Сто раз

 На летние каникулы после 9-го класса все пацаны собирались в стройотряд, куда-то в область. Его же, классная уговорила ехать с девчонками в летний трудовой лагерь на Украину. «Ты ж один парень из нашего класса, мне спокойней будет с вами и им легче, не бросай нас». В помощь учителям дали трёх вожатых. Студентки второкурсницы из пединститута.  Нескольких ребят из младшего класса, видимо, не считала за надёжных помощников.

В Херсон прибыли рано утром. Пёстрым табором расположились в скверике перед вокзалом. Транспорт из совхоза должен был забрать их к обеду. Пошёл прогуляться по площади, всё было интересно в новом месте. На троллейбусе увидал табличку «Порт», и недолго думая, шагнул в вагон. Ехал долго, с кучей остановок, с интересом рассматривал незнакомый город. Прибыв на конечную, был «ошарашен» невиданным доселе зрелищем. Из-за решётчатого забора изумлённо рассматривал огромные корабли, краны. Зачарованно впитывал запах моря, звуки портовой жизни, не в силах оторваться и уйти. Когда доехал обратно, до вокзала, там уже все «стояли на ушах». Его уже час искали по всем окрестностям, машины пришли раньше. Даже в школе на педсовете не устраивали такую выволочку. И ругали, и стыдили, и обещали всякие нехорошие последствия. Но ему было «до лампочки», «закрылся», как в домике и молчал. Главным для него было то, что он впервые увидел кусочек моря и того, что с ним связано.
 
Жили в больших армейских палатках на летнем полевом стане. Кирпичная печь под навесом, на ней две местные тётеньки готовили очень вкусную и немного непривычную для сибирских желудков еду. Деревянные длинные столы под тентом, фанерный душ с бочками на крыше и туалет в сторонке. Воду рано утром привозил бортовой грузовик. Помогал водителю таскать фляги к кухне и заливать в душ. После завтрака, в 7 часов на этой же машине нас везли на работу. Сидели на лавках в кузове и жадно впитывали новые необычные ощущения от бескрайних полей и садов, пьянящего зеленью воздуха и жаркого уже солнца.

Собирали кабачки в колючей ботве, рубили капусту, подвязывали виноградную лозу. Очень нравилось собирать черешню с вишней и абрикосы. Настоящие. Огромные. С кулак размером. Грузили с мальчишками ящики на машины и везли их на винзавод в совхоз. Там из этих фруктов варили вкуснейший сок. После выгрузки для них всегда выносили из цеха три трёхлитровые банки с горячим ещё соком. Ничего вкуснее в жизни больше не приходилось пробовать. Одну выпивали по дороге в лагерь, а две везли девчонкам. Они аж визжали от восторга и сладкими липкими губами, весело хихикая, целовали в щёчки, вгоняя в краску. «Иди, говорили, в душ, сейчас придём отмоем и спинку потрём», чем немало смущали. В общем, дурачились, как могли. В силу возраста эти «пограничные» темы, в смысл которых не особо вдавались, так или иначе, были у всех в ходу.
 
Работали до обеда, дальше – на испепеляющем солнце невозможно было находиться. К двум часам уже были в лагере. Всегда помогал на кухне, с удовольствием колол дрова, чем немало удивлял кормилиц и своих. С детства любил и умел обращаться с топором и колуном.

Обед. Много, просто и вкусно. Овощи, фрукты, зелень. Всё свежее и сочное. Ноги подкашивало, глаза закрывались сами собой. Палатки хоть и в тени, но нагревались знатно. Спать невозможно, так, полежать чуток и на озеро купаться. До него вдоль полей и посадок пару километров. «Восьмиклашки» какие-то не дружные были и неподъёмные, а они с девчонками и студентками, сами, без присмотра классной, довольные свободой, вместе топали навстречу ветру и солнцу. В первый же раз чуть не попали на рога быку. Он вышел на дорогу из посадки и тупо уставился на шумный и весёлый «колхоз». Издалека тётенька кричала им: «Диточки, стийте, стийте, ни тикайте…». Все замерли, она осторожно подошла сбоку, ловко взяла огромного бычару за кольцо и увела, как ручного.

Только пару раз сходил со своими на озеро. Не купался, так посидел на травке. Девчонки, кто в купальниках, кто просто в трусишках сняв платья и майки, прикрывшись спереди рукой, с шумом и гамом весело плескались и звали его. Но он, глядя на их красивые стройные тела, чувствовал себя не очень уютно. Один раз досидел до конца водных «процедур», но в следующий раз не выдержал. Смущённо отвернулся и пошёл в сторону лагеря. Пройдя полдороги свернул и через огромное поле пошёл к рощице вдалеке. Стало интересно, там деревья понижались, видимо речка или что-то похожее. Действительно, в низинке поляна, а за ней речушка метров десять а ширину. «Вот сюда и надо ходить» - решил, и ничуть не смущаясь своего неказистого вида и не очень новой одёжки, разделся и голышом плюхнулся в прохладную воду.

На следующий день после обеда, не дожидаясь своих, прихватил полотенце и пошёл на свой секретный пляж. Свернул с дороги и через некоторое время почувствовал, что за ним кто-то идёт. Оглянулся, - так и есть. Наташка. Вожатая. Похоже, видела, как он пошёл через поле.
-Ты куда, от всех? – озорно вскинула руки и улыбнулась. – «Бросил нас, а если…»
- Ничего я вас не бросал, так просто, гуляю, тишину люблю и не хочу вам мешать.
- А можно с тобой, мне тоже нравится, когда тихо.
В планы это не входило, он недовольно пробурчал - «иди», кивнул головой и не спеша пошёл не оглядываясь. Студентки были старше, всего то, на три года, поэтому были со всеми на равных.

Не проронив ни слова, потихоньку дошли до его «секретного» местечка. Сел на брошенное полотенце и стал тупо смотреть на воду.
- Не, ну ты чего, так и будешь молча сидеть?
- Ты же любишь, когда тихо.
- Так то – да, но скучно же. Вот ты чего в такую даль один притащился, а не со всеми нашими?
- Да, не знаю, как-то неудобно, не хочу вам мешать. -  Скинул кеды, и сняв рубашку, улёгся на спину прикрыв глаза.
- Подумаешь, стеснительный, - Наташка озорно скривила губы, взъерошила ему волосы и весело засмеялась, снимая через голову платье.
- Вот видишь, я же не стесняюсь, а нас ты и так - не очень - то смущал, свой всё-таки. Не, ну, правда, скажи, я никому-никому.
- Ты же в купальнике, и …красивая, – почему-то полушёпотом выдавил он. Слегка зардевшись, Наташка вопросительно кивнула в его сторону головой.
- У меня нету плавок, - пробурчал он и отвернулся.
- Господи! Ерунда какая! Мы с девчонками тоже не всегда в купальниках. Нашёл чем удивить. Давай, иди купайся, с работы ведь.
Он нехотя снял трикошки, оставшись в синих сатиновых трусах.
- Слушай, а обратно – то, ты как пойдёшь, мокрый что ли?
- Ну, я и говорю.
- Так, иди – так, снимай и иди. Чего здесь такого? Я сама много раз голышом купалась, когда к бабушке в деревню ездили. Там речка холодная, вот мамка и заставляла раздеваться, чтобы не простыть, потом.
Он не спеша встал, подошёл к воде, оглянулся, - «Неудобно как-то, а вдруг кто увидит»?
- Да кто тут может увидеть, ну, хочешь - я отвернусь?
- Да ладно, - он махнул рукой неопределённо, решительно снял неказистое бельишко и подошёл к воде.
- Я ж говорила, что ничего страшного, что я, никогда не видела? - Поспешно заверила его Ната.

Вода была не такая тёплая, как в озере, но терпимая. Он долго и с наслаждением плескался, и в какой-то момент даже забыл о спутнице сидящей на берегу. Уже собираясь выходить, увидал наблюдающую за ним Наташку. Прикрылся руками и медленно пошёл на берег.
- Да ладно тебе прикрываться, я это сто раз видала. – Соврала она не моргнув глазом.
Он сразу это понял по её голосу и округлившимся глазам. Не умела скрывать эмоции. Она стояла замерев, уставившись не на него, а «туда». С какой-то отчаянной решимостью развёл руки и… И ничего не случилось. Они стояли замерев, друг против друга и молчали. Он первый не выдержал:
- Наташ, Нат, ты чего, сто раз ведь…
Встрепенулась и выпалила: «Да, да, так, всё нормально, правда».
Он медленно ходил взад-вперёд перед ней, поворачиваясь то передом то задом. Неожиданно стало как то легко и всё равно, как будто камень с души свалился. И уже совсем освоившись с ситуацией, улёгся на спину и закрыл глаза. Уловив какое-то движение, открыл глаза. Натка сидела рядом и прикрывалась руками. На ней не было верхней части купальника.
- Как то нечестно, ты вон, а я… А ты никогда не… - Он отрицательно мотнул головой. Её руки медленно опустились, а лицо залилось краской.
- Что-то не так? Ты весь красный.
- Нет, нет, нормально. Ты тоже красная. Просто… красиво. Да не тушуйся ты, я же – вот, весь перед тобой, и ничего. Айда лучше купаться.
Дойдя до воды, обернулся и протянул к ней руки, - «Ну, давай уж, чтоб до конца честно было, а не наполовину».
- Какой скорый…
- Ну, мы же друзья, и всё должно быть честно, поровну.
- Ну, так то – да, друзья. Были. А если я до конца… наверное, уже – и нет… А ладно! - После секундного колебания решительно скинула нижнюю часть купальника.
- Смотри! Тоже ведь никогда? – Развела руки в стороны и медленно сделала полный оборот вокруг себя.
Почувствовав, что у него что-то происходит, там, внизу, отвернулся, прикрывшись руками, и пошёл в воду.
- Постой, ты чего? Осмелевшая Наташка стала хватать его за руки, пытаясь развернуть и заглянуть.
- Нат, не надо, не смотри, неудобно.
- Здрасьте, вам, пожалуйста, я тут перед ним вся такая, всё показала, а он стесняется. Поздно, батенька, показывай. -  И резко осеклась, увидев: «Ой… это… это ничего, так и должно быть, я знаю, не бойся, это нормально».
- Да? Правда?
- Правда, правда, и мне нравится, вон как красивенько.
Они стояли друг перед другом, раскрасневшиеся, взявшись за руки, с бешено колотящимися сердцами. Оцепенение, наконец, прошло и они с облегчением плюхнулись в воду. Весело брызгались и резвились, радуясь новому, никогда неизведанному чувству дурманящей свободы. В какой-то момент поймала его за плечи и притянула к себе. Тесно прижавшись, слились в одно целое, ощущая каждый бугорок и каждую ямочку на теле друг друга. Губы неумело и робко соприкасались, пытаясь также стать ближе. Обоих трясло мелкой дрожью, то ли от прохладной воды, то ли от накрывших их эмоций.
На берегу Наташа легла на живот, чтобы согреться. Плечи, руки, спина и ноги были в пупырышках «гусиной кожи». Он сначала полотенцем, затем руками стал нежно гладить и растирать ей спину, мягкие ягодицы и ноги. Кожа между ног была удивительно шёлковой и приятной. Руки скользили снизу вверх, касались чего-то мягкого, нежно прикасались и щекотали. Ната шевелила ногами в такт его движениям, приподнимала спину и постанывала.
  - Ты чего, больно делаю?
- Да нет, просто… приятно,- после небольшой паузы выдохнула тихим голосом и перевернулась на спину.
- А теперь – спереди, мне никогда так… и нравится, правда, правда. Тока давай не будем, это, ну, как муж и жена. Потом я и тебе так же сделаю.
- Увидала и аж задохнулась, - «Ох, ничё себе, маленький был – такой хорошенький, а щас, вообще…». - И протянула руки.
-  А-а, нет, не надо, и я тебе не буду, а то ещё…
- А мы что, теперь должны пожениться?
- Ну, ты совсем тёмный, это если б по взрослому, а так – руками – не считово. Генеральный секретарь, вон, с послами и космонавтами целуется. И что, на всех жениться?
- Ну, тогда ладно,- с облегчением выдохнул он, и у него всё как-то сразу стало проходить. А когда купались, всё-таки улучила момент и нежно сжала рукой. Он аж замер и закрыл глаза от сладкой истомы охватившей всё тело.
- Всё, всё, больше не бу, а то мне тоже нравится, так сладенько. Потом, как-нибудь, если захо…
- А как же твой Вовик, про которого в поезде рассказывала, вы же с ним, вроде, «ходите»?
- А-а, эт так, несерьёзно всё, выбражуля он и выпендрёжник. Думаешь, все, кто с кем ходит, с тем и поженятся потом? Фига с два.

Вечер и следующий день прошли в мучительных раздумьях. «Как же это», «разве так можно?», «что теперь будет» … Раньше в туалет то стеснялся пойти у всех на виду, а тут такое. Голыми, с Натахой, друг перед другом, вот так сразу, как взрослые. Смятение в голове не давало покоя, хотя новые ощущения и «то» состояние вспоминалось с удовольствием. Хотелось вновь пережить это, увидеть глазами и почувствовать руками.

На работу всех мальчишек отправили на зерновой ток. Стояли по колено в зерне в клетях и отгребали деревянными лопатами ссыпаемое с машин горячее зерно. Было тяжело, жарко, но и интересно. Извазюкались как черти и умаялись, донельзя. В лагерь приехали много позже всех. Обед давно прошёл, жара свела на нет всякую активность, и жизнь замерла. Ополоснулся в душе, немного «поклевал» второе и с растрёпанными мыслями потопал купаться и отдыхать.
 
На подходе к «своей» полянке услышал приглушённые голоса, сбавил шаг. Притаился за кустами и осторожно выглянул. Спиной к нему сидела Наташка; узнал по волосам. Одежды на ней не было. Из за неё торчали чьи то белые ноги. «Вот трепло! Ещё и притащила кого-то, доверяй им после этого». Наташка негромко втолковывала и пыталась в чём-то убедить свою собеседницу. Услыхав её голос, сразу догадался кто это – «Булочка», подруга по институту Лыба, Любаша. Шагнул к ним; «ну, и фиг с ними, пусть сидят, сами припёрлись!» Разом замолкли, увидев его, Люба смотрела на него и улыбалась, как всегда.
- Вот и наш Ванечка,- нарушила неловкую паузу Наташка, - я же говорила, говорила, что он придёт. Не бойся, он наш, он нормальный. Ты, иди купайся, мы посидим, и потом.
Не спеша разделся, совсем, и, чувствуя спиной их взгляды, пошёл в воду. Лишь окунувшись, почувствовал облегчение, ушли все сомнения и мысли, накрыв его свободой и беззаботностью. Когда вышел на берег увидел широко раскрытые глаза Любаши и обычную улыбку на красном лице. «Вот потому и «Лыба», всегда оптимизм на лице. Тоже, наверное, сто раз…»
- Пойдём, Любаша, макнёмся, а то сваримся. - И стала стягивать через голову с подруги платьице. Та, оставшись в одних трусишках, прикрылась спереди рукой и отвернулась. Наташка уцепилась за резинку, пытаясь стянуть вниз остатки одежды с сопротивлявшейся Любы.
- Ну, ты чего, мы ж договорились, не бойся, я же – вон… Айда, тебе понравится.
Выйдя из воды, Люба, в отличии от Наташки, неловко пыталась прикрываться руками. Невысокая, вся кругленькая и беленькая она, действительно, была, как булочка.
- Да убери, ты, руки, никто тебя не съест, что он – не видел? Иди, ложись, Ванечка, сделай как мне.

Она была не такая, как Ната, необычайно белая, гладенькая и бархатная на ощуп. Пока его руки плавно скользили от шеи по спине и ниже, Любаша лежала, как Ленин в мавзолее, не шелохнувшись, напряжённая, как рельса и не издавала ни звука, стоически перенося «экзекуцию». Наташка сидела рядом и одной рукой тоже периодически поглаживала беленькую подругу по спине, задерживая руку чуть ниже. Другой рукой водила ему по ноге. Утомившись, отодвинулся от них и посмотрел на Наташку. Та хитро улыбнулась и скомандовала: «Всё «булочка», расслабься, и переворачивайся».
- Как, совсем что ли? - пробурчала Люба, не поворачивая головы.
- Не, ну ты чего, мы же договаривались и ты сама хотела. Не понравилось, что ли? - Ничего не ответив, Люба медленно перевернулась на спину и замерла. Глаза у неё были крепко зажмурены.
- Да не бойся ты, открой глаза, смотри какой он у нас хорошенький. А хочешь – ещё лучше будет, дай руку. Ладно, ладно, не надо, ишь, как вцепилась в полотенце. Да хватит тебе жмуриться, детский сад какой-то. Айдате купаться, мы его в воде потрогаем, там не страшно.
Кое-как вывели Любаню из ступора, а накупавшись, она окончательно освоилась в новой роли, почувствовав себя в безопасности.
- Я же говорила, говорила,- тараторила Наташка, - ведь, правда же, приятно было, ну, скажи.
- Ну, да, и купаться приятно, так, без…
- Ага, вот видишь, вот я, вот ты, вот наш Ванечка, правда же – здорово, и нисколечко не страшно.
На следующий день за ним увязалась Кеша, третья студентка, очень красивая, стройная и хрупкая. В поезде и в лагере она производила впечатление строгой, воспитанной и правильной во всём. Но, видать, Наташкина «пропаганда» работала на всю катушку. С одной стороны, это было – ничего так, приятственно даже. А с другой – он не знал, как ко всему этому относиться, хотя пообвыкся уже и не робел, как в первый раз.
На берегу молча переминались с ноги на ногу, пока строгая, как учительница Кеша, не стала расстёгивать халатик.
- Мне отвернуться?
- Вот ещё, придумал,- фыркнула та, и скинула короткий халат под которым ничего не было.
- Ого,- только и сумел он произнести. «И когда только успела?»
- Чего замер, теперь ты.
Стояли друг против друга, разглядывали и молчали. Лицо у Кеши порозовело, но в остальном она была решительнее его и всех остальных. «Вот так воспитанная, строгая и правильная».
- Ну, давай, сделай мне, как Наташке.
- Пойдём сначала искупаемся.
В воде положила руки ему на плечи, посмотрела в глаза и, почему то, дрогнувшим голосом спросила: - «А ты, правда, со мной ничего не сделаешь такого»?
- Правда, правда,- и прижал её к себе всем телом…

На обратном пути, едва дошли до поля, как далёкий рокот перерос в мощный и страшный грохот. К полю медленно приближались вертолёты. Много вертолётов, военных. Пятнадцать или двадцать зелёных железных птиц синхронно зависли над полем и медленно опустились.
- Ой, что это? - Кеша испуганно повисла у него на шее.
- Учения, не бойся.
 Не выключая двигателей, вертолёты несколько минут вздымали тучи пыли вокруг себя, потом медленно синхронно взлетели и красивым строем исчезли за лесом. Через несколько минут лишь далёкий гул напоминал о красивом и мощном зрелище.
За полтора месяца вожатые-подружки каждый день ходили, в его, уже несекретное место. По одной, по двое, а иногда, как опытная наставница, ходила Наташка, ставшая главной заводилой в этом нескромном «мероприятии».

К концу их трудовой вахты классная и другие учителя стали как-то странно поглядывать на него. Похоже, информация о тайных прогулках всё-таки дошла до педагогов. Но они, как женщины опытные и умные, видимо, решили не раздувать скандал. Или же, просто не знали, что в таких случаях делать.
По возвращении домой, всё было, как обычно, никто и ничто не напоминало о далёком южном приключении. Один раз только заходила Кеша. Как нашла адрес и зачем, он и сам не понял. Просто пришла, поболтали о том, о сём, чайку попили. Потом растянулась на диване, заложила руки за голову, отчего платье задралось чуть не до пупа. Полежала чуток, потом стянула платье через голову, оставшись в красивых полупрозрачных плавочках. Закрыла глаза и замерла. Он аккуратно положил руки ей на плечи и медленно повёл вниз. Замер ненадолго на её розовых бугорочках и проскользил дальше вниз. Когда пальцы с шёлка плавно перешли на бархат ног, она неожиданно встрепенулась: - «Нет, не надо, я боюсь». Быстро оделась, и, не попрощавшись, убежала.