживаться и закрываться от внешнего воздействия. Чистое, светлое и искреннее уменьшается и прячется глубоко внутри. В дальнейшем, практически, не извлекаемо. Довлеет и руководит поведенческими мотивами и моральными принципами, не разрешая действовать «на полную катушку». С оглядкой, с просчётом, и вечным, теперь уже, подозрением. Чудо, подаренное для взращивания и развития в нечто большее, превратится в ненужный никому, неискренний спорт, лишённый лёгкости, импровизации и доверия.
Предательство? Пожалуй, не стоит так сразу и так громко. Хотя, похоже, и где-то рядом. Мелочь по сравнению с мировыми проблемами. Всего навсего – убийство. Хотя больше похоже на – «само…». Красиво обставленное, упакованное в коробочку весёленькой расцветки. Двух зайчиков одним выстрелом. Это нормально. Так принято. Правила понятны, просты и никого не смущают. Остановиться? Задуматься? А зачем? У всех так. А мы, что – хуже? Это папки с мамками один раз и навсегда. Сейчас время не то. В приоритете - телефон в квартиру, запись на стенку, очередь на квартиру, 6 соток и машина. Диплом и работку непыльную. В комсомол поиграть, в партийном хороводе поплясать, глядишь, и кусочек повкусней перепадёт.

 Много лет спустя в аэропорту, ожидая посадки на рейс, обратил внимание на барышню в пограничной форме. Сам не понял, как глаз выцепил из огромной толпы. Большие звёзды на погонах, рация в руках, двое молоденьких офицеров чуть позади. Ну, да, тогда – много лет тому - училась в ВЮЗИ. Узнал. Сразу. Красива и стройна, всё так же. Расцвела. Из юной воздушной принцессы превратилась в шикарную и стильную женщину. Заметила. Остановилась. Узнала. Отправила куда-то своих спутников. Пристально смотрела в его сторону. Сделала шаг, но он покачал головой и посмотрел в сторону, давая понять, что не один. Прикусила губу, медленно повернулась, и ушла. В прошлое. Теперь, - уже навсегда…
Обидно? Да, обидно. До слёз. Смертельно? Ничуть. Ну и нечего заморачиваться и изводить себя самокопанием. Жили с этим до вас, поживите и вы. Считайте, просто – неудачей. Королевы, живые или снежные, не выбирают неудачников, как бы вам не было противно. Кай не смог, и у вас не получится сложить слово «вечность» из льдинок лежащих на пляже. Время. Может кого-нибудь и лечит. Только, где вы, те кто излечился и забыл, ау? Пережитое – калечит. Чувствительных – радикально, толстокожих – избирательно и поверху. Плюньте в рожу тому, кто говорит – «перешагни и выбрось». Это – ваше! Оно было. С вами. И останется до конца дней, навевая прекрасные воспоминания. Остаётся вглядываться в бездонное небо, в ожидании чуда, которое заставляет улыбаться сквозь слёзы, глядя на звёзды. И не смотря ни на что – продолжать верить…