Шахматный дом Калитвы

В городишке Калитва погода никогда не могла решиться: то дождь моросил, то снег липкий падал, превращая землю в серую жижу. На самом берегу болотной местности, прямо среди вечной стройки, возвышалось странное здание — «Шахматный дом Калитвы». Окна в нём были кривые и косые, будто подглядывали за прохожими, а вокруг строительных лесов сновали огромные пауки-монтажники, сплетая стальную паутину каркаса своими мохнатыми лапами.
Внутри пахло грязью и сыростью, но гоблинов-зрителей это не смущало. Их собралось много, шумели и гудели, как стая болотных комаров. В центре зала, за шахматной доской, сидел он — Яков Щука. Его лысая голова с зелёным хохолком поблёскивала под тусклым светом, яркая рубаха выделялась на фоне серых стен, а синие ботинки нервно постукивали по влажному полу. Он был Чемпионом мира, и сейчас решалась судьба партии.
Но играл он не с живым существом. Напротив него, вместо стула, возвышался Часовой Автоматон. Механический игрок был собран огромными пауками-монтажниками прямо внутри Башенных часов. Фигура из потемневшей латуни и ржавого железа сияла тусклым блеском, шестерёнки вместо глаз вращались, а вместо рук у него были длинные манипуляторы, похожие на паучьи лапы. Автоматон не уставал, не потел и не нервничал — он лишь холодным расчётом отвечал на каждый ход Чемпиона.
Рядом, словно две тени, стояли охранники. Толстый гоблин Фунтик в красной футболке, коричневых шортах и тюбетейке поправлял чёрные очки и обмахивался старым журналом.
— Фух, — сопел Фунтик, вытирая шею. — Опять влажность скачет. Яков, ты бы быстрее ход делал, а то у меня форма мокрая насквозь. Жара стоит, хоть снег на улице.
Выше и худее всех возвышался Мокряк. Серый халат висел на нём как на вешалке, чёрные очки скрывали взгляд, а рука покоилась недалеко от дубинки. Он был Стражем.
— Тише, Фунтик, — прошипел Мокряк, не поворачивая головы. — Не мешай Чемпиону. Ты здесь для порядка, а не для жалоб.
Яков Щука не отрывал глаз от фигур. В углу зала тикали Башенные часы с кукушкой. Они были старыми, скрипучими, покрытыми пылью, но ходили точно. Именно оттуда, из глубины механизма, управлялся Автоматон.
— Шахматы не терпят суеты, — тихо сказал Яков, двигая коня. — Здесь каждый шаг как жизнь. Особенно в Калитве. Живой разум должен победить машину.
Вдруг в открытое косое окно влетел огромный болотный комар. Он зажужжал над доской, целясь хоботком прямо на белого короля. Зрители-гоблины загалдели, кто-то даже швырнул грязный ботинок.
— А ну брысь! — крикнул Фунтик, пытаясь накрыть насекомое своей тюбетейкой. — Всё мне самому делать!
Комар увернулся. Мокряк молниеносно взмахнул рукой, создав потоком воздуха от своего халата вихрь, который отбросил насекомое к стене.
— Объект устранён, — сухо сообщил Страж.
В этот момент часы пробили вечер. Кукушка выскочила из укрытия, механически клюнула носом и прокуковала три раза. Звук эхом разнёсся по сырому залу. Шестерёнки внутри Автоматона загудели громче, ожидая ответа.
Яков Щука улыбнулся, его зелёный хохолок дрогнул.
— Время пришло, — сказал он.
Он сделал последний ход. Фигура с стуком коснулась доски. Шах и мат.
Автоматон замер, его латунные манипуляторы опустились, а шестерёнки-глаза медленно погасли. Механический игрок склонил металлическую голову в знак уважения к Чемпиону.
Гоблины-зрители взревели, топая по грязному полу и разбрызгивая лужи. Огромные пауки-монтажники снаружи замерли на лесах, будто тоже заглянули в кривые окна, чтобы увидеть финал.
Фунтик вытер пот со лба и поправил красную футболку:
— Ну всё, победа! Можно и перекусить. Я слышал, сегодня на болоте мошкара жирная.
Мокряк лишь кивнул, продолжая охранять покой Чемпиона.
А за окном всё так же шёл дождь со снегом, размывая стройку, но внутри Шахматного дома было тепло от азарта и славы.