Падение бессмертных Глава 5 Осколки

Яркое солнце за окном и высокая температура казались почти насмешкой — будто мир снова жил, забыл, не заметил. Никак не скажешь, что ещё недавно стоял густой туман, накрывавший всё, как саван. Даже лес, в котором гуляли студенты, теперь выглядел мирным и дружелюбным.
Но в комнате было темно. Тяжёлые шторы плотно закрывали окна, не давая проникнуть ни лучу. Внутри царил полумрак — ни день, ни ночь, только вязкое, глухое ничто.
На спинке стула валялись платья. Длинные, аккуратные когда-то, теперь скомканные. Дрим не прикасалась к ним. Они лежали, как лежали. Она не видела смысла убирать. Зачем? Для кого?
Она лежала на кровати, свернувшись калачиком. Смотрела в потолок, потом повернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку.
— А может, он прав… Я не знаю… не знаю, как жить…
Голос её был хриплым, будто чужим. Пустым. Она тяжело вздохнула, подняла подушку и набросила её себе на голову. Хотелось исчезнуть. Раствориться в темноте. Никуда не идти, ни с кем не говорить. Просто быть. Или не быть.
Живот предательски заурчал. Она проигнорировала. Завтрак давно прошёл — и мимо неё тоже. В планах на день значилось только одно: лежать. Не дышать слишком глубоко. Не думать. Не чувствовать.
---
Она проснулась рано утром, но всё равно опоздала. Свет за шторами пробивался слабо, как будто сам мир не хотел врываться в её пространство.
За дверью раздавались голоса — кто-то звал, смеялся, торопился в класс.
Кто-то, кажется, постучал. Один раз. Второй. Потом:
— Дрим? Ты пойдёшь?
Молчание.
— У тебя ведь сегодня тренировка… с Марией.
Она не ответила. Не то чтобы не хотела — просто не могла. Голоса звучали, как будто из другой комнаты, или даже мира. Она их не слышала. Не понимала, зачем они.
Когда наконец встала, то долго стояла, держась рукой за стену, считая шаги. Дышала тяжело, ртом, как после болезни. Каждое движение было как сквозь вату. Бесконечное, пустое усилие.
Она пришла на тренировку. Мария лишь взглянула на неё, молча, и не стала ругать. Они провели её молча. Блекло. Коротко. Без попыток наставлять — Мария, кажется, понимала.
---
Дрим вернулась в комнату. Сняла туфли. Не раздеваясь, упала на кровать. Лежала, закрыв глаза, будто уснула. Не спала.
— Зачем вообще это всё?… Надоело…
Мысли приходили обрывками. Вольтер. Его лицо. Его голос. Его пустота.
Боль не кричала — она была, наоборот, слишком тихой. Противной. Как фон, который не выключить.
Слёзы наворачивались без причины. Ни ярости, ни отчаяния. Просто слёзы. И пустота.
Пустота в горле. В груди. В животе. В голове.
Она сделала глоток воды, снова поставила бутылку на место. Долго смотрела в одну точку на потолке, пока глаза не закрылись сами собой.
---
На следующий день она снова очнулась. Комната не изменилась. Она — тоже.
С трудом поднялась. Подошла к зеркалу — оно было завешано платьями. Лоскуты ткани скрывали отражение. И хорошо. Смотреть на себя не хотелось.
Раздвинула шторы. За окном лил дождь. Тусклое небо. Внизу кто-то из студентов бегал по дорожке, смеясь под ливнем. Она смотрела, не чувствуя ничего. Ни зависти, ни раздражения. Просто… ничего.
Нашла в себе силы спуститься вниз.
Она сидела в столовой, среди гомона. Кто-то махнул ей рукой — она не заметила. Кто-то спросил:
— С тобой всё в порядке?
Она не услышала.
Сделала несколько укусов. Хлеб был безвкусным. Чай — просто горячей водой. Съела немного. Оставила почти всё.
---
Возвращаясь в комнату, проходила мимо других студентов — кто-то спешил, кто-то болтал, кто-то кого-то обнимал.
Дрим шла, будто сквозь стекло. Ни один взгляд не касался её. Или, может, касался — но она не чувствовала. Она снова ушла в себя. Пропустила даже занятия с Марией. Лежала, не в силах думать.
Гибель отец, сестры. Семья, жизнь, мечты, страх — всё исчезло. Всё сгорело. И главное: ничего не осталось. Ни боли, ни страха, ни гнева. Просто… ничего.
---
Проснувшись вновь, Дрим почувствовала, как длинные, растрёпанные волосы липнут к лицу. Глаза с трудом открывались. Она даже не поняла, зачем проснулась — лишь в голове всплыли последние слова Марии:
— Если не хочешь продолжать учёбу у меня — ходи на другие занятия. Меня не беспокой…
В груди сжалось. Лёгкое чувство предательства — пусть и привычного. Где-то глубоко внутри она всегда знала, что всё это ненадолго.
Поднявшись с кровати, её пошатнуло. В глазах на миг потемнело. Руки, тонкие как солома, едва слушались. Она попыталась натянуть новое платье — то самое, что раньше сжимало талию и грудь до боли. Сейчас оно сидело свободно, даже излишне.
Под глазами — следы бессонницы. Руки дрожат. Она кое-как расчесалась, лишь бы не привлекать лишнего внимания. Комната была душной, пыльной, будто в ней давно никто не жил. Возле кровати валялись пустые бутылки с водой.
Дрим не взяла с собой ни учебников, ни тетрадей. Просто тащила своё тело по коридорам.
Мимо проходящие бросали взгляды — кто-то с удивлением, кто-то с отвращением. На неё смотрели не столько из-за неопрятности, сколько из-за неестественно худого тела.
— Это что, кукла? Новая диета? — шептались сзади.
Но большинство просто старались не замечать.
В глазах двоилось, голова кружилась.
— Зачем я вообще иду?.. Хочу обратно в комнату...
Дойдя до кабинета, она села в самый конец, на старое пустующее место. Учителя ещё не было, и она улеглась прямо на парту. Глаза закрывались сами собой.
Кто-то болтал, смеялся — её не замечали.
Когда началась перекличка, её имя даже не назвали. Слишком давно её не было.
Попытавшись повернуться, она потеряла равновесие и рухнула на пол.
Сознание угасло.
---
Очнулась она в одиночной палате. Белые стены, капельница, тьма за окном. Рядом — врач, диагноз — истощение. На спине — синяки, хотя её никто не бил. Просто тело больше не выдерживало. Резкое снижение веса.
Платье — на стуле. Таблетки — на тумбочке. В комнате пахло хлоркой и одиночеством. Где-то в коридоре мигал свет.
— Я даже это не могу?..
Слёзы. Гнев. Обида.
Она схватила бутылку с таблетками и начала глотать одну за другой. Боль. Кашель. Тошнота. Крик. Темнота.
---
Следующее пробуждение — руки привязаны к кровати, как у буйной. Но бороться она и не пыталась — сил не было. Вдруг из темноты показалась фигура.
— Зачем? Ты же обещала… — холодно сказала Мария, стоя у окна.
— Я не знаю… Я устала… Я не понимаю… — прошептала Дрим.
Мария подошла ближе:
— Хочешь вернуть его? Альтазара?
Дрим широко раскрыла глаза. Губы дрожали.
— Если действительно хочешь — прекрати это. Стань сильной. Ради него.
— Хочу… Пожалуйста…
Мария, слегка улыбнувшись, направилась к выходу:
— Тогда начни с себя. Выздоравливай. Я жду тебя на занятиях, поняла?
Не дожидаясь ответа, она ушла. В глазах Дрим зажглась слабая искра. Мария не из тех, кто лжёт о таком.
— Я стану сильной… Верну…
---
Прошла неделя.
Эта неделя стала переломной. Дрим питалась через трубку, говорила с врачами. У неё дрожали руки, то и дело накатывали приступы — паника, слёзы, боль в сердце. Её тело дрожало от малейшего сквозняка.
Но день за днём она дышала глубже. Научилась есть с ложки. Она не могла встать — зато села. Не могла говорить — зато прошептала "спасибо" медсестре. Её не посещал никто, кроме врачей. Лишь однажды ночью, за стенкой, она услышала голос Эриды. А утром нашла оставленную кем-то яблочную кожуру на подоконнике.
Маленькие вещи. Но они остались с ней.
---
Неделя прошла.
Дрим вновь вышла из палаты. Та же худая, та же бледная, но теперь в ней чувствовалась жизнь. Она смотрела прямо, пусть и слабо. В глазах — не пустота, а воля.
Вновь — задняя парта. Вокруг — холод. Одиночество. И вдруг:
— Дрим, привет… — раздался голос Эриды.
Она уселась рядом. Не на передние места, где обычно сидела, а рядом. Рядом с ней — Мелани.
— Мы с Мелани тебя навещали, — Эрида закинула руку на плечи эльфийки. — Как ты себя чувствуешь? Сейчас ты выглядишь куда лучше, чем тогда…
— Я… Да. Чувствую себя лучше… — голос Дрим дрожал. Сл
овно отвык говорить с людьми. Или просто не верила в происходящее.
— Когда ты упала, мы первые к тебе подбежали… Было страшно. Не пугай нас так, хорошо? У нас ведь один учитель. Ты не передумала? Мы тебя ждали…
Дрим молча смотрела. Неожиданно. Искренне. Без насмешек. Без жалости. Она с трудом сглотнула:
— Хорошо… Такого больше не будет. Простите, что заставила беспокоиться…
И да… ждите меня у Марии. Я приду.
На её лице — слабая, но настоящая улыбка.
---
После занятий Дрим вернулась в комнату. Бардак. Запах такой, что голова закружилась. В темноте всё выглядело пугающе. Открыв шторы, она впустила солнце.
На столе — неотправленное письмо. Несколько строк:
«Я устала. От всех. От себя. От вашего мира».
Она сжала бумагу и выкинула в урну. А остаток дня провела за уборкой. Первый раз — не потому что "надо", а потому что хочется дышать.
---
На следующий день.
Дрим стоит у входа в тренировочный зал. Все уже начали.
— Ты опоздала, — бросает преподаватель.
— Я пришла, — твёрдо отвечает она.
С боевым настроем она ринулась вперёд. Может, её тело ещё слабое, но руки помнят.