Просто обычный день

В отеле всегда пахнет морем и чужими надеждами. К вечеру запахи смешиваются — йод, жасмин, терпкий кофе и дешевая тоска по дому. Люди сидят за столиками, смотрят на закат и думают, что это и есть жизнь. На самом деле это пауза. Все они получили отсрочку — неделю, две, месяц — и теперь сидят на берегу с чувством, что время когда-нибудь придется возвращать.

Закат тяжелый, как мокрая ткань. Он ложится на море и тонет медленно, нехотя, будто знает, что завтра все повторится. Люди этого не знают. Им кажется, что каждый закат уникален, как отпечаток пальца. Но море не помнит вчерашних гостей. Оно принимает всех — тех, кто ищет любовь, тех, кто бежит от нее, и тех, кто просто не знает, куда деть себя между ужином и сном.

В сумерках лица становятся прозрачными. Видно, кто чем дышит. Одни носят свою боль как орден, другие — как нашлепку, которую можно отклеить, если сильно захотеть. Но никто не хочет по-настоящему. Страх остаться без боли сильнее страха перед ней. Боль — это доказательство того, что ты еще жив. Без нее — пустота. А пустоту никто не выносит.

Ночью выходят на пляж. Волны приходят и уходят, как мысли, которые не дают уснуть. Кто-то думает о прошлом, кто-то — о будущем, но никто не думает о том, что есть сейчас. Сейчас — это только ветер, песок и шум воды. Этого достаточно. Но никогда не бывает достаточно. Людям нужно, чтобы шум что-то значил. Иначе зачем слушать?

Под утро становится тихо. Даже море устает говорить. В этой тишине иногда приходит понимание: мы не владеем ничем, кроме права дышать этим воздухом, смотреть на эту воду и чувствовать, что внутри еще что-то болит. Это и есть счастье. Не то, которое ищут, а то, которое остается, когда перестаешь искать. Короткая вспышка между вдохом и выдохом. Между вчера и завтра.

А потом встает солнце. И все начинается сначала. Те же лица за теми же столиками. Та же надежда, что сегодня случится что-то, что оправдает вчерашний закат. Но ничего не случается. Просто день. Просто еще один день, подаренный вечностью. И в этом, наверное, главная мудрость — принять, что долг никогда не будет погашен. И перестать считать.