Девятая рота Глава двадцать вторая

Девятая рота


Глава двадцать вторая


Утро следующего дня для Лёньки началось в прежнем ритме.
Поход на камбуз за кипятком, флирт с девчонками-«танкистками», расшаркивание с Антониной Юрьевной за очередную порцию пампушек, приготовленных специально для Палыча, и неизменный утренний чай.
Поставив пустую кружку на стол, Палыч воззрился на Лёньку взглядом, от которого у того пробежали мурашки по спине. Этот немигающий и пристальный взгляд напоминал ему питона, гипнотизирующего кролика, прежде чем сожрать его.
Но таких действий Палыч совершать не собирался, а мысленно направлял Лёньку по новому маршруту, тут же им озвученному:
— Та-а-ак, Лёнчик, — загадочно протянул он, — а ты знаешь принцип действия галоидной лампы? – и, в ожидании ответа от обалдевшего Лёньки, не сводил с него глаз.
Вообще-то Лёнька привык к вопросам экзаменаторов, а особенно когда сдавал пару месяцев назад физику, сопромат и теоретическую механику, но в этих науках такого названия и определения что-то припомнить не мог.
От напряжения, с которым он перебирал в уме почерпнутые знания, из его черепной коробки чуть ли не раздавался скрежет заржавевших подшипников, приводимых в действие малооборотным дизелем. Но ничего путного вспомнить не смог.
Довольный, что поставил в ступор своего подчинённого, Палыч вальяжно откинулся на кресле.
— А принеси-ка ты мне, друг мой ситный, вон ту серенькую коробочку, — и указал пальцем на одну из полок.
Что за коробочка и что в ней должно находиться, Палыч не сказал, поэтому, нерешительно подойдя к стеллажу, Лёнька выбрал примерно то, что имел в виду его воодушевлённый новой идеей начальник и вернулся к нему.
— Вот и молодец! – похвалил его Палыч. – Ведь всё знаешь и умеешь, а притворяешься, — и, взяв из рук Лёньки внушительных размеров серый ящичек, открыл его. – Вот это и есть та самая галоидная лампа, с помощью которой находятся утечки фреона. — Палыч, подняв глаза, посмотрел на своего подчинённого, надеясь найти в них понимание.
Но Лёнька стоял баран-бараном и тупо созерцал какой-то чёрный цилиндрик с медным наконечником и чёрным шлангом.
Поняв, что мозг его подопечного чище, чем белый лист бумаги, Палыч от досады крякнул и достал таинственное приспособление из ящичка.
— Слушай сюдой, — глубоко вздохнув важно начал он. — С помощью вот этой хренотени мы можем определить наличие утечек фреона в холодильных установках. Понятно? – рыкнул он на замершего Лёньку.
— Ага, — от неожиданности вздрогнул Лёнька. – Но как?
— А вот сюдой мы заливаем спирт, — Палыч отвернул большую гайку у основания приспособления. — Закрываем вот этой хренью, создаём внутри давление, открываем клапанчук, подносим спичку и получаем пламя, – и, от простоты решения задачи, Палыч расплылся в улыбке. — Это-то хоть понятно?
— Ага, — уже радостнее кивнул Лёнька.
— Ну так вот … — важно продолжал Палыч. – А ты вообще то знаешь, что такое фреон и из чего он состоит?
— Не-а, — решил честно сознаться Лёнька, а то Палыч его профанство мог бы сразу же выявить.
— Понятно … — разочарованно протянул великий учитель. – Я так и думал. Но слушай сюдой, — вновь важно начал он, — это такой газ, который состоит из фтора, брома, хлора, йода и ещё чёрт знает какой хрени. Короче, надо смотреть формулу. Ты же химию изучал в училище? – Палыч пытливо посмотрел в глаза Лёньке.
— Ага, — подтвердил тот, согласно кивая. – На первом курсе.
— Ну а тогда, когда ты зажёг пламя, то через этот шланг, — Палыч подсунул под Лёнькин нос резиновый чёрный шланг, прикреплённый к баллончику, — воздух от соединения, которое ты обследуешь, начинает поступать на медную пластинку … — Но, увидев тупой взгляд Лёньки, пояснил, тыча пальцем в наконечник прибора, — там она находится. Унутрях. От пламени пластинка эта нагревается, и оно с бесцветного изменяется на зелёный, синий или голубой цвет — в зависимости от количества фреона, попадающего на раскалённую медь.
— А если фреона нет в шланге? Какой цвет будет у пламени? – Лёнька попытался изобразить, что прекрасно понял Палыча.
— Ну а на нет и суда нет, — хмыкнул Палыч. – Такое же белое и будет.
— По-ня-тно, — протянул Лёнька, но тут же вновь спросил: — А спирт где брать?
— Вот в этом то тут вся и закавыка, — горестно вздохнул Палыч. – Спирт только у деда, потому что он, зная, какой вокруг меня контингент крутится-вертится, только сам заливает лампу. А особенно тут есть у нас такой персонаж, как Петруха. Тому даже молекулу спирта показывать нельзя. Если узнает, что я иду утечки искать, с хвоста не слезет, пока всё не сожрёт. Ты имей это в виду и Петруху не поважай, а то тогда мне от Елизаветы Олеговны всяких пакостей придётся наслушаешься. Ясно? – тяжело вздохнул Палыч, как будто скинул с себя мешок, который тащил с километр.
— Ага, — вновь согласился с Палычем Лёнька.
— Ты мне тут не агакай, — недовольно поморщился Палыч, — а пошли-ка лучше по камерам. — Но, увидев удивлённый Лёнькин взгляд, пояснил: — Проверим, как они морозят.
— А лампу брать? – услужливо поинтересовался Лёнька.
— Не-е! Ты чё? – Чуть ли не прокричал Палыч. — Там же Петруха! Я же тебе сейчас целый час талдычил, что Петруху к лампе не подпускать и спирту ему не давать! Хоть тут ты врубился?
— Всё п;нял, — подтвердил Лёнька так эмоционально высказанное приказание.
— Ну а если поня;л, то пошли, — и Палыч махнул Лёньке рукой, тяжело поднимаясь с кресла. – Да, — напомнил он, — сгоняй-ка к Елизавете Олеговне и скажи ей, чтобы она дала Петрухе ключи, и чтобы он открыл нам камеры. А то я уже дней десять их не проверял и не знаю, насколько там змеевики обросли шубой. Петруха, этот гад ползучий, ко мне носа не кажет и ничего не говорит. Я ему щас выдам, — и, переведя взгляд на внимательно слушающего Лёньку, шикнул на него: — А ты чего тут ещё стоишь? Давай-давай, дуй за ключами.
Без повторного напоминания Лёнька распахнул дверь и уже через мгновение находился у дверей камбуза.

Девчонки при его появлении только приветливо заулыбались, а Лёнька шёпотом спросил у Ани:
— Елизавета Олеговна где?
На что Аня глазами указала на знакомую дверь.
— Понял, — так же шёпотом ответил Лёнька и крадучись подошёл к двери завпрода.
Постучав в закрытую дверь, дождался пока не раздалось мелодичное:
— Войдите, - и, приоткрыв её, скороговоркой выпалил:
— Здрасьте, Изавета Олеговна, тут меня Палыч за ключами от камер послали. Проверку батареям они хотят учинить …
— А Петька где? — Елизавета Олеговна, отложив ручку, с удивлением посмотрела на Лёньку.
— Не видел я его, — пожал плечами Лёнька, но, чтобы не подставлять ещё незнакомого ему Петьку, объяснил: — Меня Палыч напрямки к Вам направили.
— Всё ясно, — кивнула аккуратно причёсанной головой женщина и, изобразив на миловидном лице строгость, посоветовала вежливому мальчику: — А ты сходи на склады. Я ему сегодня уже выдала задание. Наверное, готовит продукты к выдаче на ужин.
— Понял, спасибо, — в знак благодарности Лёнька несколько раз кивнул и закрыл за собой дверь.
— Ну и чё? – встретила его Аня. – Всё узнал?
— Ага, — на ходу ответил Лёнька и вылетел из камбуза в поисках исчезнувшего Петьки, услышав вслед:
— Ты почаще заходи, а то скучно тут без тебя…

Замка на складской двери он не увидел, а это предполагало, что Петька и в самом деле находится где-то внутри склада.
Потянув на себя массивную дверь, Лёнька с трудом открыл её и вошёл внутрь продуктового склада. Но на склад это невзрачное помещение мало походило. Потому что небольшое помещение с оцинкованными стенами и какими-то приборами на переборках больше смахивало на предбанник.
Оглядевшись, он увидел, что вправо шёл небольшой коридор и на его двери кто-то написал огромными буквами «Вход к плюсовым камерам», а влево шёл такой же коридор, с не менее интригующей надписью «Вход к минусовым камерам».
Прямо перед Лёнькой находилась дверь с надписью «Камера сухих продуктов». Это напомнило Лёньке картину о богатыре, стоящим перед судьбоносным камнем. Но задача Лёньки оказалась облегченной тем, что дверь перед ним оказалась приоткрыта и, подойдя к ней, Лёнька заглянул в помещение.
Тишина там стояла гробовая, если это можно так назвать, потому что рокот работы главных двигателей и винтов судна доносился сюда отчётливо, создавая особый фоновый шум. Ведь склад продуктов находился за машинным отделением, но над линией гребных валов.
Чтобы тут пахло какой-то работой, этого Лёнька не заметил. Зато здесь витал какой-то своеобразный запашок, отдалённо напоминавший тот, который пронизывал захудалые пивнушки.
Удивлённый тишиной (ведь завпрод сказала, что Петька тут работает) Лёнька громко прокричал:
— Есть тут кто живой?
Лёнькин голос потонул в многочисленных стеллажах с продуктами, коробками, ящиками и мешками.
И Лёнька засомневался, что кто-то его вообще мог тут расслышать.
Но после минутной паузы откуда-то из-за стеллажей появилась фигура в синем халате и неверным шагом направившаяся к Лёньке.
Приблизившись, фигура сделала в его сторону выдох, и только тогда до Лёньки дошло, откуда по помещению склада витает до боли знакомый запашок.
Мужик, если к подобному чучелу это название подходило, представлял из себя худющую жердь ростом под метр восемьдесят. Всклокоченные, давно немытые волосы, остекленевшие, широко открытые глаза, небритое, наверное, с неделю лицо и крючковатый нос. Ввалившиеся щёки и тонкие, как шнурок, губы завершали колоритный портрет.
Но портрет оказался живым человеком, который недовольным голосом сразу же начал выдавать претензии:
— Ты хто тут такой? Ты, вообще то, как тут оказался? Чё ты сюды припёрси? Не видишь, что ли, что тут люди работают? — фигура махнула костлявой рукой и Лёньке показалось, что сейчас из рукава халата полетят, как в сказке, косточки от съеденной курочки, но перед Лёнькиным носом только протрепыхались истрёпанные оборки давно нестиранного халата да «ароматы» едкого пота и перегоревшего чеснока.
Поняв, что с фигурой миром не договориться, Лёнька рявкнул на размахавшегося Петруху:
— Ты чё тут размахался? Или Олеговне сказать, что ты опять нажрался? Вот щас Палыч придёт и тогда уже тебе слаб; не покажется!
Приведённые доводы должным образом воздействовали на раздухарившегося Петруху, чувствовавшего себя здесь хозяином, и скинули с него всю возбуждённость.
После Лёнькиного окрика важность из Петрухи выдуло, как из лопнувшего шарика и он, брякнувшись на один из ящиков, жалостно заныл:
— Да, вот все вы так! Чуть что не так, так всё Петруха! Чуть что, так «не ори» и «пошёл вон», а слова доброго ни от кого не услышишь. Даже эти «танкистки» хреновы с камбуза и то потешаются. Хто бы поня;л, что у меня на душе? – слезливо ныл Петруха, но неожиданно рванул на груди халат и стукнул в тощую грудь костлявым кулаком, больше походившего на увесистую гирю и шёл в полный диссонанс с засушенным телом рабочего продуктового склада. – А душа-то горыть! Ты тока глянь… — Петруха сделал попытку приподняться и показать свои мощи.
— Да ладно тебе выступать! — Лёнька припечатал его ладонью к ящику, на который брякнулся этот несчастный и не понятый никем страдалец. – Ты лучше затырься где-нибудь, а то Палыч придёт и тебе мало не покажется. Ты лучше скажи: тебе помочь-то надо? Если надо, то я зараз что хочешь подмогну да перенесу.
— А хто ты вообще такой? – недоумённо поднял голову прекративший ныть Петруха. — Как звать-то тебя? Что-то раньше я тебя тута не видал, — Петруха вновь сделал попытку подняться с ящиков, но сила притяжения земли оказалась сильнее и его откинуло к переборке.
— Лёнькой зовут меня. — Лёнька подошёл к раскорячившемуся Петрухе и подхватил его под руки.
От стойкого перегара, миазмы которого излучал Петруха, Лёнька чуть не задохнулся, но, стараясь вдыхать воздух с противоположной стороны от трудяги, потащил его в угол камеры сухих продуктов.
Тащить такую жердь оказалось нелегко, особенно если жердь сопротивлялась:
— Ты кудой меня прёшь? Ты чё енто делаешь? Али не видишь, что человек болен и с ним надо осторожно? – возмущался Петруха, размахивая руками.
Но, несмотря на выдаваемые претензии, несчастного Петруху Лёнька доставил в дальний угол камеры и уложил на какие-то мешки с крупами.
Едва оказавшись на мешках, где великий работяга и до этого почивал, он моментально успокоился и затих.
Глубоко вздохнув, чтобы перевести дыхание, Лёнька вышел из камеры.
Как раз в неё в этот момент входил Палыч.
— Ты где это ошиваешься? — накинулся он на Лёньку. – Я, понимаешь ли, жду его, а он уже тут. Чё ты тут делаешь? – Палыч подозрительно уставился на Лёньку. – Неужто с Петрухой уже скорешился? – и, поведя носом, пробормотал: — Кажись, он где-то тут ошивается. А ну-ка дыхни! – Палыч грозно глянул на Лёньку, подзывая его жестом.
Обнюхав послушного подчинённого, пригрозил:
— Если, не дай бог, учую, что ты с Петрухой снюхался, оторву все причиндалы и за борт смайнаю …
— И обо мне на шкафуте все долго-долго будут горевать, — пошутил Лёнька, не обращая внимания на серьёзность Палыча.
— И это ты правильно подметил, — важно согласился тот. – Значит, моя наука идёт тебе на пользу, поэтому неча зря зубы скалить, а пошли-ка лучше посмотрим, что мы тут в камерах заимели.
Одевшись в висящие в специальном шкафу телогрейки, они проверили сначала молочную и овощные камеры, а затем перешли в мясную и рыбную.
Палыч подробно объяснял Лёньке состояние змеевиков и батарей, как производить контроль и оттаивание камер, и где какие приборы и термометры находятся.
Закончив с осмотром, они вернулись к Палычу в кладовку и отогревались очередной порцией горячего чая.
— Куда это Петруха подевался? — недоумевал Палыч, но потом решил: — А пускай с ним сама Олеговна разбирается.
Закончив чаепитие, Палыч отправил Лёньку искать утечки фреона в трубных соединениях в кондиционерной, а сам занялся очень важными делами на камбузе в обществе Антонины Юрьевны.

Но Лёнька в кондиционерную не пошёл, а вернулся на склад, растолкал Петруху и забрал у него список продуктов, которые тот должен выдать на ужин. Они вместе выбрали их и, погрузив в лифт, отправили на камбуз. Петруха вначале возникал, что его потревожили и мешают плодотворно работать, но, поняв, что Лёнька спасает его от очередного раздолбона, показывал полки, где что лежит и сколько чего надо набирать, а Лёнька всё указанное перетаскал и грузил в лифт.
В конце погрузки Петруха пришёл в себя и позволил Лёньке попробовать густой сметаны прямо из бидона, благо для этой цели за одним из стеллажей лежала припрятанная ложка. А чтобы ощутить всю прелесть потребляемого продукта, позволил полакомиться маленькими сочными и сладкими огурчиками.
Поэтому Лёнька на обед не торопился, а чтобы его друзья на это не обратили внимания, сидел вместе с ними за столом и изображал из себя голодного человека.


Конец двадцать второй главы

Полностью повесть «Девятая рота» можно найти на сайте:

https://ridero.ru/books/devyataya_rota/