Игра, между иллюзией и правдой. PART. 7

              «Нарды на вершине мира»

      Мы расположились в плетёных креслах, словно два усталых мудреца на вершине мира: внизу раскинулся Краснодар, а над головой плыли облака, будто раздумывали, стоит ли задерживаться в этом южном небе. Между нами — бамбуковый столик, на нём две жестяные банки пепси и нарды. Я подумал: не простые, с историей — тёмное дерево, символичная резьба по краю.
Заметив мой интерес, Шах, взрывая папиросу, небрежно бросил:;— Ручная работа. Из лагеря подогнали. Сыграем?
Открывая футляр, он добавил с усмешкой:;— Даже воровские звёзды изнутри набили. Серьёзная заявка, да? Напоминает, что чертям здесь не место.
Я улыбнулся, втянул дым и, уже расслабившись, окинул взглядом панораму центральной части города — словно с высоты птичьего полёта — и спросил:;— Где вы познакомились с Максом? Откуда друг друга знаете?
Шах затянулся, выпустил дымное кольцо и начал неторопливо:;— С Максом мы познакомились около полутора лет назад, холодной зимой. Судьба свела нас в доме одного общего приятеля — тогда мы ещё и не подозревали, что этот вечер положит начало нашему знакомству. В ту пору мы собирались, чтобы скрасить хмурые, промозглые вечера игрой в секу. Играли на кэш, но без жадности: кто выиграл — тот молодец, кто проиграл — не в обиде. И уже в тот первый вечер мой взгляд невольно задержался на нём: красавчик. Молод, лощён, насквозь современный.
Начал посвящать меня в какие;то неземные денежные дела — с неизвестными мне ранее словами, типа «майнинг», «шортинг»… Я поначалу даже не понимал, о чём речь. Но меня поразила его инновационность, современность идей. Его дружба искренна: в ней нет места жадности, затаённым обидам или шёпоту за спиной — только прямота и тепло. Про таких говорят: «Превзошёл возраст глубиной мысли». И, видимо, между нами пробежала искра взаимного интереса.
Шах стряхнул пепел, прищурился на закат, окрасивший крыши Краснодара в медный цвет, и продолжил:;— Ну вот, на третьей встрече он и выдаёт: «Давай, — говорит, — обзвоним твоих знакомых, тех, кто дело ведёт, кто капитал имеет. Предложим им одну идею — с малой долей риска, но с хорошим шансом заработать». Я тогда ещё усмехнулся: «Макс, да мои знакомые — народ осторожный. Их на мякине не проведёшь». А он спокойно так отвечает: «Нам мякина не нужна. Нам правда нужна».
Идея была простая. Он нашёл перспективный проект на блокчейне — платформу для быстрых и дешёвых переводов. Она ещё не вышла на биржу, но уже работала: заключила пару договоров с зарубежными фирмами. Доступ в проект — только по рекомендации. Макс предложил мне задействовать старый контакт: двух краснодарских братьев;миллионеров, создателей первой в мире децентрализованной лотереи на криптовалюте. О них я ему рассказывал ещё на первой карточной встрече, как только услышал об электронных деньгах.
«Мы, — объясняет Макс, — берём небольшой пакет токенов (цифровые активы на блокчейне). Не на всё, что есть, а столько, чтобы, если что, не разориться. Потом, когда проект выйдет на биржу и цена пойдёт вверх, продаём часть — возвращаем вложения. Остальное держим, ждём следующего скачка».
Я задумался. Друзья у меня серьёзные: строители, рестораторы, торговцы. Не любители авантюр. Но Макс убедил: «Не надо им обещать золотые горы. Просто скажи правду: проект реальный, с чёткими планами. Риск есть, но он просчитан».
— Начали с братьев. Я давно с ними не общался, но всё же решился и написал. Изложил суть, они поддержали, и вопрос был решён.
— Далее стал обзванивать все подходящие номера из телефонной книги. Первым согласился Игорь — владелец сети кафе. Потом подключился Вадим, строитель. Потом ещё двое. Каждый вложил посильную сумму. Макс всё раскладывал по полочкам: когда ждать новостей, когда — выхода на биржу, когда лучше продавать. Он как будто заранее знал, где рынок дёрнется.
Поначалу царила напряжённая тишина, в воздухе витала едва уловимая нервозность. Но вот настал момент первого листинга — криптовалюта вышла на биржу, и цена начала уверенно расти. Мы продали небольшую часть — и уже вернули общие вложения. Остальное держали. Через пару месяцев — новость о партнёрстве с платёжной системой. Ещё скачок. Потом — интеграция с маркетплейсом. Каждый шаг — плюс к стоимости.
Макс не гнал: «Продавай всё сейчас!» Он действовал спокойно, по плану. Продавали понемногу, фиксировали прибыль, часть переводили в более надёжные активы. Где;то ждали, где;то чуть рисковали — но всегда по схеме.
К концу года я посмотрел на баланс — и не поверил глазам. Сто тысяч долларов на двоих. Не в мечтах, не в обещаниях — на счету. И друзья не в обиде: они тоже в диком для рынка плюсе.
Шах откинулся в кресле и усмехнулся:;— Вот так, брат. Не магия, не чудо — чёткая работа, терпение и человек, который видит дальше остальных. Макс не просто деньги сделал. Он научил меня, как с людьми договариваться и как шанс не упустить.
Я помолчал, глядя, как последнее солнце скользит по куполам церквей, и тихо спросил:;— И что теперь?
Шах пожал плечами:;— Теперь мы ищем следующий такой шанс.
— В общем, заработали почти сто пятьдесят тысяч чистой прибылью, — подытожил Шах, затушивая папиросу. — Сейчас картина меняется: цена токенов замедлилась, а на горизонте — целая волна похожих платформ. Конкуренция растёт, и из;за этого может начаться просадка. Но мы успели снять сливки. Макс говорит: «Пора перестраиваться».
В короткой паузе и тишине, нарушаемой лишь редким шумом города, я вдруг осознал: история Шаха и Макса — не просто рассказ о деньгах и технологиях. Это притча о времени, которое меняет нас, о людях, которые учатся друг у друга, о выборе, который мы делаем, и о цене, которую платим.
Шах улыбнулся, глядя на угасающий закат:;— Жизнь — как нарды. Иногда выпадают хорошие комбинации, иногда — не очень. Но играть надо. Всегда…
— Сто пятьдесят тысяч… — я покачал головой, пытаясь осознать масштаб. — Внушительно. Особенно если помнить, с чего всё начиналось.
— Да. — Только из них у нас осталось около шестидесяти… Из;за моей неосторожности в отношениях с женой, ну и часть отложили на свои нужды — как и полагается.
Я не стал уточнять, в чём именно заключалась эта неосторожность. Макс как;то обмолвился, и мне было всё ясно.
Но Шах, видимо, решился раскрыться — выложить наболевшее, словно вывернуть душу наизнанку:;— Знаешь, поначалу всё было безупречно. Как говорится, «на лайте»: мы появлялись в разных компаниях, ходили в клубы, путешествовали. Лёгкость, ветер в волосах, ни к чему не обязывающая радость бытия. Но постепенно всё стало меняться.
Сначала едва заметно — она лишь требовала чуть больше внимания. Потом систематически препятствовала моим встречам с друзьями. А вскоре и вовсе захотела, чтобы я сидел дома, смотрел сериалы и ни с кем, кроме неё, не проводил время.
— «Они важнее меня?!» — выкрикивала она со злостью и обидой, закатывая истерики. Ей виделся идеальный образ «настоящего семьянина»: утром — на работу, вечером — домой.
А я… Я кроме школы нигде не учился. Мой промысел — улица и деньги, можно сказать, «с воздуха». Жизнь — словно бесконечный шаг над пропастью, игра без чётких правил и подсказок. Обычно я держу такие мысли при себе, но с тобой… кажется, можно снять маску, — вздохнув и сделав небольшую паузу, Шах предложил пройти обратно внутрь офиса к ребятам.
Войдя обратно в офис, я уселся в кресло и глубоко задумался. Возможно, со своего угла зрения она и права. В её картине мира всё логично: стабильность, уют, предсказуемость. Она жаждала опоры, якоря, который удержит их обоих в бурю. Но его природа — не в том, чтобы стоять на месте. Он — как река, которая не может перестать течь.
И в этом, пожалуй, вся суть: они искали разное в одном и том же. Она — пристанище, он — горизонт. А любовь, как ни парадоксально, порой становится полем битвы между двумя правдами, каждая из которых по;своему неоспорима. И в этой борьбе не бывает победителей — только те, кто учится жить с болью выбора и с тяжестью компромисса.


        Что по вашему учит сильнее: успешный проект или провал, из которого вы вынесли урок?