Канал связи

1.



12.09.2061, 12:23

Старенький, собранный ещё в первые послевоенные годы репродуктор глухо щёлкнул. С едва слышным шорохом он залился мягкой симфонической музыкой, и по комнате разнёсся молодой баритон.



- Мы прошли по руинам горелым,
Каждый камень согрели душой,
Был из нас каждый умным и смелым -
Поднимал каждый город родной.



Женский хор затянул припев.



- На улицах шумных средь бури и жизни
Не видно пожаров следа...



Виталий поморщился. Да, поменять диффузор бы не помешало, но времени всё не хватало.

Неожиданно в памяти встала другая мелодия – мелодия из прошлой, довоенной и доцензурной жизни. Музыка тогда была другой – нет, в середине сороковых люди слушали рэп, рок, джаз. Впрочем, тот джаз от нынешнего отличался кардинально… Что уж говорить, и аппаратура была другая! Никто бы и не подумал, что сразу после разрушительной атомной войны почти из подножного корма наклепают примитивнейшие радиоточки!

- Мы прерываем ретрансляцию станции «Москва», чтобы сообщить о внеплановом обслуживании сети. Вещание не будет работать с десяти часов вечера до полуночи.



Громкоговоритель замолчал. На душе стало пусто, тоскливо.

Виталий убавил звук, и прошёл на кухню. Заварив чай, он выглянул в окно и задумался.



«Довоенное время… А было ли оно именно таким – безоблачным, чистым? Девятнадцать лет прошло с Первой Крови. Девятнадцать лет…»



А жизнь на улице шла своим чередом. Напротив ломали древнюю двадцатиэтажку конца десятых годов, по эстакаде с грохотом проносились электрички метрополитена, около промтоварного магазина разгружали бортовой «КамАЗ».



***



На первый взгляд почти ничего не изменилось. Всё та же выкрашенная изумрудной краской фанерная коробка с белой полиэтиленовой решёткой динамика висела на выцветшей стене. Но что-то казалось странным, непонятным.



Виталий прислушался. Гул, странный, тихий гул!



«Чего?» - мелькнула мысль – «Может, проверка сети?»



Латунная ручка регулировки приятно холодила руку. Гул стал громче, среди него слышались какие-то слова.



- ...Новости всей Таволги и остальной системы. Передаём последние известия. Сегодня, пятого февраля две тысячи сто сорокового года, выпущен первый звездолёт серии «Ландыш». С него начинается новая веха в истории нашей промышленности…



Гул вновь появился, стал нарастать, пока голос не исчез.



***



Снова это произошло через месяц. Олег вовремя успел отключить вещание, и молча вслушивался в новости – новости далёкого будущего.



«Может, это розыгрыш?» - думал он – «Но сейчас за такие шутки и в лагеря загреметь можно. Кто бы это мог быть?»



Внезапно в голову пришла идея. Простая, лаконичная – и вполне уместная.



Олег убавил громкость на тестовой радиоточке, подошёл к блоку приёма, повернул пакетник. В эту же секунду индикатор погас.



Следом Олег включил блок хранения информации, сел за терминал «Ромашки» и выбрал первую попавшуюся песню. Заиграла мягкая, словно воздушная мелодия. Запел скрипучий баритон – он чем-то напомнил вновь ставшего популярным Леонида Утёсова.



- Мы идём по великой дороге,

По дороге борьбы и труда,

А за нами встают шахты, пашни и стоги,

А за нами встают города!



Следом Олег подошёл к блоку радиоприёма, воткнул наушники в тестовое гнездо, и прислушался.



«Чего? Это же просто обычная передача! Так, тут надо разобраться»



05.02.2140



Громкоговоритель негромко щёлкнул. Грянул симфонический оркестр, и зычный голос полузабытого Максима Жарова наполнил комнату.



- На ближних и дальних заводах
Разносится песня одна,
Её повторяют на пашнях в колхозах,
И слышит её вся страна!



«Нейросеть» - промчалась мысль – «Смысл, в чём смысл? Искусство должно приносить удовольствие самому автору, а не…»



Додумать Павел не успел. Сразу же возник другой вопрос.



«Радиоточку отключили год назад, сейчас везде Инфосеть, кто тут с усилителем балуется?»



Громкоговоритель был по сути лишь экспонатом музея. Целую квартиру послевоенных времён сохранили для будущих поколений, как память о голодной и бедной жизни середины двадцать первого века.



Внезапно в голову пришла безумная идея. Безумная – но только на первый взгляд.



Ассемблер стоял в бывшей кладовке. Быстро выбрав ссылки на ДНК-чертежи, Павел затворил крышку рабочей камеры. Через минуту трансляционный усилитель с микрофоном были готовы – а значит…



***



Клавиши забарабанили по проекционной клавиатуре. Ссылка на сайт первой попавшейся станции нашлась довольно быстро, и из старинного репродуктора раздался голос диктора:



- «Таволга-24». Новости всей Таволги и остальной системы. Передаём последние известия. Сегодня, пятого февраля две тысячи сто сорокового года, выпущен первый звездолёт серии «Ландыш». С него начинается новая веха в истории нашей промышленности…

2.



Связь удалось наладить уже на следующей неделе. Поначалу люди на том конце провода не восприняли Павла всерьёз – но после парочки сбывшихся прогнозов их мнение изменилось.



- Прошлое слушает! – сказал дежурный Олег Макаров.



Павел придвинул микрофон и ответил:



- Будущее тут. Какие инновации вас интересуют?



- Антигравитационный двигатель.

- Значит... - хранитель набрал первый попавшийся технический сайт - Значит так.



***



Виталий включил громкоговоритель. Голос диктора был каким-то особым – за ним чувствовались скрытая радость, давно уже потерянная надежда на лучшее будущее.



- Сегодня, четвёртого августа сего года, в лаборатории НИИ Спецсистем имени Юрия Кима, старшим научным сотрудником Игорем Макаровым был разработан не имеющий аналогов в мире антигравитационный двигатель. Он поможет в исследовании космоса, в исследовании нашей Вселенной.



Виталий не знал, что никакого открытия на самом деле не было. Не знал он и о том, что жизнь начнёт сильно меняться – и то, что вчера казалось мечтой, станет реальностью.