Преступление перед человечеством

ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПЕРЕД ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ

Голос матрицы: Ингушетия как последний бастион до-письменной цивилизации

История Кавказа — это не просто хроника войн и переселений, зажатая между Черным и Каспийским морями. Если прислушаться к лингвистической ткани региона, вглядеться в циклопическую кладку башен и расшифровать ритм танца, перед нами предстает нечто большее. Это глобальная праистория человечества, последним живым архивом которой стала Ингушетия.

В консервативной горной стране, сквозь тысячелетия пронесшей «нана-мотт» — язык-матрицу, мы находим отголоски той эпохи, когда власть принадлежала не военным вождям и не князьям, а ученым храмовникам. Эта форма правления, которую можно назвать софиократией (властью мудрости и сакрального знания), оставила нам законы гор, архитектуру башен и культ предков, позже переосмысленный в нартском эпосе.

Этимология сакрального: от Г1алг1а до Кавказа

Сам топоним «Кавказ» хранит память об этом народе. Слово «Кавказ» неразрывно связано с ингушским собирательным названием «Г1алг1а» (Калка, Колха). Совсем не случайно средневековые историки называли предков ингушей на греческий лад Кавка’с — Каука’с — Калка’с. Истина, как говорится, «в языке врать нельзя»: язык все выведет наружу. На всех древних языках термин «Г1ал», лежащий в основе ингушского этнонима ghalgha, выражает исключительно возвышенные эпитеты — высший, золотой, главный, первый, священный, царь, могучий, сильный, выдающийся.

Это подтверждает и авторитет современной лингвистики. Профессор Калифорнийского университета Джоанна Бибесхаймер Николс, размышляя о значении Кавказа для европейской идентичности, задается вопросом о возможности проследить корни языков. И приходит к выводу, который цитируется в данном контексте: «Кавказский язык — это ингушский язык». А значит — и духовная, и материальная культура, и доисторическая цивилизация.

Еще в 1937 году, рискуя своей жизнью, академик И. А. Джавахашвили предлагал не придумывать для истории искусственные названия вроде «вайнахская» или «нахская» группа, а использовать традиционное имя — «Галгайская» группа языков. Он понимал: только это имя откроет миру ту цивилизацию, которая оставила галльско-колхский след по всей Евразии — от Иерусалима через Кавказ до Европы.

Жреческий язык как ключ к Евразии

Самое поразительное заключается в том, что ингушский язык, известный античному миру как язык гаргареев — легендарного племени жрецов (гелы, галга, колхи, Гаргареи) и жриц (амазонок), предположительно являлся лингва франка древней жреческой кавказской працивилизации. Будучи языком-матрицей, он впитал в себя коды, которые затем отразились в тюркских, индоиранских и европейских наречиях.

Парадоксальным образом, наиболее близкую к этому жреческому ингушскому языку структуру сохранили тюркские языки, и в особенности карачаево-балкарский и кумыкский, которые в данном контексте можно назвать наследниками хазарского гаргарейского диалекта. Именно кочевники, эти всадники на быстрых конях — настоящие «танки» працивилизации, — стали проводниками древнего знания, неся в степь сакральные термины.

Этимология слов «нарт», «тарш» (трои) и десятки, сотни других лексем по всей Евразии указывают на стратегические ворота, которые охраняли нарты, на торговые пути, контролируемые жреческой элитой. Эти термины — не просто слова, это дорожные знаки працивилизации, о которой писал еще барон Услар, связывая Кавказ с загадочной страной Колха — колыбелью металлургии и сакральных знаний.

Великое искажение: битва за прошлое

Однако сегодняшняя историография напоминает поле битвы, где мифотворчество и политика пытаются переписать эту матрицу. Мы видим, как азиатский этноним «Чачан» (чеченцы) накладывается на кавказскую основу, стирая более древний слой. Мы видим, как осетин в хрониках времен Екатерины записывают «татарами», а позже, усилиями таких мистификаторов, как Абаев, в угоду евроцентристской науке начинается тотальная «иранизация» кавказского субстрата.

! Здесь кроется главный методологический подлог: предковый ингушский кавказский язык, будучи основой для многих автохтонных культур региона, при желании (и определенной манипуляции корнями) может быть «подтянут» к языку поздних потомков — иранскому, индийскому или европейскому. Этим и пользуются шулеры от науки, выдавая вторичные заимствования за исконную принадлежность. Они создают иллюзию, что храмы, башни, склепы, нартский эпос принесли «иранские осетины» или скифы, хотя логика подсказывает обратное: сначала был Кавказ, и лишь потом его гости. Предковый ингушский язык можно при желании подтянуть к языку поздних потомков — и этим пользуются шулеры от науки.

Преступление против человечества

Великое противостояние разворачивается сегодня вокруг ингушского этимологического словаря. Отказ от его издания, замалчивание работы по систематизации нана-мотт — это не просто академическая халатность. В глобальном смысле это преступление против человечества. Это попытка заглушить голос самой древности, лишить будущие поколения доступа к матрице, на которой строилось мышление наших предков.

Чингисхан, возвращавшийся с войной на прародину предков, и современные историки, пытающиеся «умерить» ингушей или доказать их вторичность, движимы одной и той же силой — непониманием (или сознательным неприятием) того факта, что Кавказ, и в особенности Ингушетия, хранит ключ к глобальному прошлому.

Заключение

«Но что насчет Кавказа? — спрашивает Джоан Николс. — Что мы можем сказать об этом в контексте Ингушетии? Я поднимаю этот вопрос, потому что он важен для национальной и этнической идентичности европейцев, для прослеживания своих предков или для возможности проследить корни своих языков, если они хотят это сделать».

Ответ уже дан самой историей. Пока башни стоят, пока звучит нана-мотт, цивилизация Аратты не разрушена до конца. И задача нашего времени — не дать пескам забвения засыпать последний храм софиократии. Истина все еще может быть расшифрована, если мы не позволим шулерам от науки подменить ее удобным для них мифом. В языке врать нельзя — и однажды Голос Матрицы будет услышан.

;;??
            Почему ингушский этимологический словарь до сих пор не издан?

В самые трудные годы для чеченской науки был издан этимологический словарь чеченского языка. Автором этого фундаментального труда выступил А.Д. Вагапов

Еще ранее были изданы этимологические словари осетинского языка. Фундаментальный «Историко-этимологический словарь осетинского языка» В.И. Абаева, работа над которым началась в 1958 году, выходил отдельными томами вплоть до 1989 года.

Таким образом, и чеченский, и осетинский народы, несмотря на все исторические трудности, смогли реализовать проекты создания этимологических словарей своих языков. Особенно показателен пример чеченского языка, этимологический словарь которого был издан и включает, помимо чеченской, также ингушскую лексику. Это ставит закономерный вопрос: почему ингушский народ, имеющий собственный язык с богатейшей историей, до сих пор не имеет полноценного этимологического словаря?

Кадровый потенциал ингушской лингвистики

Современное состояние ингушской лингвистики свидетельствует о наличии высококвалифицированных кадров..

Научный потенциал для создания этимологического словаря существует, и он подкреплен как опытными учеными с многолетним стажем, так и молодыми исследователями, владеющими современными методами лингвистического анализа.

Кто препятствует и почему словарь до сих пор не издан?

Здесь кроется главный методологический подлог. Предковый ингушский кавказский язык, будучи основой для многих автохтонных культур региона, при желании (и определенной манипуляции корнями) может быть «подтянут» к языку поздних потомков — иранскому, индийскому или европейскому. Этим и пользуются шулеры от науки, выдавая вторичные заимствования за исконную принадлежность. Они создают иллюзию, что храмы, башни, склепы, нартский эпос принесли «иранские осетины» или скифы, хотя логика подсказывает обратное: сначала был Кавказ, и лишь потом его гости.

Чем воспользовались шулеры от науки Абаев и Вагапов? Абаев все ингушские слова в осетинском языке связывал с людьми языками мира, в том числе пытаясь выдать их за иранские, хотя критический анализ его словаря показывает, что многие этимологии остаются спорными и требуют пересмотра с учетом кавказского субстрата . Вагапов «договорился» пытаясь связать ингушское древнее жреческое название г;алг;а (ghalgha) из эпохи тельца(6 тыс лет) со значением Первые,  с монгольским названием Халха, игнорируя европейское русское «священник Хельго», крымское «Галга», греческое «Колха», русское «Калка», «калканцы». Самоназвание ингушей г;алг;ай имеет корни, уходящие в глубину тысячелетий, и попытки вывести его из монгольских языков выглядят либо как дилетантизм, либо как сознательная фальсификация, призванная лишить ингушский народ его подлинной истории.

Преступление против человечества

Великое противостояние разворачивается сегодня вокруг ингушского этимологического словаря. Отказ от его издания, замалчивание работы по систематизации нана-мотт — это не просто академическая халатность. В глобальном смысле это преступление против человечества. Это попытка заглушить голос самой древности, лишить будущие поколения доступа к матрице, на которой строилось мышление наших предков.

Ингушский язык, как показывают современные исследования, хранит в себе рудиментарные классные показатели, возможно, являющиеся остатками древнейшей системы личного спряжения, что позволяет заглянуть в глубь истории на тысячи лет . Это не просто грамматика — это код цивилизации. И когда доступ к этому коду блокируется, когда работа по его систематизации тормозится, преступление совершается не против одного народа, а против всего человечества, лишающегося ключа к собственному прошлому.

Чингисхан, возвращавшийся с войной на прародину предков, и современные историки, пытающиеся «умерить» ингушей или доказать их вторичность, движимы одной и той же силой — непониманием (или сознательным неприятием) того факта, что Кавказ, и в особенности Ингушетия, хранит ключ к глобальному прошлому.