Испытание на слом

                Любовь моя  Ковылкино

Ровно через год, в начале февраля 1972 года, Березин предложил ему заменить Беляйкина А.И. – первого секретаря Ковылкинского горкома КПСС. От предложения Василий Учайкин был не в восторге. Дела в министерстве складывались неплохо.

Свидетельством  тому были бронзовая медаль ВДНХ СССР и орден Трудового Красного знамени. Вот-вот должен был состояться переезд в новую квартиру в престижный дом в центре Саранска. Да и лет было уже немало, шел ему в ту пору тридцать восьмой год.


Березин, однако, убедил – ещё слишком молод, чтобы думать об оседлой жизни и  в феврале 1972 года представил его членам пленума городского комитета партии. На нем Василия  единогласно избрали первым секретарем Ковылкинского горкома КПСС.


Александр Иванович Беляйкин, человек опытный и мудрый,  сдавая дела, наставлял. «Народ в Ковылкине   особый. Чужаков не приемлют. Кое-кто, не исключено, уже примеряет должность первого на себя».


 Это стало очевидным, когда, вопреки общепринятому правилу, первое заседание бюро горкома Василий провел не сам, а поручил второму секретарю Н.Н.Бондюку – человеку, несомненно, не бесталанному, не лишенному лидерских качеств.


Это его решение позволило кое-кому в аппарате сделать скоропалительные выводы: «У новенького задрожали коленки. Не знает даже, как вести заседание бюро. Долго он не задержится и т.д.». 


С первых шагов была допущена и другая, более серьёзная, кадровая ошибка. Его назначенец на должность председателя колхоза «Коммунар» Кулагин П.И. вопреки доброй молве о нем  и в районе, и в республике, повел себя не адекватно. Беспробудно запил. Никакие беседы, наказания и предупреждения на него не действовали.


Сам Василий Семенович об этом вспоминает так: «Я пригласил на беседу председателя колхоза «Россия» Скворцова И.Ф., депутата Верховного Совета СССР, с которым Кулагин ранее работал.


 Спросил его, почему он, хорошо зная недостатки Кулагина, не поставил меня в известность? Ответ был поучителен: «О кандидатуре Кулагина вы со мной не советовались, видимо, не сочли нужным».


Разговор этот стал для него уроком на всю жизнь. Кулагин, естественно, был снят с работы. А ему самому пришлось извиняться перед всем составом бюро горкома за поспешный и непродуманный шаг в подборе кадров.


Судьбе же было угодно продолжать преподносить новоиспеченному партийному функционеру сюрприз за сюрпризом. В первый же месяц пребывания  его в новой должности обвалился потолок городского дома культуры. Обошлось без человеческих жертв.

 Здание восстановлению не подлежало. Встал вопрос – как быть? Или жить без дома культуры, или сделать все возможное и невозможное  и в кратчайшие сроки построить в райцентре новое здание.


Когда после непростых  и мучительных размышлений,  множества консультаций, расчетов, сделанных проектировщиками и строителями, он внёс на заседание бюро городского комитета партии предложение: новогодний бал-маскарад провести в новом доме культуры, в кабинете воцарилась гробовая тишина.


Большинство членов бюро  сидели, опустив голову. Было видно, что им неловко за своего нового секретаря. Мыслимое ли дело – меньше, чем за год построить дом культуры на 660 мест!

 При отсутствии финансирования, дефиците строительных материалов и маломощности местных ПМК. Возражать, однако, никто не стал. По выражениям лиц членов бюро можно было прочитать: «Хозяин – барин. Действуй, коли такой смелый!»


Первое его лето в Ковылкине оказалось засушливым. В тот год, с весны и до поздней осени, на значительной части Российской Федерации установилась невероятная жара. Горели леса и торфяники. Над землёй стояла сизая мгла, было трудно дышать, и от дыма слезились глаза.


Река Мокша обмелела. Из колодцев стала уходить  вода. Нечем стало поливать овощи на огородах, а кое-где  обострилось положение и с питьевой водой. Встал вопрос, как быть?

 Он вспомнил, что ранее на Мокше были плотины и водяные мельницы. Встретился с местными стариками, спросил, можно ли на Мокше быстро и недорого построить плотину? Троицкие старожилы посоветовали соорудить плотину из хвороста.


Было и заманчиво, и попахивало авантюрой. Но деваться было некуда. Для строительства плотины был мобилизован весь городской транспорт. Люди же приходили без приглашения.

Каждый выполнял работу, которая ему была под силу. Руководила всеми работами председатель райисполкома Девяткина Ирина Степановна. Несмотря на свой солидный возраст, сутками старалась быть на тех участках, которые требовали от неё принятия соответствующих решений.

 
Плотина была сооружена за два с половиной дня. Вода поднялась почти на пять метров. В реке появилась рыба, а в колодцах во всех селах, которые располагались вдоль реки, появилась вода.   

Животворные струи реки, слегка притормозив у большого русского села Троицк, продолжали течь далее – в сторону Краснослободска, Темникова, Теньгушева. Плотина из хвороста не препятствовала реке продолжать свой путь.


А жара не спадала. Такого пекла не помнили даже старожилы. На посевы зерновых нельзя было смотреть без боли. Сгорали на корню. По ночам темное небо, то тут, то там озаряло багровое зарево. В западных районах республики в лесных массивах неделями полыхали пожары.


 Не миновала беда и Ковылкино. В тот год было зарегистрировано более 36 случаев загораний в лесах района. Но ковылкинцы свои лесные угодья сохранили. Во многом, благодаря усилиям председателя райисполкома Девяткиной Ирины Степановны.   

Василий Учайкин всегда добрым словом вспоминает простую женщину из своей команды,  бесхитростную, заботливую, добросовестную. Она  много делала для людей, не помышляя о наградах, почестях и собственном благополучии.


 В борьбе со стихией, бесконечных заботах  текло время. В районе  он уже был своим. Знал почти всех. Знали и о нём, тоже почти  все. Знали, что он равнодушен к спиртному, не курит, хотя пачку папирос всегда держит в кармане. Не ругается матом. Неизвестно – когда спит, потому что может появиться в хозяйстве в любое время суток. Он из тех,  о которых говорят: «мягко стелет, но жестко спать». Держит свое слово.


Подтверждением того, что он держит слово, более убедительного факта, как открытие в намеченный им срок нового дома культуры, нельзя было придумать. Правда, обещанный им бал-маскарад, состоялся девятью днями позже.


 Это было лишь начало.В последующие годы были построены музей, городская библиотека.  А далее - крупнейший в республике маслосырзавод, школы, вторя очередь больницы, универмаг, районный отдел милиции, строительный техникум, райисполком. В городе и микрорайоне росли жилые дома. Началось строительство центральной городской котельной.


Неузнаваемо изменился агропромышленный комплекс. 1972-1976 годы оказались самыми «продуктивными» в экономическом  развитии района. Более 12-15% от общего объёма всех продуктов сельскохозяйственного производства республики производил и поставлял Ковылкинский район.


Между тем, в народе начала гулять молва. «Учайкина вот-вот возьмут в Саранск. Естественно, на большую работу». Возможно, этому послужило награждение его орденом Октябрьской революции. Возможно, это были чьи-то предположения или домысли.


Он знал об этих слухах, но не придавал им значения. В голове, как писал Маяковский,  было «планов громадьё». Для их реализации, по его расчетам, требовалось года три – четыре. Сформированная им команда – была молода, работоспособна, дружна.


С некоторыми представителями старой гвардии приходилось расставаться. С одними из-за непригодности. С другими  в силу возраста. Написав заявление, ушла из команды и уехала в Саранск Ирина Степановна Девяткина. Однако в столице оказалась без работы и жилья. И даже среди награжденных медалями за ликвидацию пожаров её не оказалось.

 
Пришлось вмешиваться. Добился выделения ей квартиры в одном из лучших домов в юго-западном районе. На приеме у «Ивана Грозного» в Верховном Совете республики был решён вопрос о медали.

 
За этим хлопотами его и застал звонок из областного комитета партии. Его снова приглашал Березин. Это было в июле 1975 года. Березин сообщил Василию Учайкину, что его будут рекомендовать первым заместителем Председателя Совета Министров Мордовской АССР.