3. Предисловие

Мировоззрение человеческого сознания

«Вопросы религиозного мировоззрения»

Предисловие

В силу многих исторических и культурологических причин, а так же богословских дискуссий, творение преп. Максима Исповедника «Вопросоответов к Фалассию» приходило к переводу с греческого языка достаточно сложно. Причиной этого стало то, достаточно дискуссионное толкование истин христианского откровения, которым всегда отличался этот преподобный отец, наряду с сирийскими и египетскими преподобными отцами, которых церковная история и патристика относят к деятельным созерцателям или аскетам мистикам. Их аскетическое богословие приводило в ужас всех тех богословов и религиозных философов, которые предпочитают теорию, а не практику аскезы. Отцы аскеты всегда были сторонниками такой мистики, которая основывалась на реальном утеснении плоти и телесных потребностей человека.
Крест Христов, в их понимании, всегда делал Бога Евангелия не богом философов и очень часто - не Богом богословов. Поэтому они никогда не призывали к умозрительным рассуждениям, а рассказывали о таких аскетических действиях, которые были испытаны ими самими и делились теми богословскими выводами, к которым приходили в результате своего собственного аскетического опыта…

Исходя из понимания всего сказанного, становится понятно, что «Вопросоответы» заслуживают, несомненно, самого пристального внимания.
Подтверждается это тем фактом, что этот труд был адресован преп. Фалассию (Ливийцу, или Африканцу), известному своим аскетическим сочинением «О любви», вошедшим в «Добротолюбие».[1] Он был одним из вождей православных монахов, вынужденных нашествием персов и арабов эмигрировать с греческого Востока в Северную Африку, где Фалассий стал игуменом одного из монастырей.[2]
Датируются «Вопросоответы» периодом до 633/634 гг...[3]

[1] См. репринт: Добротолюбие в русском переводе святителя Феофана, Затворника Вышенского. Т. III. М., 1998г. С. 309-341.
[2] См.: Jankowiak M., Booth Ph. A New Date-List of the Works of Maximus the Confessor // The Oxford Handbook of Maximus the Confessor / Ed. by P. Allen and B. Neil. Oxford, 2015г. P. 25. 
[3] Ibid. P. 29.

Данное творение является, по своему содержанию, экзегетическим трудом.
Священное Писание у всех святых отцов Церкви аскетов и мистиков, к которым относился и преп. Максима, было языковой средой свободной от тайных и скрытых страстных искушений человеческого эгоизма. И поэтому оно могло служить основой рассмотрения и обсуждения всех проявлений человеческой жизни и религиозного мировоззрения человека. В том числе и мировоззрения самого преподобного отца...[4]

[4] См. на сей счёт большой раздел «Мир Писания в творчестве преп. Максима Исповедника» в опубликованном сборнике неизданных материалов магистерской диссертации С.Л. Епифановича: Епифанович С.Л. Преподобный Максим Исповедник, его жизнь и творчество. Т. 2. СПб.; Киев, 2013г. С. 264-350.

Экзегеза преп. Максима - это духовная беседа, заключаемая в изъяснении или рассказе им другому человеку, собрату христианину, о своём общению с самим Иисусом Христом. По тем или иным поводам.
 Преп. Максим не толкует Писания, а передаёт нам слово Божие, обращенное к нему, живущее, в первую очередь, в нём и ведущее его к Спасению. Оно деятельно наставило его и определило наиважнейшие и главные ориентиры его Веры, Надежды и Любви и нераздельно сопряженного с его христианским ведением, в первую очередь - боговедением. Его цель - наше веденье и наше Спасение, и обретение нами блаженства в Царстве будущего века.
Эта существенная черта экзегезы всех преподобных отцов аскетов и мистиков! Она определяет и характер «Вопросоответов». Поэтому данный труд является и экзегетическим сочинением, и тайнозрительно-аскетическим трактатом...[5]

[5] См. ряд ценных наблюдений Ж.-К. Ларше: Maxime le Confesseur. Questions ; Thalassios. T. 1. P. 19-21, 26-81.

Такой характер толкования преп. Максима и остальных отцов аскетов проявляется как наиважнейшая черта их аскетического богословия: Вся его возвышенность, насыщенность и, подчас, сложность понимания их мысли, для богословов теоретиков, оно ни в коей мере не есть чистое умозрение, но представляет собою «умное отражение» всецелой жизни во Христе Иисусе и «умная беседа» с Ним...

Подобная манера изложения своего опыта богообщения, побуждает читателя, удостоившегося внимания Иисуса Христа,  самого становиться участником такой беседы, такого богообщения Любви.
Признаком этого служат схолии, принадлежащие анонимным авторам. Большинство из них существовало уже около 800 г.; не лишено вероятности, что некоторые схолии принадлежат и самому преп. Максиму...[6]

[6] См.: Maxime le Confesseur. Questions ; Thalassios. T. 1. P. 22.

Следует указать на то, что важный и часто употребляющийся у преп. Максима греческий термин ;;;;;, переводится как калька греческого слова «логос»,[7] во множественном числе - «логосы», так и как термины «смысл», «смыслы»...

[7] См., как С.Л. Епифанович раскрывает смысл этого фундаментального для системы преп. Максима термина: «логос ;;;;; какого-либо предмета или действия есть образующее его начало, смысл, закон его бытия; он составляет внутреннюю и духовную (мысленную) сущность (идею) его. Все логосы ;;;;; суть не что иное, как идеи мысли Божии, содержащие бытие мира. Постигаемые нами, логосы становятся идеями (мыслями) нашего ума, обозначая для нас смысл и сущность предмета и Божественную идею о нём. Легко видеть отсюда, что термин ;;;;; ближе всего можно передать словом “идея”» (см. с. 512 настоящего издания).