Инструкция для Ангелов

 Инструкция для ангелов ( которые забыли, как летать)
________________________________________

В городе Эфратель, которого нет ни на одной карте, но который можно найти в сумерках между субботой и воскресеньем, жили ангелы.
Они забыли, что они ангелы, по крайней мере, как летать.
Они ходили по мостовым, покупали хлеб в пекарне синьора Беппе, спорили о ценах на оливковое масло и сетовали на дожди, которые в этом году начались слишком рано. У них были усталые глаза и привычка надолго застывать у витрин, глядя на своё отражение в стекле.
Крылья они держали в шкафах.
Завёрнутыми в старые простыни. Или в чемоданах на антресолях, рядом с ёлочными игрушками и фотографиями тех, кто уже не приедет на Рождество.
Иногда, проснувшись посреди ночи, они чувствовали странную лёгкость в лопатках. Но утром пили кофе, шли на работу и забывали.
Так продолжалось очень долго.
________________________________________

Однажды синьор Эрмес, садовник городского парка, подрезал розы и увидел ангела.
Ангел сидел на скамейке и смотрел на фонтан. У него было лицо человека, который ждёт поезд, давно опаздывающий, но он уже привык и не сердится.
— Синьор, — сказал садовник, — я давно хотел спросить. Вы же ангел?
— Да, — сказал ангел. — Но это не имеет значения.
— Почему?
— Потому что я забыл, как летать.
Садовник отложил секатор.
— А раньше умели?
— Раньше — да. Это было так же естественно, как дышать. Я не думал о полёте. Я просто отрывался от земли, когда нужно было перейти на другую сторону улицы, или поднять упавшую звезду, или посмотреть, что делается за той горой.
— А потом?
— А потом я начал думать о том, как это делается. Анализировать. Сравнивать. Опасаться, что у меня не получится. И однажды — не получилось.
Ангел замолчал.
Вода в фонтане поднималась и опадала, поднималась и опадала.
— Я ищу инструкцию, — сказал ангел. — Книгу, в которой написано, как снова стать тем, кем был.
Садовник покачал головой.
— Инструкции не бывает, — сказал он. — Но есть способ.
— Какой?
— Вы пробовали счастливиться ?
Ангел поднял брови.
— Это слово мне незнакомо.
— Его нет в словарях — сказал садовник. — Но без него не взлететь.

Счастливиться, — сказал садовник, — это не быть счастливым.
Быть счастливым — всё равно что иметь дорогую вазу. Её ставят на видное место, боятся разбить, протирают от пыли, показывают гостям. Она есть. Но она не меняет тебя.
Счастливиться  — это когда ты сам становишься вазой.
Нет, не так. Это когда ты становишься глиной, из которой сделана ваза. Или руками гончара. Или воздухом между гончарным кругом и мокрой глиной.
Счастливиться — это быть причастным, быть соучастником счастья, это не состояние. Это действие.
Кошка на подоконнике не бывает счастлива — она  счастливиться . Лежит, жмурится, ловит носом солнечную пыль. Она не спрашивает себя, достойна ли она этого солнца и надолго ли оно. Солнце есть — и она есть.
Ребёнок, складывающий кубики, не думает о доме, который строит. Он думает о касании. О том, как кубик ложится на кубик, как шершавость грани встречает гладкость грани, как возникает ровная линия. Это и есть счастливиться.
Ангел слушал и смотрел на свои руки.
— Значит, я искал не там, — сказал он. — Я искал инструкцию по полёту. А нужно было искать инструкцию по забвению.
— По чему? — не понял садовник.
— По забвению себя. Того себя, который думает о полёте. Потому что летает не тот, кто умеет. Летает тот, кто забыл, что он на земле.

Ангел вернулся домой.
Он открыл шкаф, достал крылья, развернул простыню. Перья пылились, но всё ещё блестели на свету.
Он надел крылья.
Они были тяжёлыми.
Он вышел на балкон, встал на перила, посмотрел вниз. До земли было далеко. До неба — ещё дальше.
— Я не могу, — сказал он.
— Конечно, вы не можете, — сказал голос.
Ангел обернулся. На перилах сидел воробей.
— Потому что вы пытаетесь летать. А надо — падать.
— Падать?
— Летать — это падать, — сказал воробей, — но промахиваться мимо земли. Всю жизнь. Каждый раз.
Он взмахнул крыльями и исчез в воздухе.
Ангел остался стоять на балконе.
Он смотрел в небо, смотрел вниз, смотрел на свои пыльные крылья.
И вдруг — не решился. Не прыгнул. Не взлетел.
Но в тот вечер он не завернул крылья обратно в простыню.
Он оставил их на спинке стула.

Прошло три дня.
Ангел снова пришёл в парк. Фонтан работал. Вода поднималась и опадала.
— Я не могу, — сказал ангел садовнику. — Я слишком хорошо помню, как это делается. Моя память мешает мне забыть.
— Тогда спросите у фонтана, — сказал садовник. — Он старше меня и помнит всё, что забыли мы.
Ангел подошёл к фонтану.
— Как ты это делаешь? — спросил он. — Ты поднимаешься и падаешь, поднимаешься и падаешь. Ты не устаёшь? Не боишься? Не думаешь о том, что однажды насос сломается и вода перестанет течь?
Фонтан молчал.
Вода поднималась и опадала.
— Я не думаю, — сказал фонтан наконец. — Я теку.
— Но куда?
— Никуда. Течение — это и есть цель. Если бы я думал о море, я бы никогда не покинул облака. Если бы думал о водопроводе, я бы застрял в трубах. Я просто теку. И в этом течении — всё.
— Даже счастье?
— Особенно счастье. Счастье — это не когда вода достигает моря. Счастье — это когда вода встречает камень и обходит его. Когда ветер касается поверхности и рождается рябь. Когда ребёнок опускает руку в струю и смеётся.
— Это и есть счастливиться ?
— Это и есть быть водой.
Ангел долго смотрел на фонтан.
Потом снял ботинки и опустил ноги в воду.
Она была холодной. Она текла.

В ту ночь ангелу приснился сон.
Он стоял на крыше самого высокого здания в городе Эфратель. Вокруг было темно, только звёзды — их было так много, что они казались не точками, а сплошным светящимся туманом.
Рядом стоял мальчик.
— Ты ангел? — спросил мальчик.
— Да, — сказал ангел. — Но я разучился летать.
— Это неправда, — сказал мальчик. — Летать нельзя разучиться. Можно только забыть, что умеешь.
— В чём разница?
— Если разучился — нужно учиться заново. А если забыл — нужно вспомнить.
— Как?
Мальчик взял его за руку.
— Закрой глаза, — сказал он. — И вспомни тот день, когда ты летал в первый раз.
Ангел закрыл глаза.
Он вспомнил.
Ему было, наверное, сто лет. Или тысяча. Он стоял на краю облака, смотрел вниз на землю, которая была голубой и круглой, как стеклянный шарик. Рядом стоял его отец.
— Прыгай, — сказал отец. — Я поймаю.
— А если не поймаешь?
— Тогда ты научишься летать раньше, чем упасть.
Он прыгнул.
И полетел.
Ангел открыл глаза.
— Я вспомнил, — сказал он.
Мальчик улыбнулся и исчез.
Звёзды остались.

Утром ангел проснулся и понял, что крылья надеты.
Он не помнил, как надевал их. Они просто были на нём — как часть тела, которую он наконец перестал замечать.
Он вышел на балкон.
Город Эфратель просыпался. Синьор Беппе открывал пекарню. Садовник Эрмес поливал розы. Фонтан работал. Вода поднималась и опадала.
Ангел посмотрел на небо.
Оно было пустым. Ни облаков. Ни птиц. Только голубизна, уходящая в бесконечность.
Он подумал о море. О ветре. О камнях в русле реки.
Он подумал о том, что счастье — это когда не думаешь о счастье.
И прыгнул.

Он не упал.
Он не взлетел.
Он просто — оказался в воздухе.
Это было не усилие. Не достижение. Не преодоление. Это было возвращение в пространство, которое всегда ждало его.
Воздух держал его, как вода держит лодку. Не спрашивая, куда она плывёт и зачем.
Ангел летел над городом Эфратель.
Сверху он видел пекарню синьора Беппе, и садовника Эрмеса, и фонтан, и скамейку, на которой сидел три дня назад и боялся, что никогда не взлетит.
Всё это было маленьким и очень близким.
И вдруг он понял: он не улетает.
Он возвращается.

Составлено синьором Эрмесом, садовником, со слов фонтана и одного ангела, имени которого никто не запомнил.

1. Крылья не нужно чистить. Пыль на перьях — это память о земле. Без неё не оценить небо.
2. Не думайте о том, как вы летите. Летящая птица не знает законов аэродинамики. Она просто складывает крылья, когда хочет вниз, и расправляет, когда хочет вверх.
3. Если вы боитесь высоты — летайте низко. Если боитесь упасть — летайте над водой. Вода принимает всех.
4. Падать не страшно. Страшно — не решиться.
5. Самое трудное — не первый прыжок. Самое трудное — каждый день решаться снова. Потому что земля всегда тянет обратно. Но небо всегда ждёт.
6. Если вы забыли, как летать, найдите ребёнка. Ребёнок помнит всё, что взрослые положили в чемоданы на антресолях.
7. Счастливиться — это не летать. Счастливиться — это быть в полёте, даже когда стоишь на земле. Чувствовать, как воздух обтекает тело. Как ветер трогает лицо. Как где-то за спиной, под лопатками, шевелятся перья, которые ждут своего часа.

ЭПИЛОГ, КОТОРОГО МОГЛО И НЕ БЫТЬ

Через год садовник Эрмес подрезал розы и увидел на скамейке ангела.
Ангел сидел и смотрел на фонтан.
— Вы снова здесь, — сказал садовник. — Соскучились по земле?
— Я прилетел поблагодарить, — сказал ангел. — И спросить: как вы узнали про  счастливиться ? Вы же не ангел.
— Нет, — сказал садовник. — Я человек.
— И вы умеете летать?
Садовник улыбнулся.
— Каждое утро, — сказал он. — Когда открываю глаза и понимаю, что могу встать. Когда выхожу в сад и вижу, что розы не завяли за ночь. Когда смотрю на воду в фонтане и не думаю о море.
Он поднял руку и показал на небо.
— Полёт — это не перемещение в пространстве. Это перемещение в смысле. Из точки «я должен» в точку «я могу». Из точки «мне нужно» в точку «мне дано».
— И долго вы так летаете?
— Всю жизнь. Но только недавно понял, что это называется полётом.
Ангел кивнул.
— Я тоже, — сказал он. — Всю жизнь. И только сейчас понял.
Он встал со скамейки, расправил крылья — пыль с них осыпалась серебряным дождём — и взмыл в небо.

Садовник смотрел ему вслед, пока точка не исчезла в голубизне.
— Счастливься, — сказал он.

Фонтан журчал.

Розы пахли.

Вода поднималась и опадала, поднималась и опадала.