Глава 2 свечение откровения

Глава 2 "Метафизика света и знания"

С годами я понял, что чувственность произрастает из почвы души, а креативность духа – из недр мышления и самосознания. Дух, словно кормчий, должен вести за собой душу и тело, а его сознание, разумная и мыслящая часть, – мотивироваться Божьей силой. Поскольку без этого живительного канала человек неминуемо поникает, а его личность, предоставленная самоуправству, подвергается моральному разложению. В Божественной сверхзадаче человек был с любовью призван к существованию для соименного единства, дабы ему естественно было возлюбить Бога через общее стремление к свету и благости. Беда в том, что не исполнив полноты любви к своему Творцу, первые люди, омраченные противоестественным желанием, дерзновенно нарушили идиллию духовного мира через безрассудное непослушание. И поскольку Вечный не мог допустить навеки торжества самовольного отступления от Небесного Отечества, после грехопадения они обменяли райский сад, вечно благоухающий цветами, на дикую, суровую пустыню. Тогда-то и было им дозволено испытание плотского бытия, неотвратимо бросающее к конечному пределу. Но Бог, будучи премудростью и светом истины, а истина – совершенством любви, по беспредельной милости, несмотря на вину, предоставил им земное время для искупления, и для ревностного стремления к первозданному образу и единству с ним.

13

Вглядываясь в длинный завиток человеческой истории, мы видим калейдоскоп эпох, сменяющих друг друга: от первобытных общин до головокружительных вершин постиндустриализации общества. Путь человеческого сознания, напоминающий ручей, извилисто петляет вдоль побережья нравственности и безнравственности, принимая причудливые конфигурации под напором социальных бурь, материальных ветров, политических штормов, культурных приливов и религиозных отливов. На заре своего общинного строя, человек, постигая азы труда, не мог не обратиться к исследованию окружающего мира, топавший словно по звездному компасу к новым горизонтам познания. Однако для высшей идеализации человеческого духа по пневматологической тенденции, ему предстоит пройти три ступени к нравственному преображению: самопознание, познание мира и Богопознание. И дабы наделить человека безграничными возможностями в его неутолимой любознательности, Бог Отец посылает Бога Сына – зримое воплощение подлинной святости и образец для подражания. Но когда познавательная энергия командируется исключительно в приволье материального благополучия, человек создает мир материальных ценностей, формирующий, в свою очередь, определенное, часто ограниченное мировоззрение. В то время как для формирования зрелой и гармоничной модели мышления необходимо целенаправленное воспитание и плодотворное взаимодействие со своим окружением.

14

Чтобы постичь во всей полноте восход человеческого сознания, необходимо проследить за нитью его преображений, увидеть, как мышление шлифует и вытачивает торцы мировидений. Как утверждают иные мудрецы, при рассеивании мглы первобытного существования оно балансировало на зыбкой грани между адекватностью и безумием. Все это часть нашего земного бытия, где телесная жизнь – лишь стартовая площадка для бесценного опыта, дарованного нам свыше. Что поныне продолжает быть темой жарких споров и философских дилемм. Все же, размышляя о таинственной и неизмеримой природе Божественного творчества, облеченного сверхъестественной силой, многие упускают из виду, что это величие не имплицирует неотменного зарождения в какой бы то ни было форме. Поэтому ошибочно ратифицировать о самодостаточности сверхсилы, которая, по определению, не могла быть простой необходимостью творения. Само направление Божей воли, никак нельзя отнести к представлениям деизма. И невозможно связать эту силу с актом спонтанного появления первичной материи. Следовательно, нужно подметить, что она является продуктивной калоресценцией не допускающей самобытного возникновения из небытия.

15

Нелегко разобрать феномен божественной сверхсилы и ее производные более детально, но стоит задуматься: не наделен ли подобным плюсом и человек? В его случае имеющаяся сила творит смешанную вереницу поступков, многие из которых ведут к саморазрушению и уничтожению мира вокруг. И это, самое чистое зло. Зная уже о биологической эволюции как о обобщенном термине, больше всего мы должны знать о психологической эволюции побочных эффектов человеческой природы. Ведь усиление зла в человеке совершило медленный, но неуклонный скачок от простейшего к сложнейшему самовыражению. Ибо у зла не происходит перехода из некачественного состояния в квалитологическое. Этого оказалось достаточно, чтобы Боговоплощение и крестные муки стали необходимостью – экстренным противодействием злу, мутировавшему в человеке, для одержания окончательной победы над ним. Отсюда вытекает непреложный вывод: на пути покаяния и самоисправления духовная эволюция человека расцветает, преобразуя греховное естество в благочестие. И напротив, ступивший на стезю злодеяния и отступничества от Бога обречен на духовную деградацию, чреватую падением в бездну. Потому, выковывая мысль, экспедированную на искоренение зла, желательно оборачивать ее к Богу – первоисточнику жизни, дабы его сверхмогучесть явило помощь в обретании истины.

16

Как ни парадоксально, человечество все чаще отождествляет зло с насилием. Злое начало, неустанно пробивается в мир двумя способами: едва заметным отклонением от добра и его полным отрицанием. Отстраниться от него полностью неосуществимо, ибо, чуждое сердцевине добра и блага, оно воздвигает неприступную стену противления, пресекая всякую возможность примирения. Отсюда и возникает у многих ощущение вечной борьбы двух противоположностей. В этом свете дуалистическое мировоззрение оправдывается, когда мы взираем в бездонницу грехопадения. История заверяет: зло проникает во все сферы бытия – науку, религию, политику, даже в уклад повседневной жизни. Психологи часто объясняют это как проявление обычных психических расстройств. Но в действительности, подобное "нарушение" ведет к ослаблению, а затем и к полному искажению сознания, лишая человека плодотворной эскалации внутренних сил. Вглядываясь в лихорадочный ритм современного мира, невольно ощущаешь себя свидетелем всеобщей деморализации. Как же случилось, что человек, венец творения, носитель божественного образа и подобия, наделенный разумом, раз за разом скатывается к упадку цивилизаций, к братоубийственным войнам, к невыносимому социальному запустению? Ответ прост и трагичен. Истинные причины кроются в самой человеческой природе, в ее склонности, доставшейся в наследство от грехопадения, к противоестественной восприимчивости. В этом – еще один корень зла. Ведь его конечная цель – порабощение, порождение себе подобных, и, в конечном итоге, саморазрушение в адском пламени.

17

Не желая покидать уютную гавань нажитого опыта и вовлекая читателя в восхождение к более высоким сферам постижения бытия зла, я все же воздержусь от дальнейшего обсуждения проблемы обобщенного человеческого существования и осознания в мире. Ибо разрозненные осколки осознанности еще не складываются в цельную картину завершенного познания – ни своего собственного бытия, ни природы зла. И, следовательно, не открывают истинную причину прихода в земную жизнь. Где широкий простор познаний, словно ключ к вратам вечности, хранит в себе неразгаданную идею о бесконечности. Как не странно, но наше сознание, возникнув однажды, навеки сплетается с бесконечным, разворачивая свой неисчерпаемый энергетический потенциал во всем великолепии своей квинтэссенции. Подсознание же, словно тень, проступает сквозь призму определенных действий, обнажая калейдоскоп образов из глубин прожитой жизни. Оно – эхо внутренней памяти, бездонный колодец воспоминаний. Отсюда следует, что бессловесные создания, животные, лишены дара осознания и разумения, обречены на конечность своего бытия. Созданные для нужд существ разумных, они живут в плену чувств и инстинктов, и потому многие из них несут бремя служения человеку.

18

Однако разум, подобно путнику, ощупывающему мир не только умозрительно, но и опытным путем, лишь тогда достигает аподиктической ясности. Когда истина проникает в сознание единственным лучом, она запечатлевается глубже, обращаясь в незыблемую константу. Но цепляясь за единственное восприятие, словно за спасительную нить над бездной, мы неминуемо искажаем остальное, создавая порочное эхо в миропонимании, которое уводит в лабиринты еретических заблуждений. Ограниченное познание, опирающееся лишь на чувства или рассудок, не способно объять всю полноту мироздания, во всей его необъятной емкости. Несмотря на то, что постижение мира начинается с чувственного опыта, постепенно переходя к интеллектуальному осмыслению, когда сквозь призму видимого прозревается незримая суть вещей, человек, погрязший в чувственных восприятиях из-за ограниченности разума и ущербности мышления, неизбежно попадает под власть низменных инстинктов. Поэтому чувственный анализ должен быть направлен интеллектом, а не строиться на зыбком фундаменте одной лишь экспрессии, иначе здание причинно-следственных связей рухнет под собственной тяжестью. Доминирование чувственной части психики, подавляющей умственные способности, порождает анаморфическое мышление, усиливающее плотские вожделения, которые стремятся к ложной самооценке, словно ища оправдание в гедонизме.

19

При этом подчиненный интеллект служит удовлетворению чувственной сферы, болезненно воспринимающей все, что ей противоречит, в течение долгого времени. Было бы наивно утверждать, будто с момента своего появления на свет человек обречен на неумолимое и безусловное зло. Это лишило бы его возможности самосовершенствования. Однако нельзя отрицать, что в самой сердцевине человеческого сознания заключен индивидуальный разум, возвышающийся над изменчивой природой и всем, что с ней связано. Ибо без сознания душа человеческая уподобилась бы бессловесному естеству. Например, по свидетельству преподобного Антония, с несомненностью известно, что человеческая душа не заключена в мужском семени. Он экзегетически опровергает ее рождение от смешения и совокупления, рассуждая: если бы душа извергалась к существованию от мужа, то оказалась бы подвластна семени и примешана к телу. Но возможно ли, чтобы нетленное и бессмертное было хоть как-то слито с тленным и смертным? Издревле существовали три различные теории о происхождении душ. Первая из них, "эдукционизм", утверждает, что души возникают, развиваясь из тел. Вторая теория, "традукционизм", полагает, что души происходят от других душ. И третья теория — "креационизм" — признает их непрестанное творение самим Богом в момент зачатия и рождения.

20

Если материя — лишь сгущенная энергия, та первичная субстанция, из которой соткана и душа во всем многообразии ее проявлений, то логично предположить, что и телесная оболочка человека возникла из природных молекул, хранящих в себе более примитивную форму энергии — биоэнергию. Именно поэтому тела бессловесных существ, в отличие от человеческого, обладают лишь одушевленной природой, материализованной энергией. Их телесная форма — прекрасное отражение уплотненной души. То же справедливо и для человека, чье тело содержит в себе две формы жизни: одна ему изначально присуща и тождественна, другая же, Дух Божий, нисходит совне в момент сотворения, и она отнюдь не тождественна душе. Мысли Антония, словно сотканные из абстрактных нитей, кажутся предопределенными его глубочайшей приверженностью христианской Церкви. Иная теория для него немыслима, ведь он всецело поглощен догматами, которые, увы, сами коренятся в ошибочном, искаженном толковании ветхозаветных пророчеств, отвергнутом соборными решениями. Позже мы коснемся первоначальной цели, что двигала создателями религиозной иерархии. Но, стремясь к истине, мы обнаруживаем совершенно иное объяснение вопроса о происхождении душ. Как было сказано ранее, божественное дыхание жизни следует понимать как наделение человека богоподобным духом, исполненным сознания. Следовательно, душа есть не что иное, как энергия сознания, а не само сознание.
 Сознание же — это дух, разум, ибо лишь он способен к самопобуждению, к действию вопреки животным потребностям души и тела.

21

Когда дух, душа и тело пребывают в совершенной гармонии, становится очевидно, что именно дух направляет душу, а душа – тело. В этом союзе тело всецело принадлежит душе, а душа неразрывно связана с духом. Однако, искаженное восприятие мира, порожденное ограниченным сознанием, привело к формированию ложных представлений и, как следствие, к стереотипному мышлению. В стремлении выжить и адаптироваться к суровым условиям, человек расширил горизонты своего познания, стремясь к быстрому достижению личных целей. При этом была утрачена более простая и естественная тактика использования мыслительных способностей души. Таким образом, причиной возникновения стереотипного мышления стали неестественные потребности, что, подобно болезни, отразились на интеллекте, поврежденном грехопадением и подпавшем под власть чувственной части души. Среди сонма христианских святителей, преподобных и великомучеников, вознесшихся к лику святых при деятельном участии Церкви, особо выделяются проникновенные слова преподобного Максима Исповедника о природе души. Он уподобляет ее искусному кормчему, наделенному множеством способностей, заботящихся о теле, но проявляющихся порознь, в свой час. Душа то вдыхает в тело физическую силу, питая, взращивая и созидая все необходимое для его рождения; то пробуждает чувственность, разливая ее по венам, артериям, мышцам и сухожилиям, даруя нам возможность восприятия мира; то творит образы посредством способности суждения; то направляет и движет тело в пространстве силой устремления; то воспламеняет яростью; то распаляет вожделением. Все эти способности, заключенные в чувственной части души, искусно умещаются в телесной оболочке.

22

Но очевидно, что человеческий потенциал не исчерпывается лишь ею одной. После телесной смерти душа, словно бережливая хозяйка, оставляет часть способностей действовать силой разума, а другую предает инертности. Если же мысли неудержимо вырываются из области умственной деятельности, где формируется самосознание, то можно предположить, что оно обладает даром их творения, подобно тому, как и другие способности берут в нем свое начало. Однако, в плену материальной реальности, где чувства властвуют над разумом, они кажутся неизменно всесильными. А в ином измерении духовного восприятия их прежняя мощь угасает, ибо в царстве мысли и энергии все чувства преображаются, обретая иное обличие. Позвольте вновь подчеркнуть: в человеческой природе дух, душа и тело неразрывно связаны, словно части одного целого, и рана, нанесенная одной, отзывается болью в другой. Изнаночная сторона человеческой натуры, с ее влечениями и плотскими вожделениями, направила энергию на ложный путь устроения общественного бытия, исказив все грани личности и эмоциональные переживания. Но можно ли считать человека, сотканного из умозрений, противоестественных желаний и истинных чувств, его первозданным "я"? Если в поврежденном естестве зияет пропасть разносторонности и разномыслия, если различие в мышлении и поступках будоражит дремлющие страсти, способные поставить крест на его вечном самосознании.