Хранитель

Пётр Алексеевич имел очень ответственную работу. Он буквально считал себя хранителем порядка. Но порой на него находила хандра, и супергерой в нём засыпал. Просыпался же медленно моргающий охранник, зевающий, потягивающийся и пытающийся разгадать сканворд годичной давности. Происходило сие преображение на второй-третий день после инструктажа, проводимого каждый понедельник проректором по хозчасти Николаем Петровичем Скудиновым, который по неизвестным нам причинам отвечал за безопасность учебного учреждения.

— Так, теперь всё будет серьёзно. Сверху дали команду ужесточить проверки студентов. Рамка на входе должна быть включена, — сурово отчеканивал каждое слово Скудинов. — Угроза серьёзная, посмотрите что делается: неадекватное поведение, случаи поножовщины и стрельбы в школах, институтах... Не допустим! Слышите?! Досмотр сумок, портфелей. Если надо — и карманы пусть выворачивают. Я за вами буду следить по камерам — кто как работает, кто и как реагирует, кто сумки проверяет, а кто не проверяет. Кто в потолок плюёт — будет лишён премии. А повторно уличённый попадёт на штрафы и увольнение. Ясно?

Пётр Алексеевич услышал кодовые слова «будет лишён премии» и «штрафы» — и преображение из охранника в Хранителя произошло мгновенно. Вся его поза и взгляд говорили о том, что перед нами человек, обладающий суперсилой: ни одна мышь не проскочит мимо этого орлиного взора. «Я вас, неадекватов, насквозь вижу! А поймаю террориста — так мне премию дадут, мужики уважать начнут, губернатор награду вручит, по телевизору покажут...» — поток приятных мыслей заставил Петра Алексеевича изобразить довольное и победоносное выражение лица, что тут же было замечено Скудиновым.

— Ты чего, Бадакин? Я что-то смешное сказал? Задача ясна?

Пётр Алексеевич, скривившись, кивнул.

— Ну тогда прошу проследовать на своё рабочее место, — нарочито учтиво выдавил из себя Скудинов и продолжил уже тревожным тоном: — Бадакин, сегодня твоя смена. Вызывай ГБР, если что... Но повод должен быть весомым. За ложный вызов... сам знаешь.

Пётр Алексеевич шёл твёрдой уверенной походкой по коридорам института музыки к своей зоне ответственности: две вертушки для сканирования пропусков, рамка, прозванивающая человека от макушки до пят, стол и стул, тревожная кнопка — всё, что нужно настоящему стражу порядка.
 

Вадим Вадимович опаздывал на лекцию. Пробки в центре не давали ни малейшего шанса приехать вовремя. Ночью опять сидел с нотами... Осталась одна сигарета... Вот наконец-то прорвался, ещё два перекрёстка. Отлично, зелёный и снова зелёный. На парковке нашлось место. Забрав папку с нотами, он поспешил в институт, на ходу проверил карманы: пропуск, студенческий... Всё. Зашёл — и что это? Тут-то что за пробка?
Студенты толпились возле стола охранника. Тот командным голосом в очередной раз оповещал о досмотре: каждый должен показать, что у него в сумке, выложить всё из карманов и пройти через рамку. Распоряжение начальства! Рамка вела себя странно, рандомно пикала, и приходилось проходить повторно, пока она не решит, что ты не опасен. Охранника это совершенно не смущало. Всякий раз, когда рамка пикала, он подскакивал к студенту и пристально смотрел, как тот снова переступает эту незримую границу между виновен и невиновен. Всё это, конечно, вызывало недовольство и раздражение, но никому не хотелось вступать в перепалку с этим охранником. Все знали, что он не отличался ни тактом, ни умом, и портить себе настроение... себе дороже.

Наконец очередь дошла до Вадима Вадимовича. Рамка предательски пикнула, как только он сделал шаг в её зону сканирования. Пётр Алексеевич подскочил к мужчине, осмотрел его с ног до головы и спросил:

— А вы куда? Вы что, студент? — увидев пропуск и студенческий в руках Вадима Вадимовича.

— Да, студент. И хожу мимо вас уже полгода, — устало сказал Вадим Вадимович и понял, что добром дело не кончится.

— Ещё раз пройдите через рамку, — грубо сказал охранник.
В мозгу Петра Алексеевича шёл диалог с его внутренним голосом, который задавал наводящие вопросы и строил теории: «Мужику за сорок, какой он студент? Зачем идти учиться в этом возрасте? Что он задумал? Ага, опять пикнуло».

— Снимайте пуховик и проходите ещё. Вы всё выложили из карманов?

Рамка опять пикнула.

— Так, что у вас с собой?

— Да ни-че-го! Я опаздываю на лекцию, ваша рамка сломалась. Пропустите... — Вадим Вадимович начал выходить из себя.

— Всё с рамкой в порядке. Пройдите ещё. В карманах что? В брюках?...

Пётр Алексеевич внутренне ликовал. Вот он, неадекват, и возможно, террорист! Рамка сработала на нём уже в шестой раз. Куда он засунул оружие? А может, даже бомбу? Смотри, как нервничает! Так что делать? Самому его задержать? А вдруг окажет сопротивление? Нет... Надо вызывать ГБР.

Вадим Вадимович, глядя на охранника, на лице которого блуждала странная полуулыбка и зло блестели глаза, пытался рассуждать логически: может, он что-то про себя не знает? Может, есть в нём какая-то железная деталь? Да нет, бред... Бред, как и вся эта ситуация. Рамка явно сломана.

— Пропустите немедленно! Что за глупость? Я вывернул все карманы, снял всё, что можно. Мне нужно на лекцию! — С этими словами Вадим Вадимович, собрав свои вещи, двинулся в сторону гардероба.

— Стоять! — закричал Пётр Алексеевич. Сейчас он Хранитель, боевой маг на страже порядка, борец со злом... — Стоять! Что у тебя в штанах?

— В штанах? Что у меня в штанах? Видимо, железные яйца! Если рамка исправна, то ей больше не на что реагировать! — не выдержал Вадим Вадимович и тоже перешёл на повышенный тон.

— Сто-ять! Я вызываю ГБР! Ты не пройдёшь! — с этим душераздирающим криком охранник нажал на кнопку.

Приехала группа быстрого реагирования: три добрых молодца, спокойные как танки. Быстро оценив обстановку и поняв, что никакой террористической угрозы нет, приступили к выяснению обстоятельств. К тому времени к посту охраны подтянулся Скудинов. Он не знал, чего ожидать, и смотрел то на Бадакина, который стоял в позе Питера Пэна и явно был доволен собой, то на Вадима Вадимовича, который что-то рассказывал ребятам из ГБР.

— Ну так что с рамкой? — спросил старший из ГБР, обращаясь к Скудинову и Бадакину.

Пётр Алексеевич, наконец дождавшись возможности высказаться, начал описывать неадекватное поведение Вадима Вадимовича — как тот нагло прорывался на лекцию, а он мужественно давал отпор. Скудинов кивал.

Старший невозмутимо задал повторно свой вопрос:

— С рамкой что?

— А... пикает рамка. Всё в порядке.

— Что ж она у вас без повода-то пикает?

— Да как без повода?...

Вадим Вадимович пошёл на лекцию, и дальнейший разбор полётов, который по мере удаления от эпицентра событий становился всё тише, его уже не касался. Про себя он подумал: «Ну вот ведь Швондер же этот охранник. Самый настоящий Швондер. И начальник его такой же...» И, вспомнив эту комичную сцену из фильма*, невольно улыбнулся.


*«Собачье сердце» (реж. В. Бортко, 1988): эпизод, где профессор Преображенский в исполнении Е. Евстигнеева конфликтует со Швондером (Р. Карцев).