К вопросу о дипломатических отношениях Италии и Ро

История России богата фамилиями и дворянскими родами,
 представители которых оставили яркий след
 во внутренней и внешней политике Российского государства.
 И сегодня их дела, связанные со служением родной стране,
 вызывают у потомков чувство гордости и заставляют
еще раз убедиться в величии и самобытности своей Родины.

"...дерзайте, россы, вослед громкой славе, куда труба оная вас зовет, и покажите свету, колико  может вам ум и сила"
П.А.Левашов

Предисловие
Эта публикация является отрывком из готовящегося к выпуску исторического справочника по истории дипломатических отношений между Россией и современной Италией, о дипломатах, занимающих эти посты со времён Российской Империи до наших дней.

С давних пор русские города имели тесные связи с итальянскими городами-государствами, а многие итальянцы побывали в России. Наши народы нашли общее на фоне культуры, потом уже появились другие связи в области торговли, политики и дипломатии. Об одном из  первых знакомств с Италией  упоминается в описании «Хождение во Флоренцию 1437–1440 годов», где есть описание собора Святого Марка в Венеции. Возможно, именно  по этой причине в Москве появляются архитекторы из Италии, ведь итальянская архитектура, хранившая традиции римской античности, русским была гораздо ближе, чем северная готика.

 С ХV века устанавливаются регулярные связи. В 1560-х годах венецианский посол Франческо Тьеполо предупреждал венецианских купцов, что следует поторопиться, ибо торгуют с Московией также литовцы, поляки, персы, армяне, турки, татары, шведы, ливонцы, германцы. Ведь доставка товаров в Московию «легка и дешева вследствие большого удобства рек, делающих громадную страну судоходной почти во всех её частях».
Царь Пётр I был заинтересован в изучении корабельного дела и пытался через своих послов Д. Боциса и М. Карретту побудить Венецию установить с Россией дипломатические отношения и заключить союз против османов. Известно, что царю не удалось выполнить задуманное, в Венецию он не попал, но пришедшая Екатерина II с её активным деятельным умом продолжала упорно добиваться установления дипломатических отношений с итальянскими государствами…
Крупнейшие отечественные историки сходятся во мнении, что Петр, получив в день своего отправления известие о стрелецком бунте, отменил поездку в Венецию и, проведя некоторое время в Вене в ожидании «отпуска» посольства императором Леопольдом, 19/29 июля двинулся в Россию вместе с Лефортом и Головиным.
Сегодняшняя Италия для россиян это красивая природа, море, пицца, спагетти, удачные покупки в мире моды –шопинг, да много ещё чего …
 Конечно, это театр Ла-Скала в Милане и шопинг там же…Это развалины Помпеи и Геркуланума, Колизей в вечном городе, каналы Венеции, это галереи Флоренции и вулкан Этна...
Здесь нет цели описать все красоты Италии, это не путеводитель и рекламная акция – куда поехать отдохнуть в Италии.

 Мы хотим вспомнить - как это всё начиналось…
 История отношений между нашими странами волнует автора книги давно – началось с изучения истории Неаполя и окрестностей, включая Помпеи, Геркуланум. Затем оказалось, что первый посол на Аппенинах был тоже в Неаполе, 240 лет назад были подписаны договора между королевством неаполитанским и императрицей Екатериной II.
Тогда, в 2016 году родилась идея оставить память об этой знаменательной дате в истории дипломатических отношений. Задача была такая - найти дом, в котором было открыто первое представительство российской дипломатии на итальянской земле. Казалось бы – иди в архив, попроси работников, либо же открой первую попавшуюся книгу, и вот оно – адрес дома где жил и работал посол. Всё оказалось гораздо прозаичнее и сложнее на деле. В государственном архиве Неаполя практически не было информации о том периоде, та, что была, включала в себя либо бухгалтерские отчёты о потраченных средствах или частную переписку служащих.
 Никакого упоминания о доме, в котором жил и работал первый посланник в Неаполе, не было. Переписка велась исключительно на французском языке, некоторые письма были написаны на очень тонкой бумаге. Удивительно, что они сохранились после 200 с лишним лет хранения в архиве с повышенной влажностью и близостью моря. Без труда удалось установить его имя – это всем известный граф Андрей Кириллович Разумовский.  Об этом факте уже известно много, за то время пока писалась эта книга, было снято несколько художественных фильмов о той эпохе, роль Разумовского отражена в лучшем виде. Но нужно было обязательно найти место, куда впоследствии поместить памятную доску. До этого времени в Неаполе не было ни одного памятного места, которое бы обозначало первого российского посланника, тем более на русском языке.
Начались поиски по другим муниципальным архивам, библиотекам, архивам банка, в котором могло быть упоминание о платежах…тщетно… Изучение документов в интернете, чтение их на разных языках, и очередные неудачи.
 Был найден адрес и местонахождение последнего посла в Неаполе - разница в сто с лишним лет сыграла свою роль. В поисках прошло полтора года. Что это было – награда за проведённую кропотливую работу или фортуна повернулась лицом – неизвестно, но в семейном архиве Песколанчано, при личной переписке выяснилось, что им поступала плата за аренду помещения за интересующий нас период. Неужели? Или опять неудача? Мы были готовы установить памятную доску на доме последней резиденции последнего посла в Неаполитанском королевстве Кокошкина. Это место мы знали точно! Опять проверки, перепроверки, надежды на успех - мы не могли рисковать неточностью сведений, о наших поисках было уведомлено посольство РФ в Италии.
Венцом этих поисков стало установление памятной доски на доме 8 сентября 2017 года, где жил и работал по приезде в Неаполь российский дипломат Андрей Разумовский.
Таким было начало…В процессе поисков обнаружились интересные факты, накопилось много материала, и пришла идея поделиться ними с тем, кому интересна история в целом, история Италии и отношения между нашими странами.

Глава I.
Послы Российской империи в Неаполитанском Королевстве 1777 - 1816 гг.

Эта история, о которой мы хотим рассказать вам, родилась задолго до того, как мы начали читать сказки. На  самом деле это была сказка – о короле, королеве, прекрасном молодом юноше, который приехал покорять Неаполь, налаживать отношения дружеские, культурные, торговые, а самое главное, хорошие дипломатические отношения между Российской Империей и Неаполитанским королевством.

Зима в Италии, а тем более на её юге, никогда не отличалась суровостью. Скорее всего, в 1777 году это была влажная зима, с дождями, благодаря тому, что Неаполь находится на берегу залива Тирренскогго моря. Снега тут отродясь не бывало, если только не приносил холодный северный ветер на пару часов. Да и то, снег таял, ветер стихал, как и стихают постепенно бури, накатывающие время от времени на королевство Неаполя. Много чего претерпел Неаполь в период своего существования. Кто тут только не был у престола, это и бурбоны, французы, испанцы, и много кто ещё хотел править этим благословенным краем. Народ, не то, чтобы непокорный, а скорее наоборот, очень толерантный к любому вновь прибывшему правителю. Всегда можно найти выход из сложившейся ситуации – и в этом преуспел неаполитанский народ.
Непривыкшие к такой зиме русские, делятся на две части: первая группа страдает от недостатка холода и мороза, им явно не хватает экстрима в этом его проявлении, а другая часть наслаждается его отсутствием.
Наш молодой человек добирался до Неаполя очень долго. По современным меркам, когда путешествие от Санкт- Петербурга до Неаполя занимает 3 часа, в тот далёкий 1777 год оно длилось долгие месяцы. Санный поезд, перевозивший не только самого молодого графа с его прислугой, вез и ещё его пожитки, его гардероб, мебель, утварь, а также книги, и наверняка предметы роскоши, к коим он так привык во время своего существования при дворе Екатерины.
 Молодой человек был красив, воспитан в духе своего времени, галантен с дамами, вежлив и учтив с мужчинами, богат, благодаря благосклонности  Императрицы к его семье, из которой он происходил. Семья его, в прошлом от плуга, сумела благодаря уму и умелому поведению, а отчасти конечно и фортуне, пробиться на самые верхи тогдашнего правления. Семейство Разумовских, наравне с Шереметьевыми осталось в народной памяти, любили Отечество, не чуждаясь просвещения.
Алексей Григорьевич, дядюшка в пору своей юности сумел пристроиться певчим в церковный хор, где после непродолжительного времени его заметил проезжающий в то время полковник Фёдор Степанович Вишневский, возвращающийся из Венгрии, куда ездил за винами для Императрицы Анны Иоановны. Можно сказать, что этот случай стал отправной точкой для судьбы семейства… Переехав в столицу, там тоже успел устроиться на неплохую должность
Однажды его отец, граф Кирилл Григорьевич, вздумал попрекнуть его в мотовстве, говоря, что он живет не по средствам. И указал, между прочим, на то, что в гардеробе Андрея несколько сотен только жилетов. И закончил наставления всем знакомыми и по сей день словами: "Я в твои годы такого не имел". А сын ответил на это: да, это так, но между нами громадная разница: ведь вы – сын свинопаса, а я – сын графа.

Наверное, уже пора назвать имя этого щеголя, баловня судьбы, коему предстояла важнейшая роль в налаживании отношений между Неаполитанским двором и Российской империей.
 Это граф Андрей Кириллович Разумовский, его имя мы будем упоминать часто, поскольку главным действующим лицом является именно он. Получив хорошее образование в известной Академии Х линии, с ранних лет поражал он своих учителей способностями в разных науках, особенно его интересовала история. Знаменитый впоследствии историк Шлёцер отзывался о мальчике как о талантливом и развитом не по годам. Со своей стороны, Андрей также привязался к умному и симпатичному учителю, частенько они беседовали в комнате учителя на тему истории и статистики.

Из всех трёх братьев Разумовских, Андрей более других сблизился с наследником престола. Их связывала тесная дружба. В то же время он был зачислен на службу во флот в должности мичмана, но естественным образом находился дома.
 В декабре 1764 года он был отпущен от службы, на которую не поступал, за границу, отправившись в Страсбург под руководством гувернёра де-Мариньяна доканчивать своё образование. С этим человеком граф Андрей переписывался ещё долгое время, находясь в качестве министра в Неаполе. О своём пребывании в Страсбурге он отзывался очень тепло, долгие годы сохранив память о своем пребывании, занятиях и знакомых. После успешного завершения своего образования в Страсбурге он был отправлен в Англию, поступив на флот в должности лейтенанта. Семнадцатилетний лейтенант возвратился в Россию, представив в адмиралтейскую коллегию журнал своих морских путешествий на английском языке.
 Через непродолжительное время после своего возвращения из-за границы, он был отправлен в Архипелаг к контр-адмиралу Спиридову, По неподтверждённым данным, принимал участие в знаменитом Чесменском походе. В сентябре 1772 года, вернувшись на эскадре контр-адмирала Спиридова в Петербург, был пожалован в камер-юнкеры к высочайшему двору и причислен к гребному флоту. Как продолжение своей карьеры был произведён 31 декабря того же года в капитан-лейтенанты.
Дружба с наследником престола, длившаяся годами не прерывалась никогда, а в последнее время сблизившись ещё теснее вследствие того, что цесаревич Павел являлся генерал-адмиралом флота.
 Граф Андрей в качестве придворного часто беседовал с наследником на различные темы. Одной из важных тем была женитьба престолонаследника Павла. По страстному желанию Екатерины остепенить Павла, после долгого и тщательного отбора, предшествующих переговоров с заграничными советниками, выбор пал на трёх дочерей наследниц ландграфа Гессен-Дармштадтского.

 Всех трёх сестёр привезли в Петербург весной 1773 года, девушки в компании своей матери прибыли на русской эскадре, которая состояла из трёх кораблей – «Св. Марк», «Сокол», «Быстрый». Именно последним командовал граф Андрей Кириллович. Конечно же, Екатерина преследовала политические мотивы, тут было не до любви, нужно было укреплять связи с Пруссией. Но случилось то, что случилось – Павел влюбился в свою будущую супругу, Вильгельмину (Наталью Алексеевну при крещении). Хитрая, расчётливая, вспыльчивая и настойчивая женщина – вот эпитеты, которыми награждали её современники. Доверчивый и неискушённый в сердечных делах Павел доверял ей, имея мягкий и уступчивый характер, полностью подпал под её влияние.

 Вернёмся к путешествию, в котором описано «беззаботное» плавание «Быстрого» с багажом невесты цесаревича, из Травемюнде в Ревель (совр. Таллин), куда они приплыли через два дня после назначенного срока…
 Барон Александр Иванович Черкасов, который по поручению Екатерины прибыл в Ревель для встречи высокопоставленных особ извещал императрицу о странностях со стороны Разумовского: тот просил сложить с него обязанности командования кораблём с тем, чтобы сопровождать принцессу «по суху» до Петербурга. Его обеспокоенность была вызвана неприбытием в место назначения «Быстрого», о чём он извещал непрестанно Екатерину. Та, в свою очередь, уже ранее извещённая в письмах о том, что «все хотят руководить ею», стала с подозрительностью относиться к свите, к людям, её окружавшим, в том числе и к Разумовскому. Но, однако, по прибытии в Петербург всё оказалось очень хорошо – Вильгельмина относилась с уважением к государыне, более того, прохладные отношения с сыном Екатерины улучшились благодаря стараниям принцессы. Разумовский же был назначен ко двору Великого Князя, то есть сама судьба сводила вместе этих людей…
После бракосочетания престолонаследника Павла с принцессой Вильгельминой 29 сентября в Казанском соборе, празднования длились до 11 октября, Разумовский гарцевал верхом перед золотой каретой новобрачных, затем окончательно переселился во дворец. Характер его открытый и дружественный располагал к себе людей, вся дармштадская свита была от него в восторге.
Молодой человек, полный самоуверенности, не лишённый честолюбия, а кроме того, имеющий все качества для достижения своих целей: был умён, статен и красив, умел вставить острое слово и шутку в разговоре. Он шёл быстрой дорогой в своей карьере: после назначения командовать фрегатом «Екатерина» в 1773 году очень скоро был назначен бригадиром, но в 1775 оставил службу на флоте и перешёл под командование Потёмкина заниматься снабжением армии.
 Подписание Кючук-Кайнарджийского договора принесло ему немалые дивиденды – он был произведён в генерал-майоры. Ничто человеческое не было чуждо нашему повесе, «шалунишка», такое прозвище дали ему позже в Европе, но и в Петербурге он не забывал о том, что помимо службы нужно и можно развлекаться. Не стесняясь в средствах, не ущемляя себя, а иногда и делая долги, продолжалась развесёлая жизнь с танцами, угощениями, неимоверными тратами на предметы роскоши и модную одежду. Умудряясь кружить головы многим петербургским красавицам того времени, среди которых можно было увидеть представительниц именитых и знатных семей: Головкиных, Борятинских, Хованских, Нелединских-Мелецких и многих других.

 В это время он подружился с молодыми дипломатами, членами французского посольства – маркиз де-Жюннье (Juigne), Дюран, шевалье де-Ланжак (Langeac) и шевалье де-Корберон (Corberon) были его собеседниками и товарищами в каждодневных кутежах. Их проделки, а иногда и просто противозаконные действия сходили им с рук, на них смотрели сквозь пальцы…Один раз посредством обмана была попытка выкрасть и увезти из-под ареста комедиантку, высмеивающую Россию. Эта дама называла её «непросвещённым государством», при попытке предотвратить это действо, караульным достались пощёчины и оскорбления как от Разумовского, так и от его подельников-французов.
 Эти факты нисколько не умаляли и не влияли на положение графа при дворе. Напротив, ему доверял не только Великий Князь, но и Великая Княгиня Наталья стала прислушиваться к его речам. Об этом судачили при дворе, об этом извещали в своих донесениях послы иностранных держав, находившихся в качестве нелегальных шпионов. Например, в письмах Джеймса Гарриса, английского посланника говорится о том, что Великая Княгиня знает, как управлять Великим Князем, а той в свою очередь управляет граф Андрей Разумовский.
Были предположения, что последний получал свои наставления от Бурбонского дома, не только кутежи и развлечения могли их связывать.
 Как уже упоминалось не раз о тесных и дружеских связях графа Андрея и Великого Князя, наследника престола – Павла. Если со стороны Павла это было открытое «детское» в какой-то мере восхищение и преданность, то граф Андрей строил планы касательно своего будущего, старался настроить наследника против его опекуна и воспитателя графа Панина.
 Граф Панин в свою очередь стремился повлиять на своего подопечного, внушая ему либеральные взгляды, что в свою очередь дошло до императрицы. Ценя советы и опыт Панина, но и не вполне доверяя ему, она оставила его при наследнике, вверив ему иностранную коллегию.
 Из писем Екатерины Гримму явно следует непонимание и определённая неприязнь к Великой Княгине. Здесь не просто нелюбовь свекрови к своей невестке, но явно прослеживается досада: «во всем у неё крайности, она постоянно больна…если соберётся гулять, то за 20 вёрст…начнёт танцевать, то кряду 20 контрданцев и столько же менуэтов…вот уже полтора года здесь, а ещё ни слова не знаем по-русски…».
Здесь прослеживается недовольство при виде невестки, которая гнушалась всем русским, на каждом шагу оскорбляла народное чувство, и пользовалась выгодным своим положением, забывая об обязанностях, ими налагаемых. Постоянно нуждающаяся в деньгах, и делая огромные долги, в договорённости с французским посольством, при участии Разумовского была задумана секретная операция о большом займе. В то же время стало известно о беременности Натальи Кирилловны, все, и особенно Екатерина, с лихорадочным нетерпением стали ожидать появления престолонаследника.

 Из многих источников известно как окончились роды Великой Княгини, для графа Андрея последствия были печальны. Пакет документов, переданный ему для вручения князю Голицыну содержал документы и письма, обнаруженные в комнатах покойной Великой Княгини. После погребения Натальи Кирилловны, Разумовскому было объявлено повеление государыни отбыть в Ревель и там ожидать дальнейших приказаний…
Это была ссылка… Шёпотом ходили слухи, что в бумагах покойной были политические проекты, к которым имел отношение как Разумовский, так и его французские друзья. Там же имелось прямое доказательство о предполагаемом займе.
 Такого граф Андрей не ожидал.

Начались разбирательства, переписки с французским представительством, обмен нотами. Екатерина прекрасно знала о последствиях таких политических ошибок и о конечной цели таких «денежных вливаний». Разумовский впал в немилость, и дожидался своей участи в Ревеле. Понимая всю шаткость своего положения, он тем не менее писал письма к наследнику Павлу, надеясь поправить своё положение.
 Эти письма не были доставлены адресату, ибо никто не хотел ставить под удар свою репутацию. Тем временем, Павел очень изменился после смерти жены, он стал подозрителен и сумрачен, и уже был в курсе всех тайных дел, описанных в документах покойной. Надеяться на Великого Князя и рассчитывать на его поддержку Разумовскому уже было бесполезно.
 Справедливости ради стоит отметить Ивана Григорьевича Чернышёва, пожалуй, единственный, кто помогал графу Андрею в его переписке с родственниками, передавая ему их письма и сообщал через верных людей новости из Петербурга, касательно судьбы его.
Вскоре поступило указание от монаршего дома, переданное через князя Голицына о том, чтобы Разумовский отправлялся в дом отца своего на Украину, дожидаясь там дальнейших указаний.
Императрица была возбуждена и вполне обоснованно раздражена против графа Андрея, имея на руках доказательства его политических интриг.

Екатерина, прекрасно разбиравшаяся в людях, смогла угадать в зарвавшемся юноше все задатки дипломата. Его ловкость, вкрадчивость и остроумие могли сыграть хорошую службу, поэтому она решила держать его вдали от двора, но не лишая ни себя, ни Отечества службы, которая могла быть полезна. Знание иностранных языков, видный чин Андрея Кирилловича на то время – всё это послужило поводом к назначению его главой русской миссии за границу.
Размышляя о победах нашего флота в Средиземном море и Чесменская победа, которые поразили Европу, Екатерина пришла к выводу, что неплохо было бы обзавестись «верным пристанищем и удобными стоянками для русского флота».

 Самые лучшие гавани были неаполитанские, ввиду этого русскому послу в Вене Дмитрию Михайловичу Голицыну было поручено войти с сношения с испанским послом при австрийском дворе графом Магони относительно возможности назначения полномочных министров при обоих дворах (российском и неаполитанском). Известный факт, что и Сицилия, и Неаполь с 1735 года перешли под власть испанских бурбонов, Неаполь состоял как бы под опекой Испании и часто дипломатические дела решались через испанских послов.

 Дело было сделано, соглашение состоялось, 1 января 1777 года граф Андрей Кириллович был назначен полномочным министром и чрезвычайным посланником в Неаполь. Относительно его назначения в Неаполь, подробные инструкции были получены от графа Панина. Новому министру было положено жалованье 8000 рублей, и кроме того 5000 на путевые расходы.
 Ему предписывалось выезжать в Вену и там дожидаться назначения неаполитанского министра в Петербург. Помощниками назначались: советник Плещеев, и переводчики – Винтер и Погенпюль. Разумовский выехал в Варшаву, затем перебрался в Вену, чтобы следуя указаниям дожидаться там назначения неаполитанского двора на пост в Петербурге.

 На должность посланника в Петербург был назначен князь Караманика. Вскоре стало известно, что расстроенное здоровье и семейные дела новоназначенца в плохом состоянии, посему кандидатура была отклонена и начались поиски следующего кандидата. Справедливости ради, следует отметить, что желающих занять этот пост находилось немного среди знати – холодный, ветреный Петербург не был пределом их мечтаний, а человека незнатного рода отправлять было нельзя.

 После долгих поисков наконец-то определились с выбором, он пал на герцога Де-Сан Никола, но условием его отъезда стало истребование времени на улаживание личных дел, время это заняло около двух лет. Тем временем граф Андрей решил не терять времени даром, испросив разрешение в непредвиденный отпуск для разных поездок по Германии, Франции и Италии. В этом ему было отказано, более того, через его сестру Наталью Кирилловну было передано недвусмысленное пожелание «не раздражать государыню». Ходили также слухи, что двор может прислать другого посланника в Неаполь, а Разумовского отправят в Дрезден или Мангейм, такое тоже могло случиться, ибо завистников всякого рода всегда хватало, можно было всегда воспользоваться удобным случаем и предложить на «тёплое» место своего человека.
Всё это не могло никаким образом повлиять на характер молодого человека, он не отказывался от своих честолюбивых помыслов, а на вопрос какую роль он намерен разыгрывать в Неаполе, гордо отвечал: «Я там буду царствовать». Эти слова, сказанные в шутку или всерьёз, дошли и до Неаполя. Сестра Наталья увещевала в письмах его, уговаривая не доверять женщинам тайн, быть осторожнее. По дошедшим слухам из Неаполя говорили, что королева не желает приезда графа и боится сближения его со  своими дочерьми.

В то время Вена была, пожалуй, одним из центральных городов, средоточием культуры, графоманства, музыкантов и высшего сословия всех рангов и мастей. Андрея Кирилловича ввели в высший свет, представили, и началась развесёлая жизнь…Тут были и балы, до которых наш молодой человек был охоч, это ему полагалось по его статусу, при дворе Екатерины вменялось в обязанности уметь музицировать, танцевать на балах, а также уметь развлечь общество остроумными беседами…ни о чём. Были и охоты, званые ужины, и конечно, амурные дела, в коих он также был ловок и опытен несмотря на свои юные годы.
 Венское общество редко жаловало иностранцев, однако Разумовский встретил там отменный приём. Благодаря связям и репутации посла князя Голицына, все люди представленные обществу охотно приглашались австрийскими магнатами.
 Нашлись там и соотечественники, много петербургских знакомых. Слухами земля полнится, от этого у людей будоражит кровь, становится интересней, так и до Вены дошли слухи о приключениях графа Андрея, что в немалой мере не отпугнуло венских красавиц, а совсем наоборот, придавало его облику некоей романтичности.

С первых дней своего нахождения в Вене Андрей Кириллович сблизился с семейством Тун, принадлежавшему к древнейшему австрийскому дворянству. Отец-действительный статский советник и камергер графа Франца-Иосифа, мать – графиня Мария-Вильгельмина, урождённая Ульфельд и трех дочерей, на момент приезда графа бывшими ещё детьми. Графиня, чей салон был "сборным пунктом всех просвещенных и авторитетных людей Вены", охотно принимала у себя иностранцев, чем отличалась от своих соотечественников. Это была женщина свободных нравов, что было по вкусу графу Разумовскому, спустя какое-то время он сделался своим человеком, доверяя хозяйке дома свои любовные тайны.
Своими прямыми обязанностями в то время он не занимался, но регулярно жаловался на своих помощников, их беспробудное пьянство, прося заменить их на других. В результате, был  прислан Джика, чиновники Башловский и Калышев, которые были отправлены вперёд для наблюдений, сбора новостей. Вскорости было получено известие из Петербурга о выезде туда герцога де Сан Никола, следовало бы и Разумовскому отбыть к месту службы, но уж очень ему не хотелось покидать гостеприимную Вену. Как бы то ни было, ему пришлось это сделать и в конце сентября 1779 года он наконец-то отбыл из Вены...


Использованные материалы:"Семейство Разумовских" А.А.Васильчиков т.1-2
"Россия и Италия.История дипломатических отношений ч.1" Т.В.Зонова
Журналы "Северная пчела", "Русская старина"