Василий Андреевич Тропинин Певец московской души

Василий Андреевич Тропинин: Певец московской души

Жизнь этого художника — пример удивительной скромности, душевной стойкости и неутомимого труда. Василий Андреевич Тропинин стал современником целой плеяды великих мастеров: Кипренского, Венецианова, Сильвестра Щедрина, Александра Иванова, Федотова. Его творчество, сохранившее живую связь с традициями XVIII века, стало тем самым мостом, который перекинулся к демократическому искусству второй половины столетия.

Расцвет таланта Тропинина пришелся на бурную первую треть XIX века — эпоху наполеоновских войн, надежд и разочарований, время декабристов. Это была пора, когда вопрос о ценности человеческой личности, о судьбе простого человека — особенно крепостного — вставал с небывалой остротой.

Круг его моделей поражает разнообразием: от вельмож и купцов до чиновников и деятелей культуры. Однако особое, сокровенное место в его искусстве занимают люди из народа. И это не случайно. Тропинин знал их жизнь не понаслышке — ведь сам он долгие годы оставался крепостным.

Путь к свободе: от кондитера до академика

Василий Андреевич Тропинин родился 19 марта 1776 года в селе Карпово Новгородской губернии. Его отец, управляющий у графа Миниха, получил вольную, но дети остались крепостными. Вскоре мальчик перешел во владение графа И.И. Моркова — как часть приданого за дочерью Миниха.

Страсть к рисованию проявилась у Василия рано. Знакомые графа советовали отдать мальчика в Академию художеств, но граф рассудил иначе и отправил его в Петербург... учиться на кондитера. Однако судьбу не обмануть. Тайком от хозяина-кондитера Тропинин начал брать уроки у соседа-художника. И только в 1798 году, когда ему исполнилось 22 года, граф Морков сдался и разрешил крепостному посещать классы Академии. В 1799 году Тропинина зачислили туда «посторонним учеником» — так официально именовали вольных слушателей, но для крепостного это был редчайший шанс.

Он занимался у известного портретиста С.С. Щукина и быстро завоевал уважение лучших учеников — Кипренского, Варнека. Успехи были столь очевидны, что на выставке 1804 года его работу «Мальчик, тоскующий о смерти птички» заметил даже президент Академии. Это чуть было не решило его судьбу: учителя собирались хлопотать о его освобождении. Но граф Морков, ценивший талант, но не желавший терять «своего» художника, отозвал Тропинина в своё имение Кукавку на Украине.

Там Тропинина ждала жизнь, полная унижений и тяжелой работы: он учил живописи графских детей, писал портреты соседей и иконы для церкви, но заодно красил кареты и прислуживал за столом. Однажды приехавший французский художник, увидев его работы, пришел в восторг и за обедом попытался усадить Тропинина рядом с собой, не зная, что тот — лакей. Граф был сконфужен и освободил художника от прислуживания, но до вольной было еще далеко.

Несмотря на всё, Тропинин считал украинский период важной школой. «Лучший учитель — природа, — говорил он. — Я всем обязан природе». Именно там он создал проникновенные акварели «Жатва», «Свадьба в Кукавке», зарисовки крестьян.

Семья и первые шедевры

Среди немногого, что уцелело после московского пожара 1812 года, — удивительные по теплоте портреты близких. Этюд братьев Морковых (Николая и Ираклия) пленяет юношеской нежностью и поэтичностью. Но самые пронзительные образы — это, конечно, портрет сына Арсения и жены Анны Ивановны.

Портрет Арсения — пожалуй, один из самых обаятельных детских образов в русском искусстве. Живой, любопытный взгляд, разметавшиеся кудри, трогательная детская шея. В этом портрете — вся безграничная любовь отца и восторг перед миром детства. А образ жены, Анны Ивановны, с её серьёзными серо-голубыми глазами и душевной чистотой, напоминает свежий, только что распустившийся цветок.

Долгожданная воля и «Кружевница»

В 1823 году, в возрасте 47 лет, на Пасху, граф Морков вручил Тропинину отпускную. В том же году, словно обретя второе дыхание, художник представил в Академию свои работы: «Кружевницу», «Старика-нищего» и портрет гравёра Скотникова.

«Кружевница» стала сенсацией. Миловидная девушка-труженица на мгновение подняла взгляд от работы. В её образе — не просто бытовая зарисовка, а настоящий гимн красоте простого человека. Мягкий свет, изысканная гамма сиреневых и серых тонов, любовно выписанные коклюшки и ножницы — всё дышит гармонией и поэзией повседневности. Журнал «Отечественные записки» писал, что картину «весьма легко можно принять за произведение самого Греза».

За эти работы Тропинин получил звание «назначенного» в академики, а в 1824 году, исполнив программный портрет, стал полноправным академиком. Ему предлагали остаться в Петербурге, но он выбрал Москву. «В Москву! — говорил он. — Всё-то я был под началом... а там — свобода!»

Москва и её обитатели

Москва 1820–30-х годов — особая вселенная. Здесь царила атмосфера домашности, хлебосольства и независимости от чиновного Петербурга. Тропинин стал летописцем этой жизни. В его портретах люди предстают не в парадных мундирах, а в домашних халатах, в минуты отдыха и размышлений.

Таков загадочный портрет Булахова (1823). В уютном халате, с книгой в руке, с доброй, чуть лукавой улыбкой — это само воплощение московского радушия. Или портрет К.Г. Равича — настоящий гоголевский тип. Грузный, с горящим взором, в ярко-красном халате, он кажется сошедшим со страниц «Мертвых душ» персонажем, в котором уживаются удаль и сумасбродство.

Пушкин кисти Тропинина

В 1827 году друг поэта С.А. Соболевский заказал Тропинину портрет Пушкина. Ему хотелось видеть поэта «непричесанного, в домашнем халате, каким он был всегда». Тропинин блестяще справился с задачей. Пушкин сидит у стола в свободной позе, рука с перстнями покоится на бумагах. Взгляд его вдохновенно устремлен вдаль. Художнику удалось передать главное — не внешний лоск, а внутренний огонь, ту «быстроту взгляда» и живую изменчивость, о которых писали современники. Этот портрет, наряду с работой Кипренского, стал каноническим изображением поэта.

Наследие

Тропинин создал целую галерею деятелей русской культуры — от Карамзина и Дмитриева до Брюллова. Но его подлинным открытием стал «маленький человек». В 1830–40-е годы он пишет «Слугу со штофом», «Сбитенщика», «Крестьянина, обстругивающего костыль». Эти работы предвосхищают гуманистический пафос литературы Гоголя и Достоевского. В портрете крестьянина, углубленного в свою нехитрую работу, столько достоинства и спокойной силы, что он становится символом народа-труженика.

В «Автопортрете» 1846 года Тропинин изобразил себя в любимом халате, с палитрой в руке, на фоне вечерней Москвы с кремлевскими башнями. Это портрет-исповедь: мудрый, добрый человек, прошедший через унижения, но сохранивший свет в душе.

Последние годы он прожил на Ленивке, затем на Полянке. Умер в 1857 году, похоронен на Ваганьковском кладбище.

Тропинин был не просто плодовитым портретистом. Он открыл для русского искусства красоту обыденности, тепло домашнего очага и глубину души простого человека. Его влияние ощутимо в творчестве передвижников, а созданные им образы навсегда остались в пантеоне русской культуры как живые свидетели ушедшей эпохи.