Глава 4. Арашевая каша

Утро было летним, солнечным и, на первый взгляд, совершенно безобидным. Осенью Сёма  пойдёт в первый класс, и это слово «первый» уже придавало каждому его утру особую важность – за пару месяцев ему нужно было научиться вовремя вставать, собирать портфель, одеваться не как в садик, а по-серьёзному – в школьную форму. И, самое страшное – нужно было научиться завязывать шнурки. Сколько родители не пытались научить Сёму этому простому, житейскому действу, у него не получалось. Но то, чтобы совсем не получалось, но шнурки, почему-то, быстро развязывались. А если Сёма пробовал затянуть посильнее, то хвостики вылезали из петли и образовывался двойной узел, который потом приходилось развязывать маме.
 
 Манная каша, политая сверху топлённым маслом, лежала в тарелках белым  островом, из которого струился дымок, как из вулкана. Сёма проверил кашу на комки, потом на сахар, потом на густоту. Ира сразу поняла, что Сёма вырос, и каша – это не то, чтобы её сын съел на завтрак. Но сегодня на завтрак была любимая каша всей семьи, и Ира сказала:
–Сёмка, а в школе ты тоже будешь кочевряжиться, если вам на завтрак подадут кашу?
– В школе не буду.
– Тогда объясни в чём разница? Каша – она и в школе каша.
– Мамочка, дома я сын, а в школе я ученик. У ученика меньше прав, чем у сына. Я так думаю.
– О правах заговорил? Не рано ли? – с улыбкой спросила мама.
Сёма подумал секунду, потом, важно отправив ложку с кашей в рот сказал:
 – Рано – это если я эти свои права качаю. А я их пока просто изучаю.
И добавил, уже совсем миролюбиво:
– Ладно, мамочка. Каша принята. Арашевая!
 И Ирина вспомнила историю, которая случилась, когда Сёме был три года. У Иры случилось воспаление лёгких, приехала скорая и её забрали в больницу. Алёша наспех собрав простуженного Сёму, отвёл его к соседке, чтобы поехать за женой.

Соседка, добрейшая, пожилая женщина, тётя Маша, иногда сидела с Сёмкой, когда не могла приехать бабВера.
- Ехай, Алёшенька. Посижу с вашим вундеркиндом! – сказала тётя Маша и сразу же потащила Сёму на кухню.
- Ну, мил человек, что будем кушать? – спросила она мальчика, который сидел с компрессом на горле и глотал слёзы.
- Я хочу арашевую кашу, - произнёс Сёма и заплакал.
- И чего это мы рыдаем? Мужчины не рыдают! Мужчины сильные и смелые. А ты же у нас мужчина! – чересчур пафосно произнесла тётя Маша.
- Я у нас ребёнок, - прорыдал Сёма. – А мама приедет?
- А то как же! Мама ещё очень молодая, а молодые всё переносят легко, - заверила Сёму женщина.
- И красивая! – гордо сказал Сёма, вытирая слёзы. Посмотрев на тётю Машу, он добавил: - Так ты сделаешь мне арашевую кашу?

Тётя Маша встала из-за стола, достала кузовок с рисом из ящика, отсыпала немного риса в кастрюлю, промыла его как следует, и, залив кипятком, поставила на огонь. Сёма молча наблюдал за её манипуляциями с крупой, пока тётя Маша резала батон и мазала его сладким творожным сырком.
Через минут тридцать каша была готова. Тётя Маша поставила тарелку со сладкой рисовой кашей на стол перед Сёмой и сказала:
- Ешь, мил-человек! Вкусная каша получилась!
Сёма посмотрел на кашу и заплакал.
- И что не так? – удивлённо спросила тётя Маша. - Не угодила?
- Это не арашевая каша! – сквозь слёзы произнёс малыш.
- Почему это? Ещё какая арашевая! Рисовая, сладкая, на молочке, - ответила тётя Маша, пробуя кашу.
- Нет! Мама делала арашевую другую кашу! Я хочу арашевую кашу! - горько плакал Сёма.

Тётя Маша встала из-за стола, открыла шкафчик, где стояли банки с крупами и вытащила ту, где лежала пшонка. Показав Сёме банку, она спросила:
- Эта, что ли?
- Это арашевая? – с надеждой глядя на банку, спросил ребёнок.
- А фиг её знает… - задумчиво произнесла тётя Маша, – наверное, арашевая. Варить?
- Если арашевая, то вари, - сказал Сёма и опять заплакал.
Тётя Маша отсыпала немного крупы, промыла её и поставила на огонь. Через полчаса каша была готова. Со страхом тётя Маша поставила тарелку с кашей перед Сёмой, но тот, увидев жёлтую пшонку, опять заплакал.
- Что ты, Сёмочка? Я опять не угадала? – испугалась тётя Маша.
- Это не арашевая каша! А я хочу арашевую, как мама делала! – рыдал Сёма.
Тётя Маша подошла к шкафчику и вытащила все крупы. Она открывала каждую банку и давал посмотреть Сёме на крупу.
- Понюхай, может эта? – с надеждой смотрела на ребёнка женщина.

Сёма нюхал запах круп, но ни манна, ни гречневая, ни перловая крупа не показались Сёме знакомой кашей. Тётя Маша села на стул, не зная, что делать с рыдающим ребёнком. Она понимала, что плачет мальчишка не из-за каши, а из-за того, что маму отвезли в больницу, что ему не понятен исход болезни, что какое-то время мамы не будет рядом… Да мало ли причин плакать есть у трёхлетнего мальчика, когда его, наспех одетого, приволокли к чужой женщине, которая даже не была его бабушкой.

БабВера приехала и забрала Сёму домой.
- Чего ты плачешь, Сёмочка? Тебя тётка Машка обижала? – спросила бабВера.
- Я хочу арашевую кашу! – как-то обессиленно  произнёс Сёма и пронзительно посмотрел на бабВеру.
- Это тётка Маша не могла тебя покормить, что ли? – ревностно спросила бабВера, доставая из ящика с крупами рис.
- Нет, она не знает эту кашу… А ты знаешь? – спросил Сёма.
БабВера усмехнулась:
- А то как же! Я ж родная бабушка! А бабушки всегда знают, чего хотят внуки! Иди, посмотри мультики, а я тебе сварю твою арашевую кашу. Когда через полчаса бабВера поставила перед ребёнком тарелку с кашей, Сёма опять зарыдал.
- Это не та каша! Это другая каша! Арашевая!
БабВера открыла шкафчик с крупами и…

Когда Алёша переступил порог, его встретила буря: Сёма и баба Вера захлёбывались слезами, не в силах ничего объяснить, ни успокоиться. На столе стояли три кастрюли с кашами: рисовой, гречневой и пшонкой. Алёша успокоил обоих, нарезал колбасы, сделал бутерброды и после ужина уложил Сёму спать.
- Лёшенька, что за кашу варит ваша мама? Что за крупа такая: арашевая? – не могла успокоиться Вера Мирославовна.
- Понятия не имею… Ладно, мам, не парься. Иришка вернётся, узнаем.

Вернувшись домой, Ира тоже не смогла ответить на вопрос, что же такое эта «арашевая» каша. Слово так и повисло в доме – загадочное, тёплое, как будто из какого-то личного детского словаря Сёмы.
А через несколько дней она сварила на завтрак манную кашу – ту самую, которую в их семье любили все. Каша тихо дышала паром, белая, нежная, как утреннее облако в тарелке.
Маленький Сёма посмотрел на неё, радостно улыбнулся и прямо с предвкушением, будто перед ним стояла не каша, а сокровище, прошептал:
– Арашевая!
Мама с удивлением уставилась на сына.
– Какая? – спросила она.
– Ну, арашевая! С паром! – ответил Сёма, вдыхая аромат манной каши и топлённого масла.
- Горячая? – переспросил Алёша.
- Да! Арашевая! – и Сёма с благодарностью посмотрел на родителей…
Горячая манная каша в словаре их сына называлась «арашевой»…