Данилина 10, II часть

Оставив маленького Егорку с Данилиной на площадке у дома, Вика с Георгием отнесли корзинки с овощами в квартиру. Спустившись вниз, Вика забрала сына и, поблагодарив соседа за помощь, направилась в подъезд. Данилина шагнула было следом, но сильные руки Георгия развернули её вихрем. Оказавшись в плену его объятий, она почувствовала твёрдость его груди сквозь тонкую ткань платья. Испуганный взгляд метнулся вверх, упёршись в его тёмные, нечитаемые глаза.
- Что ты делаешь? Немедленно отпусти! - прошептала она, тщетно пытаясь оттолкнуть его от себя.
- Лина, где же твоя благодарность? Я пришёл помочь не Вике, а тебе, - хрипло прозвучал его голос, обжигая её кожу. Его взгляд неотрывно скользил по её губам, словно выпивая их жажду.
- С… спасибо, - выдохнула она, но попытки вырваться оказались безуспешными. Георгий притянул её ещё ближе и, словно обезумев, впился в её губы, силой удерживая голову. В первый момент Данилина замерла, скованная ужасом. Сопротивление казалось бессмысленным - только разожжёт его страсть. Почувствовав её затихшую борьбу, Георгий смягчил поцелуй, переходя к нежной ласке, словно наслаждаясь каждым мгновением. Когда его хват ослаб, она одним рывком освободилась, и звонкая пощёчина прорезала тишину. Не проронив ни слова, она развернулась и исчезла в мраке подъезда, оставив Георгия в ошеломлённом безмолвии.
В середине недели Вика завершила работу над проектом, что сильно обрадовало Данилину. Она так сильно хотела домой, что не согласилась, когда Кирилл предложил отвезти её утром.
- Нет, братик. Мне нужно сейчас, сию минуту. Я так соскучилась по дому, по родителям, по друзьям. Школа на носу, а у меня ничего не готово.
- Я помню. Смотри, что я для тебя купил.
Он протянул ей огромную дорожную сумку, набитую покупками. Заглянув внутрь, Данилина замерла, зачарованная. Тонкие и общие тетради в спирали, такие любимые, соседствовали с учебниками за восьмой класс. Рядом лежали три альбома с бумагой разной фактуры, словно приглашая к творчеству, две коробки красок - акварельные, нежные и прозрачные, и масляные, густые и насыщенные. Набор кистей, разных размеров и форм, ждал своего часа, а компанию ему составляли простые карандаши, выстроенные по твёрдости, словно солдаты на параде. Два набора сангины, по пять палочек в каждом, дышали теплом земли. Акварельные маркеры, яркие, как леденцы, акриловые краски в маленьких тюбиках и огромная палитра пастели завершали эту феерию цвета. Данилина смотрела на это великолепие с замиранием сердца.
- Кир, я сплю? Неужели это не сон? Я даже мечтать не смела о таких сокровищах. Это же клад для художника!
- Так ты и есть художник, - улыбнулся брат. - Я видел твои рисунки, Лина. Ты безумно талантливая. Это мой подарок тебе, за то, что ты нам так помогла.
- Кирюш, спасибо тебе огромное! - выдохнула она, переполненная благодарностью.
Крепко обняв брата, она осыпала его поцелуями. Довольно смеясь, он похлопал её по плечу.
- Ну, собирайся, я сейчас же отвезу тебя домой.
Вика подошла к Данилине и протянула небольшой свёрток.
- Это тебе от меня. Откроешь дома. Спасибо тебе, милая, за всё! Лина, ты стала мне родной. За то время, что ты была с нами, я очень к тебе привязалась. Буду безумно скучать.
Они обнялись. Данилина быстро собрала вещи, и попрощалась с Викой и Егоркой. "Прощай, Гоша! Наконец-то, больше не увижу твою мерзкую рожу," - с облегчением подумала она, садясь в машину. Вспомнив его поцелуй, она с отвращением потёрла губы тыльной стороной ладони, словно стирая грязное пятно.




В окнах родительского дома ещё теплился свет. Кирилл прошептал заговорщицки:
- Может, немного пошалим? Сыграем с родителями в невидимку?
- Во что? - непонимающе округлила глаза Данилина.
Кирилл расхохотался, глядя на её искреннее замешательство. Казалось, она и вправду не догадывалась о его замысле. Легонько щёлкнув её по кончику носа, он с ухмылкой пояснил:
- Постучим в окно и юркнем в тень, чтобы они нас не разглядели.
- А… так можно, - с улыбкой согласилась сестра, предвкушая веселье.
Кирилл осторожно постучал в стекло и присел за куст. Отец выглянул из-за занавески, вглядываясь в темноту. Не увидев никого, пробормотал, возвращаясь в комнату:
- Наверное, почудилось… Да и кто придёт в такую позднюю пору?
Заливаясь тихим хихиканьем, Данилина тоже постучала в окно и поспешно спряталась за угол дома. Степаныч снова выглянул, нахмурив брови, но вокруг по-прежнему ни души.
- Любаша, я выйду, осмотрюсь. Не дети ли это балуются?
Распахнув дверь, он тут же оказался в тёплых объятиях дочери.
- Данилка, Кирилл! - изумлённо воскликнул он. - Что вас привело так поздно? Я уж думал, хулиганы какие-то…
- Стрекоза наша так истосковалась по вам, что не захотела ждать до утра, - глядя с любовью на сияющую от радости сестру, произнёс Кир. - Здравствуй, пап!
Отец с сыном крепко пожали друг другу руки. Встретившись взглядами, они улыбнулись и обнялись по-мужски.
- Ну, проходите в дом, - пригласил Степаныч. - Мать ваша от радости ахнет, когда вас увидит.
- Пап, ты тогда сумку захвати, а я машину закрою.
Любаша, увидев детей в дверях, всплеснула руками от восторга.
- Доченька моя, кровиночка! Как же я по тебе соскучилась!
Она обняла Данилину, крепко, до боли в костях, прижала к себе, словно боялась отпустить. Данилина осыпала мать поцелуями и, слегка отстранившись, кивнула брату, давая возможность и ему заключить её в объятия.
- Кирюша, сыночек мой, как я соскучилась, - взволнованно выдохнула Любаша. - Иди, присядь, расскажи нам, как вы там поживаете? Как наш Егорка?
Они жадно ловили каждое слово, перебивая сына ласковыми вопросами, словно утоляя многолетнюю жажду.
- А где Владик? - поинтересовалась Данилина.
- Гуляет ещё где-то. Скоро должен прибежать, - ответил отец, глядя в окно.
- Дети мои, проголодались с дороги? - с материнской заботой спросила Любаша.
- Ужасно! - в унисон ответили дети, и в комнате разлился тёплый смех.
Женщина тут же засуетилась, хлопоча у стола. Данилина поспешила ей на помощь.
- Мам, мне нужно вещи к школе посмотреть. Время летит, как вода.
- Знаю, дочка, знаю. Мы с отцом уже говорили, - ответила Любаша. - Сынок, ты же останешься у нас на ночь?
- Конечно останусь. Я жене сказал, что завтра приеду. Заодно вас в город свожу, помогу с покупками к школе.
- Ой, как замечательно! - обрадовалась Любаша. - И Владика с собой возьмём. Ему тоже ещё не всё купили.
В этот момент раздался стук в дверь, и отец, лукаво улыбнувшись, произнёс:
- Лёгок на помине.
Увидев родных, Владик зарделся от радости. Он никому не признавался, как тосковал по старшей сестре.
Ранним утром Кирилл повёз их в город. После долгих часов, проведённых в магазинах, багажник был забит почти до отказа. Закрывая его, Кирилл спросил:
- Вроде всё купили к школе? Мам, подумай, пока не уехали.
- Данилка, Влад, может, ещё что-то нужно? Всё ли необходимое купили?
Данилина пожала плечами, и в её голосе скользнула непринуждённость:
- У меня к школе всё готово. Владик, а ты как? Тебе всё купили?
Он лишь молча кивнул.
- Кирюш, давай ещё на базар заглянем. Надо бы кое-чего из продуктов прикупить, - попросила Любаша, с надеждой глядя на сына.




Домой возвращались, наполненные радостным предвкушением. Воздух в салоне машины искрился от смеха и шуток.
- Сынок, спасибо тебе огромное за помощь. Вдвоём бы мы ни за что не управились. Как же хорошо, что у тебя есть машина! - воскликнула Любаша, с любовью глядя на Кирилла.
Он улыбнулся в ответ, и в его глазах промелькнула тень усталости.
- Это да. Не надо толкаться в автобусе, битком набитом людьми, переживать, что опоздаешь на работу из-за вечных задержек. Мам, я сейчас вас высажу, помогу занести вещи и сразу же уеду. Дела зовут.
- Хорошо, сыночек. Только я сначала тебе гостинцев соберу. Всё свеженькое, домашнее: молоко утреннее, творог нежный, сметанка густая, яйца от наших курочек.
- От такого угощения не откажусь, - с благодарностью отозвался Кирилл, предвкушая вкус домашней еды.
Наполнив багажник душистыми дарами, Кирилл помахал рукой матери и уехал, оставив за собой шлейф тёплого материнского тепла...
Школа гудела растревоженным ульем, полным предвкушения и детского возбуждения. День искрился безоблачной лазурью, солнце, словно запоздалый гость лета, щедро дарило тепло. Белые рубашки мальчиков контрастировали с тёмными брюками, а девочки утопали в коричневых платьях, словно школьные феи, украшенные кружевными фартуками и пышными белыми бантами, превращавшими двор в подобие весеннего сада, задержавшегося в сентябре. Их голоса звенели, переплетаясь в радостный щебет, рассказывая о летних приключениях.
Внезапно чья-то рука коснулась локтя Данилины, притягивая её к себе. Горячее дыхание опалило ухо:
- Привет, беглянка!
По коже пробежали мурашки, сотканные из узнавания и лёгкой тревоги. Не оборачиваясь, она уже знала, кто стоит за её спиной. Сдержав улыбку, Данилина повернулась к Сергею:
- Привет! Вообще-то, я ни от кого не сбегала.
- А куда же ты так внезапно исчезла на целый месяц? Будто растворилась в воздухе.
- Брат рано утром забрал меня к себе. Им нужна была моя помощь с Егоркой.
- А кто такой Егорка?
- Мой племянник, сын Кира. Есть ещё вопросы?
Сергей внимательно изучал лицо Данилины. Что-то неуловимо изменилось в её облике, словно за месяц разлуки она приоткрыла дверь в какую-то тайну.
- Ты там случайно ни с кем не встречалась? Что-то в тебе другое, не могу понять, что именно.
Взгляд Сергея, словно острый луч, пронзил её насквозь. От его слов перед глазами всплыл образ Георгия, его губы, коснувшиеся её губ. Лёгкая дрожь пробежала по телу, и предательский румянец залил щёки. Сергей понял - он попал в цель. В груди вскипела смесь злости и обиды. Сузив серо-стальные глаза, он резко отпустил её руку и, не проронив ни слова, ушёл, оставив Данилину в замешательстве и тревоге.
Начался год прощания со школьной скамьёй. Последний год, словно предрассветные сумерки перед восходом новой жизни. Учителя, как неумолимые глашатаи, напоминали о приближающихся экзаменах и об ответственности выбора.
- Ребята, отнеситесь со всей серьёзностью, - звучал голос Ангелины Марковны, классного руководителя, в котором слышалась материнская забота. - Мы искренне желаем, чтобы ваши мечты нашли своё пристанище в выбранных вами стенах. Вы уже определились с будущим?
Лишь несколько голосов прозвучали уверенно в ответ, словно первые ростки, пробившиеся сквозь мёрзлую землю. Остальные же тонули в сомнениях, а кто-то и вовсе потерялся в тумане неопределённости.




Дни мчались, словно осенние листья, подгоняемые ветром. Сергей, словно тень, скользил мимо Данилины, не замечая её. Сердце девушки сжималось от невысказанной обиды, но она прятала свою боль за маской безразличия, что, казалось, лишь распаляло его гнев. Данилина укрылась в оазисе знаний, с головой погрузившись в учебники, отгоняя мысли, бередящие душу. Перед весенними каникулами им вручили билеты, словно ключи от лабиринта знаний. С этого момента девушка отбросила все лишние тревоги и с маниакальным усердием принялась за изучение материала. Родители, чувствуя её сосредоточенность, оберегали её покой. Прозвенел последний звонок, словно лебединая песня детства, и пришло время испытаний. Данилина блистательно выдержала экзаменационную бурю. Дома, в кругу семьи, она поделилась своим решением: поступить в техникум, где уже училась её подруга Татьяна.
Подача документов прошла легко и быстро, словно по мановению волшебной палочки. Приёмная комиссия, оценив её результаты, заверила, что место ей гарантировано. Возвращаясь домой, Любаша заметила тень грусти, скользнувшую в глазах дочери. Она нежно обняла её за плечи и тихо спросила:
- Данилушка, что тебя печалит? Ты не хочешь учиться там?
Девушка лишь пожала плечами, словно не в силах выразить словами свои чувства.
- Не знаю… Пока сама не разобралась. Время ещё есть.
Но, словно сама Судьба решила вмешаться в её предопределённый путь, Данилина неожиданно столкнулась с одноклассницей. Светлана, возвращавшаяся домой после подачи документов, стала лучом света в её смятении. Они поделились сокровенным - мечтами о будущем, учебных заведениях, которые должны были стать кузницей их судеб. И впервые Данилина призналась самой себе и подруге: душа её противится учёбе в ненавистном техникуме.
- Так давай вместе? - предложила Светлана, словно читая её мысли. - Я даже помогу тебе отвезти документы. Представь, как здорово: вместе грызть гранит науки, вместе смеяться и поддерживать друг друга!
- Я подумаю, - прошептала Данилина, в душе которой робко затеплилась надежда.
Вечером, словно исповедуясь, она поведала родителям о встрече и о терзаниях её сердца. Они слушали внимательно, в их глазах отражалось понимание и безграничная любовь.
- Дочка, выбор за тобой, - произнёс отец, вкладывая в каждое слово мудрость прожитых лет. - Тебе учиться, тебе и решать. Мы поддержим любой твой выбор, каким бы он ни был.
Данилина с мольбой во взгляде посмотрела на мать, ища в её глазах поддержки. Взяв её руку, она тихо спросила:
- Мам, ты поможешь мне забрать документы из техникума?
- Конечно, глупышка, - ответила мать, в её голосе звучала нежность и готовность разделить с дочерью любой путь.
- Тогда поедем прямо завтра! - воскликнула Данилина, в её голосе зазвучала уверенность, а в глазах засиял огонь новой мечты.
В техникуме им указали на нужный кабинет, и, робко постучав, они переступили порог. За столом восседала женщина лет пятидесяти, сдержанная и строгая.
- Здравствуйте! - Любаша одарила её лучезарной улыбкой.
- Здравствуйте, - отозвалась та, глядя поверх очков. - Чем могу быть полезной?
Любаша изложила причину визита. Женщина, внимательно вслушиваясь в каждое слово, жестом подозвала секретаршу и попросила принести личное дело Данилины.
- Фамилия, имя, отчество дочери, - прозвучал сухой запрос.
Любаша продиктовала. Вскоре появилась девушка с толстой папкой в руках. Хозяйка кабинета открыла её и с изумлением воззрилась на мать и дочь.
- Я категорически против того, чтобы вы забирали документы. С такими оценками вашей дочери прямая дорога к нам! Мы остро нуждаемся в талантливых студентах. Любовь Михайловна, прошу вас, взвесьте всё как следует.
Любаша в замешательстве перевела взгляд на дочь. Данилина, упрямо вскинув подбородок, отрезала:
- Я не хочу здесь учиться. Химия - не моё призвание.
С неохотой им вернули документы. Данилина, ликуя, обвила руками шею матери и осыпала её поцелуями. Два дня спустя они со Светланой уже стояли перед приёмной комиссией. Девушку очаровало всё: и внушительное здание учебного заведения, и два общежития, соединённые переходом-столовой, и огромная территория, скрытая за высоким забором, за которым начинался дремучий лес. Сдав документы, они вернулись домой. Данилина весь вечер взахлёб рассказывала родным о своих впечатлениях.
- А когда объявят вступительные экзамены? - тревожно спросила Любаша.
- Ровно через неделю.
Данилина с блеском прошла все испытания. Впереди было целых два месяца летней свободы. Можно выдохнуть и позабыть о волнениях.



             II часть




Данилина, словно тень, ускользала из дома, чтобы бродить по знакомым с детства тропинкам. То с этюдником, то просто так, она растворялась в мареве луговых трав, внимая безмолвному концерту ветра и шёпоту природы. В груди рождалось щемящее чувство: прощание с беспечным детством. Совсем скоро, за порогом отчего дома, её ждала иная жизнь, манящая и пугающая одновременно. Лёгкий голод вернул её к реальности.
- Где ты была, дочка? - встревоженно спросила Любаша.
- Мамочка, я прощалась с детством, - с тихой грустью отозвалась Данилина. - Сегодня я впервые ощутила, как бесповоротно изменится моя жизнь, едва переступлю порог. Больше не услышу я симфонию ветра в кронах деревьев, ласковый шёпот листвы, хрустальный звон трав… музыку родной земли.
Девушка умолкла, борясь с подступившим волнением. В глазах заблестели слёзы, и она не смогла сдержать рыданий. Любаша обняла её, крепко прижав к себе.
- Тихо, тихо, моя хорошая, - мягко приговаривала она, поглаживая дочь по спине. - Ты у меня такая чувствительная, ранимая, поэтому так остро всё воспринимаешь.
- Мам, я знаю, что буду жить очень-очень далеко от вас. Внутреннее одиночество станет моей тенью. Мне чудится, что мой путь будет усыпан терниями, что впереди ждут меня тяжкие испытания.
- Доченька, что ты такое говоришь? С чего ты это взяла?
Данилина подняла на мать заплаканные глаза и прошептала:
- Душа предостерегает, велит быть готовой.
- Девочка моя, мы никогда не понимали тебя до конца. Ты всегда была другая, не такая, как все мы, но я всегда старалась понять и оберегала тебя, как умела. Ты часто давала нам советы в виде подсказок из снов, и они всегда сбывались. Боюсь даже представить, о чём ты сейчас говоришь. Я желаю тебе только счастья, здоровья, любви и удачи во всём. Давай думать только о хорошем. У тебя всё будет хорошо. Я верю в тебя.
- Спасибо, мамочка!
Вечерние сумерки выманили Данилину на улицу, где подруги уже звали её в центр села. Там, словно поверженные великаны, уныло лежали стволы спиленных вётел, вокруг которых кучковалась молодёжь. В пёстрой толпе Данилина сразу выделила Сергея. Встретившись взглядами, они замерли на мгновение. Громкая музыка из принесённого кем-то магнитофона разрезала тишину, и вскоре парни начали приглашать девушек на танцы. Данилина и ещё несколько девчонок остались в стороне. Внезапно Сергей, словно ведомый невидимой силой, подошёл к ней и, не говоря ни слова, потянул за собой в тень за сараем, куда не проникал свет фонаря. Там, в кромешной тьме, он с силой прижал её к себе и обжёг губы долгим, страстным поцелуем. И в этот миг, словно разряд молнии, их обоих пронзило электричество. Мощный импульс отбросил их друг от друга. Ошеломлённый Сергей с недоумением смотрел на Данилину и хрипло выдохнул:
- Что это было?
Данилина не могла вымолвить ни слова, чтобы объяснить, что это - то ли знак Свыше, то ли отголосок её собственного желания, реакция на его прикосновение. Сердце бешено колотилось в груди, грозясь вырваться наружу. Боясь, что он заметит её смятение, она смущённо отвела взгляд и лишь пожала плечами. Но, казалось, до Сергея начало что-то доходить. Он лукаво улыбнулся, и в уголках его глаз заискрились озорные искорки:
- Пойдём погуляем, - прошептал он, словно делился сокровенной тайной.
Они двинулись в путь, неспешно ступая по дороге, усыпанной гравием. Вдруг, словно по волшебству, из-за пелены облаков выглянула луна, щедро разливая вокруг серебристый свет, сотканный из грёз и мечтаний. Мир преобразился, став светлым, как днём, и в этом лунном сиянии каждое дерево, каждый камень казались окутанными тайной. Сергей молчал, бережно сжимая её ладонь в своей руке, чувствуя тепло её кожи.
- Лин, я безумно скучал по тебе, - выдохнул он, словно освобождаясь от тяжкого бремени.
- Так скучал, что с лёгкостью игнорировал меня? - Данилина усмехнулась, и в её голосе прозвучала лёгкая колкость.
- Это ты гордая, - с укором ответил Сергей. - Ты ведь сама исчезла, как дым, уехала, не сказав ни слова.
- Я же объяснила: брат приехал неожиданно. Я и знать не знала, что он примчится. Мы же с тобой до утра гуляли. Я успела вздремнуть всего час, когда он меня разбудил. Где здесь обман? И как я должна была предупредить? Голубя отправить?
- Ладно, понимаю. Здесь ты права. Тогда признайся, что нашла там себе кого-то.
- Никого я не искала. Был один сосед… жуткий тип, лет на одиннадцать старше меня. Проходу не давал, преследовал, и я постоянно пряталась. Из-за него я перестала выходить даже на балкон.
- Почему?
- Потому что наши балконы были рядом. У него была какая-то маниакальная одержимость мной. Когда брат предложил отвезти меня домой утром, я отказалась и попросила увезти меня немедленно, сославшись на то, что очень сильно соскучилась по дому и родителям. Я даже боялась там дышать… Мне всё время казалось, что он стоит за стеной и следит за мной. Прошу тебя, не напоминай мне больше об этом. Я хочу забыть это, как страшный сон.






    Продолжение следует